Век Ланта

Мальчишки забежали в воду. Сара осталась на берегу, напряженно следя за каждым их движением, нервно сжимая пальцы. Первые минуты они плыли ровно и спокойно, но, преодолев чуть больше половины пути, внезапно остановились.

Сара увидела водоворот.

Он возник словно из ниоткуда – стремительный, тянущий, безжалостный. Воронка начала затягивать мальчишек. Сара бросилась в воду и поплыла изо всех сил. Уолт и Люк отчаянно барахтались, пытаясь удержаться на поверхности.

Когда Сара приблизилась, Люк уже сдался. Он перестал сопротивляться и ушел под воду. Уолт схватил его за руку, из последних сил выталкивая брата вверх, но течение лишь усиливалось.

Сара подплыла ближе и протянула руку. Уолт толкнул Люка в ее сторону и крикнул последние слова, которые она от него услышала:

– Не дай ему умереть!

Уолт исчез под водой.

Сара закричала. Отчаяние накрыло с головой, но она заставила себя действовать. Их с Люком все еще тянуло к центру водяного капкана, однако она вцепилась в брата и, собрав остатки сил, потащила его к берегу.

С суши раздался крик знакомого рыбака. Он бросился в воду и помог им выбраться.

Тело Уолта так и не нашли.

– Все нормально? – встревоженно спросила Хезер, возвращая Сару в реальность. – Я заметила, как ты дергалась во сне. Хотела разбудить, но ты сама очнулась.

– Да… – Сара зажмурилась от яркого утреннего света, льющегося из окна. – Так светло… сколько сейчас? Нам же ехать. Я проспала?

– Расслабься, – успокоила Хезер. – Только шесть утра. Будильник у тебя, если не ошибаюсь, на семь. Можешь еще полежать, я пока приготовлю завтрак.

– Нет, – покачала головой Сара. – Я уже не усну. У меня плохое предчувствие, Хезер.

– Опять? И что на этот раз?

– Мне снилось озеро. Наше озеро в Ланте – то самое, где мы рыбачили с отцом. Вода стала кровавой… и Люк звал меня. Он кричал, но я его не видела. – Голос Сары дрогнул. – Что-то случится с моим братом. Может, мне не стоит уезжать?

– Я говорила тебе еще вчера, – мягко, но твердо ответила Хезер. – Ты слишком себя накручиваешь. Несколько дней повторяю: тебе нужен отдых. Это нервы. Сны ничего не значат. По крайней мере – этот уж точно.

– Ты ошибаешься, – тихо возразила Сара. – Сны сбываются. Мне снилось много вещих снов. И некоторые из них… действительно стали реальностью.

– Сара, сны – это всего лишь проекция твоего сознания, – спокойно сказала Хезер. – Все, что происходит в жизни, ты во многом притягиваешь сама, пусть даже неосознанно.

Она глубоко выдохнула и направилась на кухню.

– Пойдем, поднимем тебе настроение.

Сара попыталась улыбнуться и пошла следом. Когда они вышли из комнаты, диван оказался пуст.

На мгновение сердце болезненно кольнуло, а в груди поднялась холодная волна ужаса – Люк никогда не вставал так рано.

– Видишь?! – сорвалась Сара. – Я же говорила! С ним точно что-то случилось! Я уверена, это был вещий сон! Все, он сбежал ночью, и его зарезали в какой-нибудь подворотне!

Она металась по комнате, размахивая руками, когда из ванной раздался звук слива воды. Хезер расхохоталась так, что едва не согнулась пополам. Сара застыла, глядя на выходящего Люка.

– Че вы тут смеетесь? – сонно пробормотал он, потирая глаза.

– Тебя там в туалете никто не зарезал? – выдавила Хезер сквозь смех.

– Чего? – Люк недоуменно изогнул бровь.

Сара не выдержала и тоже рассмеялась.

– Да что смешного-то? – буркнул он. – Что значит «зарезали»? Что вы опять обо мне напридумывали?

– Сара, я не могу, ты мой кумир! – Хезер вытерла слезы. – Ладно, пойду готовить завтрак. Пора собираться. Во сколько там Исаак приедет?

– Через три часа будет здесь, – ответила Сара и посмотрела на брата. – Ну, что скажешь?

– Я не поеду, – сухо сказал Люк. По его лицу было видно, что желания ехать в Лант у него действительно нет. – Ты хочешь меня заставить?

Сара опустила взгляд. Эта поездка должна была стать легкой и радостной, но внутри все сжималось. Она едва сдерживалась, чтобы не высказать ему все, что накопилось. Вспомнив сон, она молча прошла на кухню и села за стол, собирая волосы в высокий хвост и перехватывая их резинкой с запястья.

– Ты бы поторопилась, Сара, – Хезер подмигнула ей, намекая на скорый приезд Исаака. Этот жест Сара уже выучила наизусть. – А я пока заварю нам чай с ромашкой. Чтобы все были спокойны. Потому что с вами мне точно пора начинать расслабляться. Наконец-то увижу твою глушь.

– Зато у этой глуши богатая история, – парировала Сара. – Не то что у Брааса.

– Браас – большой город, – фыркнула Хезер. – Здесь этих историй навалом.

– Но не таких, как в Ланте, – упрямо сказала Сара. – Представь: девушка из богатой семьи влюбляется в простого парня, не из знатных кровей.

– Ой, да на каждом углу такие любовнички, – хихикнула Хезер. – И это ты называешь историей? Никогда не понимала, почему из чьей-то любви делают культ.

– Это романтично, – задумчиво произнесла Сара, прикусив губу.

– Не спорю. Но обсуждать я могу только вас с Исааком.

– Я промолчу, – закатила глаза Сара.

Следующая встреча с Виктором произошла спустя две недели.

Собираясь на поездку, Беатрис и сама не заметила, как оделась куда изящнее, чем прежде. Она выбрала темно-зеленое многослойное платье с кружевными манжетами и широкую накидку из пряжи, скрывающую плечи. Голову венчала небольшая бархатная шляпка нефритового оттенка, подвязанная под подбородком атласными лентами. Остроносые сапожки средней длины она надела намеренно – чтобы пройтись подольше и не промочить ноги утренней росой.

Солнце взошло рано и лишь начинало осторожно прогревать прохладный воздух. Пробуждались первые цветы, распускались деревья, трава медленно зеленела, стелясь редким ковром по влажной земле. Такую погоду Беатрис любила больше всего: после зимнего оцепенения мир оживал, наполняясь свежестью и ощущением нового начала.

В этот раз она решила отправиться к конюшне Форрестеров одна, не предупредив даже служанку. Беатрис понимала, на какой риск идет, но не могла удержаться – ей нужно было увидеть паренька с глубокими серо-голубыми глазами.

Найти Виктора среди других рабочих оказалось несложно. Его выдавали не только янтарные волосы, но и особая манера двигаться, которую она заметила еще при первой встрече: он часто отводил пряди с лица и время от времени разминал плечи и шею, словно привык носить на себе куда больший груз, чем полагалось его возрасту.

На территории конюшни стояла тишина – лишь мелкие насекомые стрекотали в теплом воздухе. Беатрис на мгновение даже усомнилась, туда ли пришла, пока не увидела того, кого искала.

Виктор стоял боком в проходе между стойлами и полоскал ветошь в ведре. Перехватив его взгляд, девушка подошла ближе и улыбнулась. Юноша поспешно отодвинул ведро, неловко вытер руки и торопливо пригладил волосы.

– Здравствуйте, Виктор. Чудное утро, не так ли?

Он хотел ответить, но слова будто рассыпались, превратившись в невнятный набор звуков. Беатрис тихо рассмеялась, и это помогло ему собраться.

– Вы… вы все-таки пришли, мисс Беатрис. Я бесконечно рад.

– Захотела снова проехаться на Серебряном, – мягко сказала она. – Уж больно понравился мне этот скакун. И… – она сделала паузу, – повидаться с вами.

– Со мной? – он указал на себя и даже оглянулся, словно проверяя, не ошиблась ли она. Реакция была вполне объяснима: как могла столь невероятно красивая девушка из знатного рода проявить интерес к простому конюху?

– Ну конечно с вами, – усмехнулась Беатрис. – Вижу, вы меня еще не забыли.

– Как вас можно забыть, мисс Беатрис? – он пожал плечами, но в глазах мелькнула тень сомнения. На мгновение ему показалось, что все это может быть чьей-то злой шуткой: богатые нередко развлекались подобным образом. Особенно когда речь шла о дочери Нестора Дугласа.

Но он вспомнил ее доброту, искреннюю улыбку – и сказал правду:

– Вы занимаете все мои мысли.

– Хотите прогуляться? – предложила она. – Я давно не была в той части леса.

– Для меня честь сопроводить вас куда угодно… если позволит ваш отец.

– Еще слишком рано, – усмехнулась Беатрис, скользнув взглядом по стойлам. – Его здесь точно не будет. Где Серебряный?

Виктор вывел коня и принялся готовить седло.

– Простите за вопрос… – осторожно начал он. – А давно вы были в этом лесу?

– Еще ребенком. Отец запретил нам с сестрой туда ходить.

– Вот как… – юноша обеспокоенно огляделся. – Я все равно пойду с вами. Чего бы мне это ни стоило.

– Не переживайте, Виктор. Мы скоро вернемся.

Он перекинул сумку через плечо, уложил в нее свежую траву, и они вышли из конюшни. В этот раз Беатрис сама легко взобралась на коня и, не сдержав радости, обняла Серебряного за шею.

– Как у вас началось утро? – поинтересовалась она. – Что было на завтрак?

– Эм… я… – замялся Виктор. – Я еще не ел.

– Я про Серебряного, – сдерживая смех, уточнила Беатрис.

– Ах… он, – Виктор смущенно улыбнулся. – Он хорошо поел: овес, трава. Простите, я не так понял.

– А вы почему не ели? Что-то случилось?

– Нет-нет, ничего такого. Просто с утра аппетита нет.

Он отодвинул часть ограждения, и они медленно направились вглубь чащи. Беатрис не опасалась, что здесь их может застать отец: дворяне в этот лес не заглядывали. Он был запущенным – поваленные деревья, пересохшие родники. Из селения вела иная дорога, а эту тропу знали лишь крестьяне да редкие приезжие.

– Какой благолепный вид… – восхищенно произнесла Беатрис. – Правда ведь, Виктор?

– Прекраснее я не видел, – ответил он, не сводя с нее взгляда.

– Да… я точно была здесь в детстве. Мы собирали цветы у реки – где-то там, – она указала вперед. – А по другую сторону совсем иной лес. Я иногда прихожу туда, но там людно. А ведь порой так хочется побыть одной. От всего.

– Мне это знакомо, – тихо сказал Виктор.

– Там тоже красиво, – продолжила Беатрис. – За тем лесом ухаживают, и это видно. Но те, кто говорят, что здесь хуже, – простодушны. У природы ведь нет деления на плохое и хорошее. Она всегда прекрасна.

– Лишь человек приносит в нее то, что носит внутри, – кивнул Виктор. – Одни заботятся о цветах и деревьях, другие безжалостно их рубят, не задумываясь о том, что разрушают.

– Верно… – задумчиво откликнулась Беатрис. – Надеюсь, и этот лес однажды перестанут обходить стороной. Поможете?

Она протянула руку, собираясь спуститься с лошади. Виктор придержал ее за предплечье и, взяв ладонь в свою, помог мягко опуститься на землю. В этот раз их взгляды задержались друг на друге дольше обычного. Отпуская ее руку, он почти шепотом произнес:

– Красноречие моего сердца не находит слов, чтобы описать красоту вашей души. Признаюсь вам честно, я давно не встречал столь милосердного человека.

Беатрис тепло улыбнулась:

– По правде говоря, Виктор, мне еще с прошлой встречи кажется, что вы говорите моими словами и смотрите на мир моими глазами. Если это так – я рада встретить единомышленника.

– Для меня честь быть вам полезным, – склонил голову юноша.

– А еще… – продолжила она, – сбылась моя мечта. Я наконец-то рядом с лошадьми. Как бы мне хотелось проводить с ними больше времени. Наша конюшня давно пустует: если нужно куда-то ехать, повозка подъезжает к поместью из другого места и строго по часу. Отец не выносит запаха лошадей, и потому мне редко удается видеть их.

Серебряный потянулся мордой к коре дерева, задорно постукивая челюстью, словно разделяя радость от окружающей природы.

– Виктор… – Беатрис повернулась к нему. – А у вас есть мечта? О чем вы мечтаете больше всего?

– Я хотел бы путешествовать по миру, – ответил он, задумчиво глядя вперед, пока они продолжали идти. – Если бы представилась возможность, я бы посетил множество стран, знакомился бы с иностранцами. Мне всегда хотелось познавать новое, открывать неизведанное.

– Как чудесно… Я бы тоже этого хотела, – кивнула Беатрис, а затем вдруг помрачнела, – но вот насчет иностранцев… знаете, Виктор, в детстве в этом лесу произошло кое-что ужасное…

Она прикусила губу, думая, стоит ли рассказывать об этом.

– Что произошло, мисс? – обеспокоено спросил он. – Если вам тяжело об этом говорить, вы можете не продолжать.

– Я плохо помню подробности… Мне было лет пять или семь. – Она вздохнула. – Мы гуляли здесь с Катриной. Потом я поскользнулась у реки и поранила колено – в детстве со мной это случалось часто.

Беатрис перевела дыхание и указала вперед:

– Где-то там, в полуверсте отсюда, стоял дом. В нем жила женщина. Я ее прежде не видела, но отец знал. Она помогла мне перевязать рану, и мы пошли обратно. Но… – голос ее дрогнул.

Виктор настороженно нахмурился.

– Мы уже отошли от дома, как вдруг из леса выбежал чужак и напал на женщину. Я слышала ее крик… такой пронзительный. Это был крик смерти. Мы с Катриной побежали домой, а отец велел никогда и никому об этом не рассказывать.

– Мисс Беатрис, – тихо сказал Виктор, – я никому не скажу. То, что вы пережили, ужасно. Я даже не могу представить, как ребенок способен вынести подобное.

– Иногда во сне я все еще слышу тот крик, – призналась она. – Отец в тот день ничего не объяснил, но мне кажется, тот чужак убил ее.

– Но за что? Кто он был?

– Я не помню. Лишь то, что его лицо скрывала странная одежда. Я видела, как он побежал в дом той женщины. Единственное, что врезалось в память, – оторванный рукав и окровавленная рука.

– Это ужасно… – прошептал Виктор. – Почему ваш отец никому не сообщил? Такой человек был опасен для всего селения.

– Я тоже так думала, – кивнула Беатрис. – Но если за столько лет ничего не случилось… возможно, отец сам нашел его. Кто знает. Одному Богу известно.

– А кем была та женщина?

– Я не помню ее лица. Только знаю, что она была очень добра ко мне и сестре.

Оживленно переговариваясь, они вышли к невысокому спуску к реке, усыпанному цветами.

– Как прекрасно… – восхищенно протянула Беатрис. – Как они могли распуститься так рано? Ведь весна только началась.

– Это подснежники и морозники, – пояснил Виктор. – Одни из немногих, что зацветают уже в первый месяц весны.

– Катрина любила собирать цветы, – с улыбкой вспомнила Беатрис. – Но после того случая мы ходили лишь в ближайший лес, а там их совсем немного. Здесь же, насколько я помню, всегда было много диких и необычных растений.

– Какие цветы вам особенно дороги? – спросил он.

– Полевые лилии, – ответила она, задумчиво улыбаясь. – Они нежные и невинные, с тонким, хрупким стеблем… словно девушка, которую нужно оберегать.

– Я сейчас, – внезапно сказал Виктор и, сорвавшись с места, побежал вглубь деревьев.

Серебряный растерянно застучал копытом по земле.

– Не переживай, – тихо сказала Беатрис, погладив его по спине. – Ты ведь тоже чувствуешь, что он хороший человек?

Спустя мгновение Виктор вернулся, сжимая в ладони маленький засохший бутон лилии.

– Мисс… все ради вашей прекрасной улыбки. Летом я обязательно соберу для вас свежие цветы.

– Ах, Виктор! – восторженно воскликнула она. – Где же вы ее нашли?

– Мы с братьями вырастили здесь немало цветов и душистых целебных трав, – объяснил он. – В детстве матушка тяжело хворала и с каждым днем угасала у нас на глазах. Травы помогали ненадолго… вскоре она умерла.

– Мне очень жаль, – мягко сказала Беатрис. – Должно быть, невыносимо тяжело терять родного человека. Вы… справились?

– Время идет, – спокойно ответил Виктор. – Мысли меняются. Я стал иначе смотреть на смерть. Ее мучения от неизвестной болезни закончились – значит, такой конец был не самым худшим. А травы мы выращиваем здесь до сих пор и продаем на ярмарках.

– Скажите, – вдруг спросила Беатрис, – вы не видели здесь мою сестру?

– Нет, мисс, не встречал.

– Мне кажется, это она… вон там, видите?

– Если желаете, я могу сходить и проверить.

– Виктор, – улыбнулась Беатрис, прижимая хрупкий бутон лилии к груди, – давайте пойдем вместе.

Они двинулись вперед неспешным шагом и вскоре убедились: на траве действительно сидела Катрина в обществе незнакомого Беатрис мужчины.

– Хотите поговорить с ней? – осторожно спросил Виктор.

– Нет, – покачала головой Беатрис. – Я просто хотела убедиться. Скажите, Виктор… мы ведь можем гулять здесь и дальше?

Она вздохнула.

– Все в моей жизни развивается так стремительно. Я не знаю, какую судьбу уготовил мне батюшка. Но если даже все решено за меня – я хотя бы сохраню в памяти эти чудесные дни.

– Не могу с вами не согласиться, мисс Беатрис, – тихо сказал Виктор. – Я буду бесконечно счастлив проводить с вами время. Сколько позволит судьба.

– Вам за это ничего не будет? – с тревогой спросила она.

– Господин Форрестер – человек понимающий и справедливый, – ответил он. – Он не утруждает нас лишними поручениями. Мне, как и вам, хотелось бы чаще бывать рядом с лошадьми. И я всегда буду рад видеть вас, мисс.

Так и стали Беатрис Дуглас и Виктор Одли встречаться каждое раннее утро, храня эти прогулки как маленькую, но бесценную тайну.

После завтрака времени оставалось с запасом: дорога до вокзала занимала не больше двадцати минут, поэтому девушки не торопились. Сара почти не брала с собой вещей – наоборот, она собиралась увезти то, что осталось в Ланте. Неплохо было бы захватить и вещи Люка, но она так и не решила, нужно ли ему это.

Сара наносила легкий макияж, украдкой, с обидой поглядывая на брата. Люк лежал на диване, уткнувшись в телефон, и по-прежнему не сказал ни слова о поездке. Его билет так и остался нетронутым. Впрочем, надежда у Сары еще теплилась.

Хезер тем временем проверяла прогноз погоды и пыталась найти в интернете хоть какую-то информацию о Ланте.

Исаак позвонил, как только подъехал к дому. Люк сразу поднялся и пошел встречать его. Сара невольно задержала дыхание: она надеялась, что Исааку удастся убедить брата, раз тот так бодро сорвался с места.

Люк считал Исаака удивительно взрослым. Обычно он никого не слушал, но здесь делал исключение – даже несмотря на то, что они были полными противоположностями. И, как ни странно, он был рад, что рядом с Сарой именно такой человек. Люк тоже входил в число «поклонников» их пары – наравне с Хезер – и был уверен: рано или поздно они будут вместе.

– Так, кажется, я все сложила, – задумчиво надула губы Хезер, оглядывая комнату. – До сих пор не верю, что ты уговорила меня поехать с вами.

– Тебе тоже нужен отдых, Хез, – улыбнулась Сара, закидывая сумку на плечо. – В последнее время ты слишком напряжена. Как ты сама всегда говоришь – тебе нужна разрядка. Пойдем.

– Надеюсь, Шелли не угробит магазин, – поморщилась Хезер. – А то потом мне все переделывать.

– Так… свет выключен, вещи, билеты, телефон… – бормотала Сара себе под нос. – Вроде ничего не забыла. А то на Люка и положиться нельзя.

– Мы едем на неделю, а не на год, – отмахнулась Хезер. – Пошли уже. Тебя Исаак ждет.

– Все равно ощущение, будто я что-то упустила…

Спускаясь по лестнице, Хезер без умолку говорила об отчетах и сменах, которые распределила на других. Ей было непривычно оставлять магазин без присмотра, да и вообще – она никогда не уезжала за пределы родного города, словно назло своим вечно путешествующим родителям.

Подойдя к двери подъезда, Сара подтянула хвост резинкой и расправила плечи.

– Да-да, красотка, – рассмеялась Хезер. – Он и так в тебя влюблен, куда уж больше.

– Хезер… – закатила глаза Сара. – Мы просто друзья.

– От друзей, знаешь ли, тоже можно голову потерять.

Они вышли на улицу. Ясная, безоблачная погода словно стирала следы вчерашнего дождя и располагала к дороге.

Исаак стоял у машины и разговаривал с Люком.

– Привет, – Сара подошла и обняла его.

– Здравствуй, красавица, – улыбнулся он, обняв ее в ответ. – Привет, Хезер.

– Привет! – та махнула рукой и тоже обняла его. – Я тебе поражаюсь, Исаак. Ты всегда приезжаешь минута в минуту. Как у тебя это получается? Научи, пожалуйста, Сару не опаздывать на работу.

– Не знаю, – рассмеялся он. – А получится ли?

– Эй! Я вообще-то иногда задерживаюсь на учебе!

– Давай помогу, – сказал Исаак, убирая сумки в багажник. – Ну что, готовы ехать?

– Да, – кивнула Сара.

Она посмотрела на Люка. Хотела что-то сказать – важное, нужное, – но слова застряли. Если даже Исаак не смог его убедить, значит, все бесполезно. Сара села на переднее сиденье, открыла окно и только бросила:

– Пока, Люк.

Брат махнул рукой. Хезер что-то сказала ему, передавая ключи.

Исаак открыл заднюю дверь для Хезер, попрощался с Люком рукопожатием и сел за руль. Пока он протирал боковые зеркала, Сара наблюдала за ним. Заметив ее взгляд, он подмигнул. Она улыбнулась.

– Ну что, когда свадьба, голубки? – не удержалась Хезер.

– Когда она наконец согласится, – пошутил Исаак. – А до тех пор поживу холостяком.

– А ты и не предлагал, – отмахнулась Сара, надевая солнцезащитные очки.

– А согласилась бы? – спросил он, включая радио и убавляя громкость.

Сара промолчала и отвернулась к окну. Исаак лишь улыбнулся.

– Надеюсь, поездка будет отличной, – сменила она тему. – Я очень рада, что вы поехали со мной. Вам понравится Лант, обещаю. Жаль только, что мой беспечный брат остался – я за него волнуюсь. Он еще устроит в квартире черт знает что.

– Эй, не надо, – возмутилась Хезер. – Мы с ним это обсудили. Он пообещал. А если приведет кого попало и устроит вечеринки – узнаю, убью. Хотя… – она рассмеялась. – Мне кажется, ты даже не сильно расстроишься.

– Не знаю… – тихо вздохнула Сара. – С утра не отпускает дурное предчувствие. Все-таки этот сон… он должен что-то значить.

– Что такое? – спросил Исаак, трогаясь с места.

Машина медленно покатилась в сторону вокзала.

– С утра мне приснился страшный сон, – призналась Сара, невольно поеживаясь.

– Кому-то просто нельзя смотреть со мной сериалы по ночам, – скептически отозвалась Хезер. – Ты слишком впечатлительная.

– Но у меня и правда плохое предчувствие. А вдруг с ним что-то случится?

– Расскажешь? – спросил Исаак.

Сара снова пересказала сон. Закончив, она глубоко выдохнула. Исаак положил ладонь ей на колено – жест был спокойным, уверенным.

– Это тяжело, я понимаю. Но мне кажется, твоя тревога за брата просто принимает такую форму. Страх ищет выход – вот и отражается во сне. Не бойся. Люк взрослый парень и далеко не глупый. К тому же… – он улыбнулся, – я сегодня с ним поговорил.

Сара облегченно выдохнула.

– Хорошо. Я постараюсь не думать об этом. – Она слабо улыбнулась. – Я ведь могу ему звонить… Тогда точно буду спокойнее. Хотя он все равно остался с той девчонкой…

Хезер лишь усмехнулась и уткнулась в журнал, найденный на заднем сиденье. Она давно заметила: рядом с Исааком Сара словно оживала, становилась легче, счастливее – и тревоги отступали.

– Так, Сара, – сказала Хезер, не отрываясь от страниц, – надеюсь, ты не будешь рассказывать о своем сне, когда мы пойдем к вашему озеру. Я вообще-то взяла купальник.

– Не буду, – кивнула Сара. – Все будет хорошо. Правда.

Исаак показал большой палец:

– Вот это настрой. Так держать.

У вокзала Исаак передал ключи от машины другу, с которым заранее договорился о сроках. Времени до отправления оставалось достаточно, и они решили заглянуть в небольшой привокзальный магазинчик.

– Так… у нас еще есть запас, – Хезер посмотрела на табло. – Купим что-нибудь в дорогу. Но сразу предупреждаю: пакетированную лапшу я не признаю. – Она скривилась. – Любая такая еда – не для моего желудка.

– Да я, наверное, целый килограмм овощей с собой взяла из дома, – усмехнулась Сара. – Как раз для твоего желудка.

У Исаака зазвонил телефон. Он кивнул, показывая, чтобы они шли без него.

В магазине Хезер зависла у полки с журналами. Сара направилась к продуктам. Ассортимент был слишком велик: глаза разбегались, и она никак не могла решить, что взять – чтобы и удобно, и полезно. В итоге, обойдя магазин кругом, она вернулась к Хезер.

– Что, так ничего и не выбрала?

– Помоги мне, – улыбнулась Сара. – Хочу, чтобы тебе тоже понравилось. Привереда.

– Я не привереда, – фыркнула Хезер. – Я за здоровую пищу. Желудок надо беречь. Тебе, кстати, тоже. А то ешь всякую гадость.

Это был прозрачный намек на острую и жареную еду, которую Сара обожала – на пару с Исааком.

– Я ем то, что вкусно, – пожала плечами Сара и взяла журнал с полки.

– Тоже решила почитать?

– Это маме. Она любит живопись, коллекционирует такие журналы. В Ланте их почти не найти.

– Ну да, Лант же глушь, – саркастично усмехнулась Хезер.

– Эй! – возмутилась Сара. – Зато там красиво и воздух чище. Вот увидишь, потом Браас покажется тебе шумным и душным.