Я – писатель

– Целая глава? – переспросила я. – Я не ослышалась?

– Одри, мы долго думали, – вступилась Джейн, – и пришли к выводу, что разговор о войне в Ираке может негативно сказаться на репутации книги, а также на издательстве. Мы можем потерять читателей. Критики возьмутся грызть нас. Тема войны не очень хорошая мысль, а тем более посвящать ей целую главу, необдуманно.

– Господи, но в этом весь смысл, – я вскочила. – В этом заключается один из важных моментов. Переплетение основной идеи с косвенной. Разные люди, разные истории жизни и разные победы над собой, над своими страхами! Джейн, необдуманно ломать то, что вы не понимаете. И я напомню, что это все еще МОЯ книга.

– Одри, тебе лучше успокоиться, – сказала она.

– И не подумаю! – я сорвалась на крик. – Речь шла о нескольких абзацах, а не о целой главе. Джордж сказал мне, – я запнулась и стала ходить из угла в угол по кабинету, как несчастный зверь в клетке, пытаясь найти выход на волю. – И вообще, я не понимаю, что эта за причина? Тысячи авторов пишут о войне.

– Ты даже не читала эту главу, – сказала Джейн. – Она превосходна. Прочти и ты сразу же забудешь про Ирак.

– Кто ее написал? – я остановилась и не сводила с них взгляда.

– Человек, умеющий писать, – ответила Джейн.

– Кто?! – настойчиво спросила я.

– Это не имеет значение, – железным тоном ответила она.

В дверь постучали и попросили Квентина выйти на минуту для решения срочного вопроса. Мы с Джейн остались вдвоем.

– Это ты написала?

– Я же сказала, не имеет значение. Ты будешь ее читать или нет?

Она смотрела мне прямо в глаза, и я не выдержала:

– Почему бы вам всем не пойти к черту?!

Я выскочила на улицу, совершенно забыв о том, куда собиралась идти после встречи. Я шла прямо по улице, иногда ускоряясь до бега. Мне хотелось скрыться ото всех вокруг и дать волю своим эмоциям. Было ощущение, что меня сломали на две части и все смотрят на это, словно так и должно быть. Вот круговорот бизнеса, который никого не щадит. В этой главе не было ничего, что могло бы вызвать со стороны читателей неприязнь или негодование. Я не писала о войне, как она сама есть. Я написала всего лишь о чувствах людей, об их выборе, об их действиях, об их страхах. И они не могут просто так взять, и вырезать целую главу. Не могут и не имеют права. Ну, конечно же, имеют право. Не ты же лично своей рукой дала им это право? Необдуманные действия, ведут к краху. Я остановилась перевести дыхание. Несколько кварталов осталось позади. Я достала мобильный, чтобы набрать Джорджу. Он нужен сейчас, как никто другой.

– Мне нужно тебя увидеть, – сказала я ему. – Это касается поправок в моей книге. Я виделась с Джейн.

– Одри, я занят. Давай созвонимся позднее.

– Где ты? Я приеду к тебе сама. Это срочно!

– Хорошо. Давай через два часа в Гриффит-парке. Возле входа в ботанический сад.

– Договорились.

Я оглянулась вокруг, чтобы сообразить, где я нахожусь.

Добравшись на метро до Гриффит-парка, я приехала за сорок минут до назначенного времени. На улице было свежо, солнышко иногда пряталось за облака, и в парке было многолюдно. Я пошла в сторону ботанического сада медленным шагом. Атмосфера парка понемногу успокаивала меня, и я старалась хоть немного не думать о Джейн Картер и о книге. Остановившись неподалеку от входа, я наблюдала за людьми. Я наблюдала за молодыми мамами и думала о том, что их основные заботы были связаны только с детьми. А у детей их и вовсе нет. Пожилые люди вспоминали прошлое, наслаждаясь заслуженным отдыхом. И только я не видела будущего, которое еще несколько дней назад было таким ясным. Мне казалось, что я почти готова бросить все, что сделала за эти последние месяцы и спрятаться. Ком подкатил к горлу, а голова стала кружиться.

– Одри? Что случилось? – спросил подошедший ко мне Джордж. – Ты вся бледная.

Я обняла его, и уткнулась лицом в плечо, в его темно-зеленый пиджак.

– Что случилось? – голос Джорджа был встревожен, и он стал гладить меня по волосам. – Одри, тебе нужно успокоиться.

Он отвел меня в сторону. Мы встали под деревом, которое скрывало нас от солнца, и я прижалась к нему спиной. Джордж сунул мне в руку бутылку воды.

Я рассказала ему обо всем случившемся в кабинете Силбермана и ощутила сильную усталость. Было ощущение, что меня пропустили через соковыжималку, как какой-то фрукт, и теперь мне хотелось домой. Он отошел в сторону, чтобы позвонить Джейн. Не знаю, сколько он разговаривал с ней, но время казалось бесконечным.

– Одри, она сказала, что про Ирак они печатать не будут. У нас два выхода, – он тяжело вздохнул, сжимая в руке телефон. – Первый, если ты устала, то мы отступаем назад. Сумму неустойки ты можешь посмотреть в своем контракте. Знаю, что у тебя нет таких денег. Если только тебе не поможет Сэм. Второй – мы продолжаем, а значит, принимаем их поправки. Я договорился, и у нас есть возможность прочитать эту главу. Можем что-то в ней изменить, но это должны быть незначительные изменения. И конечно, ни слова про Ирак. До семи вечера это уже нужно будет сделать. В восемь запускают печать. Выбирай.