Век Ланта

После трагической смерти отца в Лант приехал дядя Артур – его родной брат-близнец. Артур вырос здесь, но ради лучшей жизни перебрался на заработки в столичный Браас, так и не сумев уговорить брата уехать с ним. Узнав, что племянники остались без мужского плеча, он вернулся в деревню.

С сыном Артура – Уолтом – близнецы проводили все свободное время. Уолт был задорным и жизнерадостным ребенком, и с Люком они быстро нашли общий язык. Саре же нередко приходилось присматривать сразу за двумя мальчишками после их бесконечных состязаний.

Артур был поразительно похож на погибшего брата – казалось, отец все еще рядом. Но заменить его полностью он не смог. Он играл с детьми, учил хорошим манерам, радовался, что его сын растет в дружной компании, и надеялся, что они всегда будут поддерживать друг друга. Однако судьба вновь нанесла удар. Но и на этот раз трагедия не обошла семью стороной.

Уолт утонул в том самом озере, не дожив до десяти лет. Артур исчез бесследно. Их тела так и не нашли. Люк продолжал верить и надеяться, а Сара – приняла реальность и соорудила самодельные мемориалы на местном кладбище.

Вскоре супруга Артура покинула Лант и договорилась забрать близнецов с собой. Дети пережили слишком многое, и, по ее мнению, школа и новый город могли стать шансом начать жизнь заново.

Первые месяцы дались Саре и Люку тяжело. Незнакомая обстановка лишь усиливала тревогу, а комната Уолта, где все осталось нетронутым, тяготила молчаливой тоской. Тетя относилась к ним тепло, но часто с головой уходила в работу, спасаясь от боли утрат.

Со временем близнецы освоились в новой школе. Знаний, полученных дома, не хватало, но Сара старалась за двоих – и за себя, и за ленивого братца. Труднее всего было не учиться, а находить общий язык с одноклассниками. Дети в столице казались надменными и скупыми на эмоции, хотя и с любопытством расспрашивали о жизни в деревне. Сара не раз повторяла Люку: главное – то, что они есть друг у друга. С рождения и до самого конца.

В Лант они возвращались каждое лето. Видя тоску сестры по матери, Люк пообещал, что однажды они обязательно будут снова вместе.

Но с годами приезжать становилось все сложнее. Учеба, подработки, постоянная нехватка времени. Сара копила на образование, Люк отправлял большую часть заработка матери. Когда оба поступили в университет, Лант остался лишь в воспоминаниях.

За два года учебы Сара привыкла к активному ритму жизни. Даже когда силы иссякали и руки опускались, она вспоминала слова отца – и это вновь поднимало ее. Люк уже не был беззащитным мальчишкой, но сестра по-прежнему тревожилась за него, особенно зная о его нынешних увлечениях.

С поступлением в университет Люк стал другим человеком. Прежние стремления словно растворились, и больше его ничто по-настоящему не волновало. Если в школьные годы он стремился добиваться, узнавать, идти вперед, то теперь будто потерял самого себя. Впрочем, сам Люк так не считал: ему казалось, что он лишь приобрел нечто большее и все равно рано или поздно изменился бы.

Браас пришелся ему по вкусу – особенно ночная жизнь центра столицы. С каждым этапом взросления его интересы менялись все резче и, к тревоге Сары, не в лучшую сторону. Люк все глубже втягивался в фривольные компании за пределами университета и, окрыленный свободой, перенимал оттуда худшее. Его успеваемость едва дотягивала до среднего уровня, как и посещаемость за семестр.

Это все сильнее беспокоило сестру. В последнее время брат замкнулся, отдалился, и Сара могла лишь догадываться, где он пропадает по ночам и с кем проводит время.

Люк давно говорил, что хочет поехать в Лант, но у Сары в приоритете оставались учеба, работа и экзамены. Она ловила себя на мысли, что именно в этом кроется причина его беспорядочной жизни. Возможно, в родном доме, рядом с матерью, у него вновь пробудилось бы то давнее стремление – к чему-то большему, почти недостижимому. И хорошо, что его выходок не видела радушная тетя: вот уже второй год они жили у подруги Сары.

– Ты бы прикрыла окно, – сказала вошедшая в комнату Хезер. – Если продолжишь так сидеть на ветру с мокрыми волосами, точно простудишься.

– Не волнуйся, я всего на пару минут, – вздохнула Сара, наблюдая, как за окном дождь хлынул сплошной стеной. – Я так долго готовилась к этой поездке, что мне просто не верится.

– Скорее уж мне не верится, что ты уговорила меня на это, – улыбнулась Хезер, взглянув на настенные часы. – А братец твой что-то не спешит. Он же так хотел поехать – что с ним?

– Я еще не говорила ему. Это сюрприз.

– А-а… вот оно что.

– Я уже купила билеты, – добавила Сара. – Думаю, он обрадуется.

– Ты уверена? – с сомнением прищурилась Хезер. – Он ведь может гулять по несколько дней. А если не придет?

– Я написала ему сообщение. Он придет, – уверенно сказала Сара, хотя в голосе прозвучала тревога. – Хочу, чтобы это было неожиданно. Как думаешь, он правда обрадуется? Может, стоило сказать раньше, чтобы он подготовился?

– Подготовился к чему? – фыркнула Хезер. – Сомневаюсь, что он из тех, кто собирается по два дня, а потом все равно что-нибудь забывает – как мои родители. Да ты только скажи ему, и он поедет в том, в чем стоит. Даже не задумается.

– Да… ты права, – улыбка Сары вышла натянутой. – Он ведь столько месяцев говорил об этом, а я все откладывала… Иногда мне кажется, что я виновата в его гулянках.

– Не вини себя. Просто у него сейчас такой возраст – отрицание, поиск, бунт и все в этом духе.

Сара была искренне благодарна судьбе за знакомство с Хезер. Они подружились еще в школе и с тех пор часто проводили время вместе. Хезер не интересовали ни модные наряды, ни обсуждение журналов или парней – этим она отличалась от других одноклассниц.

Хезер выросла в обеспеченной семье, но привыкла всего добиваться сама: родителям не было дела до ее увлечений. Все, что она просила, ей давали без лишних вопросов, но однажды произошла крупная ссора с отцом, обвинившим ее в беспечности. Эти слова стали для девушки точкой невозврата. С тех пор она делала все наперекор родителям. Мать говорила, что ей идут макияж и длинные волосы – Хезер перестала краситься и подстриглась почти под ноль. Сейчас она больше походила на парня с короткой стрижкой и в мужской одежде. Родители смирились с ее упрямством, но времени на дочь так и не находили, постоянно пропадая в путешествиях.

Хезер съехала и стала общаться с ними еще реже. Единственное, о чем она пообещала матери, – присмотреть за цветочным магазином неподалеку. Позже выяснилось, что магазин оформлен на нее саму. Хезер сочла это очередной подачкой, но именно там начала подрабатывать Сара. Зная характер подруги, она не стала отказываться, а вскоре предложила съехаться, пообещав помогать, чем сможет.

Сара привыкла к ответственности и самостоятельности, но иногда ей тоже хотелось опереться на кого-то. Потому Хезер стала для нее своеобразным ориентиром – почти старшей сестрой. В ее глазах подруга выглядела уверенной и мудрой. И хотя взгляды на жизнь у них различались, они всегда советовались друг с другом. Хезер подталкивала близнецов двигаться вперед, а они наполняли ее размеренную жизнь шумом и красками.

Так они и жили – в уютной маленькой квартире на третьем этаже кирпичной серой пятиэтажки. С одной стороны окна выходили на проезжую часть и торговые бутики, где в любое время суток гудел поток машин. С другой – тянулась каменная набережная вдоль неспешной реки, со скамейками и киосками с едой.

– Во сколько же он приедет… – тихо пробормотала Сара, закрывая окно. – Пойдем пока чай с малиной попьем. Пока его нет.

Хезер поставила чайник на плиту, прихватила с кухни яблоко и устроилась на подоконнике в гостиной. Сара последовала за ней.

– Так что ты возьмешь с собой? – спросила она.

– Я этот вопрос слышу уже третий день подряд, – улыбнулась Хезер, перекатывая яблоко в ладонях. – Ты взволнованна, это видно, но ты ведь едешь домой. К чему вся эта суета?

– Я и сама не понимаю… – нахмурилась Сара, опираясь руками о спинку дивана. – Просто нервничаю. У меня какое-то дурное предчувствие.

– Ты носишься как заведенная: думаешь, что-то проговариваешь про себя, подбираешь слова… Не понимаю. Это же Люк.

– Вот именно, это Люк. Насчет него у меня и предчувствие.

– Ладно, ладно, – примирительно сказала Хезер. – Если тебе станет спокойнее, я возьму с собой одежду, очки, купальник – по твоему настойчивому совету, книгу и любимые босоножки. Довольна?

– Хезер… я серьезно. Что-то не так. Ты правда ничего не чувствуешь?

– Я чувствую только усталость, – усмехнулась та. – Не верю я во все эти знаки, судьбу и прочие вещи. Выходные на носу – постарайся расслабиться.

В этот момент за окном раздался стремительно нарастающий рев мотоцикла, сопровождаемый грохочущей музыкой. Девушки переглянулись. Хезер даже отложила яблоко, вглядываясь в темноту.

– Не заставил себя ждать, – хмыкнула она. – Час ночи. Даже рановато для него.

– Я же просила его делать музыку тише, – устало вздохнула Сара, направляясь к входной двери. – Дождь льет как из ведра, а он все гоняет… Я уже устала краснеть перед соседями!

– В этот раз он припарковался совсем криво, – заметила Хезер. – Скорее всего, снова пьян.

– Ничего, моя новость его быстро отрезвит, – Сара нервно перебирала пальцами. – Хотя бы на эту неделю… Он что, опять влез в какие-то разборки?

– Не думаю, – отозвалась Хезер, не отрывая взгляда от окна. – Скорее он весь в любви. Это ведь его девушка?

– Что?.. – лицо Сары резко изменилось. Она подбежала к окну. – У него нет де… Боже. Только не она.

– Что за блондинка? – Хезер вгляделась в их силуэты. – Я ее раньше не видела.

– Только не она! – взвыла Сара. – Ну почему мой брат цепляет все самое худшее в Браасе?

– А ты надеялась, что он начнет играть на скрипке, запишется на испанский и найдет себе милую зоозащитницу в розовом комбинезоне? – рассмеялась Хезер.

– Как же ее звали… Алекс? Лекс? Неважно, – голос Сары дрогнул. – Они вместе продают наркотики. Она его снабжает. Я видела переписки.

– Ты читаешь его сообщения? – Хезер удивленно подняла брови. – Сара… ему девятнадцать. Очнись. Ты не сможешь помочь, если он сам этого не захочет.

– Я знаю, но… – Сара сделала паузу и медленно выдохнула. – Он мой брат. Я хочу защитить его. И в этом есть моя вина. Если бы мы поехали в Лант раньше, он бы не продолжал так жить.

– В этом нет твоей вины, – спокойно сказала Хезер. – Пора принять, что он – отдельный человек. Ты можешь только быть рядом. Найдите общее дело. Вместе, – подчеркнула она. – Тогда он будет на виду, а ты – спокойнее. Но лезть в его личную жизнь нельзя. Так ты потеряешь его доверие. Попробуй поговорить с ним. Не через телефон – напрямую. Это важнее.

– Да уж, попробуй поговори с ним… О, они прощаются. Ну все, Люк!

– Что, неужели его отчитаешь?

– Нет, этим уж точно не я буду заниматься. Я знаю кто на него повлияет, – глаза Сары блеснули. – И он, кстати, едет с нами.

– Он это… подожди-ка, неужели твой Исаак тоже едет? – Хезер восторженно посмотрела на подругу.

– Хватит, – усмехнулась Сара. – Он не мой. Сколько раз повторять? Я просто предложила поехать. Он согласился.

– Конечно согласился, – прищурилась Хезер. – Между вами искры. Даже не спорь.

– Хезер…

С Исааком Сара познакомилась год назад, в аэропорту Брааса. Она приехала встречать подругу из Ланта, которая должна была передать посылку от матери. Сара оказалась в зале ожидания на час раньше и искала место, где можно было спокойно почитать. Свободных кресел почти не осталось, и, обойдя зал по кругу, она заметила одно – между женщиной, увлеченно разгадывающей кроссворд, и молодым человеком с книгой в руках.

Сара подошла ближе и уже собиралась сесть, когда ее остановил тучный мужчина в зеленой клетчатой рубашке и свободных черных трико. Он сказал достаточно громко, чтобы его услышали окружающие:

– Девушка, я бы на вашем месте подумал. Посмотрите на чемодан этого парня… да и на внешность взгляните! Он ведь явно террорист!

– А что с его внешностью не так? – нахмурилась Сара, переводя взгляд на незнакомца, который, без сомнения, слышал каждое слово.

Она не понимала, чем именно тот вызвал подозрение. Смуглая кожа, темные вьющиеся волосы, собранные сзади в короткий хвост, широкие брови, аккуратная щетина вокруг подбородка, выразительные черные глаза, обрамленные густыми ресницами, и крупный нос с горбинкой. Выглаженный темно-синий пиджак поверх белой рубашки придавал ему строгий, собранный вид.

Сара заметила книгу в его руках, снова взглянула на мужчину – и, не колеблясь, опустилась рядом с парнем.

– Ну что вы, сэр, – спокойно сказала она. – Террористы не читают Джеймса Болдуина. Тем более – мой любимый роман.

Она достала из сумки другую книгу того же автора.

– К тому же одевается он явно лучше вас. Так что идите… прогуляйтесь.

Люди вокруг уставились на них. Мужчина что-то пробормотал себе под нос и, недовольно развернувшись, направился к кофейному автомату.

Сара повернулась к незнакомцу и широко улыбнулась, заглядывая в раскрытую книгу:

– А, вы еще только на сорок седьмой странице? Тогда не буду рассказывать, чем все закончится.

Парень кивнул и улыбнулся:

– Я ее перечитываю. Но все равно спасибо… за это.

– Знаете, – пожала плечами Сара, – те, кто осуждают других людей, сами будут осуждены. Я не люблю несправедливость, а наглецы позволяют себе лишнего.

Он снова улыбнулся и закрыл книгу.

– Исаак.

– Сара, – она заправила прядь волос за ухо и смущенно улыбнулась.

Перед уходом она оставила свой номер на форзаце его книги.

Весь тот день Исаак не мог перестать думать о бойкой рыжей незнакомке, так уверенно вставшей на его защиту. Их общение вскоре переросло в долгие переписки, затем – в первые прогулки по набережной. Сару поражали его начитанность и манеры: с ним можно было говорить о чем угодно. Казалось, Исаак знал ответы на все вопросы, и когда она удивлялась этому, он лишь отрицательно качал головой, улыбаясь.

Сара часто рассказывала ему о детстве в Ланте, о том, как скучает по родным – особенно по тем, кого давно не стало. Она делилась тревогами, сомнениями, и он знал о ее переживаниях порой больше, чем Хезер. Иногда Саре становилось неловко беспокоить подругу бесконечными разговорами, которые неизбежно сводились к брату. Но Исаак понимал.

Возможно, дело было в семилетней разнице в возрасте, дававшей ощущение надежного плеча рядом. Возможно – в его умении тонко чувствовать ее настроение, слушать и давать точные, взвешенные советы.

От Исаака Сара многое узнала о мусульманской культуре и обычаях, удивлялась, как точно он разбирается в местной кухне, определяя специи по одному лишь запаху, хотя провел там лишь часть детства. В Браасе он окончил университет с отличием и, как и планировал, устроился в юридическую контору. Он хорошо понимал боль утраты – после гибели отца и близкого друга на войне. Раз в несколько лет он приезжал в родной город, чтобы почтить их память и пройтись по знакомым с детства улицам.

О своей прошлой жизни и семье Исаак говорил мало, но Сара и не расспрашивала. Она понимала, почему он так серьезен и ответственен за каждое слово и поступок, – слишком многое ему довелось пережить.

Они часто гуляли вместе. Исаак подвозил ее после учебы, рассказывал о городе то, чего она раньше не знала. Для Сары Браас долгие годы ограничивался несколькими районами, учебой и работой. С ним же город открылся заново. Исаак будто учил ее простому, но важному: если жить лишь обязанностями и не оставлять места отдыху, откуда тогда брать силы?

Они ходили в кино, театры, музеи, парки. Бродили по набережной ночами, выбирались на природу с друзьями, много и долго говорили по душам. А иногда слова были вовсе не нужны – хватало самого присутствия рядом.

«Свахой» Хезер стала случайно. Неделю назад она увидела их из окна, когда Исаак провожал Сару домой. Они еще немного постояли у подъезда, почти поцеловались, но внезапно сработавшая сигнализация машины напротив прервала момент.

Сара верила, что их встреча не была случайной. Порой ей казалось, что сама судьба незаметно подтолкнула их друг к другу. В начале знакомства она была настолько погружена в учебу и работу, что боялась позволить себе мечтать и влюбляться. Боялась, что не сумеет уделять Исааку достаточно внимания, ведь сама еще не стояла твердо на ногах и не достигла того, к чему стремилась.

Теперь же она научилась совмещать все сразу: лекции и смены, вечерние прогулки по городу и бесконечные тревоги за будущее брата. Исаак не торопил ее и принимал ее желание сначала разобраться в себе.

– О чем призадумалась? – вывела ее из мыслей Хезер. – Хотя подожди… скорее, о ком. Явно не о братце.

– Ага, как же, – устало вздохнула Сара. – Если о нем не думать, он окончательно перестанет быть человеком, сопьется где-нибудь и помрет.

– В любом случае, спокойно поговори с ним, затем скажи про поездку. Спокойно.

Музыка во дворе стихла. Сара задернула штору и медленно подошла к входной двери.

– Ты вообще хорошо знаешь брата? – спросила Хезер.

– Сейчас… я в этом уже не уверена.

– У него есть хоть какие-то увлечения? То, что ему по-настоящему нравится?

– Раньше он играл на гитаре. В девятом классе у него была своя группа – ну знаешь, такая, гаражная. А теперь… – Сара поморщилась. – Он даже гитару в руки не берет. Ему ничего не интересно. Только выпивка, наркотики и тусовки. Хорошо хоть иногда работает – не совсем безнадежен. Я просто хочу его от всего этого оградить.

– Сара, перестань нянчиться с ним, как с ребенком, – в который раз повторила Хезер. – Единственное, от чего ты действительно должна его оградить, – это от меня, когда я замечаю, что мое шоколадное масло в холодильнике исчезает слишком быстро.

– Что, опять? – невольно улыбнулась Сара.

Напряжение чуть ослабло, но ненадолго. В замочной скважине провернулся ключ.

– Главное – спокойствие, – напомнила Хезер.

Люк вошел в квартиру, бросил шлем от мотоцикла на тумбочку в прихожей и уставился на сестру.

– Что-то случилось? Привет, Хез.

– Привет, – отозвалась она, откусывая яблоко.

– Где ты был? – начала Сара ровным голосом, бросив быстрый взгляд на Хезер.

– На работе. Я писал тебе, что задержусь, – ответил Люк так же спокойно. На удивление, от него не пахло алкоголем – лишь резкий запах сигарет и тяжелый парфюм. – У нас что, собрание?

– С кем ты стоял внизу?

– Ты что, шпионишь за мной?

– Ты не ответил на вопрос, Люк.

– С подругой.

– А теперь с подругами целуются?

– Не устраивай допрос, – раздраженно бросил он. – Какое тебе дело, с кем я целуюсь?

– Ничего хорошего не бывает от общения с наркоманами!

– С чего ты это взяла?

– С того, Люк! – голос Сары дрогнул. – Думаешь, я не вижу, в каком виде ты приходишь домой? То обнюханный, то обкуренный, то еле на ногах стоишь! И компания у тебя такая же!

– А сегодня я какой? – усмехнулся Люк. – Обколотый?

Он сдернул обувь, бросил ее на пол и рухнул на диван.

– Я сегодня даже не пил.

– Редкий случай.

Люк тяжело выдохнул.

– Почему из всех девушек ты выбрал именно такую? – не выдержала Сара.

– Ты ее даже не знаешь!

– И не нужно! Все и так видно!

– Я не собираюсь это обсуждать. Дай мне отдохнуть.

– Я тоже не собираюсь, – Сара скрестила руки на груди. – Завтра мы едем в Лант. Я, Хезер и Исаак. Тебе я тоже купила билет – он на тумбочке у телевизора. Выезжаем в девять утра.

– Я не поеду, – сухо ответил Люк. – Выключи здесь свет, пожалуйста. Спокойной ночи.

Сара обомлела и перевела взгляд на Хезер. Та лишь молча покачала головой.

Они прошли в комнату. Сара закрыла дверь и тяжело опустилась на кровать.

– Полагаю, чай отменяется…

– Я просто не могу в это поверить, – Сара старалась говорить тише. – Чтобы он не захотел ехать… как такое вообще возможно?

– Да уж, – растерянно ответила Хезер. – Я тоже не ожидала от него такого. В любом случае дай ему время. Возможно, к утру он передумает, все переосмыслит за ночь. Уверена, сейчас он и сам не уснет. Не расстраивайся раньше времени.

– Знаешь, самое сложное для меня – сказать маме, почему он не приедет, – тихо произнесла Сара. – Она уже второй год его не видела. И уж точно не обрадуется, если узнает, что ее сын стал безнадежным наркоманом и пьяницей. Я ведь отвечала за него.

– Тогда не говори правду, – осторожно предложила Хезер. – Скажи, что он готовится к экзаменам.

– Люк? Готовится к экзаменам? – Сара невольно усмехнулась. – Ты серьезно?

– Да… глупость сказала, – рассмеялась Хезер. – Просто не понимаю, как он так резко сменил настроение. Он ведь сам постоянно говорил о поездке.

– Разве не очевидно? – нахмурилась Сара. – Он просто поплыл от той наркоманки.

– Так, не накручивай себя, – Хезер щелкнула выключателем. – Попробуй поговорить с ним утром. А сейчас – спать.

Сара хотела возразить, но передумала. Она глубоко вздохнула и подошла к окну. Мысли теснились, не давая покоя. На душе было обидно и тяжело. Она снова вспомнила семью – каждую счастливую минуту детства, наставления отца во время рыбалки. Сейчас она бы с радостью просидела с ним у озера с самого рассвета и до вечера, под палящим солнцем, лишь бы увидеть его вновь.

Она скучала по погибшему Уолту и по дяде Артуру, бесследно исчезнувшему. Хезер считала все это чередой трагических совпадений и не верила ни в какие родовые проклятия. Сара же была убеждена в обратном: слишком очевидно, что погибали именно мужчины их рода. Поэтому она так отчаянно боялась за единственного брата.

Сара легла на кровать и, утонув в мыслях, быстро заснула. В последнее время кошмары стали ее постоянными спутниками.

Сара стоит на берегу озера. Спокойная гладь воды тускло поблескивает в закатном зареве. На противоположном берегу деревья застыли, касаясь друг друга ярко-желтой и багряной листвой. Она узнает это место – здесь они рыбачили с отцом ранними утрами.

Теперь же темная, непрозрачная вода кажется ей пугающе печальной. Поверхность озера заросла белыми и лиловыми кувшинками, а в прибрежных зарослях с рассветом уже вовсю надрываются лягушки.

Сара спускается ближе к воде, обходя редкую стену сухого камыша, разросшийся шалфей с нежно-сиреневыми листьями и белоснежные соцветия тысячелистника.

Она снимает кроссовки и медленно входит в воду. Холод мгновенно сковывает тело, заставляя поежиться, но она продолжает идти – сначала по щиколотку, затем по колени, по пояс. Озеро будто тянет ее к себе.

Сара закрывает глаза, отталкивается от илистого дна и плывет вперед.

– Сара! – раздается крик Люка, пронзительный, отчаянный. – Сара!

Она в ужасе распахивает глаза и, потеряв равновесие, уходит под воду. Захлебываясь, резко выныривает, судорожно вдыхая воздух, оглядывается по сторонам.

И тогда она видит свои руки.

Вода вокруг них становится темно-алой – густой, тяжелой, словно кровь.

– Сара! – снова зовет Люк. – Помоги! Помоги мне!

Она отчаянно плывет к берегу, выскакивает из воды и бежит вдоль приозерных трав, которые царапают кожу.

– Люк? – кричит она, задыхаясь. – Люк, где ты?! Ты меня слышишь?!

– Сара! Сара, помоги мне!

– Я тебя не вижу! – голос срывается. – Где ты, Люк?! Люк!!!

Сара проснулась рывком и резко села, тяжело дыша. Сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди. Она огляделась по сторонам и лишь тогда заметила Хезер – та стояла у кровати с кружкой в руке и печеньем во рту, застыв в немом изумлении.

– Извини… – хрипло произнесла Сара. – Я опять, да? Это просто кошмар.

Она закрыла глаза, пытаясь прийти в себя, но образы сна все еще стояли перед внутренним взором. И вместе с ними всплыло воспоминание о самом страшном дне в ее жизни.

В детстве Люк, Сара и их кузен Уолт почти не расставались. Они собирали ягоды, сражались самодельными палками, копались в грязи, ловили лягушек и ящериц в высокой траве – словом, находили себе занятие на целый день.

Сара редко одобряла их безрассудные затеи и почти не участвовала в внезапных авантюрах. Мальчишки же обожали соревнования, придумывали опасные игры – и одна из них стоила Уолту жизни.

Это случилось в жаркий августовский день. Они втроем отправились к озеру. Люк с Уолтом поспорили, кто быстрее доплывет до противоположного берега. Озеро казалось слишком широким и опасным для двух девятилетних мальчишек, и Сара была категорически против. Она грозилась рассказать взрослым, умоляла их остановиться, но они сделали по-своему.

Сара еще не оправилась после смерти отца. Озеро внушало ей панический страх, но еще сильнее она боялась потерять брата, поэтому все же пошла за ними.

Она знала, что Уолт был азартен и обожал подобные вызовы. Ничто не могло его остановить. Люк поддерживал брата, хотя и сам до дрожи боялся этого места – но страх прослыть трусом оказался сильнее.