Сундук

Летнее солнце нещадно палило над дачным поселком. Если бы вы, путешествуя по среднерусской возвышенности, случайно оказались на этом безымянном пригорке, покрытом высокой луговой травой, то перед вами открылась бы чудесная перспектива: излучина реки с деревянным мостком, откуда с криками сигали в воду местные пацаны; спускающаяся вниз проселочная дорога с гравийной отсыпкой, дающей столб пыли вслед любому проезжающему автомобилю; ну и, конечно, великое множество разномастных домиков в низине. Крепкие кирпичные особняки с высокими покатыми крышами соседствовали здесь с потемневшими от времени срубами, укрытыми шифером; затянутые пленкой окна недостроев стыдливо прятались за строительными лесами на фоне ярких цветастых фасадов обжитых дач. Тонущая в яблочных садах, туях, елях и березах территория ограничивалась плотной стеной косматого смешанного леса, обступившего поселение с трех сторон.

Спускаясь вниз, вы бы вдыхали пряные ароматы разнотравья и уворачивались от крупных ленивый слепней, с гулом сопровождавших ваш поход. Вы бы утирали испарину и мечтали о кружке студеной воды из колодца, оказавшейся бы так кстати в этот жаркий полдень – солнечный, яркий, что иной раз случаются в местности, в общем-то неизбалованной температурами за сорок. Откинув цепь и пройдя через калитку в высоком прутовом заборе, вы обнаружили бы тихую улочку, упиравшуюся в сетчатую ограду у леса, вам были бы слышны далекие звуки триммера, окашивающего кювет, заливной рассказ соседского петуха о своем деревенском счастье и классическая симфония из какой-то хрипящей радиоточки. Так, неспешно, вы бы и приблизились к месту, где произошла эта забавная, но, тем не менее, поучительная история.

На участке отставного полковника – Ивана Семеновича Кукушкина царил идеальный порядок. Коротко стриженая трава и ровно уложенные плитки дорожек превращали это место в некое подобие плаца. Каждое утро полковник доставал из подсобки свою газонокосилку с длинным шнуром и обходил участок по периметру, доводя плац до совершенства, а каждый вечер он поливал его из шланга, зажав большим пальцем срез, чтобы вода широкими брызгами укрывала изумрудный газон. Небольшой дом с мансардой, обшитый строгим, защитного цвета сайдингом подчеркивал стремление хозяина к аскетичному образу жизни: сам он – крепкий жилистый мужчина с бравой выправкой и безо всякой тени сомнения на гладко выбритом лице – сидел у открытого окна и, отхлебывая крепкий чай из эмалированной кружки, смотрел в одну точку. Он представлял, что на участке вполне можно было бы провести торжественное построение с обязательным салютом из табельного оружия, поднятием знамени и, конечно, исполнением военных маршей. Зажмуриваясь, полковник буквально слышал эту музыку души, но вот лицо его кривилось, потому что на самом деле по округе разносилась совсем другая мелодия.

Из-за забора, где разместилась совершенно неопрятная, буйно заросшая садовыми деревьями и цветами дача соседки, в стройные мечты Кукушкина вползал диссонирующий ансамбль из фривольного фортепьяно и скрипочек. Бывший учитель музыки, а ныне пенсионерка Лариса Васильевна Полевая традиционно и, казалось, назло полковнику включала обязательную программу классических вальсов. Прекрасная музыка лилась из похрипывающих диффузоров и благодатным елеем укрывала пространство вокруг. Деревья тянулись к небу, цветы распускались от прикосновений этих чарующих мелизмов. Как истинный ценитель прекрасного, Лариса Васильевна не могла не утирать слезы умиления, глядя на свой прекрасный участок – тенистый, уютный, благоухающий. Столько естественности было в этом единении с природой, и даже те так страшна была протекающая крыша веранды и заклинившая из-за просадки фундамента дверь в подвал. Пусть не хватало Людмиле Васильевне мужской руки, но она давно смирилась с тем, что ее единственным спутником на склоне лет станет лишь музыка.

Полковник отставил в сторону кружку и криво улыбнулся. Передохнул и хватит – пора за работу! А заключалась она в том, чтобы по периметру участка установить мачты освещения, и одновременно разместить на них громкоговорители. Четыре металлических профиля высотой 6 метров каждый полковник закупил с пенсии, четыре новеньких светодиодных прожектора он под покровом темноты свинтил с вышки связи, которую недавно возвели неподалеку телефонные компании, а четыре металлических горна он накануне обменял у майора на четыре бутылки водки. Систему оповещения 60х годов списали, но алюминиевые громкоговорители, провисевшие все эти годы под снегом и зноем на улице в военной части, доказали свою жизнеспособность – они были практически в идеальном состоянии и вскоре послужат полковнику в борьбе с этой сумасшедшей!

Вот будет славно увидеть ее рожу, когда эти никчемные скрипочки утонут в стройном и четком ритме маршей. Полковник решительно встал и отправился в угол участка, где велись земляные работы. Подхватил лопату и спрыгнул в вырытую траншею. Солнце больно жарило спину, но Кукушкин копал, роняя в землю капли пота. И вдруг лопата лязгнула о какой-то предмет. Сперва полковник подумал, что это остаток старого забора или проведенная предыдущими высокоразвитыми цивилизациями газовая труба, но нет! Расчистив немного место, он заметил на металлической полосе клепки. Попытался поддеть железяку, она не поддавалась. Иван Сергеевич провозился еще минут десять, пока, наконец, до него не дошло! Прямо из края траншеи торчал угол старинного сундука! Клад! – восторженно подпрыгнул полковник.

Он выглянул из ямы, втянул носом воздух и подозрительно посмотрел по сторонам, потом запрокинул голову наверх на предмет слежки со спутников и двинул в сарай за маскировочной сеткой. Она, как и многие другие странные вещи, покоилась на покрытых пылью полках, но вот, неожиданно пригодилась. Полчаса Кукушкин вязал ее к забору, проклиная торчащие сквозь рабицу ветви колючих кустарников с соседской стороны, вбивал колышки и натягивал полотно, однако усилия его были вознаграждены: вскоре ни соседка, ни американские шпионы уже не могли прознать, чем под маскировочной сетью был занят мастер конспирологии.

Разрабатывая землю вокруг сундука, Иван Сергеевич с одной стороны радовался, но с другой все больше огорчался. Находка оказалась поистине огромной, высотой выше колен, а в длину… в этом и была проблема – своей второй частью она уходила в землю на территорию соседского участка! Сколько не пытался поддеть сундук лопатой и тянуть его, обхватив, на себя, Иван Семенович так и не сдвинул его с места.

Выбившись из сил, полковник с трудом выбрался из траншеи. Прислушался: из-за забора воздух всё так же отравляла очередная симфоническая пакость. Он осторожно подобрался к сетке и приподнял ее – в изобилии цветочных шапок и беспорядочном сплетении ветвей разобрать было что-то сложно, но, похоже, учителка пока ничего не заподозрила. Поразмыслив, полковник решил не испытывать судьбу и выждать до наступления темноты. Ведь предстояла сложная операция, доступная только таким начинающим шахтерам, как Иван Кукушкин. Отставной военный шмыгнул носом и на четвереньках отполз от забора, вернув маскировочную сетку на прежнее место, а затем отправился готовить реализацию своего плана.

Едва он ушел, как Лариса Васильевна с шумом вдохнула долгожданный кислород. Она подобралась слишком близко к месту операции и вынуждена была затаить дыхание, едва услышала шевеление за сеткой. Благодаря тому, что пришла она сюда с охапкой пышных пионов, которые накинула на себя в момент, когда полковник отодвигал завесу, Полевая осталась незамеченной. Но ей по-прежнему, несмотря на все треволнения, хотелось узнать, что за коварство замыслил сосед. Она понимала, что ведутся некие земляные работы, она видела это еще с утра, собирая крыжовник, но зачем этот гад завесил все сеткой и затих?! Ой, неспроста. Лариса Васильевна решила дождаться темноты, когда грубиян и невежда закончит работу и отправится дрыхнуть в свой унылый болотного цвета дом, где такой жабе было самое место.

Солнце скрылось за горизонтом, запели цикады, закружили свой танец комары, а из двух противоположных точек навстречу друг другу вышли два пешехода. На Кукушкине – черные дырявые джинсы, синяя футболка с практически стертым принтом и старый военный китель, который ни одни комар не прокусит. Мужчина был вооружен ломом, лопатой и аккумуляторным фонарем. Полевая облачилась в старые трико, кофту типа «олимпийка» и потрёпанный шелковый платок с жостовскими узорами. «Леди в черном» держала в руках мухобойку и электрошокер, на случай, если придется отбиваться от кого-то посерьезнее комаров.

В наступающей темноте они неслышно крались к точке, в которой, согласно условиям задачи, должна была состояться их неминуемая встреча. Затем в течение следующего часа военный пенсионер выбирал грунт, все глубже вторгаясь на вражескую территорию, а бывший педагог, поскуливая от любопытства, ползала вдоль забора, но различала лишь сполохи света и стуки инструментов откуда-то из-под земли.

Наконец, дело было сделано. Иван Семенович откинулся назад – перед ним в свете теряющего заряд фонаря открылась будущая безбедная старость. Она была действительно внушительных размеров. Сколько добра было спрятано внутри, аж дух захватывало! Кукушкин сидел на земле, вытянув ноги вперед, и счастливо улыбался. На кованых петлях висели два массивных замка, жестяные бока почернели и на них виднелись следы лопаты. Сундуку было лет сто, не меньше.

Пока копатель наслаждался этим великолепием и раздумывал над тем, что он купит на свой первый золотой миллион, сверху раздался какой-то тревожный шорох – несколько комьев со свода гулко упали на сундук. И, едва полковник подумал, что нужно будет поскорее уносить отсюда добычу, как вдруг прослойка не выдержала учительского веса и рухнула вниз. Выкрикнув совсем не интеллигентное слово, преподаватель музыки двинулась навстречу подземным приключениям. Она летела по диагонали вниз головой, зажмурившись и вытянув вперед руки: шлепок мухобойкой пришелся в левую щеку полковника, а удар элетрошокером прямо в грудину. Вопя от страха, Лариса Васильевна никак не могла убрать палец с кнопки, и военный пенсионер некоторое время бился в припадке, клацая зубами. Наконец, конвульсии прекратились. Полевая одернула руку, но Кукушкин так и застыл с удивленно вскинутыми бровями и приоткрытым ртом, словно только сейчас узнал, что Бетховен написал девятую симфонию совершенно глухим.

Женщина осторожно повела задом, стряхивая с себя обвалившийся грунт, и поднялась на четвереньки. Ее сосед по даче остался недвижим. Сначала она пыталась привести его в чувство шепотом, потом стала аккуратно бить по щекам мухобойкой и, наконец, приступила к реанимации. Она подобралась к полковнику поближе и начала спасать себя от уголовного преследования за непредумышленное убийство. Аккуратно сдвинула Кукушкина и положила его на спину. Пять вдохов рот-в-рот, пятнадцать нажатий на сердце – как учили – пять вдохов, пятнадцать нажатий.

Иван Семенович очнулся в момент, когда губы Ларисы Васильевны были плотно прижаты к его рту. Он свел глаза к носу и встретился взглядом с вылезшими от напряжения из орбит глазами своей соседки по даче. В тусклом свете умирающего фонаря он принял ее за саму смерть в черном жостовском платке и отчаянно заорал. Со звонким чпоком Полевая отсосалась от Кукушкина и была встречным потоком воздуха отброшена на полметра вглубь траншеи. В эту секунду свет погас, и в темноте они уже вопили в два голоса.

Если вам, как иному туристу, вдруг удалось задержаться здесь с полудня, скучая у ворот дачи, то сейчас бы вы, как и вся округа, встрепенулись и невольно перекрестились, настолько жуткими были эти завывания под поверхностью.

Между тем, дети подземелья умолкли. Некоторое время они просто сидели, замерев в темноте, каждый в своем углу. Затем между ними начал теплиться диалог. Приводить его содержание, значить портить стройную фабулу этой поучительной истории, поэтому сообщим лишь, что, по традиции, здесь были все пять стадий принятия неизбежного:

Шок – какого черта ты здесь делаешь?

Отрицание – нет, это не я, а ты!

Агрессия – а не зарядить ли тебе за это лопатой?!

Торг – я буду молчать, только если ты отдашь мне половину!

Депрессия – если узнала одна баба, скоро узнает весь поселок…

Принятие – ок, так и быть, половина. Нужно объединить усилия, стать богатыми и дальше делать вид, что ничего не было.

Вот так и явился миру план, который полковник и учительница начали незамедлительно приводить в действие. Соблюдая все меры предосторожности, они разобрали завалы, расчистили место вокруг. Работали всю ночь и к утру, когда ранее солнце уже весело торчало над верхушками деревьев, Иван Семенович жевал вкусные пирожки, принесенные заботливой соседкой. А та подливала ему компот. Они обсудили возможность ремонта покосившейся фазенды учительницы, они рассмотрели перспективы приобретения внедорожника для полковника, они одобрили план прокладки отдельного водопровода и канализации к их участкам… Им совершенно не хотелось спать, ведь под перед их взорами лежали такие радужные перспективы! На соседском совете было принято решение открыть сундук прямо здесь, под маскировочной сеткой, которую, как отметила Полевая, весьма дальновидно придумал натянуть здесь этот бравый мужчина с военной выправкой.

Вместе дело спорилось. Лариса подсвечивала, Иван орудовал молотком и зубилом. Лариса заправляла крюк, Иван тянул трос лебедкой. Лариса включала музыку на полную катушку, Иван управлялся с болгаркой. К несчастью, все усилия пары оказались напрасны. Умели же раньше делать! И хотя возраст сундука не шел совершенно ни в какое сравнение с возрастом будущих миллионеров, они выдохлись значительно раньше. Сидя на краю ямы тяжело дышали и пили травяной чай.

И тут в светлую военную голову пришла блестящая мысль – в сарае на верхней полке, так же, как и маскировочная сетка, ждал своего часа динамит! Шашки были аккуратно сложены в полиэтиленовый пакет и завернуты в истлевший от времени холст. На справедливые опасения педагога Кукушкин ответил покровительственным жестом, мол, мы и не такое проходили! В конце концов, не этому ли учили его столько лет в армии – управляться с оружием?!

Применив глубокие первичные знания о кумулятивных зарядах, Иван Семенович разместил две пирамидки под замками сундука. Взрывчатка ровно легла под углом на металлические листы, которые должны были направить энергию в нужное место. Возможно, в иных обстоятельствах Лариса Васильевна смогла бы отговорить своего визави, но жажда наживы загнала инстинкт самосохранения женщины за можай и потому она только горячо поддакивала безрассудным планам полковника.

В качестве отвлекающего маневра было решено принести в жертву старую березу, которая и так накренилась в сторону тихой улочки и потому при падении должна была стать объяснением громкого хлопка для соседей.

Под вечер все было готово: береза подпилена, подпорки поставлены, спички готовы. Полковнику оставалось только их зажечь, а его подельщице выбить подпорки ровно через 10 секунд, отправляя дерево в свободное падение. За это время сосед должен был укрыться за сараем, и после направленного аккуратного взрыва сбитые с петель замки явили бы заговорщикам многомиллионное состояние из ценных монет, каменьев и прочих драгоценностей.

Вероятно, в менее поучительной истории так бы и произошло, но у нас сюжет дал нежданный поворот. Когда, на громкий счет «три» Кукушкин чиркнул спичкой, а Полевая начала загибать пальцы перед тем, как выбить подпорку, казалось, все идет по плану.

Раз… Но в желании поскорее покинуть место управляемого взрыва, полковник слишком резко дернул за подготовленную веревку и вместо того чтобы по-офицерски выпорхнуть на поверхность, он к своему вящему удивлению осел на дно ямы с обмякшим концом веревки в руках!

Два… Несанкционированный обрыв спасательного жгута резко изменил расклад сил в пользу динамита, полковник обернулся, наклонился, чтобы собрать шашки и выбросить их на поверхность, но только разрушил всю конструкцию. Собрать эту россыпь в кратчайшие сроки не представлялась возможным.

Три… Лариса Васильевна услышала, как кто-то снизу громко декламирует ее имя. Такое было в последний раз лет пятьдесят назад, когда к ее балкону в пьяном виде с гитарой пришла первая любовь – однокурсник Степан, перебудив весь дом.

Четыре… Осознав, что произошло страшное, бывшая учительница бросилась к траншее, ломая по дороге цветы и кусты.

Пять… Полковник пытался с разбегу уйти от своей кармы, которая злорадно шипела бикфордовым шнуром на дне. Пенсионер бросался на стенку, хватался за траву, но обреченно сползал вниз.

Шесть… Полевая, как медсестра на поле боя, пригнувшись, достигла края окопа, куда, обрывая траву, под влиянием ньютоновской силы сползали руки бойца.

Семь… Она ухватила их и с силой потянула на себя. Сначала появилось перекошенное от ужаса лицо минёра, а затем и он сам, перебирая ногами по стенке, выскочил наверх, по инерции пробежав по спине своей спасительницы.

Восемь… Своих не бросают! Полковник вернулся и, схватив за ноги лежащую на пузе соседку, принялся бороздить ею невозделанный чернозем.

Девять… Она вскочила на руки и проворно принялась перебирать ими в обратном порядке, помогая своему партнеру покинуть опасную зону. Так они и бежали, в загадочном перпендикуляре, пока не наступило…

Десять!

На секунду небо потемнело. Взметнулся столб земли, и оглушительный грохот накрыл периметр. Кладоискатели, следуя за ударной волной, покатились кубарем, пока не отказались прямо под своим алиби – старой подпиленной березой. По счастливой случайности подпорка попала полковнику прямо между ног и от удара вылетела вперед. Мужчина взвыл от боли, глядя, как могучий ствол, уже ничем не поддерживаемый, опускается прямо на них – на эту чудесную сладкую пару, беззаботно лежащую в траектории его свободного падения.

Если бы вы, как любой другой искатель приключений на среднерусской возвышенности, все еще слонялись неподалёку от места событий, вы бы услышали, как за забором что-то взорвалось, обернулись бы и спустя секунду увидели, как гигантская береза с треском и шумом падает прямо на дорогу. И хвала небесам, если вам посчастливилось вовремя ретироваться, потому что удар был такой силы, что соседние заборы сложились, как спички под развесистой кроной. Ууух! Все стихло. Воцарилась мертвая тишина.

Спустя минуту, словно зомби после апокалипсиса, на улицу начали опасливо выходить люди. Они осторожно брели все ближе к эпицентру катастрофы, пока сквозь гарь и пыль к ним навстречу, пошатываясь и держась за руки, не вышли Иван Семенович и Лариса Васильевна.

Как они уцелели, как им удалось выбраться, известно лишь автору этой поучительной истории. Но к её финалу это не имеет никакого отношения, поэтому опустим подробности.

Жители поселка, конечно, поверили, что все дело в березе, которую давно уже надо было спилить. Они, конечно, помогли полковнику и учительнице добраться до их домов и даже оказали первую помощь: смазали зеленкой ссадины и приложили лед к горячим головам.

Что до березы, то место подпила полковник рассчитал неожиданно верно, и она, в общем, нанесла не так много время, как могло показаться на первый взгляд. Спустя пару дней ствол был распилен и убран с дороги, заборы совместными усилиями поправлены. В поселок вернулись тишина и покой.

И только на участках когда-то враждовавших соседей продолжалось шевеление. Воронка, образовавшаяся на месте земляных работ на углу плаца, требовала дополнительного изучения. И поэтому, едва придя в себя, зализав раны и оказавшись в состоянии держать в руках лом и лопату, парочка вернулась к кладу.

Разбор завалов продолжался под потрепанной, но заштопанной силами Ларисы Васильевны маскировочной сеткой. Целый день, с перерывом на обед они разгребали грунт, пока, наконец, из земли не стали появляться фрагменты разрушенной взрывом конструкции. Это были куски жести, свернутые лепестками, обломки деревянного каркаса, превратившегося в щепу и, к удивлению копателей, осколки бутылок. Мокрая земля источала отчетливый винный запах!

На одной из половинок колотой пузатой бутыли военный пенсионер разобрал надпись – Paris, 1812. Отступающие войска Наполеона оставили здесь сундук с игристым, или наступающие части Русской армии решили приберечь напиток победителей до полного окончания войны? Это было доподлинно не известно. Однако факт оставался фактом. Все, что удалось найти несостоявшимся нуворишам – это осколки бутылок. Никаких монет, золота, бриллиантов.

Они едва не плакали, ковыряясь в мокрой яме, как вдруг бывший преподаватель музыки не извлекла на свет божий из самого угла ящика, одну чудом уцелевшую бутылку. Она повертела ее в руках, окликнула своего визави. Они покопались еще немного, так больше ничего и не обнаружив, и, по обоюдному согласию, решили отметить свой эпический провал той самой, последней бутылкой из сундука. Двухсотлетнее французское шампанское, почему нет?

Быстро накрыв стол маринованными огурцами, помидорами, тонко нарезанным салом, луком, чесноком и картофелем в мундирах, они привели себя в порядок и сели ужинать. А полковник даже преподнес своей соседке душистый цветок, сорванный тут же, у крыльца. Благо подобного добра здесь было навалом. Смущенная женщина оценила жест и предложила тост за любовь! Пробка вылетела в потолок, и золотистый напиток наполнил бокалы. Так они и сидели, все больше открывая свои непростые судьбы собеседнику и чувствуя нарастающую взаимную симпатию. Шампанское оказалось превосходным на вкус!

Дабы не было скучно, Лариса Васильевна включила телевизор. Он весело щебетал на заднем плане, но тут Иван Семенович поднял палец и указал на экран. Телевидение сообщало примерно следующее:

«Спасательные работы по подъёму груза затонувшего парусника начала XIX века завершились успехом. Интернациональная команда подняла из морских глубин пролежавшие там более двухсот лет ящики с французским шампанским. Напиток уже выставлен на интернет-аукцион. Стартовая цена одной бутылки – двадцать тысяч евро…»

Если бы вы, как и всякий натуралист, привлеченный красотой этих мест, провели здесь последние несколько дней, изучая живописные перекрестки дачного поселения, перед тем, как двинуться в свой дальнейший путь по среднерусской возвышенности, вы бы услышали громкий заливистый смех двух невероятно счастливых людей, которые только что потеряли неслыханное богатство, но обрели куда большее – друг друга.