- -
- 100%
- +
Конечно, бывали и конфузы. Например, Федора невозможно было увести из гостей, пока там оставалось еще хоть что-то из еды и питья. Пусть уже не лезет, пусть уже ноги заплетаются, а язык мелет всякую чушь, Федор с места не сдвинется, пока не доест-допьет.
Настя сначала смущалась, стыдилась, а потом махнула рукой. Ну а что такого-то? Ну характер! Он же не хамит, не буянит, посуду не бьет, никого не оскорбляет. Да и хозяева, вроде бы, не были против: раз ест, значит, все вкусно, гость должен довольным остаться.
К еде у Федора вообще было трепетное отношение. Когда они обедали или ужинали вместе, он очень ревностно следил, чтобы все было поделено по-честному, равномерно. Тебе огурчик – мне огурчик. Тебе оливку – мне оливку. Тебе конфетку – мне конфетку. Доходило до смешного: когда оставалось что-то одно, не важно – кусочек колбасы, сыра или последняя шпротинка в банке – Федор брал нож и делил ее ровно пополам.
Нет, они не жили впроголодь. Напротив, оба зарабатывали хорошо, детей пока не планировали, за съем жилья не платили (Федору досталась квартира родителей, которые на пенсии перебрались в деревню). И если заканчивал сыр, то на следующий день покупался новый кусок – без проблем. Тут был вопрос принципа – чтобы все было честно пополам.
Продукты они закупали по акциям, в стратегических количествах. Тут Федору не было равных. Сначала он мониторил по интернету, что и где можно купить подешевле, потом они садились в машину и покупали все пачками и ящиками (расход бензина тоже надо было оправдать).
Одежду и обувь они всегда покупали в конце сезона, на распродажах – это даже Настя считала это вполне разумным: они же не дети, не растут, размер не меняется, так зачем платить больше?
Понятно, что при таком распределении денег, им удавалось значительную часть откладывать. Копить. Пока определенной цели у них не было – на что именно. Просто запас грел душу. В конце месяца Федор садился за кухонный стол, доставал все чеки, открывал свои записи и сводил дебет с кредитом.
– Плюс двадцать тысяч… Маловато в этом месяце, – бормотал он. – А, я же резину зимнюю покупал. Теперь все сходится. Но в следующем месяце надо немного ужаться…
– Слушай, как ты с ним живешь? – удивлялись подруги. – Это же паук какой-то! Жадный мужик – это фу-фу-фу!
А Настя долгое время молчала, лишь загадочно улыбаясь, но потом все-таки тайну открыла. Вся жадность Федора куда-то испарялась, когда дело касалось подарков ей, Насте. Любимой жене.
Федор был не из тех мужчин, которые дарят своим женам цветы два раза в год – на день рождения и на Восьмое марта. Нет, Федор был не таков. Пару раз в месяц он приносил жене то красивый букет, то просто несколько роз, то простенькие цветы с дачи, которыми часто торгуют бабушки у метро – просто так. Настя каждый раз радовалась как ребенок: цветы она любила.
Впрочем, не только цветами баловал ее муж. Он точно также, без причины, мог купить ее любимый тортик – попить чаю вечером или заказать роллы на ужин, которые она обожала.
А уж в праздники… Настя искренне сочувствовала женщинам, которым мужья дарили какую-нибудь ерунду – лишь бы подешевле. Или кастрюлю какую-нибудь. Или вообще – чахлый букетик и поцелуй в щеку.
Насте муж дарил украшения. Всегда. На все праздники. Изредка выдавал крупную сумму деньгами – когда совсем некогда было подарком озадачиться, но такое было скорее исключением. Обычно вместе с поздравлением он преподносил бархатную коробочку из ювелирного магазина.
Кольцо со скромным, но бриллиантом. Серьги с изумрудами. Жемчуг. Браслет из комбинированного золота – белого и желтого – очень красиво! Настя визжала от восторга и кидалась мужу на шею. Вот кто после такого скажет, что у нее плохой муж? Ну да, экономит на мелочах, зато на дорогие подарки никогда не скупится. Ну и что, что ему всегда "маловато будет"? Характер у него такой, что же поделать? Зато жену любит и балует постоянно – вот тебе и жадина!..
– Нам надо серьезно поговорить, – сказал как-то вечером Федор, когда Настя только-только устроилась перед телевизором в ожидании начала любимого сериала.
– Прямо сейчас? – расстроилась она.
– Да. Дело срочное.
– Ну хорошо, – она вздохнула и выключила телевизор.
– В общем так, – начал Федор, глядя ей в глаза. – мне нужна твоя помощь. Ты должна мне сделать инвалидность.
– В смысле? – Настя работала терапевтом в частной клинике и никакого отношения к клинико-экспертной комиссии не имела. Зато прекрасно знала, насколько тяжело получить группу инвалидности даже тем, кому она реально положена. А Федор был абсолютно здоров – даже гриппом никогда не болел.
– В прямом. Мне срочно нужна инвалидность
– Для чего? – еще сильнее удивилась Настя.
– Для суда, – огорошил ее муж.
Несколько секунд она только испуганно моргала, но потом смогла взять себя в руки и сказать:
– Давай все по порядку.
Совершенно спокойно, так же глядя в глаза, Федор начал рассказывать, а Настя все больше убеждалась, что находится в каком-то дурном сне.
Федору "маловато " всегда было не только в материальном плане. Женился на Насте он осознанно, по любви. Но ему маловато было одной женщины. Маловато эмоций. Азарта. А адреналина не было совсем. Да и какой азарт в семейной жизни?
Поэтому чуть ли не со дня свадьбы он периодически искал приключения на стороне. Это было не слишком легко, потому как женщины пошли сплошь меркантильные – то им ресторан, то подарки, то за гостиницу плати… Но он находил бескорыстных.
К его несчастью, одна из них только прикидывалась таковой. Она хотела, чтобы он на ней женился, поэтому обманом забеременела. И родила ребенка. А теперь, когда поняла, что ее план провалился, собирается устанавливать отцовство через суд и подавать на алименты. И настроена она очень серьезно – кажется, абсолютно уверена в том, что ребенок действительно Федора, даже готова на экспертизу ДНК.
– Вот, – заключил Федор. – Ты понимаешь, что она хочет из меня восемнадцать лет бабки тянуть? Ну, положим, на работе, я попробую договориться, чтобы зарплату мне меньше нарисовали. Но все равно… Мне мужики сказали, что алименты можно снизить еще сильнее – если у меня будет группа инвалидности. Так что это и в твоих интересах – чтобы денежки из семьи не утекали.
Настя поняла далеко не все из его рассказа. Муж ей изменяет – вот что было для нее открытием и настоящим шоком.
– Ты мне изменял все это время? – прошептала она.
– Ой, всё, – махнул рукой Федор. – Давай не будем. Сейчас проблема поважнее, и мне нужна твоя помощь. И давай не притворяться. Еще скажи, что ты ничего не знала и ни о чем не догадывалась!
Наверное лицо Насти сказало ему все даже без слов, поэтому он обидно расхохотался:
– Да ладно! Ты это серьезно? То есть ты принимала дорогие подарки, цветы и даже не задумывалась, почему я тебе их дарю?
– Потому что я твоя жена и ты меня любишь, – побелевшими губами проговорила Настя.
Федор рассмеялся еще громче:
– А я был уверен, что ты все понимаешь! И даешь мне "добро". Что тебя все устраивает. Ну, в смысле, компенсация за мои шалости. Ладно, это все лирика. Не знала, так теперь знаешь. Группу ты мне поможешь сделать или нет?
Ходят за ручку – ну что за лицемерие!
Танюшка очень любила всякие семейные празднества, которые отмечали широко – свадьба или юбилей там какой-нибудь. Семья была большой, разновозрастной, со множеством теток-дядек, двоюродных и троюродных братьев-сестер, так что на подобные мероприятия чаще всего собирались большой шумной компанией.
Танюшка не пропускала ни одного праздника. Она не жалела денег на приличествующий случаю подарок, считая его чем-то вроде входного билета на шоу, ведь она приходила развлекаться.
Сказать честно, родственников своих она недолюбливала, считая слишком простыми, недалекими, примитивными. Ну вот чего стоят одни эти "банкеты" с салатами, холодцом, мясной нарезкой и самодельными разносолами? Ну ведь не пожрать же люди в гости идут! Зачем устраивать общее обжорство, словно все из голодного края приехали? Нет бы сделать фуршет с крошечными бутербродиками, канапе, фруктами… сколько раз она говорила об этом, но на нее смотрели, как на ненормальную – мол, люди не поймут.
А совместные просмотры фотографий многочисленных детей и внуков, дачных подзаборных цветочков и супер-кабачков прошлогоднего урожая? Или эти триста одинаковых фоток чужого отпуска – серая футболка, темные очки и поднятый вверх большой палец – меняется только фон: горы, море, памятники. Тоска невыносимая…
Но Танюшка на праздники ходила, не смотря ни на что. У нее было другое развлечение. Она рассматривала людей, отмечая, кто за прошедшее время располнел, кто поседел, кто неудачно сделал зубные протезы и теперь при каждом слове смешно посвистывает, как суслик, а все делают вид, что ничего не замечают.
Она старалась угадать, в какой семье какие проблемы: дядя Вова явно начал увлекаться выпивкoй, поэтому тетя Валя шипит на него змеей. Дядя Миша охладел к жене и, если не погуливает, то в ближайшее время начнет. А от Гошки жена сбежала сама. Интересно, почему? Надо будет узнать.
Она развлекалась от души, разглядывая и подглядывая, словно перед ней были не родственники, и даже не люди, а какие-то насекомые. Лицемерно улыбаясь им в глаза, чуть позже она высмеивала их в разговорах с подружками. Справедливости ради, получалось у нее это отлично: остро и очень зло, хотя настоящей злобы она не испытывала ни к кому: ну как можно злиться на объекты исследований, в самом деле? Впрочем, была одна пара, которая ее не просто выводила из себя, а даже откровенно бесила.
Это был ее троюродный брат Стас со своей женой Наташей. Танюшка ненавидела их лютой ненавистью со дня их свадьбы и последнее время старалась заранее узнавать, будут ли они на очередном семейном торжестве – чтобы не пересекаться с ними.
…Им обоим было за тридцать, когда они познакомились. У каждого за плечами был неудачный брак и удачный ребенок: у Стаса девочка, у Наташи мальчик. Казалось бы, взрослые опытные люди, не восемнадцать лет, должны же быть какие-то элементарные понятия о приличиях! Но нет.
Танюшку буквально начинало трясти, когда эта пара оказывалась рядом – и было отчего. Даже на людях они называли друг друга "Наташенька" и "Стасик", а иногда и вовсе – "любимая/любимый"! Фу. Аж тошнит от этой ванили! К тому же, каждый раз, каждый раз, когда программой праздника были предусмотрены танцы, они чуть ли не половину вечера танцевали друг с другом. Ну что за лицемерие!..
– Тебе положить салатик?
– Спасибо, пару ложечек! – как будто она инвалид беспомощный! Или как будто он изо всех сил ухлестывает за ней, будто и не в браке они вовсе. А то еще и приобнимет ее за плечи. А она его по плечу погладит – и это в гостях-то, при всей родне! Не дома.
А как по улице ходят? Танюшка несколько раз видела – то за ручку, то под ручку – как подростки! Какая фальшь!..
Или вот еще что придумали – заказали себе фотосессию. Типа, они гуляют в парке, а фотограф их снимает, какие они красивые и счастливые. Нет, фотографий этих Танюшка сама не видела, они их не выкладывали нигде – мать Стаса рассказала, но сам факт! Зачем??? Что они кому доказать хотят?
Танюшка на сто процентов была уверена, что такой показухой и игрой на публику занимаются только те пары, где нет настоящих чувств, вот и пытаются их заметь таким суррогатом, демонстрацией "как мы любим друг друга". А дома, небось, грызутся как собаки! Нет, год, два – и разбегутся. Уж Танюшка в таких делах отлично разбирается!
…Но она ошиблась. Она сама успела дважды "сбегать замуж", дважды развестись, а Стас с Наташей не только не развелись, но еще и умудрились родить общего ребенка.
Они по-прежнему смотрели друг другу в глаза, ходили под ручку и танцевали на семейных праздниках друг с другом. А Танюшка бесилась и не могла понять, в чем дело. Он гуляет, а она терпит ради ребенка? Не хотят делить имущество? Она ему чем-то угрожает? Что? Что может держать вместе этих показушников?.. Танюшка искала разгадку и не находила. "Когда же им надоест играть во все это? Ведь не могут же люди лицемерить столько лет? Как у них только терпения хватает?.."
А Стас и Наташа и представить себе не могли, что стали причиной таких страстей. Им и дела до этого не было никакого. Им просто было хорошо вместе. Рядом с любимым человеком.