Я бил «сталинских соколов». Лучший финский ас Второй Мировой
- -
- 100%
- +
Так как мы испытывали острую нехватку истребителей для перехвата больших групп бомбардировщиков, мы были просто вынуждены действовать звеньями.
23 декабря наша армия провела пробную атаку в секторе Сумма, и наша эскадрилья получила задание очистить воздух в период с 10.00 до 11.00. Для решения этой задачи были задействованы почти все наши истребители, и наша группа состояла из 18 «Фоккеров».
Мы кружили некоторое время над районом боя под огнем нервничающих русских зениток, а потом заметили приближающийся с востока одиночный корректировщик Р-5. Я посмотрел на часы, когда мы бросились в атаку. Нам потребовалось ровно 55 секунд, после чего мы вернулись обратно в строй. Мы сбили корректировщик над Лейпясуо, и он рухнул на землю, объятый пламенем. Наше звено атаковало его сзади, и лейтенанты Хуханантти и Луукканен дали по две очереди каждый. Все выглядело так, словно гигантский кулак ударил по самолету и швырнул его, словно горящий факел, на искрящийся снег возле Лейпясуо. Высокий столб огня и черного дыма поднялся над местом катастрофы, а мы вернулись к выполнению основного задания.
Затем, когда мы находились над озером Муолаа, то заметили 3 бомбардировщика, летящих на высоте 14 000 футов к Выборгу. Началось состязание между нами за право произвести первый выстрел. Я пристроился позади бомбардировщика на правом фланге строя и открыл огонь с дистанции 50 метров. Левый мотор бомбардировщика загорелся. До этого момента тесный строй бомбардировщиков довольно эффективно прикрывал огнем хвостовые сектора, но теперь бортстрелок атакованного самолета потерял выдержку и начал обстреливать меня. Я укрылся за вертикальным килем бомбардировщика. Мы смотрели в глаза друг другу с расстояния менее 20 метров. Стрелок сильно побледнел, но его лицо выражало решительность. Его трассирующие пули летели в меня, а пулемет напоминал газовую горелку. Я еще успел подумать: «Я не позволю тебе слишком долго стрелять в меня» – и дал длинную очередь по фюзеляжу бомбардировщика из всех своих четырех пулеметов.
Стрелок не обратил внимания на мою пальбу, хотя я точно знал, что добился попаданий. Я передвинулся поближе к мотору, глянул на бортстрелка, но как раз в это мгновение к моему самолету устремилась светящаяся очередь. Я снова выстрелил и поджег ему мотор. Затем точно таким же образом я поджег второй мотор. Хотя по обе стороны фюзеляжа тянулись длинные языки огня, лизавшие самолет, стрелок продолжал палить. Внезапно бомбардировщик свалился в вертикальное пике. И лишь теперь бортстрелок решил выпрыгнуть с парашютом. Пилот и штурман разбились вместе с бомбардировщиком возле Кархусуо. Стрелок падал, не раскрывая парашюта, до высоты 3000 футов и лишь потом дернул кольцо. Крепкие нервы были у этого парня!
Мастер-летчики Паппа Туркка и Викки Пытсия тем временем атаковали два других бомбардировщика, и те закувыркались вниз, охваченные огнем, вместе с моим. Все звено было уничтожено буквально за пару минут.
Бортстрелок левого бомбардировщика, который сбил Пытсия, тоже успел выпрыгнуть. Позднее мы узнали, что это был майор. Когда он спускался на парашюте, то застрелился, только чтобы не попасть в плен!
Глянув вправо, я увидел несколько десятков самолетов, несущихся прямо на нас. Это были советские истребители И-16. Это было начало гигантской катавасии. В этот момент в воздухе находилось всего 5 наших самолетов и по 5 советских истребителей на каждого из нас. Над нами закружился «Испанский цирк», советская тактика, отработанная во время Гражданской войны в Испании. В любой момент хотя бы один из советских истребителей атаковал нас. Единственным способом противодействовать этой тактике было дать полный газ и изо всех сил потянуть ручку управления на себя, при этом вращая головой, как на шарнире. Пилоту приходилось следить за всеми самолетами в круге и, как только кто-то выходил в атаку, круто разворачиваться ему навстречу.
В разгар схватки я вдруг увидел проскочивший прямо передо мной И-16. Это случилось в промежутке между двумя моими маневрами уклонения, и я решил, что пришло время и этому товарищу получить свое! Я поднял нос самолета вверх, чтобы последовать за ним, но как раз в этот момент мой мотор заглох! Тогда я быстро бросил свой истребитель в вертикальное пике и направился к вершинам деревьев. Пикировочные характеристики «Фоккера» были лучше, чем у И-16. В вертикальном пике «Фоккер» быстро разгонялся до предельной скорости 500 км/ч.
После того как я выровнял самолет, оказалось, что мотор снова заработал. Поэтому я сумел приземлиться возле маленькой деревушки Хейнйоки. Мой истребитель имел лыжи, а не колеса, поэтому посадка завершилась успешно. Когда я проверил самолет, оказалось, что ручка прогрева мотора передвинулась в неправильное положение. Маленькая деревянная пробка, которой я заклинил ручку, чтобы она не двигалась, выпала. С учетом этого печального опыта дальше я стал приматывать пробку кусочком шпагата.
Оставив свой «Фоккер», я направился к ближайшей ферме. Когда я добрался туда, то обнаружил, что двери не заперты, а в комнатах тепло, однако никого не увидел. Рядом был еще один дом, поэтому я пошел туда. Открыв дверь, я обнаружил, что комната полна народа. Старики, женщины и дети в испуге уставились на мой летный комбинезон. На нем не было никаких знаков различия, чтобы определить мою национальность. Я решил пошутить и приветствовал их стандартным: «Траствуйт», сказав это по-русски. Однако когда я увидел их ужас, то сразу перешел на привычный финский: «Кто вы? Как вы? Не бойтесь. Я только совершил вынужденную посадку, и если вы мне немного поможете, тогда я смогу улететь».
Я знал, что теперь, когда температура мотора стабилизировалась, он запустится легко. Поэтому мы все вместе пошли к истребителю. По пути нас посреди поля перехватили несколько вооруженных бойцов национальной гвардии. Когда они увидели меня среди группы стариков и женщин, один из них подошел ко мне и схватил за плечо, крикнув: «Хорошо придумано, мошенник! Здорово!» Они заметили, как мы атаковали группу бомбардировщиков, и видели, что мы сбили несколько самолетов. Этот боец продолжил: «Тебе очень повезло, сынок». Тогда я поинтересовался, почему же.
«Я видел, как ты сел на берегу. Из окна своего дома я взял тебя на мушку и решил прострелить тебе голову. Я старый охотник на тюленей и легко мог попасть тебе в глаз, если бы только захотел. Но тогда я подумал, что люди в самолете могут застрелить меня из пулемета. Поэтому я не стал стрелять, а дождался остальных».
Мой истребитель стоял всего в 100 метрах от здания, и большой опознавательный знак на фюзеляже был отчетливо виден. Однако, похоже, опознание самолетов не было самой сильной стороной бойцов национальной гвардии! По какой-то непонятной причине они решили, что мой истребитель – это вражеский бомбардировщик, который сел на их берегу. Мы запустили мотор. Одна старушка попросила: «Пожалуйста, добрый человек, не летай там, они наверняка тебя убьют».
Вот так я вернулся назад на свою базу в Иммола. Один из наших пилотов, сержант Тилли, также совершил вынужденную посадку на одном из передовых аэродромов, так как у него кончилось топливо. Заправившись, он тоже вернулся домой.
Начиная с этого дня мы были уверены, что нас ждет множество воздушных боев, так как напряженность воздушной войны стремительно нарастала. Бои шли с рассвета и до заката, наши самолеты поднимались в воздух, как только их заправляли и перевооружали.
Вся «зимняя война» прошла для нас именно так. Мы жили сегодняшним днем и радовались, когда вечером были живы. Для нас стало привычкой вечером отправляться в сауну, а утром подниматься в небо.
Вяртсиля
Оглядываясь назад, на «зимнюю войну», я понимаю, что мы постоянно жили под грозовой тучей.
На Рождество был сформирован отряд Луукканена, так как из первого звена в наше передали пару истребителей. После этого мы взлетели звеном в составе 10 «Фоккеров» и направились на авиабазу Вяртсиля. Предполагалось, что временный отряд просуществует полтора дня. Однако это «временно» протянулось полтора месяца. Он все еще существовал, когда я вернулся 4 февраля.
Из Вяртсиля мы летали на разведку, штурмовали вражеские позиции, а также вели привычное патрулирование. Вечером дня на Рождество наши пилоты Кархунен и Вуоримаа сбили 4 вражеских самолета над Корпилахти.
Погода была исключительно холодной. Температура падала до –45 градусов по Цельсию, а в среднем держалась около –30 градусов. Изменился даже звук наших моторов, он был такой, словно самолеты пробивались сквозь твердый лед.
Во время одного из разведывательных полетов я был ведомым Луукканена и мы пролетали над районом Тулемаярви чуть позади старой границы. На льду замерзшего лесного озера мы обнаружили вражеский аэродром, о котором даже не подозревали. Я указал на него Луукканену, передав: «Посмотри туда!» Луукканен сразу сообразил, что следует делать. Мы сделали переворот через крыло и пошли вниз колонной. Трассирующие пули ложились хорошо, но мы не сумели заставить самолеты загореться. Мы подумали, что совершать второй заход будет глупо, так как зенитная артиллерия открыла по нам огонь из всех стволов.
На один день мы перебазировались на замерзшее озеро Суйстамо. Большая группа вражеских солдат попала в окружение между Пикаранта и Койринойя. Вражеские бомбардировщики, которые мы прозвали «хлебовозками», перебрасывали окруженным продукты и боеприпасы. Они и стали нашей целью. Они также поддерживали окруженных, сбрасывая бомбы на наши войска, однако очень часто прицел у них сбивался и они сбрасывали бомбы и продукты не туда, куда следовало бы!
Действовать с временного аэродрома Суйстамо было очень трудно, так как под снегом и льдом было много холодной воды. Во время взлета вода выплескивалась наверх и сразу превращалась в лед, как только попадала на рули. Поэтому во время взлета нам приходилось постоянно шевелить рулями, чтобы они не замерзали. Такое случилось с Маннила – одним из наших пилотов, – и он едва не разбился.
Луукканен решил, что условия для полетов слишком опасны, и мы вернулись обратно в Вяртсиля. Мы с Луукканеном на обратной дороге заглянули в район полетов «хлебовозок». Чуть раньше большой транспортный самолет ТБ-3 приземлился между Питкаранта и районом окружения, чтобы забрать группы старших офицеров. Однако этот четырехмоторный монстр провалился сквозь лед. В результате провалилась и спасательная операция. Позднее еще один транспортный самолет постигла та же участь, когда он попытался сесть в том же месте. Мы покружили над разбившимися самолетами, но не заметили никакого движения.
Судя по всему, Луукканен немного «зачитался», как он сам потом шутил. Так или иначе, но он отвлекся и не заметил 2 русских истребителей И-16, которые появились на сцене. Мы набросились на врага, словно кошка на горячую овсянку, но безрезультатно. После короткой стычки, в которой никто так и не сумел открыть огонь, русские удрали. Во время схватки мы с Луукканеном разделились, и пока я кружил над местом боя, то заметил 5 бомбардировщиков СБ-2, которые сбрасывали продукты. Я немедленно атаковал их, добившись полной внезапности. Хвостовые стрелки не сделали ни единого выстрела.
Когда ближайший бомбардировщик вырос на моем прицеле в огромную корову, я нажал на спуск. Но единственным звуком, который я услышал, стало шипение! В этом типе пулеметов подача патронов осуществлялась пневматикой, а сейчас мои баллоны оказались пусты. Я в ярости отвернул прочь, потеряв такую лакомую мишень. Два наших пилота, Тилли и Вуоринен, немного позднее тоже столкнулись с этой группой и сбили 2 бомбардировщика, после их атаковало звено из 6 истребителей И-16. В завязавшемся воздушном бою Тилли был сбит. Его тело было найдено много позднее, во время Войны-продолжения. Разбитый самолет был обнаружен возле реки Ууксуйоки, а Тилли лежал в 100 метрах от самолета. Он погиб, получив пулю в грудь.
Мы продолжали действовать с аэродрома Вяртсиля, и полеты продолжались от рассвета до темна. Аэродром находился неподалеку от кладбища. Мы часто видели церемонии похорон, которые проводились на кладбище, в то время как по нашу сторону ограды ревели демоны войны (взлетали и садились самолеты, опробовались перезаряженные пулеметы), что было нашей суровой реальностью.
Мы жили в недостроенных домах руководства местной фабрики. Примерно в четверти мили отсюда находился сборный пункт останков солдат, погибших в бою. Покойники поступали со всего сектора Коллаа и с местных полей сражений. На сборном пункте покойников готовили к погребению и отправляли по домам.
По нашим квартирам в огромных количествах шастали жирные наглые крысы. Нам часто приходилось пугать их с помощью пистолетов.
Особенно трудным было это время для авиамехаников. В условиях мирного времени они должны были заменить мотор самолета за 3 дня, причем работы велись в теплом ангаре. Здесь темпы были совсем иными. Во время одной из аварий на посадке были повреждены 2 наших «Фоккера». У одного был разбит фюзеляж, у другого вышел из строя мотор. За ночь механики переставили исправный мотор на целый фюзеляж, и утром самолет был готов к вылету. Работа была проделана на открытом воздухе под звездным небом при температуре –30 градусов. Единственный свет давали включаемые ненадолго ручные фонарики. При столь деликатной работе нельзя было надевать перчатки, поэтому один из механиков подогревал инструменты паяльной лампой, пока остальные работали. Это было лишь одно из многочисленных чудес, которые творили наши механики в условиях, которые можно назвать только немыслимо трудными.
31 декабря мне привелось участвовать в классической воздушной дуэли добрых старых времен. Видимость была довольно скверной, нижняя граница облачности находилась на высоте всего 600 футов. Наша радиостанция перехватила вражеское сообщение и приказание бомбардировщикам атаковать железнодорожную станцию Леппясирья. Мы взлетели на 4 истребителях и начали кружить над ней. Мы намеревались показать вражеским бомбардировщикам войну с той стороны, которую они видеть не хотели. Некоторое время мы кружили над станцией, слушая радио… и ничего! Затем наш командир звена решил поискать врага в его собственном гнезде!
Мы пересекли линию фронта и направились к озеру Каркку, где располагался вражеский аэродром. Меня очень тревожили плохие условия наблюдения, так как вражеские истребители вполне могли внезапно атаковать нас. Я могу сказать, что с тактической точки зрения положение всех наших истребителей было одинаковым, поэтому нервничали все пилоты.
Полет прошел спокойно. Мы держались близко к границе облаков, но временами заскакивали в облачный слой. Я спустился к вершинам деревьев, чтобы проверить, не держится ли противник вплотную под облаками. Никого не было видно. Мы чуть довернули на север и полетели к деревне Уомаа, где, по сообщениям, находилось много русских солдат. Вскоре мы начали замечать вспышки на земле, так как противник стал нас обстреливать. Мы спустились к самой земле и дальше летели без помех. Внезапно над разрушенной деревней Уомаа появился одиночный истребитель И-16. Он вынырнул из облаков, словно мирная пчелка. В это время мы летели на высоте 150 футов, поэтому вражеский пилот нас не видел. Я удивился тому, что одиночному истребителю позволили летать здесь, и закрутил головой, стараясь увидеть остальные. Наконец я пришел к выводу, что это слишком смелый парень.
Так как я был ближайшим к этому смельчаку, то решил, что именно мне и следует спустить его с небес на землю. Я повернул прямо на него и дал мотору полный газ. Так как я хоть и медленно, но уверенно настигал его, то был уверен, что победа уже у меня в кармане. Я представлял, как будут удивлены мои товарищи, когда я доложу о победе. Но наш командир звена был человеком бдительным и быстро присоединился к атаке вместе с двумя остальными «Фоккерами». Но в этот момент 3 И-16 сами атаковали командира звена. Он сумел избежать попаданий, бросив свой самолет к самым вершинам деревьев и дав полный газ. После безуспешной атаки советские истребители моментально исчезли со сцены, а я продолжил погоню за одиночным И-16, пилот которого, похоже, до сих пор не подозревал о моем присутствии.
Русские на земле иногда открывали огонь по мне, но моя малая высота не давала им времени прицелиться. Когда я приблизился на расстояние 200 метров, один из наших «Фоккеров» проскочил прямо перед целью. «Фоккер» был окружен облаком разрывов зенитных снарядов, и моя мишень бросилась в погоню за ним, открыв огонь из пулеметов. Как говорил мой старый мастер-летчик в летной школе, «это похоже на сварочную горелку».
«Фоккер» поспешно нырнул в облако, а русский истребитель проводил его очередью, задрав нос вверх. Его трассы походили на красивый фейерверк, и я подумал, что все идет к тому, чтобы это стало его последним спектаклем.
В этот момент еще один «Фоккер» выскочил из облака рядом со мной, но, увидев, что я нахожусь в выгодной позиции, тут же исчез. Вероятно, пилот И-16 заметил, как он мелькнул, потому что резко двинул рулями и наконец увидел меня у себя на хвосте.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.