Белый лебедь на черной реке. Мифы финно-угорских народов

Лемминкяйнен едет в гости

Черная обида на похъёльцев, обошедших его приглашением на свадьбу, поселилась в сердце Лемминкяйнена. Не до хозяйства ему теперь, все валится у него из рук. Вскочил Ахти на лошадь, поскакал к дому матери, просит накормить его, истопить баню и принести нарядную одежду.

– На охоту собрался, сынок? – спросила мать.

– Нет, мать, в Похъёлу еду, на свадьбу, – глаза Лемминкяйнена сверкнули злобным огоньком. – Что-то погулять охота!

– Не езди, сыночек, – принялась упрашивать его мать, – тебя ведь туда не звали.

– У кого есть добрый меч, тому приглашение не нужно, – отрезал Лемминкяйнен.

– Но в дороге смерть будет трижды подстерегать тебя, – предупредила мать. – Сперва тебе встретится огненная река; на ее берегу сидит орел, который убивает всех путников. Затем на твоем пути возникнет огненный ров, полный раскаленных камней. И наконец, у самых ворот, ведущих в Похъёлу, в самом узком месте, рыщет волк Унто; он сгубил уже сотни героев.

– Не страшны мне эти напасти, – отвечал Лемминкяйнен, – мои чары сильнее.

– Это еще не все, – продолжала мать. – Двор Похъёлы окружает железный частокол высотой до неба; вместо кольев в нем – копья, вокруг которых обвились змеи, вместо связок – ящерицы, и повсюду ползают змеи, а одна, самая страшная, лежит прямо у входа, готовая заглотить тебя своей огромной пастью.

– Ну, со змеями мне воевать не впервой, – усмехнулся Лемминкяйнен. – Разве мало я их извел, когда распахивал наше поле?

– Но воины Похъёлы сильны и многочисленны. Они убьют тебя.

– Прежде они сами падут от моего меча, – в голосе Лемминкяйнена звучала непоколебимая уверенность в собственной силе.

Взял Лемминкяйнен меч, секиру и лук, оставшиеся ему от отца, велел рабу запрягать лошадь. Не без душевных колебаний отправился Ахти в опасный путь: все же в глубине души он ощущал страх, но решения своего не изменил.

Через час пути Лемминкяйнен увидел на дороге стаю чернышей, которая при его приближении пугливо взмыла вверх. Ахти подобрал несколько перьев: мало ли что может пригодиться в дороге.

Дальше поехал Лемминкяйнен, и, как и предупреждала его мать, путь ему преградила огненная река. Посреди реки пылала скала, на которой, грозно маша крыльями, сидел орел, изрыгавший из клюва пламя. Увидел орел Лемминкяйнена, спрашивает, куда тот держит путь. Не таясь, отвечает ему Лемминкяйнен и просит посторониться, дать ему дорогу.

– Если сможешь пройти через мою глотку, так и быть, проезжай, – говорит орел.

Нисколько не озадаченный этим условием, Лемминкяйнен достал перья чернышей, скатал их в комочки, потер пальцами, и комочки превратились в стаю глухарей. Бросил их орлу в горло Лемминкяйнен и легко миновал огненную реку.

Совсем немного проехал Лемминкяйнен, как его лошадь испуганно заржала и подалась назад. Перед ним был огненный ров, заполненный огромными камнями. Обратился Лемминкяйнен к богу Укко, попросил его послать снегопад. Со всех сторон света набежали тучи, и повалил густой снег. Скоро на месте раскаленного рва бурлило волнами озеро. С помощью заклинания Лемминкяйнен построил ледяной мост и благополучно перебрался на другой берег.

И волка, поджидавшего его у ворот Похъёлы, без труда перехитрил находчивый Лемминкяйнен. Скатал он комок овечьей шерсти, и превратилась она в стадо ягнят. Бросился волк ловить ягнят, а Лемминкяйнен, посмеиваясь, продолжил свой путь.

Вот и усадьба хозяйки Похъёлы. Видит Лемминкяйнен, что все, о чем говорила ему мать, правда: и забор до неба, и копья вместо кольев, и отовсюду доносится змеиное шипение. Достал Лемминкяйнен свой нож и стал яростно колоть страшную ограду; один за другим летели во все стороны куски смертоносного железа, пока не рухнули все семь шестов, на которых покоился забор. Лемминкяйнен подъехал к воротам. Чудовищная змея, протянувшаяся от одного их столба к другому, сотней неподвижных глаз, в каждом из которых тускло мерцал огонек смертельной злобы, следила за каждым движением отважного калевальца, тысячей длинных, как копья, извивающихся жал грозила ему гибелью. Но вид ужасного чудовища не напугал удалого забияку.

– А ну прочь с дороги, мерзкий червяк! – дерзко крикнул змее Лемминкяйнен, замахиваясь на нее ножом.

Злобно зашипела змея и, высоко поднявшись на хвосте, широко разинув пасть, двинулась на отважного пришельца. Вспомнил Лемминкяйнен заклинания против змей, которым некогда научила его мать, стал громко выкрикивать их, бесстрашно гарцуя перед чудовищем на метавшемся из стороны в сторону напуганном коне. Свернулась змея в клубок и трусливо поползла прочь. Путь к дому хозяйки Похъёлы был свободен.

– Ну, хозяин, вот и я! – весело воскликнул Лемминкяйнен, без стука войдя в комнату, где празднество было в самом разгаре, и встал в середине, широко раздвинув ноги и уперев руки в бока. – Что, найдется у тебя ячменя моей лошадке, а для меня добрая кружка пива?!

Остолбенев от такой дерзости, гости молча воззрились на незваного пришельца. Веселье за столом смолкло.

– Оно, может, и нашлось бы, – степенно проговорил наконец хозяин, – если бы ты вошел, как должно: у дверей остановился, хозяевам поклонился.

– Пусть Лемпо1 здесь стоит у входа, – холодно бросил Лемминкяйнен, – а у моего отца в этом доме всегда было и место за столом и гвоздь, на который он мог повесить свою одежду. Отчего бы и мне не чувствовать себя здесь столь же вольготно?

С этими словами Лемминкяйнен широким, размашистым шагом подошел к краю стола и с такой силой опустился на лавку, что она затрещала.

– Видно, не ко времени я заявился, – громко сказал он, небрежно развалясь и нетерпеливо постукивая пальцами по столу. – Что-то не несут мне пива.

– Сдается мне, Лемминкяйнен, что не в гости ты приехал, а искать с нами ссоры, – сказала Лоухи (другое имя которой было Ильпотар). – Не готово угощение: тебе бы вчера приехать или завтра.

Лицо Лемминкяйнена исказилось от гнева.

– Стало быть, без меня все сожрали, как собаки! – крикнул он, ударив кулаком по столу. – И впрямь собаки: собрали одно отребье, батраков в лохмотьях, лишь для меня за вашим столом не нашлось места! Но теперь-то уж вы дадите мне и поесть и выпить или горько пожалеете, не будь я Лемминкяйнен!

Велела Лоухи служанке принести Лемминкяйнену еды и пива. Но от свадебного пира остались только рыбьи кости, увядшая ботва репы, сухая хлебная корка да жидкое пиво. Посмотрел Лемминкяйнен на жалкое угощение, презрительно поморщился.

– В Туонелу отправлять таких хозяев! – бросил он и отодвинул от себя тарелки. Пива все-таки выпил, предварительно выудив из кружки крючком набившихся туда змей, и даже крякнул от удовольствия.

– Нежеланный я гость в этом доме, ох, нежеланный! – прищурившись с недоброй усмешкой, покачал Лемминкяйнен головой. – А то нашлось бы у вас для меня угощение получше.

– Ты зачем сюда явился? – решительно обратился к Лемминкяйнену хозяин, видимо, решивший положить конец выходкам наглеца. – Кто тебя звал?

– Незваный гость дороже званого, – будто не замечая закипающего гнева хозяина, в той же глумливой манере продолжал Лемминкяйнен. – Не хотите угощать даром, так хоть продайте снеди. Денег хватит, не сомневайтесь.

Вконец рассвирепел хозяин Похъёлы, уже с нескрываемой враждебностью глядит он на развалившегося за столом Лемминкяйнена.

– Река есть, из нее и хлебай сколько влезет, – резко бросил он.

Лемминкяйнен состроил насмешливо-недоуменную гримасу:

– Я что, теленок, чтобы пить из реки?

Начал Лемминкяйнен творить заклинания и сперва создал быка с золотыми рогами, который вылакал до капли разлившуюся вдруг на полу лужу; затем невесть откуда взявшийся волк сожрал быка. Следом за ним появился заяц и стал бесстрашно скакать прямо перед мордой волка, но возникшая из ничего собака растерзала зайца. Еще белку, куницу, курицу и ястреба создал чародейством Лемминкяйнен; все они последовательно убивали один другого.

– А ну хватит! Убирайся отсюда, ты, исчадье Хийси! – закричал хозяин, срывая со стены свой меч.

– А вот это уже дерзость! – произнес Лемминкяйнен, вскакивая с места и, в свою очередь, обнажая оружие. – Кто ж это позволит, чтобы его так бесцеремонно сгоняли с места! Отец мой, бывало, храбро мерился на мечах. И хоть мой меч и зазубрился, рубя кости врагов, а все же, думаю, я не посрамлю славы своего рода!

Яростно бросились противники друг на друга. Меч хозяина Похъёлы длиннее, чем у Ахти, обрушил он на врага град ударов, но ловко уворачивается от них Лемминкяйнен, успевая еще и подтрунивать над противником:

– В чем провинились твои стропила, что ты рубишь их в щепки?

Трудно сражаться в доме, предложил Ахти выйти во двор. Снова сыплет удары хозяин Похъёлы, но ни разу не смог он попасть в Лемминкяйнена.

– Ну, теперь мой черед, – весело сказал Ахти. – Глядь, хозяин, что это у тебя блестит на шее?

Хозяин Похъёлы невольно опустил взгляд, пытаясь разглядеть свою шею, и в это мгновение Лемминкяйнен быстрым ударом снес противнику голову. Поднял ее калевалец, подошел к забору, на кольях которого красовались человеческие черепа, и надел на единственный свободный кол. После этого Лемминкяйнен как ни в чем не бывало вернулся в дом и велел служанке принести ему воды, чтобы помыть испачканные в крови руки.

Разъярилась хозяйка Похъёлы, видя смерть мужа, сто вооруженных воинов по ее зову двинулись на Лемминкяйнена. Пришлось храброму калевальцу спасаться бегством.

Лемминкяйнен в бегах

Выбежал Лемминкяйнен во двор, ищет взглядом коня, но конь исчез. Пришлось Ахти обернуться орлом, взмыть высоко в поднебесье. Трудно Лемминкяйнену лететь, обжигает его солнечный жар. Взмолился Лемминкяйнен к богу Укко, просит закрыть его от солнца облаком. Дальше летит калевалец; вдруг видит: прямо на него стрелой летит ястреб, а глаза у него горят точь-в-точь как у убитого им хозяина Похъёлы.

– Куда торопишься, Ахти? Наша битва еще не кончена, – молвит он ему.

– Ястребу орла не заклевать, так и расскажи в своей Похъёле, – ответил ему Лемминкяйнен и что было мочи устремился к дому.

Увидела его мать из окна, вышла навстречу.

– Что ты такой мрачный, сынок? – спрашивает она с беспокойством. – Или обнесли тебя кружкой на пиру в Похъёле, или твой конь опозорился в беге, или там женщины над тобой смеялись?

– Пусть бы только попробовали: уж я бы им показал, – проворчал в ответ Лемминкяйнен. – Послушай, мать: не время сейчас для разговоров. Ты лучше собери покорее мне еды в мешок; мне нужно скрыться подальше отсюда, а не то худо будет.

– Боже мой, сынок, что ты натворил?! – всплеснула руками мать.

Узнав о произошедшем в Похъёле, она сокрушенно покачала головой:

– Говорила я тебе: не езди в Похъёлу. Куда ж тебе теперь податься?

– Сам не знаю, – беспокойно оглядываясь по сторонам, сказал Лемминкяйнен. – Может, ты что посоветуешь?

– Даже не знаю, – задумалась мать. – Хоть деревом стань, хоть рыбой, хоть зверем, все равно беда настигнет… Хотя постой! Есть одно место, где ты будешь в полной безопасности. Но прежде, чем я его тебе назову, поклянись самой страшной клятвой, что в течение десяти лет ты не возьмешь в руки меч и не пойдешь ни на какую войну.

Дал клятву Лемминкяйнен.

– За девятью морями есть остров. На нем твой отец когда-то без забот прожил целый год, когда в нашем краю бушевала война. Укройся там, а когда все уляжется, возвращайся домой.

Почти три месяца добирался Лемминкяйнен до заветного острова. С берега его лодку увидели три девушки, дожидавшиеся родных. Пристал к берегу Лемминкяйнен, просит разрешения вытащить лодку на сушу. Девушки указали ему подходящее место. Спрашивает Лемминкяйнен, есть ли здесь место, чтобы укрыться от опасности. Ответ его радует: на острове много крепостей и домов, способных вместить хоть сотню беглецов. А вот на надел земли под пашню он может не рассчитывать: все земельные угодья на острове уже поделены. Зато попеть и поплясать здесь можно вволю. И тем доволен Лемминкяйнен, он тут же заводит песню. От его песни вырастают рябины и дубы, на ветвях которых растут золотые кольца; у сидящих на них кукушек из клювов течет золото и серебро. Дальше пел Лемминкяйнен, и песок превращался в жемчуг, а деревья покрывались золотыми цветами; колодец с золотой крышкой, пруды, в которых плавали утки, – все это появилось силой песни Лемминкяйнена. Изумленные, взирали на это чудо девушки.

– Я и не так бы спел, будь я у себя дома, – наслаждаясь произведенным впечатлением, похвалился Лемминкяйнен.

Девушки показали ему свободный дом, который Лемминкяйнен силой волшебства тут же заполнил всей необходимой утварью и съестными припасами.

Великая слава пошла о Лемминкяйнене по острову, все женщины жаждали с ним познакомиться, ни от одной не встречал Лемминкяйнен отказа. Скоро из каждой сотни женщин не осталось и трех, которых не соблазнил бы неутомимый калевалец.

Лишь одну старую деву, жившую на окраине деревни, обошел своим вниманием Лемминкяйнен. Тогда старуха пришла к нему сама и пригрозила, что если он не уделит и ей толику того, что в избытке дарит другим женщинам, то она нашлет на него чары и его лодка разобьется о скалы. Не испугался угроз Лемминкяйнен, не польстился на старуху. Но как-то вечером он решил, потехи ради, наведаться к старой деве. Идет Лемминкяйнен по улице, заглядывает в окна домов и видит: в каждом из них отцы и братья обесчещенных им женщин точат мечи, чтобы расправиться с любвеобильным калевальцем. Повернулся Лемминкяйнен, побежал на то место, где он оставил свою лодку, и – о, ужас! – видит, что она обратилась в пепел. Сделал Лемминкяйнен новую лодку из маленьких кусочков дерева и устремился прочь от подарившего ему столько радости, но ставшего теперь смертельно опасным острова. Очень горевали из-за его отъезда оставленные им девушки, плакал и сам Лемминкяйнен.

На третий день его плавания налетела буря и разбила утлое суденышко калевальца. День и ночь Лемминкяйнен добирался вплавь, пока не увидел на западе землю. Его приютили мать с дочерьми, жившие на берегу. Подкрепив свои истощенные силы и отдохнув у добрых, гостеприимных хозяек, Лемминкяйнен сделал новую лодку и без дальнейших приключений добрался домой.

Но нерадостным было его возращение. Вот и родные места: острова, проливы, сосны на пригорке… Но где же его дом? Место, где стояла усадьба Лемминкяйнена, поросла елями и можжевельником. Горько заплакал Лемминкяйнен, два дня не мог унять он свое горе. На третий день Лемминкяйнен увидел летящего орла, который поведал ему, будто бы его мать была убита врагами, которые сожгли его дом. Еще горше зарыдал Лемминкяйнен, жгучее раскаяние терзает ему сердце.

Когда первый порыв горя прошел и Лемминкяйнен немного успокоился, он заметил на траве едва различимый след, который вел в лес. Пойдя по следу, он вышел к хижине, где обнаружил свою мать, живую и невредимую. Радости Лемминкяйнена не было предела. Мать рассказала ему, как пришли люди Похъёлы и сравняли их дом с землей. Утешил мать Лемминкяйнен, обещал ей построить новый дом, краше прежнего; забыв о пережитых горестях, с упоением расписывал он свою веселую, беззаботную жизнь на острове.

Лемминкяйнен объявляет войну

Не собирался Ахти прощать жителям Похъёлы причиненное ему зло; душа беспокойного островитянина страстно жаждала мести. Но клятва не воевать десять лет, данная Лемминкяйненом матери перед поездкой, связывала ему руки точно путы. После недолгих колебаний Ахти все-таки решил выступить в поход. Понимая, что в одиночку ему не справиться с многочисленной армией Похъёлы, Лемминкяйнен стал искать союзников. Вспомнил Ахти о своем друге Тиэре. Отговаривали родные недавно женившегося и с головой ушедшего в хозяйство Тиэру от участия в авантюрах его непутевого друга, но воспоминания о прежних совместных подвигах снова зажгли в сердце Тиэры боевой дух: потряс он от избытка чувств копьем и далеко бросил его, показывая, что не утратил прежней силы и воинской сноровки.

Как змея между колосьев, скользила по морским волнам лодка Ахти и Тиэры, неумолимо влекла друзей навстречу превратностям войны. Благодаря ведовству хозяйка Похъёлы заранее знала о намерениях Лемминкяйнена. Заклинала она мороз сковать море льдом, до смерти застудить калевальца по дороге. Схватил Лемминкяйнен мороз руками, грозит бросить его в огонь, велит оставить себя в покое. Испугался мороз, запросил пощады. Оставив лодку во льду, Лемминкяйнен с Тиэрой по поверхности замерзшего моря пешком добрались до Голодного мыса, где стояла бедная деревушка. Нечем было ее жителям накормить уставших путников. Проклял Лемминкяйнен деревню, голодные пошли они с Тиэрой дальше. Заблудились калевальцы в незнакомой местности на лютом морозе, уже потеряли они надежду на спасение. Не осталось Лемминкяйнену с Тиэрой ничего иного, как повернуть обратно.

Куллерво – несчастный герой

Жили три брата, которых судьба раскидала по свету. Один оказался в России и стал торговцем, другой, по имени Калерво, попал к карелам, третий – его звали Унтамо – остался дома, в Калевале. Не по-братски поступил Унтамо с Калерво: поставил он свои сети в затонах, принадлежавших Калерво. Взял Калерво всю рыбу из сетей себе; лютой злобой преисполнился на него за это Унтамо. Сошлись два брата в жестокой сече: бьются день, бьются другой, ни один не может одолеть противника. После нее уже Калерво нанес обиду брату: посеял овес на поле Унтамо, а его собака съела овцу Унтамо, которая полакомилась всходами. Собрав большую рать, снова пошел Унтамо войной на Калерво, перебил весь его род, сровнял с землей жилище. Лишь одна беременная женщина осталась в живых из всей многочисленной семьи Калерво; захватчики сделали ее своей служанкой. Вскоре у нее родился сын, названный Куллерво. «Мститель родился», – со злобой произнес Унтамо. На третий день мальчик самостоятельно выполз из люльки, разломал ее надвое и разорвал свои пеленки. По всему выходило, что растет у служанки будущий могучий воин. Когда Куллерво подрос, им завладела мысль отомстить Унтамо за убийство своей семьи. Понял Унтамо, чтó на уме у отрока, и решил избавиться от Куллерво. Посадили мальчика в бочку и бросили в море. Но мальчик выбрался из бочки и, усевшись на нее верхом, стал ловить удочкой рыбу. Снова стал ломать голову Унтамо: как избавиться от опасного мальчишки? Велел он развести костер и бросить в него ребенка. Когда костер догорел, все в изумлении увидели, что Куллерво, живой и невредимый, сидит в золе и даже разгребает угли кочергой, увеличивая затухающее пламя. Не на шутку рассердился Унтамо, повесил ребенка на дубе. На третий день послал он слугу посмотреть на тело Куллерво, а тот ему докладывает: «Жив Куллерво, как ни в чем не бывало вырезает на коре рисунки, воинов с мечами». Поняв, что мальчик неуязвим для него, отказался Унтамо от попыток убить Куллерво, решил воспитывать его как своего раба. Поручил он ему нянчить младенца, но Куллерво замучил ребенка и сжег его колыбель. Тогда отправил его Унтамо в лес рубить деревья. Одним ударом валил Куллерво крепкие стволы, но наложил заклятие: никогда ничего не вырастет больше там, где он прошелся своим топором. Видит Унтамо, что и в качестве дровосека Куллерво принесет ему немного пользы, поручил ему сплести плетень. Из огромных деревьев сделал Куллерво плетень, но он был сплошной, без ворот. После этого Куллерво молотил рожь: в пыль превратил он зерна, в труху истрепал солому. Потерял Унтамо терпение и продал Куллерво Ильмаринену за пару старых котлов да несколько негодных крюков, кос и мотыг.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Другое имя Хийси.