Паучий Случай

– Ма-а! – радовался он.

Вот так всегда! Можно орать сколько влезет «Иди кушать!». Рядом с ухом! Три раза охрипнуть. Один раз осипнуть. Похоронить кучу нервов. И понять, что с таким же успехом могла наорать на любую стенку.

Но стоит произнести на другом конце мира. Шепотом. Неразборчиво. Себе под нос: «Печеньки!». Как тебя найдут в аду. Вытащат из могилы. Растолкают. Распинают. И спросят: «Где?!!!».

– Мама! – радости были полная пушистая попа.

В этот момент я многое поняла. Оказывается, по образованию я – труп! И работать по специальности я буду очень скоро!

–Ма-ма! –громко, звонко и так радостно выдал Паукадл.

Мне срочно хотелось найти пульт, чтобы убавить на нем громкость.

Вот так всегда. Тебе порвали колготы, обрызгали из лужи, на голову насрал голубь? Твоя единственная мысль – никого из знакомых не встретить? Ты пробираешься домой, как партизан? Петляешь дворами, прячешься, как чемпион мира по пряткам? И тут на тебе! Бывший с нынешней, успешная одноклассница, Людочка дочь маминой подруги, тетя Зоя – главная сплетница, журналисты, Годзилла, пришельцы, мужчина твоей мечты.

Они все, как чувствовали. И не зря в этот момент в дверь постучали. Я схватила паукана и зажала то, что предположительно являлось ртом.

На стол прозвенел поднос с кашей. Служанка с любопытством осмотрелась. И направилась к двери. Она вышла за двери. Я выдохнула и отпустила паукана.

Через минуту дверь резко открылась: «Простите, я забыла ложечки». В этот момент паукан не стерпел. Показать свою эрудицию было для него делом чести.

– Мама! – заорал он. Ложечки медленно легли на столик. Служанка смотрела на меня хитрым взглядом. «Я знаю, что ты сделала прошлым летом!», – читалось в ее коварных глазах.

Мне хотелось ее убить. А труп спрятать под кроватью. Но у меня не было опыта убийства. Смущала неопытность. И пример, который я подаю наследнику.

Служанка медленно и чинно вышла за порог. Стоило двери закрыться, как в коридоре послышалось: «Тышь-дышь-дышь!».  «Ваше величество!», –  оповестил голос вдалеке.

Паукан сидел у меня на подушке.

– Мама? – спросил будущий виновник моей преждевременной.

У меня было ровно минуты три, чтобы выкрутиться. Глаза бегали по комнате.

Мне хотелось как в детстве. Спрятался, а неприятности ходят и плачут: «Вылезай! Я не могу тебя найти! Я хочу писять и домой!»

А что если мы занимаемся буквами? Вот такое непроизвольное ранее развитие! А что? Чем раньше начнем, тем лучше для наследника!

Дрожащая рука схватила перо, нарисовала большую букву «А» на весь лист. «Аист», – написала я. Моя рука штамповала кривой алфавит. «М» – мамонт. Дальше можно не пробовать.

Дверь открылась. Я сидела на кровати со стопкой букв. Паукадл сидел передо мной.

– М – мамонт! – громко произнесла я. В моих руках мелькнула бумажка. – Давай повторим сначала!

– Мама! – выдал паукан. Я робко подняла глаза и улыбнулась.

– Ма-монт! – поправила я.

– Маман, – выдал паукан к моему облегчению.

– Ма-монт! – еще раз повторила я.

– Ипусий слусяй! – вздохнул паукан и стек с кровати. Он недоверчиво подошел к отцу. Тот не обратил на него внимания. Маленькая пушистая лапка потянулась в сторону бледной руки. Но рука украдкой отодвинулась. Король не удостоил сына даже взглядом.

Мне показалось, что он нарочно отводил глаза.

– Возьми его на руки, – потребовало его величество. Я подбежала к паукану, схватила его на руки. И снова это чувство. Как будто меня нежно закутывают в одеяло. И бархатистый голос шепчет на ушко сладкие непристойности.

– Почему у меня складывается впечатление, что нянька нужна няньке? – прихлопнули меня вопросом.

– А что не так? – пожала я плечами. – Мы учим буквы.

– Что это за слово такое? «Мамонт»? – произнесло его величество. Он смотрел на меня равнодушным взглядом. Где-то палач уже проверял острие  топора.

–Мамонт? Это в нашем мире … эм… – замялась я. Зачем наследнику толстенький волосатый вымерший слон, я не успела придумать.

– Я жду, – на меня смотрели черные глаза.

– Мамонт – это няня… В переводе с древнего интернетовского языка,– соврала я. Ложь мне понравилась.

– Значит, мамонт – это няня? – повторил отец. – Ну что, мамонт, будем проверять? Мага сюда! Живо!

Служанка покорно метнулась за двери. «Мамонт» резко оказался на грани вымирания.

– Скажи мне, неужели я плохо с тобой обращаюсь? А, мамонт?  – послышался вопрос. «Мамонт» сделал вид, что в тундре.

– А почему он редко превращается в ребенка? – спросила я. Предательский румянец щедро заливал мои щеки.

Мой вопрос так и остался без ответа. Зато его величество взяло мой «алфавит».

– Плохо, что ты не знаешь половины букв. После буквы «м» есть еще буквы. «А» -это что? – мне ткнули бумагой.

– Аист? – захлопала ресницами я. Мне срочно нужен грузовой аист. Пусть он унесет меня отсюда!

– Неправильный ответ. А – автократия, – отрезало его величество.

– Мне кажется, что это не совсем понятно, – замялась я.

– Люди тоже не понимают, что значит безграничная власть жестокого тоталитарного режима, – ответило его величество. – «Б» у нас что?

– Бал! – решила подыграть я.

– Рано ему еще о балах думать. Б – это богатство, – произнес отец. Он бросил на пол очередной листок. – «В» у нас что?

– Власть! – ответила я. Мой взгляд тревожно посматривал в сторону двери. – Г – государство, д – деньги, е …

– Еретики, – предложили мне вариант. Я старательно записывала.

– А «Ё»? – спросила я, поглаживая паучка.

– Ёжик, – строго произнес отец.

 Вот так среди власти, денег и богатства затесался обычный ёжик. И я бы с ним с удовольствием поменялась!

– Маг отъехал, – послышался скрип двери и голос служанки. – Будет вечером!

– Вечером и разберемся, – мне вернули листы и покинули комнату. – Учи буквы, мамонт.

По хлопку двери, я поняла. Мне здесь не рады. Если я до вечера ничего не придумаю, то игра в «жмурки» превратиться в «игру в жмурика».

Я решила немного посражаться за свою жизнь. В этом гостеприимном мире многие так делают.

Каша и Золушка сразили принца наповал. Он храпел на моей подушке и подергивал во сне третьей и седьмой лапками.

Включив режим вражеского шпиона, я выскользнула за двери. Мрачноватые коридорчики намекали на неприятности. Топографический кретинизм помогал им, чем мог. Заблудиться я могла в трех соснах. Я себя знаю. Но на этот раз я заблудилась очень удачно.

– Великий маг, мыслитель, мудрец, философ Элуард, – прочитала я золотую надпись на роскошной двери. – Трепещи невежда перед знаниями!

Я потрепетала ради приличия секунды три. А потом проверила двери. Двери были открытыми! Вот удача! В комнате Элуарда царили роскошь и хаос. Причем одновременно.