Семь снежных ночей
- -
- 100%
- +
Хо Чжаньбай тотчас же согласился, но вскоре горько об этом пожалел. Ему вспомнилась забавная история, которая ходила по свету: как-то раз князь азартных игр Сюаньюань Саньгуан[14] приехал в Долину целителей, чтобы излечиться, и так сыграл на пальцах с хозяйкой Долины, что в результате покинул её в одних нижних одеждах. Говорили также, что, кроме ста тысяч, полагающихся за лечение, он заплатил больше миллиона лянов, скопленных прежде, и отдал своё имение.
– Отлично! Давай! – Увидев, что Хо Чжаньбай попался, Сюэ Цзые вскочила на ноги, энергично вскинула руку и крикнула: – Три светила и пять величайших! Ты проиграл! Давай, пей быстрее, а я буду спрашивать!
* * *Сколько они выпили, Хо Чжаньбай не помнил. Он проснулся уже в сумерках, когда ветер стал холоднее, а с чёрного неба упали первые снежинки. Огонь в жаровне рядом ещё догорал, но сосуд с вином уже исчез. Стол был заставлен пустыми чашками. Сюэ Цзые лежала рядом и крепко спала.
Мужчине удалось выиграть раз десять благодаря своему уровню владения ци, и, кажется, это оказалось больше, чем Сюэ Цзые могла без проблем выпить.
Но… но… голова была слишком тяжёлой. Хо Чжаньбай встряхнулся и подставил лоб под касания холодного ветра. Что же он такого наговорил? Запомнилось только, что вина было много, но и вопросов не меньше. Таких, которые Сюэ Цзые ни за что не задала бы в обычное время.
«Почему ты не соглашаешься стать главой школы Динцзянь? Ведь меч Мохунь уже принадлежит тебе».
«Потому что Сюй Чунхуа тоже хотел возглавить школу… и Цю Шуй просила меня. Тогда я…»
«А, так всё из-за женщины! Но, кажется, старый глава не уступил своё место этому, по фамилии Сюй?»
«Это уже второй вопрос. Ходи первой!»
«Девять – и я опять выиграла! Отвечай быстрее!»
«Ну… это потому, что… старейшины школы были против. Сказали, что ему недостаёт терпения, да и в боевых искусствах он не слишком хорош. Так что старый глава школы не отдал своё место».
«Вон оно как… Давай-давай-давай ещё раз!»
Её вопросы были очень прямолинейны и бесцеремонны – наверное, из-за вина, – но он и не пытался обманывать.
Лекарство для Мо-эра скоро будет готово, всё закончится, так ради чего скрытничать?
К тому же его история была известна любому бойцу на Центральной равнине.
Сперва Хо Чжаньбай был старшим учеником в школе на горе Тяньшань и талантом на голову превосходил остальных. Совсем юнцом он уже стал одним из лучших бойцов цзян-ху. Однажды он встретил старого главу школы Динцзянь и так приглянулся ему навыками, что получил приглашение. В школе Динцзянь он быстро дорос до мастера и прославился в числе знаменитых восьми Клинков школы Динцзянь, получив звание седьмого молодого мастера. Когда Хо Чжань-баю исполнилось пятнадцать, парень безответно влюбился в Цю Шуйинь, которая училась вместе с ним. Больше десяти лет пытался он добиться взаимности, но девушка вышла замуж за другого из Клинков: Сюй Чунхуа из семьи Сюй, что в Жунане.
Хо Чжаньбай оставался искренен в своей любви: несмотря на разбитое сердце, старался выполнить всё, о чём просила Цю Шуйинь. Даже отказался от места главы, чтобы не соперничать с её мужем.
Вот только старейшины школы не одобрили это решение. Сюй Чунхуа – человек ограниченный и вспыльчивый – был в гневе. Он ранил и убил многих несогласных, а после бежал с Центральной равнины во дворец Великого Света.
Хо Чжаньбаю приказали догнать и убить отступника, что он и сделал вблизи озёр Синею.
С этого момента ему поручали всё более важные задачи, но, сколько бы раз старый глава школы Динцзянь ни предлагал ему стать новым главой, Хо Чжаньбай продолжал вежливо отказываться.
– Почему ты… вообще взялся выслеживать его? – Сюэ Цзые была немного пьяна, но пока мыслила ясно. – Много хлопот и никакой пользы… Снова из-за?.. Не понимаю.
Хо Чжаньбай горько усмехнулся и неожиданно трезво и правдиво ответил:
– Цю Шуй просила меня об этом. – Он опустил голову, сжал чашку с вином и продолжил: – Никто другой не вернул бы её мужа живым. У Сюй Чунхуа была очень плохая репутация: люди его не любили.
– Но и ты его не вернул, – пьяно пробормотала Сюэ Цзые. – Разве что… подстроил его смерть?
– Нет, я не!.. – Хо Чжаньбай осёкся на полуслове.
Он изрядно раскраснелся от выпивки, но, вспомнив ту историю, побледнел – тема оставалась запретной.
Мужчина никогда не сможет забыть схватку на западе от хребта Куньлунь, где пришлось сделать слишком сложный выбор. В конце концов он вернулся на Центральную равнину один и принёс с собой изукрашенный меч, принадлежавший Сюй Чунхуа. Хо Чжаньбай отдал его Цю Шуйинь в память о муже.
От такого потрясения девушка родила раньше времени и до сих пор тяжело болеет, а Хо Чжаньбая ненавидит до мозга костей.
Сюэ Цзые вдруг засмеялась.
– Послушай-ка!.. Похоже, это совсем не твоё дело! Чужая жизнь, жена, ребёнок… Ты-то здесь при чём? Ради чего убиваешься? – К этому времени Сюэ Цзые была уже совершенно пьяна. Растянувшись на лежанке, она посмеивалась, даже не подозревая, какую боль причиняет своими словами, и вдруг ударила его по плечу: – Хо Чжаньбай, да ты просто дурак! Страшный дурак!
Удар был сильнее обычного, так что Хо Чжаньбай вскрикнул от боли.
Скоро сквозь смех послышались рыдания.
Хо Чжаньбай с изумлением наблюдал, как обычно невозмутимая Сюэ Цзые, опьянев, улеглась на грязном, залитом вином столе. Она смеялась, плакала и иногда бормотала что-то бессвязное – как он ни пытался вслушаться, понимал мало что. Желая разузнать побольше о Сюэ Цзые, Хо Чжаньбай в итоге сам рассказал о своём прошлом. Женщина была очень умна и, даже когда проигрывала, в ответ на его расспросы искусно переводила тему.
Он сумел разобрать, что до прихода в Долину целителей она какое-то время жила в деревне клана Мо и что человек, лежащий подо льдом, ушёл оттуда вместе с ней и вскоре умер… но так и осталось тайной, почему им пришлось уйти и как он погиб.
Даже в таком состоянии Сюэ Цзые ревностно хранила свои секреты – лишь плакала и смеялась без какого-либо видимого повода. Потом она подняла голову, пристально посмотрела на него и очень серьёзно, настойчиво попросила:
– Прости меня.
Простить за что? Ведь это он ходит в должниках.
Наконец Сюэ Цзые смолкла и засопела. Следом заснул и он.
Ярко светила луна, и с ночного неба сыпался мелкий снег. Снежный Ястреб дурачился: висел вниз головой, вцепившись когтями в насест, и тихо клекотал. В воздухе плыл аромат цветущей белой сливы. В жаровне мерцали угли, отбрасывая на лица алые отблески. Весь мир впервые казался полным покоя.
Хо Чжаньбай лежал и чувствовал растущее умиротворение.
Все эти восемь лет скитаний его словно несла бурная река. Вечная спешка, бесконечные сражения… Он совсем забыл, что бывают моменты, полные тихой красоты. Каждую зимнюю ночь в небе сияла яркая луна и снежинки танцевали в её свете, но Хо Чжаньбай слишком давно перестал замечать это.
Жизнь может быть столь спокойной… так почему никак не удаётся избавиться от груза прошлого? Ведь эти проблемы и в самом деле не имеют к нему отношения.
Неужели он и вправду дурак?
Сюэ Цзые, спящая ничком на столе, пробормотала что-то и пошевелилась.
Всё ещё погружённый в безмятежное созерцание, Хо Чжаньбай посмотрел на неё, невольно вздохнул и покачал головой: ведь уже не ребёнок, а о своём здоровье совсем не заботится. Ночь слишком холодна, чтобы спать где попало.
Он приподнял Сюэ Цзые, собираясь перенести на лежанку, но её голова качнулась и легла ему на плечо. Сама Сюэ Цзые так и не проснулась. Хо Чжаньбай не знал, что делать, и решил оставить всё как есть. Ногой он поднял соскользнувшее с лежанки одеяло и укутал женщину.
– Сюэ Хуай, – внезапно пробормотала она и поёжилась. – Холодно… Мне так холодно…
Сюэ Цзые задрожала и свернулась калачиком, словно замёрзшая кошка. Выражение её лица стало уязвимым, как никогда прежде. Хо Чжаньбай осмелился пошевелиться. Не просыпаясь, она немного повозилась в его объятиях, поудобнее устроила голову на груди и удовлетворённо вздохнула.
Сердце Хо Чжаньбая на миг замерло, и мужчина тут же почувствовал себя виноватым. Он всмотрелся в её лицо, желая узнать, не притворяется ли она: слишком часто эта женщина дразнила и дурачила его. Но Сюэ Цзые продолжала спать, и на её щеках всё ещё горел румянец от выпитого вина.
Хо Чжаньбай с облегчением перевёл дух, поправил одеяло и задумчиво посмотрел на луну.
Мир казался огромной чашей, наполненной до краёв, и падающий снег только добавлял уюта.
Хо Чжаньбай перевёл взгляд на спящую женщину, и на сердце у него потеплело.
Лежать бы здесь и лежать… Жизнь – бесконечная тяжёлая гонка, и оба они совсем измотаны. Так почему бы не остановиться ненадолго? Всего на одну ночь, пока льётся вино?
В этом зыбком мире всё изменчиво и скоротечно, и даже самые пылкие чувства со временем остынут… но ровное дыхание человека рядом, тепло объятий – реальны.
Вот так бывает рука об руку с тем, с кем ты готов состариться вместе?
Глава 3
Третья снежная ночь
Когда Фэн Лю и Шуан Хун примчались ранним утром к лежанке под сливой, их взглядам предстало невероятное зрелище: госпожа укуталась в одеяло и мирно спала в объятиях Хо Чжаньбая!
Сам Хо Чжаньбай тоже спал. Привалившись спиной к стволу, он касался подбородком волос красавицы в фиолетовом и обеими руками обнимал её за талию. Опавшие белоснежные цветы, словно снег, укрывали обоих. Снежный Ястреб уже проснулся, но необыкновенно тихо сидел на насесте, поглядывал на пару под деревом и нежно ворковал.
– Боги, как так получилось? – Фэн Лю увидела, что её госпожа близка с тем самым докучливым парнем, и пожалела, что не ослепла раньше. – Это… Мф!
Шуан Хун зажала ей рот и потащила прочь, шепча:
– Никогда не видела, чтобы госпожа спала так спокойно, а ведь я служу у неё дольше вас всех. Прежде, как бы жарко ни горел огонь, госпожа жаловалась, что ей холодно. Часто она просыпалась глубокой ночью и начинала просто слоняться. Пусть поспит!
– Но больной из Осеннего павильона… – Фэн Лю всё ещё встревоженно хмурилась.
Прошлой ночью юноша снова начал метаться, держась за голову и крича от боли. К утру служанки уверились, что он вот-вот умрёт, побежали за Сюэ Цзые – и застали эту неловкую сцену!
Пока служанки обсуждали, уйти им или остаться, до них донёсся громкий, полный неверия возглас:
– Это… что такое?!
– Госпожа проснулась! – восторженно произнесла Фэн Лю.
И тут же что-то вылетело со двора и разбилось о ворота, а следом послышалось:
– Хо Чжаньбай! Ты воспользовался моей слабостью!
Хо Чжаньбай спал и потому не сразу понял, что происходит. В один миг он был с позором сброшен на землю и от резкой боли проснулся.
– Ты…
Чашки для вина дождём сыпались на полусонного Хо Чжаньбая, а он лишь уклонялся и пытался сообразить, что же натворил вчера, раз Сюэ Цзые пришла в такую ярость. Когда одна из чашек ударила в лоб, он наконец всё вспомнил и закричал:
– Да прекрати драться! Ты сама меня обняла! Я тут вообще ни при чём! Да это ты воспользовалась моей слабостью!
– Что ты несёшь?! Ты вообще меня не интересуешь, бабник проклятый!
Сюэ Цзые выскочила за ворота и злобно ткнула пальцем в его сторону.
– Тут нет твоей проститутки Лю! – А потом велела служанкам: – Пока заприте его. Когда получит лекарство – вышвырните из Долины!
– Да, госпожа! – радостно ответила Фэн Лю, не замечая, что Шуан Хун еле заметно нахмурилась.
Сюэ Цзые резко отвернулась и пошла прочь.
– Идём в Осенний павильон!
Когда всё стихло, Хо Чжаньбай полностью пришёл в себя, поднялся с земли и осторожно ощупал лоб. Вот так лекарь обращается с больным? Что общего между этой скандальной бабой и той тихой, воспитанной женщиной, которая, словно кошка, пригрелась рядом с ним прошлой ночью… сама, между прочим… Да не приснилось ли ему?
Погодите-ка!.. Она сказала «проститутка Лю»?
Откуда Сюэ Цзые знает изящную, как нефрит, барышню Лю из цветочного дома[15] в Янчжоу?
Хо Чжаньбай хлопнул себя по бедру и поднялся. Хватит. Он и правда перебрал прошлой ночью. Неужели ему всё почудилось? Прикрыв глаза, мужчина в отчаянии ударил себя по голове, жалея, что её нельзя расколоть пополам.
Сюэ Цзые, стиснув зубы, в сопровождении служанок стремительно направлялась к Осеннему павильону.
Воспользоваться её слабостью! Она ещё устроит этому подлецу!
Женщина в ярости мчалась вперёд, когда Фэн Лю догнала её и протянула плащ с узором из облаков, украшенный оторочкой из перьев зимородка:
– Госпожа, вот, вы забыли. Прошлой ночью снова шёл снег. Разве вам не холодно?
Холодно? Сюэ Цзые изумлённо застыла. Ночью шёл снег? Но ей было тепло…
Она рассеянно взяла плащ, да так и продолжила в глубокой задумчивости стоять посреди сада с лекарственными растениями.
Когда Сюэ Цзые распахнула двери и вошла в Осенний павильон, изнутри потянуло тяжёлым запахом благовоний.
– Глупые девчонки, вы что, хотели, чтобы больной задохнулся? – Сюэ Цзые торопливо начала поднимать занавеси, распахивать окна и гневно отчитывать служанок, которые должны были присматривать за больным. – Совсем безмозглые: простейший приказ исполнить не в состоянии!
Из темноты донёсся слабый шёпот:
– Не надо… не открывай.
Сюэ Цзые удивлённо обернулась – в темноте под толстым стёганым одеялом можно было разглядеть лишь пару сверкающих светло-голубых глаз.
Юноша снова тихо произнёс:
– Закрой. Не люблю ветер и яркий свет… Сложно выносить.
После недолгого колебания она продолжила поднимать занавеси. Свет залил комнату: снег за окном сверкал так ярко, что было больно смотреть.
– Закрой! – Юноша окончательно закутался в одеяло, отвернувшись к стене.
Сюэ Цзые взмахом руки отослала служанок и присела на край лежанки.
– Без ветра и света, если вот так лежать в темноте, недолго и сгнить ненароком, пока никто не видит. – Женщина улыбнулась и шепнула своему бледному пациенту: – Тебе надо привыкать понемногу, Минцзе. Нельзя прятаться вечно.
Она потянулась проверить его пульс, но юноша ударил целительницу по руке.
– Кто тут Минцзе? – спросил он, так и не показываясь из своего убежища. – Зачем тебе меня спасать? Чего ты хочешь?
В его взгляде не было ни следа эмоций – лишь холодное равнодушие и немного насторожённости.
Сюэ Цзые ошеломлённо застыла. После долгой паузы она коснулась его лба и растерянно пробормотала:
– Но… ты уже должен был восстановить часть воспоминаний. Откуда такой вопрос? Естественно, я помогаю тебе: мы знаем друг друга с детства. Ты мой младший брат!
– Ах, вот как. – Ответ юноши был полон сарказма. – Младший брат?
У лучшего среди убийц, прошедших обучение во дворце Великого Света, не могло быть родственников и друзей: наставник заставил бы убить их всех собственными руками.
Эта женщина солгала ему!
Хотела достать золотые иглы, помочь ему вылечиться? Да её наверняка прислала одна из школ боевых искусств с Центральной равнины! А все воспоминания – просто видения, вызванные дурманящими веществами! Она спасла его лишь для того, чтобы разузнать секреты демонического совершенствования.
Ему такое не в новинку. Полгода назад юноша убил правителя Дуньхуана, но скрыться не смог. Его поймала охрана: люди одной из школ боевых искусств с Центральной равнины. Месяц Тун провёл в тюрьме, прежде чем смог сбежать. Там, чтобы развязать ему язык и заставить рассказать всё, что он знает, эти добропорядочные с виду люди использовали самые чудовищные способы, в том числе наркотики, которыми пытались сломить его разум.
Тогда самыми жестокими пытками от него не добились ни слова. Этой женщине, не понимающей, как выудить признание, тем более не на что рассчитывать.
Юноша холодно усмехнулся и медленно сжал кулак: он ударит, как только представится возможность.
Он должен – нет, просто обязан вернуть жемчужину из драконьей крови!
– Ты всё ещё не вспомнил? Тебя зовут Минцзе, ты друг Сюэ Хуая. Мы выросли вместе в деревне клана Мо. – Вдруг Сюэ Цзые запнулась, что-то осознав, и погрустнела. – Тебе было шесть лет… и тогда… из-за меня ты первый раз убил человека. Помнишь?
Взгляд юноши стал острым; тень воспоминания и в самом деле коснулась его. Теперь его глаза казались фиолетовыми.
Они легко меняли цвет в зависимости от настроения, и это зрелище завораживало.
Убил… Первый раз, когда он убил человека…
Юноша разжал кулак и ощупал заболевший затылок.
Внезапно ему в глаза словно кровью плеснули, отчего всё окрасилось алым: в памяти всплыли два посиневших одутловатых лица. Мужчины, одетые в форму императорских служащих, должны были конвоировать ссыльных. Он помнил, как, пусть это и кажется невозможным, они буквально задушили себя насмерть.
На земле перед ними лежала худая, бледная до серого женщина, вся в крови после недавних издевательств. Одежды на ней были в полном беспорядке. Несчастную обнимала, горько плача, маленькая девочка. Её глаза – чёрная как смоль радужка и белый, точно снег, белок.
Юноша вдруг почувствовал, что задыхается.
– Не помнишь? Девятнадцать лет назад, когда нас с матушкой везли в ссылку, конвой остановился отдохнуть на почтовой станции рядом с деревней клана Мо. Те два ублюдка начали издеваться над моей матушкой… – Голос Сюэ Цзые не дрогнул, даже когда речь зашла о таких болезненных событиях. – В то время ты и Сюэ Хуай играли неподалёку. Вы услышали мои крики и примчались, чтобы остановить их, но вас жестоко поколотили. Тогда, защищаясь, ты в первый раз использовал свой взгляд, чтобы убить человека. После смерти матушки я осталась сиротой, мне некуда было идти, и меня приняли в клан Мо. Если бы не вы с Сюэ Хуаем, мне не на кого было бы опереться. Мы втроём стали лучшими друзьями. Я на год старше, поэтому начала называть тебя младшим братом.
Тун схватился за голову С каждым её словом изнутри, точно ключ, пробивающийся из-под камней, всплывали новые образы и воспоминания. Его дыхание участилось. Это ложь. Это всё ненастоящее! Так же, как его искусство отражения взгляда одурманивало людей, эта женщина каким-то образом воздействовала на его память!
– Совсем не помнишь? Из-за того, что ты убил тех двух конвоиров, в клане узнали о твоём удивительном даре. Они объявили тебя наследником демона и заключили под стражу.
Мягкий голос Сюэ Цзые доносился словно издалека.
– Минцзе, ты провёл взаперти семь лет. Мы с Сюэ Хуаем каждый день приходили поговорить с тобой… до той самой ночи, когда весь клан убили.
Ночь, когда весь клан убили…
Та ночь…
Воспоминания снова нахлынули неудержимым потоком.
Снаружи валил снег, и в доме было темно и холодно. Мальчик свернулся калачиком в дальнем углу. Его руки и ноги были прикованы к стене цепями.
Вдруг кто-то отпер дверь и позвал:
– Эй, хочешь выйти отсюда? – Голос соблазнял и очаровывал. – Эти свиньи не имеют представления о твоей истинной силе… в отличие от меня. Я обучу тебя и помогу достигнуть величия. Пойдёшь со мной?
– Я должен выйти отсюда! Должен! Выпустите меня! – Мальчик чувствовал, что тьма вокруг скоро сведёт его с ума.
– Хорошо, выпущу. – В голосе послышалась улыбка. – Однако с этого момента ты должен во всём подчиняться мне: стать моими глазами, превзойти всех в цзянху, ради меня использовать свою силу против любого в этом мире. Согласен? Или ты скорее останешься взаперти? Будешь ждать, пока тебе выколют глаза, и проведёшь остаток жизни во тьме?
– Дай мне выйти! – Мальчик с силой ударил по стене. Он вспомнил, что именно сегодня весь клан должен собраться, чтобы решить его судьбу. На душе стало горько, и он закричал ещё громче: – Я что угодно сделаю! Только выпусти!
В то же мгновение тьму расколол ослепительный свет.
Брызнуло алым, и кто-то истошно завопил.
Повсюду были кровь и огонь!
– В ту ночь… – Голос Сюэ Цзые стал тише, но в нём звучали горе и гнев.
– Заткнись! – прошипел юноша и, не в силах больше сдерживать ярость, вцепился ей в горло.
Он вжал Сюэ Цзые в стену, и его глаза засверкали, как отполированное стекло. Удивлённая этой вспышкой, женщина едва успела зажмуриться до того, как техника сработала.
– Посмотри на меня! – Ногтями свободной руки юноша больно впился в веки Сюэ Цзые. – Смотри!
Выбора не было. Сюэ Цзые подчинилась и почувствовала, как в разум врывается чудовищная сила.
– Приказываю: немедленно верни мне жемчужину из драконьей крови! Иначе… иначе я заставлю тебя медленно умереть. – Он был бледен и несчастен, но полон готовности убивать.
Как Минцзе стал таким? Сейчас он выглядел кровожадным и бессердечным, как истинный демон. Ни во что не верил, никого не жалел и был готов на всё, чтобы заполучить желаемое. Аж кровь стыла в жилах.
Так вот каков лучший убийца из дворца Великого Света, где учат демоническим техникам?
Под воздействием техники мысли Сюэ Цзые путались, тело не слушалось, так что она не знала, что будет делать дальше… и тут рука, державшая её за горло, разжалась. Похоже, силы юноши иссякли: изумительно яркие глаза потускнели, утратив подчиняющее душу сияние.
Действительно, одного умения недостаточно, чтобы использовать искусство отражения взгляда.
Тун судорожно глотнул воздуха, упал навзничь и больше не двигался.
В тот же миг и она рухнула на пол.
Сюэ Цзые не знала, через сколько пришла в себя. Очнувшись, она бросилась к юноше и осмотрела его затылок. От обрушившихся чувств и воспоминаний уже вторая игла готова была выйти. Её кончик показался из точки фэн-фу, и из-под него сочилась кровь.
– Минцзе… – Впервые Сюэ Цзые почувствовала страх и растерянность. Она обняла юношу, устроила поудобнее и взглянула на небо за окном.
Минцзе, неужели теперь ты не веришь даже собственным воспоминаниям?
Какие беды тебе пришлось пережить за все эти годы?
* * *Хо Чжаньбай чувствовал себя брошенным. После той ночи, когда они с Сюэ Цзые пили и играли в «угадай число на пальцах», эта злодейка лишь изредка приходила его осмотреть. Фэн Лю и Шуан Хун тоже почти не появлялись. Только младшая служанка каждый день приносила ему еду.
Пусть раны уже начали заживать, нельзя же просто вот так взять – и забыть о нём!
Неужто она трусит показаться на глаза из-за того, что всего разок поспала в его объятиях? Не может быть! У такой суровой женщины неоткуда взяться подобной стыдливости. Или Хо Чжаньбай сболтнул что-то эдакое о прекрасной барышне Лю из Янчжоу, что разрушило его славный образ в глазах Сюэ Цзые?
Хо Чжаньбай любил Цю Шуй, но не был мудрецом, достигшим просветления, чтобы десятилетиями избегать женщин.
Почему бы мужчине под тридцать без жены и друзей не проводить время в цветочных домах? Кому из восьми Клинков школы Динцзянь не хотелось бы, чтобы какая-нибудь женщина восхваляла его, как героя? К тому же барышня Лю была очень чуткой и понимающей – с ней приятно и просто поболтать.
Мужчина со скукой огляделся, снова обдумывая слова Сюэ Цзые.
Тем временем пришла служанка и принялась расставлять плошки с едой. Тоскливо наблюдая, Хо Чжаньбай поинтересовался:
– А где ваша госпожа?
Узкоглазая мелочь тихо прошептала:
– В Осеннем павильоне.
– О, там тоже есть больной? – Он постарался не выдать своего интереса.
– Да, – не задумываясь кивнула девушка и тут же побледнела. – Ой, вот беда! Госпожа велела не рассказывать об этом молодому мастеру Хо!
Глаза Хо Чжаньбая сверкнули, но лицо осталось спокойным.
– Почему? – с улыбкой спросил он.
Но служанка не проронила больше ни слова – поставила последние плошки и тут же сбежала.
Хо Чжаньбай снова остался в Зимнем павильоне один и озадаченно посмотрел на белую сливу, цветущую во внутреннем дворе. Он не понимал: почему нельзя? Десять бирок «Возвращение с Небес», включая ту, что у него, вернулись в Долину. Все обратившиеся за помощью вылечены. Так откуда взялся ещё один? Не в характере Сюэ Цзые было тратить силы бесплатно: либо больной баснословно богат… либо невероятно хорош собой.
И какой же это случай? Неужто там кто-то красивее самого Хо Чжаньбая?
Мужчина задумчиво погладил подбородок и нахмурился. Почему ему нельзя было знать?
– Вот скажи, какая муха её укусила? – спросил он у Снежного Ястреба. – Может, ты понимаешь, в чём дело? Или слетаешь и поглядишь вместо меня, что там такое?
Снежный Ястреб покосился на хозяина, коротко проклекотал что-то, затем сорвался с насеста и вылетел прочь.
* * *На серебряный поднос опустилась вторая золотая игла. Как и первая, она была испачкана чёрной кровью.
Юноша на лежанке дышал часто и неровно.
Сюэ Цзые присела на край и молча смотрела на его мучения. Такое бледное, красивое лицо, а внутри чувствовался безжалостный холод. Сейчас юноша без сознания, но даже так от него веяло жаждой убийства. Действительно, он уже не прежний Минцзе. Теперь перед ней лучший убийца дворца Великого Света: Тун.