- -
- 100%
- +
Змей внутри туго закручивает кольца, готовясь к атаке.
– Повелитель! – наг низко кланяется. – Пощадите! Я, презренный сын болотной гадюки, неправильно выразил свои мысли.
– По-сс-дно, – шиплю, принимая облик кобры.
Улаша трясет от страха. В былые времена, отец уже убил бы его.
– Повелитель, – говорит до этого молчавший начальник охраны, – необходимо отменить завтрашний праздник.
– Я бы его вообще отменил, Абхей! Сколько девушек было убиты в прошлом году?
– Двенадцать, – отвечает без заминки.
– Гости уже съезжаются, – вмешивается приходящий в себя Далгет. – Из Восточного клана получено письмо, что они прибудут к началу завтрашней церемонии.
– Сын мой, – в комнату, шурша длинным подолом, входит матушка, – у меня добрые вести для тебя.
– Госпожа, – советники делают небольшой поклон, приветствуя Кальяни.
– Говори, – бросаю, нехотя возвращая себе человеческий облик.
– Девушка жива, – сообщает она безрадостно, – лекари не нашли следов яда. Ты действовал быстро, – осуждающе поднимает бровь.
Киваю, делая вид, что не замечаю её недовольства. Я в ответе за всех женщин гарема.
– Абхей, – обращаюсь к начальнику охраны, – хочу, чтобы ты усилил охрану гарема.
– Но, Повелитель, – на его лице читается растерянность, – мои воины мужчины, им запрещено находиться на территории твоей сокровищницы.
– Я. Хочу. Усилить. Охрану. Гарема! – повторяю, выделяя каждое слово. – Сделай. Это.
– К-х-м, – сдавленно кашляет матушка, – неужели мой сын хочет сделать из охраны евнухов?
О, змеи преисподней!
– Я найду каждому из них жену после праздника, – поворачиваюсь к балкону. – Но если хоть одна девушка погибнет. Клянусь священным змеем! Лично оскоплю каждого!
Марьяша Лескова, студентка третьего курса.Чёртова паприка! Зачем же её так много пихать в еду?! Интересно, у них в мире есть антигистаминные?
Комната уплывает из-под ног. А вот это уже новые ощущения! Во рту появляется странный металлический привкус. Стоп! Что это? Кровь? Чья?!
Темнота сгущается, лишая возможности связно думать.
Ну, елки зеленые!
Просыпаюсь медленно, нехотя выныривая из мягкого облака блаженства.
Во всем теле приятная лёгкость, учитывая последние события, это удивительно. Может, приснилось все? Конечно!
Перекатываюсь на живот, чтобы сползти с постели. Сейчас в душ, и большую чашку кофе с мороженным.
– Ох, девочка! Как ты нас напугала! – раздается смутно знакомый женский голос.
– Кого вас? – подскакиваю, больно ударяясь головой о боковую колонну. – Елки зеленые! Рухама?
Все те же, все там же. Не приснилось… Кофе особенно жаль.
– Тебя отравили! – женщина сокрушенно качает головой. – А хотели погубить Повелителя.
Она сидит на полу рядом с кроватью, глаза красные, как будто долго плакала.
– Ну, можно и так сказать, – потираю ушибленное место. – У него тоже аллергия на паприку?
– Аллер…Что? – она хватается за сердце. – Нужно срочно сообщить Повелителю! Какой-то новый вид яда.
– Да нет, – устало тру глаза, – реакция на продукты. В вашей еде слишком много специй, конкретно паприки.
– Не знаю такой специи, – задумчиво произносит. – Но Повелителю нужно сообщить.
Рухама поднимается на ноги, спотыкаясь о лежащие на полу подушки. Но дойти до двери не успевает. Кальяни входит в комнату, на этот раз оставляя служанок за дверью. Сегодня на ней лиловое платье с жёстким корсетом и воротом рюшей по юбке. Распущенные волосы прижаты тонким обручем с изображением кобры. Тонкие губы плотно сжаты.
– Госпожа, – Рухама приседает, склоняя голову.
Я же лишь киваю в знак приветствия, снова забыв про местный этикет. Её глаза холодно скользят по мне, словно ощупывая с ног до головы. Возникает труднопреодолимое желание смыть с себя эту липкую мерзость.
– Жива, – с сожалением произносит женщина.
– Я тоже рада вас видеть, – пересиливаю себя, чтобы изобразить самую радостную из возможных улыбку.
– Выйди, – Кальяни кивает Рухаме.
– Простите, Госпожа, – шепчет она, – Повелитель строго-настрого запретил оставлять гостью одну. Если вы хотите, чтобы я вышла, то моё место должен занять страж.
Кальяни презрительно вздергивает верхнюю губу.
– Завтра ты должна присутствовать на празднике, – делает непонятный жест рукой. – Если доживешь.
Женщина разворачивается, шурша многочисленными юбками.
– Да я вообще могу уйти, если дорогу покажете, – фыркаю вслед.
Кальяни замирает с идеально ровной спиной.
– Твоя жизнь теперь принадлежит моему сыну, – произносит ледяным голосом. – И мне.
Слова больно режут слух. Странная сказка получается. Это какие-то неправильные пчелы, которые делают неправильный мед. Змеи, Повелители, светские дуры – ощущение, что смотришь очередной дешёвый сериал на одном небезызвестном канале.
– Так рабыня или гостья? – поднимаюсь на ноги, вскидывая подбородок.
Хочется добавить: "гордо вскидывая", но от эмоций дрожит голос.
– Собственность Повелителя, – бросает, уходя.
Мозг отказывается воспринимать информацию. Собственность? Как будто вещь. Представляю перечень движимого имущества этого Повелителя.
– Рухама, – оттягиваю ставший неожиданно узким ворот платья, – мне нужно задать тебе несколько вопросов!
В комнате становится резко душно.
– Спрашивай, – женщина устало опускается на подушки. – Только поешь сначала.
– Нет, спасибо, – фыркаю, глядя на блюдо с запечёнными овощами. – Местная пища дурно влияет на мой организм.
– Без неё мир очень быстро поглотит тебя, – Рухама берет со столика вяленый помидор.
– Специи местные тоже очень важны. Все невесты должны их кушать.
– Я – не невеста, – рассеяно провожу рукой по волосам. – Что за праздник завтра?
– Знакомство с невестами, – протягивает мне кусочек запечённого кабачка. – Двадцать претенденток должны познакомиться с Повелителем.
– Куда ему столько?
В воображении представляю сцену из известного фильма: "Повелитель. Очень приятно, Повелитель. Нам, Повелителям, молоко за вредность давать нужно". Б-р-р-р… бред…
– Ему одной хватит, – пожимает плечами. – Остальные будут отданы советникам и приближенным. У нас девушки редкость.
– Да?– скептически поднимаю бровь. – Зачем их тогда в гареме прятать? Выдали бы замуж, и все.
Рухама задумывается, машинально начиная грызть яблоко.
– Традиция…
Глава 5
Уснуть никак не получается. Меня мучают кошмары.
Огромные змеи окружают, шипят, так и норовя ужалить. Золотые, красные, синие и только одна чёрная до синевы кобра стоит в стороне, наблюдая. Я хочу кричать, что лучше пусть кусают её, но почему-то молчу, падая в глубину аметистовых глаз. Слишком умные для животного, слишком сильные для человека. Вертикальные зрачки следят за каждым движением противников. Словно змея ждет чего-то. Мне кажется, что я вижу, как яд капает с изогнутых клыков. Бросок. Черно-синий вихрь сметает всех, утаскивая вниз. Снова несусь куда-то, стиснутая тугими кольцами, а в руке крепко сжимаю радужную чешуйку.
В очередной раз вырываюсь из душного плена. Сердце колотится так, будто только что пробежала марафонскую дистанцию на спринтерской скорости. Во рту мерзкий гемоглобиновый привкус – похоже, от напряжения прикусила губу. Ладонь саднит, словно там крупная заноза, но в темноте не разглядеть.
Интересно, как они регулируют кристаллы? Электрических проводов замечено не было. Выключателя тоже не нахожу.
Рухама спит у противоположной стены на высоком матрасе. Будить жалко, но очень хочется найти уборную и ванную. Или как у них тут все? Пустое ведро и полное? Эх…
Встаю с кровати, осторожно ступая босыми ногами по мягкому ворсу ковра.
– Яша, – сонно шепчет женщина, – ты куда?
– Где у вас уборная? – отвечаю почему-то тоже шепотом.
– Сейчас провожу, – приподнимается.
– Да лежи, – машу рукой, – просто расскажи, куда идти.
Она устало опускается обратно, продолжая сжимать платок в руке.
– Из двери направо, потом ещё раз направо, – бурчит, засыпая снова. – Там коридор, синей плиткой отделанный.
– Поняла. Спи.
Топографический кретинизм в действии. Нет, нужное помещение с горем пополам нашлось достаточно быстро, чего не скажешь об обратной дороге. Надо было спрашивать с учётом обоих направлений.
Женская половина дворца представлена несколькими длинными коридорами с кучей дверей с одной стороны и перилами с другой. Если за всеми наложницы, то я сочувствую Амриту. Сколько же сил нужно потратить на всех…
Широкая винтовая лестница ведёт в просторный холл. С двух сторон расположены занавешенные шторами ниши. Колонны между ними расписаны листьями винограда. Судя по раздающемуся храпу, там кто-то спит. Общая спальня для слуг? Вполне возможно.
Может, разбудить, чтобы спросить дорогу? Боюсь, в таком случае маршрут будет вполне определённым. Делаю несколько рассеянных шагов.
Откуда-то спереди тянет свежим воздухом. Елки зеленые! Выход? Изо всех сил стараюсь не бежать, а спокойно идти. Холл заканчивается небольшим проходом, за которым огромный каменный балкон. Освежающий ночной воздух резко ударяет в лицо, заставляя зябко поежиться. Белоснежные резные колонны поддерживают навес. Каждая из них сделана в форме змеиного тела. Неизвестный мастер искусно вылепил каждую чешуйку, каждую складку, что кажется, будто в следующую секунду змеи расправят кольца и нападут.
– Не подходи ко мне, – раздается справа женский голос.
От неожиданности даже подпрыгиваю. У самого края, оперевшись на каменные перила, стоит высокая стройная девушка. Вышивка на алом платье блестит в свете полной луны. Тонкую талию подчёркивает широкий шёлковый пояс. Каштановые волосы водопадом рассыпаются по плечам.
– И не нужно меня уговаривать! Я все равно прыгну! – рыдает она.
– Подтолкнуть? – спрашиваю, широко зевая.
– Что? – девушка резко поворачивает голову в мою сторону.
– Подтолкнуть? А то долго будешь стоять, мерзнуть, но так и не решишься, – пожимаю плечами.– Меня Яша зовут, кстати.
– Ты из невест? – брезгливо морщит нос.
– Нет, – пытаюсь зевать не так часто. – Мимо проходила. Ты зачем прыгать собралась-то?
Заглядываю за перила. Внизу с силой о камни бьются волны горной реки. Бурный поток несётся по ущелью, вызывая одновременно страх и восхищение. От ощущения высоты начинает немного кружиться голова.
– Брат решил выдать меня замуж, – ещё один приступ рыданий.
– Тю! И что? – отхожу подальше в надежде побороть подступившую тошноту. – Прыгать-то зачем?
Девушка внимательно смотрит на меня, нервно комкая в руках золотистый платок.
– Ты разве не знаешь?
– Чего? – вопросительно поднимаю бровь. – Законов вашего мира? Не знаю. Но точно могу сказать, что внизу будет мокро, холодно и очень больно.
– Больно? – делает шаг в сторону, прикрывая рот ладонью. – Но! – прижимает руки к груди.
– Да не кричи так! Разбудишь кого-нибудь. Тебя как зовут?
Подхожу ближе, чтобы встать между девушкой и перилами. Мало ли… вдруг все-таки попытается прыгнуть.
– Пунам. Сестра Повелителя. А кто ты, если чужеземка, но не невеста?
Вопрос ставит в тупик. Действительно.
– Не знаю, – развожу руки в стороны. – Если бы я знала. Амрит украл меня из пещеры.
В глазах девушки отражается священный ужас.
– Нельзя называть его по имени! Донесут матушке – накажет!
– Ой! – отмахиваюсь. – Уже была в темнице. Жить можно и там. Пошли. Нечего тут мёрзнуть. А с замужем разберёмся.
– Куда?
– Действительно, елки зеленые! – мне становится неловко. – Я немного заблудилась тут.
Пунам неожиданно начинает смеяться.
– Ты та, что вылила грязную воду на Элизу с Вайбахо?! Давно пора! Эта дочь болотной гадюки всем жизнь в гареме портит!
Ну, вот… теперь почти национальная героиня местного масштаба. И во врагах у меня не только мать Повелителя, но и какая-то Элиза…
Ничего. Разберёмся.
– Знаешь, – беру Пунам под локоть, – такие разговоры лучше проводить на кухне.
– Ночь же, – растерянно смотрит в мои глаза.
– Думаешь, еды там нет?
Амрит, Хозяин Подземного Царства. Царь Северного клана.Стройное девичье тело умело двигается под звуки сагатов, показывая самые вкусные места. Бедра выписывают замысловатые узоры. Бронзовая кожа, сдобренная блёстками, переливается в свете кристаллов. Наложница опускается на колени перед кроватью, касаясь тонкими пальчиками моих стоп, разминая их, массируя, аккуратно пробираясь выше.
– Уходи, – резко убираю ноги.
– Повелитель? – девушка испуганно хлопает глазами. – Простите! Что я сделала не так?
– Уходи. Лана, – повторяю, теряя терпение.
На глазах слезы, губы девушки предательски дрожат, пока она поднимает с пола ярко-алый атласный халат, в котором пришла сюда. Спустя минуту, низко кланяясь, заходит Улаш.
– Повелитель, – склоняется ещё ниже, – прикажете прислать другую наложницу?
– Нет, – стараюсь дышать ровнее, чтобы обуздать свое раздражение.
– Какому наказанию подвергнуть Лану? – наг внимательно следит за каждым моим движением.
– Никакому, – замечаю, как от удивления вытягивается лицо хранителя.– И подари ей от меня новый отрез жёлтого шёлка.
– Как прикажете…
– До утра не хочу никого видеть, – жестом показываю, чтобы проваливал.
Слишком много мыслей и эмоций, к тому же все эти одинаковые наложницы начинают раздражать. Они точно знают, как заставить моё тело реагировать на них, испытывать удовольствие, но почему-то от одной мысли начинает тошнить. Неужели я уже настолько стар, что укачивает на волнах любви?
Усмехаюсь собственным мыслям.
Тяжесть в паху заставляет подумать о поспешности решения прогнать Лану. Пусть бы закончила сначала.
Я не спал толком несколько дней. С тех пор, как украл против воли девушку из верхнего мира. Серьёзный проступок даже для хозяина. Не знаю, что толкнуло на это, но змей отчётливо требовал забрать её с собой.
Змеи преисподней!
Переворачиваюсь на живот, комкая одеяло. Нужно уснуть, но проклятая девчонка не выходит из головы. По официальной версии у неё аллергия на местные специи, только и я, и матушка знаем, что причина в яде. Если бы не моя кровь, Яши не было бы в живых. Кто? Зачем? Она не невеста, не член династии. Если бы хотели отравить именно меня, то действовали наверняка, а не разменивались на наложниц.
От двери доносится шорох и сдавленный шепот.
– Нельзя! – испуганно.
– Он твой брат, дурында!
– Повелитель…
– Да и черт с ним! Поговорим и уйдём.
– Это не по правилам
– К черту правила! Ты хочешь нормально замуж или нет?
– Нельзя! – в голосе все больше ноток паники.
– Вернёмся на балкон?
Приподнимаюсь на локтях. Что происходит?
– А вдруг мы его разбудим?
– Что значит – вдруг?
Периодически диалог прерывает хихаканье и булькающие звуки.
– Ну вот! – протяжно, – на платье пролила.
– Это эклектика!
– Что?
– Пст… пост… остмодрнзм… постмодернизм, – выговаривает с трудом.
– Это – пятно! – фраза дополняется глухим звуком, словно кому-то постучали кулаком по лбу.
– Розовый цвет! Доверься ему, и пятен нет, – бурчит под нос.
Что за бред там происходит? Встаю с постели.
– Оно алое! – хнычет.
– А ты зануда! Давай будить!
Делаю два хлопка в ладоши, зажигая кристаллы в комнате.
– И зачем вам меня будить, девочки? – выхожу из-за колонны.
У двери, обнявшись, стоят Яша и Пунам. На платье сестры красуется огромное мокрое пятно от красного вина, а девчонка прижимает к себе серебряный кувшин из-под вина.
Интуиция мне подсказывает, что разлилась меньшая его часть.
– Ой! – Пунам в ужасе прикрывает лицо ладонями.
– М-м-м, – Яша в упор разглядывает моё тело, – вы бы… э-э-э… коня в стойло загнали…
– Что ты несёшь, человечка? – с каждой минутой раздражаюсь сильнее.
– Копьем не размахивайте тут! – переворачивает кувшин, пытаясь сделать глоток. – У нас с подругой серьёзный разговор! А вы тут с орудием наперевес, – указывает кувшином ниже моего пояса. – Мы шокированы, конечно, – делает нарочито большие глаза, – но вы вряд ли поразите полчища врагов с таким оснащением.
– Что?!
Змей рвется наружу. Нижняя часть тела трансформируется в хвост, удлиняясь и покрываясь чёрной чешуей.
– А в этом облике у вас отпадает? – кувшин снова идёт в дело, обрисовывая определённые части тела. – Или под кожей прячете?
Это даже смешно. Змеи преисподней! Я хочу посмотреть, будет ли она такой же смелой, когда протрезвеет.
– Эй, – дёргает за руку Пунам, – можешь открывать глаза. Нас больше не собираются расстреливать.
Обвиваю хвостом её ноги, роняя на хвостовые кольца.
– Так о чем вы хотели поговорить? – подтаскиваю к себе поближе, чувствуя нотки страха, просачивающиеся сквозь алкоголь.
– Пунам не хочет кого попало! – резко выдыхает мне в лицо.
– Что ты имеешь в виду? – перевожу взгляд на сестру.
Она снова закрывает лицо ладонями, стараясь скрыть слезы.
– Ну, себе вы отбор невест устраиваете, а ей? На тебе, боже, что нам негоже, – демонстративно разводит руки в стороны. – Так не пойдёт!
Взгляд цепляет радужную чешуйку на её ладони, переливающуюся под кожей.
Что? Перехватываю запястье, чтобы получше рассмотреть.
– Это невозможно, – провожу пальцем по коже, не чувствуя ничего.
– Тогда мы объявляем забастовку! – выдергивает руку и, теряя равновесие, скатывается на пол с моего хвоста.
Змеи преисподней! Кто эта ненормальная?!
Глава 6
Марьяша Лескова, студентка третьего курса.
Утро добрым не бывает. Похмельное тем более… Это факт. Неоспоримый. Только почему о нем всегда забываешь накануне? Кто бы вчера про это напомнил?
Глаза открывать страшно. Кажется, если это сделать, голова развалится на две несвязанных между собой части. Мысли вяло плывут в заторможенном мозгу. Откуда-то издалека доносится женский голос. Воспроизводимая мелодия отдаленно напоминает заупокойные песнопения.
Елки зеленые! Я, что, помереть успела? Почему этот факт замечаю только сейчас?
Прислушиваюсь, собирая волю в кулак. Слова звучат отчетливее, а мелодия меняет тональность.
Рухама что-то причитает в углу, перемежая ругательства в мой адрес с сожалением о моей загубленной жизни.
– Дай попить, – прошу шепотом, чтобы череп не раскололся от слишком громких звуков.
В следующую секунду подскакиваю как ужаленная, потому что воду выливают прямо мне на лицо. Ледяная жидкость быстро возвращает меня в реальность. Дыхание перехватывает от эмоций.
– Полегчало? – спрашивает с издёвкой женщина.
– Зачем же так радикально? – стараюсь произносить только цензурные слова. Ненормативной лексики в мозгах больше.
– После того, что ты вчера устроила? – вопросительно изгибает бровь. – Ты должна на коленях просить Повелителя простить!
Ее взгляд пылает праведным гневом.
– Вот ещё, – руками отжимаю мокрые волосы, – я просто открыла ему глаза на сложившуюся ситуацию.
– Ты вломилась к нему в покои! – Рухама эмоционально возводит руки к небу. Судя по реакции, этой ночью оно все-таки рухнуло на землю.
– Надо закрывать на ночь дверь, – передразниваю её манеру.
– А бедняжка Пунам? Ты о ней подумала?
– С вашими порядками она чуть с балкона не вышла. Лучше было не мешать? – с нажимом массирую виски в надежде уменьшить боль.
Женщина в ужасе закрывает рот ладонью.
– Пунам хотела, – осекается на половине фразы.
– Угу.
В дверь стучат, прерывая наш небольшой скандал. Женщина, причитая, открывает её и забирает бумажный свёрток.
– Это Повелитель передал тебе, – цокает языком, рассматривая золотого цвета ленту, закрепляющую обертку.
Надеюсь, там не мыло с верёвкой. Хотя это был бы неплохой вариант. Аккуратно тяну за ленту, и хитроумная конструкция раскрывается цветком, в середине которого лежит темно-синий бархат.
– О, Священные силы, – выдыхает Рухама, зачаровано глядя на ткань, – царский подарок.
– Что это? – зачем-то спрашиваю.
Пальцы не слушаются. Я никогда не видела такой красоты. Развернуть получается только со второй попытки. Результат вырывает стоны уже у нас обеих.
– Платье для сегодняшней церемонии.
– А можно я не пойду? – неожиданно осознаю, что на такой толстухе, как я, платье сядет чуть лучше, чем на корове седло.
– Что ты! – восклицает женщина. – Теперь просто обязана там присутствовать. Только учти! – строго грозит пальцем. – Во всем слушай меня. Чтобы вздохнуть не смела без моего ведома! Иначе опять быть беде.
В моем воображении уже во всю гарцуют оседланные коровы, гордо поднимающие хвосты с синей бархатной лентой.
– Да ладно, – смущённо опускаю взгляд, – Я же не специально.
Она разочарованно закатывает глаза.
Спустя два часа чудовищных пыток я смотрю на отражение в зеркале и не узнаю себя Рухама убедила, что макияж и причёска просто необходимы. И теперь не без радости вижу, что седло в пору.
Темно-синий бархат мягко окутывает фигуру. Пояс, сплетенный из множества золотых нитей, подчёркивает неожиданно нашедшуюся талию. Вышивка по краю ворота и спереди имитирует застёжку, начинаясь от глубокого декольте. Листья, диковинные цветы выполнены настолько виртуозно, что кажутся живыми. Драгоценные камни переливаются, словно капельки росы на лепестках. Длинные рукава расширяются книзу, полностью скрывая кисти, по краю манжетов скользят золотые змейки. Широкая, струящаяся юбка заканчивается небольшим шлейфом. И при всей массивности я в этом образе выгляжу хрупкой и изящной.
Каре освежили крупными локонами, разместив между ними искусно выполненные золотые цветы.
– Выглядишь, как настоящая Госпожа, – улыбается Рухама, поправляя выбившуюся прядь волос. – Теперь нужно вести себя так же.
– Прыгать с балкона? – не могу удержаться от комментария.***Сегодня должна состояться церемония представления невест жениху. Так себе смотрины, мне кажется.
Ожидать своей очереди девушки должны в небольшом холле рядом с парадным залом. И сейчас они толпятся, каждая за своей ширмой, мечтая выцарапать глаза сопернице. Сопровождающие стоят снаружи, бросая косые, недружелюбные взгляды друг на друга. Двадцать невест! Куда ему столько? Солить, что ли?
Хочется рассмотреть всех внимательнее, но желание пропадает после того, как стоящий рядом с одной из ширм низенький старичок зачем-то окурил меня какими-то вонючими палочками. Запах настолько мерзкий, что я теперь чихаю каждые две минуты.
В коридоре много воинов – личная охрана гарема. Коротко остриженные мужчины, закованные в стальные кольчуги, стоят вдоль стен, зорко следя за порядком. Плотные переплетения колец полностью закрывают руки и торс, спускаясь даже на чешуйчатые хвосты. Все красавцы, как на подбор, так и тянет повертеть головой в поисках дядьки Черномора. Но на очередной мой чих ближайший из мужчин делает замечание.
А я что? Не могу сдерживать природу. Ещё и платье натирает бок.
Мы с Рухамой поднимаемся на балкончик, где в обитых мягкой тканью креслах сидят сестры Амрита. Венценосная матушка располагается вместе с женихом внизу.
– Яша! – трагическим шепотом начинает Пунам, едва я подхожу. – Брат поговорил со мной.
На девушке нежно-розовый ансамбль из юбки, расширяющейся книзу, и длинной блузы с воротником-стойкой.
– Ничего себе! – радостно улыбаюсь, кивая её сестре Приянке. – Что сказал? Приянка самая младшая в семье, на вид всего лет десять, с отстраненным видом ковыряет пальцем глаз симпатичной кукле. Наши разговоры, похоже, вызывают у нее только раздражение, как и само мероприятие.
– Ты не поверишь, – щеки девушки заливаются густым румянцем, – мне разрешено присмотреться к мужчинам из свит невест. Решение, конечно, примет Повелитель…
Рухама шикает на нас обеих, указывая вниз, где начинается что-то непонятное.
Зал наполняется гомоном и шумом. Аккуратно подхожу к перилам, чтобы посмотреть, что происходит.
Елки зеленые! От увиденного перехватывает дыхание.
Все пространство, кроме центрального прохода, заполнено людьми, точнее нагами. Присмотревшись, замечаю огромное количество хвостов. Становится очень страшно. Люди-змеи – реальность? Ущипните! Разбудите, в конце концов!
– Тут только мужчины? – спрашиваю у Пунам, предварительно делая глубокий вдох. От волнения немного потряхивает, поэтому приходится вцепиться пальцами в перила, чтобы скрыть дрожь.
– Да, – кивает девушка, – женщин не приглашают на такие мероприятия, за исключением матерей. Они на соседнем балконе.
– Почему? – перевожу взгляд вперёд, обнаруживая толпу роскошных женщин, почему-то не сводящих глаз с меня.
– Те, кто не пройдёт отбор в жены Повелителя, будут отданы замуж за местных вельмож, – вклинивается в разговор Рухама.