Неохазарус

И был момент, когда уже голова болела от мысли: «А взял бы и…», его огромный рот синего кита раскрывался, чтобы заглотить снежного планкто-на – но ее длинная коса, знак чистоты и девственности, не позволили тро-нуть. И он не тронул лунный серп ее лица, не сорвал чистых одежд, доволь-ствуясь тем, что легкий ток бежит по их телам и что ему нравится ее немно-гословье и синева вод, ее приятный запах, который он, правда, не чувствует в полной мере из-за перебитой в молодости носовой перегородки. Он хотел себя уважать, за то, что остановился, затушил пожар отца Сергия в тот мо-мент, когда мог бы спалить все вокруг. «Она еще молода и прекрасна, как арабская кобылица, летящая ветром…» – и сам же смутился от того, что сравнил ее с лошадью, пусть и породистой, с детства мечтая обзавестись па-рой породистых лошадей, и непременно с арабской родословной – девочку и мальчика, кобылицу и жеребца, чтобы они принесли такое же ослепительно красивое потомство, а у Алины еще все впереди, а сердцевина у нее не гни-лая, и ее появление здесь – нелепая случайность…

– А у вас, не иначе, любовь, товарищ начальник? – подначивал Иса.

– Тихо… не шуми… – и Алихан подносил палец к губам, переживая, что Алина услышит. – Она еще девочка… – шептал Алихан, не похожий на себя прежнего.

– «В каком месте она девочка?» – думал Иса, вспоминая, брал он ее рань-ше или не брал.

– Да ты знаешь, какая она профессионалка… – упорствовал в своем не-знании Иса. – А коса – это шиньон…

– Тихо, я не хочу ничего знать, она мне напоминает что-то светлое… вы-плывающее из детства… – задумчиво, не поясняя, наблюдал Алихан, зная, что Исе сейчас нужно совсем другое. «И все равно он не поймет лошадиную грацию и волшебство так, как я это вижу…» – подумал он.

– Ну смотри, брат, дело твое…

– Хорошо, хорошо… и ее голос… «Луна часто спрашивает меня, о ком плачет мое сердце…» А меня Луна не спрашивала, о ком плачет мое сердце, – с сожалением вспоминал Алихан, и Алина, взмахнув не игрушечной саб-лей, ослепила Алихана. Он ахнул и очнулся. В комнате было темно, а где-то рядом он слышал голос Исы. «А, а, а, еще раз, оппа, здорово, ух, козочки мои, повееррнулись, вернулись» – словно на параде, командовал Иса. Али-хан кашлянул, потом заскрипел на тахте. В комнате, где находился Иса, все затихло.

– Отдохните пока, но не расслабляйтесь, я скоро… – услышал Алихан тихий голос Исы, а через секунду увидел и самого Ису, голого по пояс. – Что, вздремнул? – улыбаясь, спросил Иса.

– М-да, – сонно ответил Алихан.

– А ты, я гляжу, расслабился. Да, я забыл тебя спросить: ты узнал про сына Ахмеда?

– Пока тишина, Алихан. Собственно, он был в Чечне, но его…

– Что его?

– Ранили его, но все в порядке, он в Москве, в госпитале долечивается.

– А что же, тишина, говоришь? – сомневаясь, переспросил Алихан.

– Да есть там… не долечился он почему-то и сбежал, вот сейчас выясняет-ся…

– Сбежал? Надо же, бегун, второй Ахмаа… Тот тоже отовсюду сбегал… – недовольно произнес Алихан. Иса молчал, чувствуя, что Алихан не в духе.

– Сон плохой приснился? – осторожно пошутил Иса.

– Да, девчонка молодая приснилась, как ее… Алина, кажется, помнишь, лет пять-шесть назад здесь была.

– Которую ты оставил?

– Да, да, она… ты не знаешь, случаем, что с ней, где она, как живет? – ос-торожно переспросил Алихан.

– Да как не знать, видел я ее в городе… Да и не Алина ее зовут, а Инди-ра…

– Индира? – удивился Алихан, вспоминая.

– А что ж ты мне не сказал?

– Ну так сам пойми: они сами не желают под своими именами светиться. Тем более молодая…

– А может, у нее и не было никого… – настаивал Алихан. – Мне она по-казалась…

– Может быть, все может быть… – отвечал Иса, с трудом унимая расче-санный до крови зуд цинизма.

– Ну, так ты узнай о ней поподробней, об этой Индире, будь добр, – веж-ливо, но настойчиво попросил Алихан. – И знаешь, в качестве предновогод-него сюрприза я решил купить пару арабских скакунов. Как увидел тогда в Эмиратах, так запали они мне в голову, хочу смотреть на них – рассказывал Алихан. А Иса думал: «Вот ты, брат, с жиру бесишься, у нас народ бедный и дикий, а ты арабских скакунов, стоящих, как «Роллс-ройс», покупать…» Алихан посмотрел на озаботившегося Ису, улыбнулся и подначил:

– Что нос повесил? Возьмешься над моими красавцами шефствовать?

– А что, они уже здесь? – удивленно переспросил Иса.

– Нет, еще не здесь, но конюшню с горячим душем для них уже строят, я распорядился… – похвалился Алихан.

– Ну, ты силен, Алихан. Тихо-тихо задумал и действуешь, как всегда, в своем духе… – заметил Иса.

– Ничего, ничего, не переживай, готовь охрану, а сейчас иди, иди к де-вочкам, ты не теряйся, давай за двоих действуй, я тут телевизор посмотрю, а ты добей дело с дамами… – оживился Алихан.

– За мной дело не станет…

22

ЛЬЮЩАЯСЯ ВОДА

Ахмед шел к родному брату своей жены и своему троюродному брату Алихану, не ощущая никакой удручающей тяжести ответственности за все, что было между ними раньше и, возможно, произойдет в будущем: он был навеселе. Алихан сам позвонил и позвал Ахмеда; в его голосе не было слышно ни капли обиды за прошлое, что, опять же, никак не взволновало, а даже обрадовало Ахмеда. Корни антипатии шли из старшинства Ахмеда. Он был старше всего на полгода, но считал нужным и полезным соблюдать дис-танцию – единственное преимущество, как он считал, оставшееся у него пе-ред другом; и второй момент в том, что они были связаны общим взрослени-ем…