Коронная дата Великой Победы. 75-дневная Вахта Памяти в честь 75-летия знаменательной даты
- -
- 100%
- +
Да, очень сложно развивались отношения между СССР, затем Россией и США за истекшее время. Но никогда, даже в самые смутные годы холодной войны, Америка не забывала трёх крепких русских парней, прилетавших с миссией дружбы, хотя очень мощные силы с маниакальным постоянством принуждали её к разрушению этой дружбы. Они и сейчас не дремлют, эти зловещие силы, лелеющие мечту о мировом господстве. Ох, как хотели бы разные маккейны, ромни и пелоси вытравить из памяти своего народа историческую встречу советских и американских солдат на Эльбе, совместный Нюрнбергский процесс, космическую программу «Аполлон – Союз» и, конечно же, тот великий чкаловский перелёт. Не получается. Такие события история выжигает на своих вечных скрижалях, и вычеркнуть их никому не дано. Да и можно ли предать забвению то всеобщее ликование американцев, тот восторг и воодушевление.
«Лётчиков атаковали целые тучи корреспондентов, – это я цитирую выдержки из американских газет 1937 года. – Со времени перелёта Линдберга никогда никакой другой перелёт не вызывал в США такого, буквально всенародного восхищения и возбуждения. Всюду сегодня только об этом и говорят. Газеты заполнены отчётами о ходе перелёта. Америка салютует героям пушками, цветами, стихийными митингами, бесконечными толпами на улицах. Для трёх советских лётчиков выстраиваются почётные караулы. Чкалов, Байдуков и Беляков встречались со своими американскими коллегами, с путешественниками и учёными, с газетчиками и радиокомментаторами, сенаторами, министрами, президентом Рузвельтом в Белом доме. Героев приветствовали Сан-Франциско, Чикаго, Нью-Йорк, Вашингтон. Но, разумеется, первое место в перечислении городов, восторженно принимавших советских лётчиков, по праву принадлежит Ванкуверу и Портленду. Именно тут Чкалова, Байдукова и Белякова обняли, приютили и обласкали после изнурительного трудного полёта».
Тут, наверное, не грех заметить, что щедрая жизнь подарила мне очень добрые, почти что дружеские отношения с одним из прославленных лётчиков – Байдуковым. Мы оба служили в Войсках ПВО. В разное время на служебной машине нас возил один и тот же шофёр Виктор Иванович Волков, до сих пор, к слову, здравствующий. С Георгием Филипповичем мне всегда было интересно общаться. Он любил вспоминать о своих отроческих и юношеских университетах с подробностями и откровенностью потрясающими. А иначе бы откуда я узнал, что в интернате он не просто виртуозно мухлевал в карточной игре, но и был признанным мастаком по карманным кражам. «В Бога я, конечно, не верю, – говорил генерал при наших долгих беседах, – но какая-то определённая сила вела меня по судьбе своей уверенной рукой. Ведь я же мог запросто остаться в блатном, воровском мире со своими, прямо скажем, недурственными способностями и закончить жизнь в тюрьме. Но вот вырвался и взлетел. Для беспризорника, а потом детдомовца очень даже высоко взлетел».
Ну а теперь самое время рассказать об уникальной и беспримерной дипломатии, которую проявил Байдуков в самом начале войны. Ещё весной 1935 года его, слушателя Военно-воздушной академии, откомандировывают для подготовки к трансарктическому перелёту самолёта АНТ-25. Полёт задумывался по политическим, однако не удался по техническим причинам. Но уже следующий полёт прогремел на весь цивилизованный мир. Все три сталинских сокола по его итогам стали Героями Советского Союза (у Байдукова Золотая Звезда была под № 10. – М. З.). А дальше последовал тот самый, на века, легендарный перелёт: Москва – Северный полюс – Ванкувер. Георгий Филиппович всегда подчёркивал: «Этот полёт – главное событие не только в жизни моей, в жизни Чкалова и Байдукова. Он и для всей страны, для всей армии сослужил великую службу. Ты думаешь, зря Сталин столько времени и сил своих положил на то, чтобы мы успешно наладили воздушный мост между СССР и США? Вождь, как никто другой, знал прекрасно, что война вот-вот начнётся. Понимал он и то, что без мощной международной поддержки нам придётся очень туго. Поэтому и отправил нас в Америку. Если бы он думал только о лётных рекордах, то над нашей бескрайней страной их можно было устанавливать до плюс бесконечности. Нет же, Иосиф Виссарионович придумал бросок через Северный Ледовитый океан. Чувствуешь великий символ? Отношения между СССР и США находятся на точке замерзания, покрыты толстым арктическим льдом. А советские лётчики как бы растапливают тот лёд, призывают к дружбе и сотрудничеству двух великих народов. Нет, брат, такое мог придумать только могучий разум вождя, видевшего дальше всех нас. А как ты полагаешь, он случайно послал именно меня на второй день после начала войны в Америку для ведения переговоров по авиационным поставкам? Меня, ничего не смыслящего в дипломатии, примитивно знающего английский язык. А в том-то и расчёт вождя состоял, что скуповатые американцы хрен откажут мне, одному из героев перелёта, который они прекрасно помнили, в моих законных просьбах. Ведь это же потрясающий факт, что президент США Франклин Рузвельт сказал: “Три героя из России: Чкалов, Байдуков и Беляков сделали то, чего десятилетиями не могли добиться советские дипломаты, – они сблизили русский и американский народы”. Вот поэтому мы более 22 тысяч летательных аппаратов и обеспечили нашей воюющей армии. Уже не говорю о разных там вспомогательных материалах, типа алюминия».
Безупречно выполнив поручение вождя на переговорах в США, Георгий Филиппович, между нами говоря, мог бы всю войну заниматься авиационными поставками по ленд-лизу. Самое интересное, что Иосиф Виссарионович это ему и предлагал! Однако Байдуков оставался непреклонен: только на фронт! «Я ему так и сказал: “Товарищ Сталин, как я потом буду смотреть вам в глаза, если всю войну проведу в тылу. У вас много гражданских специалистов, пусть они и занимаются поставками, а моё место должно быть на фронте”».
И уже с конца 1941 года Байдуков находится в действующей армии. Вот его послужной список: заместитель командира 31-й смешанной авиационной дивизии (САД), командир 31-й САД, командующий ВВС 4-й ударной армии, командир 211-й САД, командир 4-го штурмового авиационного корпуса. Георгий Филиппович принимал участие, начиная с Ржевско-Сычёвской и заканчивая Берлинской, – в 19 наступательных операциях!
…На 85-летие Байдукова я, в то время специальный корреспондент ТАСС, подготовил с генералом обстоятельное интервью. Был там большой абзац, в котором Чкалов, Байдуков и Беляков сравнивались с тремя богатырями, изображёнными на знаменитой картине В. Васнецова. Только я их называл воздушными витязями. Георгию Филипповичу (он был наречён Алёшей Поповичем, как самый младший из троицы) поначалу очень понравилась столь необычная аллегория. Но на следующий день генерал позвонил мне и категорически запретил о ней даже упоминать. Оказалось, он всю ночь «просидел над букварями» и уяснил, что былинный Алёша Попович мало того, что действительно сын попа, так ещё и хитрован большой. «В крайнем случае можешь сравнить меня с Добрыней Никитичем, а Чапая (такое прозвище Белякову, служившему в дивизии легендарного комдива, дал Чкалов) назови Поповичем». Тогда уже мне пришлось отказаться от действительно хорошей журналистской находки, поскольку Добрыня Никитич и Александр Беляков – оба рязанцы. Как бы там ни было, но нашу беседу опубликовали все республиканские, краевые и областные газеты. Буквально. Ни одна не прошла мимо юбилея прославленного покорителя воздушных просторов. Привёз я Георгию Филипповичу ровно 85 газет по числу прожитых им лет. Прославленный лётчик на радостях налил мне коньяку, чего никогда раньше не делал.
«А вам – слабо со мной выпить в честь такой славной даты?» – грешен, съязвил я. Но Байдуков не обиделся: «Когда я был таким же молодым, как ты, – выпивал, и довольно изрядно. Мы вообще втроём, Чкалов, Беляков и я, могли элементарно осушить литр спирта и не закусывать. Но вот уже лет сорок я не пью и не курю. И ты прекрасно знаешь: никогда не даю себе возможности расслабляться. Живу по железному распорядку. Всегда встаю в шесть утра. Даже в революционные праздники. Полтора часа занимаюсь зарядкой и особенно дыхательными упражнениями. Дважды в неделю плаваю в бассейне. Питаюсь очень простой пищей. И проживу ровно сто лет. За себя и за своих побратимов – Чкалова и Белякова».
Обычно хвастающие люди хоть немножечко, но привирают. Меж тем Байдуков действительно до педантизма тщательно следил за своим здоровьем, что приводило некоторых людей в изумление. Однако умер на 87-м году. Его жена, Евгения Сергеевна, снисходительно относившаяся к возрастным причудам мужа, пережила его почти на восемь лет. Покоятся они на Новодевичьем кладбище рядом. И обоих я хоронил…
День 3-й
Три славы актёра Смирнова
Сегодня, 28 февраля 2020 года, исполняется 100 лет со дня рождения большого советского актёра, героя-фронтовика Алексея Смирнова. Того самого механика Макарыча из выдающегося фильма о бессмертной эскадрилье «В бой идут одни “старики”».
Перед деятелями культуры – фронтовиками, орденоносцами я всю жизнь испытываю чувство благоговейного восхищения. Со многими щедрая жизнь подарила мне знакомство. О некоторых я писал в различных изданиях, о других ещё непременно напишу, если Бог даст век и здоровье. Нынче мой рассказ об удивительном актёре-фронтовике – кавалере двух орденов Славы. Такого факта я припомнить не могу. Это серьёзное и очень знаковое солдатское (редко награждали младших лейтенантов. – М. З.) боевое отличие – те же Георгиевские кресты. Достаточно сказать, что за годы Великой Отечественной войны Славой III степени были награждены около миллиона человек. Второй степени – 46 тысяч. А первой – всего лишь 2562 бойца. А ещё А. Смирнов имел медаль «За отвагу», орден Красной Звезды, медаль «За боевые заслуги», орден Славы III степени, орден Славы II степени. Все награды исключительно военного времени!
Член КПСС с 1944 года гвардии старший сержант Алексей Макарович Смирнов сыграл за 22 года актёрской работы 85 киноролей. Это очень много, с учётом того, что прожил он всего-то 59 лет. И за всё это время снялся лишь в одной главной. То был потрясающий фильм Л. Быкова «В бой идут одни “старики”». Там Смирнов – механик самолёта, олицетворяющий собой как бы отца-хранителя традиций эскадрильи. Все остальные работы эпизодические.
В 1978 году я познакомился с Леонидом Быковым. Режиссёр привёз к нам, ещё в старый Дом актёра, свой премьерный фильм «Аты-баты, шли солдаты». Разговорились. И я впервые узнал совершенно потрясающие вещи об Алексее Макаровиче, с которым Леонид Фёдорович дружил с начала шестидесятых. Когда началась война, Смирнов мог элементарно остаться при театре, но ушёл на фронт добровольцем уже 25 июня. Воевал командиром огневого взвода 3-й артиллерийской батареи 169-го Краснознамённого миномётного полка 3-й артиллерийской Житомирской Краснознамённой ордена Ленина дивизии прорыва РГК. В разное время это соединение действовало на Брянском, 1-м Украинском и 2-м Белорусском фронтах. Будучи гвардии старшим сержантам, Смирнов часто ходил в разведку.
Выписки из его наградных листов: «Тов. Смирново лично уничтожил трёх фашистов. Заменил вышедшего из строя командира миномёта. Рассеял до двух взводов пехоты противника. В районе деревни Онацковцы Смирнов со своим взводом уничтожили миномётную батарею, станковый пулемёт и до 30 бойцов противника. В следующем бою старший сержант Смирнов со взводом уничтожили 2 станковых пулемёта, 75-мм орудие и 35 пехотинцев противника. Награждён орденом Красной Звезды».
«20 июля 1944-го года в районе высоты 283.0 Смирнов личным примером воодушевлял товарищей. Взял в плен семь гитлеровцев.
Через неделю, в районе деревни Журавка Смирнов с подчинёнными ему солдатами столкнулись с группой противника из 16 человек. Было уничтожено 9 и взято в плен пять немцев. За особое личное мужество Смирнов удостоен ордена Славы III степени».
«17 января 1945-го года батарея Смирнова попала в засаду в районе деревни Посташевице. Смирнов лично уничтожил троих и взял в плен двоих солдат противника. Во время форсирования реки Одер Смирнов вплавь переправил на себе миномёт. Закрепившись на левом берегу, он уничтожил две пулемётные точки и до 20 солдат противника. Награждён орденом Славы II степени».
Дойти до Берлина Алексею Макаровичу не было суждено. В одном из боёв на территории Германии он получил ранение и сильнейшую контузию, о чём в дальнейшем мы ещё с прискорбием вспомним. Медаль «За боевые заслуги» вручили сержанту в госпитале. Вместе с документами о комиссовании и присвоении лейтенантского звания. Вернулся в Театр музыкальной комедии. И здесь начались его жизненные невзгоды. Жил с мамой в коммунальной квартире. Материально жутко бедствовал. Вдобавок мать, властная, капризная женщина, после смерти на войне младшего сына Аркадия стала страдать тяжёлой формой психического расстройства. Алексей Макарович в маме души не чаял и мужественно переносил её болезненные выходки. Из-за этого даже вынужден был покинуть театр. Хотя однажды признался другу артисту Владимиру Пашкову, что причина-то куда существеннее. Дело в том, что, обладая от природы чудным и редким голосом – грудным басом, – Смирнов совершенно не имел слуха. Такое редко, но бывает. В одном из фильмов его, артиста музыкальной комедии, вынужденно дублировал Эдуард Хиль.
Алексей Макарович никогда не был женат. При том, что пользовался фантастическим успехом у женщин. Поговаривали, что причиной холостяцкой его жизни были те самые ранение и контузия, после которых Смирнов не мог иметь детей. Отношения с матерью для Смирнова были крестом тяжким, в определённом смысле даже унизительным. Старушка терроризировала сына, не понимая того, что лишает его многих радостей жизни и любой семейной перспективы. Несмотря на это, Алексей Макарович терпеливо, стоически ухаживал за мамой, как за маленьким ребёнком. Буквально. Менял её пелёнки, убирал, готовил, бегал в магазины. Даже пел ей колыбельные перед сном. Словом, удовлетворял все её капризы. На этой почве артист очень близко сошёлся с Леонидом Быковым, у которого жена тоже страдала тяжелейшим психическим расстройством. Леонид Фёдорович взял Смирнова в свой первый фильм «Зайчик» на эпизодическую роль шумовика в театре. А через пару лет они вдвоём сыграли советских разведчиков в одноимённом фильме И. Самборского и А. Швачко «Разведчики». Главным рекламным проспектом той картины стали рядовые бойцы Быков и Смирнов. С тех пор друзья не разлучались до самой смерти.
Стыдливо-робким Смирнов был на удивление. Тот же Пашков вспоминал, что долгое время никто ни в театре, ни в дальнейшем в труппе Ансамбля оперетты даже не подозревал о значительных фронтовых заслугах коллеги. Открылось всё случайно в секретном городе Капустин Яр. Там находился громадный военный полигон, где испытывались ракеты. Охрана стояла на каждом шагу. Но Алексею очень хотелось побродить по окрестностям, поискать редкий экземпляр для своей коллекции. (Всю жизнь Смирнов собирал разных рептилий, букашек, паучков и других насекомых. Одних спиртовал, других засушивал по известной только ему методике. А ещё умело вырезал всякие поделки из корней и веток. – М. З.) «Ходили мы с ним, ходили, пока не перелезли через колючую проволоку. Откуда ни возьмись возникли бойцы с автоматами. И повели нас под белы ручки вдоль речки Капустинки. Смотрим, сидят какие-то люди в трусах. Загорают, уху варят. И вдруг мой Лёша бодрым строевым шагом направился к одному из них: “Товарищ Маршал Советского Союза, разрешите доложить: взводный 169-го Краснознамённого миномётного полка гвардии лейтенант Алексей Смирнов, служивший под вашим началом на 1-м Украинском фронте!” Присмотрелся я – ба! Да это же сам Жуков! До этого я его видел только в газетах, в кинохронике – в кителе, при орденах и медалях. А тут – невысокий пожилой мужчина в полосатых трусах, с животиком. “Что вы здесь делаете?” – спросил он Лёшу. “Выступаем, Георгий Константинович, в местном Доме офицеров”. – “Хорошо, вечером приду, посмотрю”. И пришёл. И рассказал нашему театральному руководству о том, какой герой служит в коллективе. А потом ещё и устроил банкет для всех артистов – с икрой, с несколькими сортами колбасы, с овощами и фруктами. Правда, сам за столом не присутствовал. Вот тут мы у Лёши и стали выпытывать про его боевые заслуги. Прямо клещами из него тянули сведения. Стеснялся, отнекивался. Я даже не знаю почему, но он никогда не рассказывал о своих военных приключениях. В это даже трудно поверить, однако он не ходил на встречи боевых побратимов. И вообще, если бы кто другой имел такие фронтовые заслуги, то по меньшей мере улучшил бы свои жилищные условия. Ведь стоило ему только предъявить в Ленгорсовет документы о своих заслугах и о маминой болезни – никуда бы начальство не делось, дало новую квартиру. Не пришёл, не потребовал».
Убедившись окончательно, что жену ему никогда не найти, Алексей Смирнов решил усыновить ребёнка. А надо сказать, что дети, как и животные, очень его любили. Артист Виктор Косых (в фильме «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён» исполнил главную роль пионера Кости Иночкина) как-то рассказывал, что ребята во время съёмок днями напролёт висели на дяде Лёше (по фильму – завхоз пионерлагеря). И для всех он находил доброе слово, хоть маленький, но гостинец. Это святая правда насчёт детской любви. Актёр часто посещал дом-интернат для детей-инвалидов. Приносил туда собственноручно изготовленные деревянные игрушки, от которых малыши были в восторге, конфеты, пряники, ситро. Там он обратил внимание на Ваню – замкнутого, тихого мальчика с врождённым пороком сердца. Алексей Макарович предпринял энергичные усилия, чтобы усыновить ребёнка, но ему это не удалось. Органы опеки, прознав, что на руках артиста – психически больная мать, категорически выступили против.
Смирнова та досадная неудача вышибла из седла капитально. Он и раньше, случалось, грешил относительно «зелёного змия», но тогда впервые в жизни ушёл в длительный запой. И как раз в это время – так Высшим Силам было угодно – спасательный круг старшему товарищу кинул Леонид Быков, пригласив его в свой великий фильм «В бой идут одни “старики”». И это при том, что чиновники от кино резко выступали против того, чтобы на роль авиамеханика Макарыча утверждался Смирнов. «Не бывать этому никогда! У него же тупое лицо!» Быков парировал: «Позвольте, но этот человек, как вы утверждаете, с “тупым лицом”, – фронтовик, кавалер ордена Красной Звезды и двух орденов Славы!» – «Это ещё ни о чём не говорит». – «Это говорит лишь о том, что без Смирнова я фильм ставить не буду!»
Вот после этой картины к Алексею Макаровичу пришла настоящая слава. С учётом двух предыдущих фронтовых мы можем полагать, что наконец-то артист Смирнов стал полным кавалером Славы. Конечно, и без него состоялась бы столь замечательная картина. Кто бы что ни говорил, но в искусстве, как и в жизни, незаменимых людей не бывает. И всё-таки мы должны благодарить Бога за то, что два великих актёра сошлись в двух фильмах о Великой Отечественной войне. Причём «В бой идут одни “старики”» – безусловно, лучшее, что снято о той войне. Есть в фильме какая-то созидательная энергетика, идущая от трагикомических отношений комэска Титаренко и его механика Макарыча. Кроме всего прочего, они ещё удивительно точно олицетворяют собой бессмертное фронтовое братство русского и украинца, которое не может, не должно быть предано забвению, несмотря ни на какие катаклизмы нынешнего шизанутого бытия на моей родной нэнькэ Украине.
В последние годы жизни здоровье Смирнова значительно ухудшилось. Так аукалась его бесшабашная фронтовая удаль. Да одна переправа на плечах с миномётом вплавь через январский Одер чего стоит. А ведь боевых приключений Смирнова на той войне с лихвой на взвод хватит. Кроме того, во всех своих 85 фильмах артист ни разу не прибег к помощи дублёра. Полагал это ниже своего профессионального достоинства. Ну и само собой разумеется, что частые обращения к алкоголю здоровья фронтовика тоже не укрепляли. Дошло до того, что из-за своих болячек Смирнов даже не смог сняться в картине Леонида Быкова «Аты-баты, шли солдаты», куда тот его настойчиво приглашал. Последней крупной работой Алексея Макаровича оказалась комедия чехословацкого режиссёра Олдриха Липского «Соло для слона с оркестром». Там он сыграл роль клоуна по фамилии… Смирнов. Затем снялся ещё в трёх картинах. Однако его появление в них ограничилось короткими эпизодами. В фильме «Ваша профессия» его фамилия даже не указана в титрах. Окончательно сломила волю к жизни Смирнова настоятельная необходимость отдать мать в дом для престарелых. Из-за прогрессирующей болезни она перестала его узнавать. Медсестра Алла Кононова рассказывала, что Алексей Макарович тогда ушёл в запой страшный. Он даже выпил всё содержимое из банок, в которых находились заспиртованные скорпионы, змеи и другие пресмыкающиеся.
Актёра госпитализировали в Мариинскую больницу. Доктор Анна Крапивина диагностировала у него ишемическую болезнь сердца, атеросклероз, недостаток кровообращения, жидкость в лёгких, выраженную одышку и отёк ног. За две недели пребывания Смирнова в больнице его никто не навестил. Зато он пользовался большой популярностью у персонала. Ему всячески пытались угодить, в том числе бегая по его просьбе за алкоголем. 7 мая 1979 года, в день выписки, Алексей Макарович Смирнов вообще купил ящик коньяку. И тогда же совершенно случайно узнал о трагической гибели Леонида Быкова, которая произошла ещё 12 апреля. Говорят, что он молча вернулся уже одетый в свою палату, выпил бутылку коньяку, лёг на кровать и умер.
Мать его пережила на два года. Её захоронили в могилу сына. (Южное кладбище Санкт-Петербурга, 3-й Рябиновый участок, 21-й ряд, 9-я могила.) Не могу гарантировать точности дальнейших сведений. Однако говорят, что Ваня из дома-интерната, став совершеннолетним, устроился вахтёром на машинный завод. Жил одиноко. 7 мая 1992 года – ровно через 13 лет после смерти Алексея Смирнова – он ввёл себе в вену большую дозу усыпляющего вещества. Оставил пакет. В нём была деревянная игрушка, подаренная когда-то Алексеем Смирновым, несколько фотографий того, кого он считал своим отцом, и записка: «Папа, прости, что я не пришёл на твои похороны. Узнал об этом слишком поздно». Похоронили Ивана Алексеевича под фамилией Смирнов. При получении паспорта Ваня взял фамилию и отчество дяди Лёши…
День 4-й
Юлия Друнина: «Кто говорит, что на войне не страшно, тот ничего не знает о войне»
Накануне весеннего женского праздника я расскажу вам, друзья, об уникальной советской и русской поэтессе, героическом бойце Великой Отечественной войны, старшине медицинской службы – Юлии Владимировне Друниной. Она была секретарём Союза писателей СССР, народным депутатом СССР, лауреатом Государственной премии РСФСР, кавалером двух боевых орденов, орденов Трудового Красного Знамени и «Знак почёта», медали «За отвагу». Это единственная в стране и в мире известная поэтесса, которая практически всю войну провела на фронтах. Тяжело ранена, стала инвалидом. Её удивительная судьба – олицетворение высшего духовного и героического взлёта славных дочерей Отчизны в годину тяжких испытаний.
Юля родилась в Москве. Отец – историк, педагог, поэт. Мать – библиотекарь, учительница музыки. В одиннадцать лет девочка написала первое стихотворение. Его напечатала «Учительская газета» и прочитали по Всесоюзному радио. С тех пор Юля уверовала в своё поэтическое призвание. И никогда ему не изменяла.
23 июня 1941 года семнадцатилетняя Друнина записалась в добровольную санитарную дружину. Окончила на «отлично» курсы медсестёр. Летом того же года строила оборонительные сооружения под Можайском. Во время авианалёта отстала от своего отряда. Её подобрали пехотинцы, которым позарез была нужна санитарка. Вместе с ними Юлия попала в окружение. 13 суток пробирались к своим по тылам противника. В том пехотном батальоне впервые влюбилась. В стихах и воспоминаниях называла его Комбат – с большой буквы. Но нигде не упомянула его имени. А любовь свою к нему воспела пронзительно и возвышенно. Перед самой линией фронта командир батальона подорвался на мине. К своим добрались лишь девять бойцов и с ними – контуженая Друнина.
Вернулась в Москву и тут же, против своей воли, была эвакуирована в Заводоуковск, Тюменской области, чтобы ухаживать за отцом, перенёсшим инфаркт. Зимой 1942 года Юлия его схоронила. Уехала в Хабаровск, где стала курсантом Школы младших авиационных специалистов (ШМАС).
«Я ушла из детства в грязную теплушку, / В эшелон пехоты, в санитарный взвод. / Дальние разрывы слушал и не слушал / Ко всему привыкший сорок первый год. / Я пришла из школы в блиндажи сырые, / От Прекрасной Дамы в “мать” и “перемать”, / Потому что имя ближе, чем “Россия”, / Не могла сыскать».
Учёба в школе вдали от фронта и ненавистная техническая наука стали для Друниной тяжким испытанием. Поэтому, узнав, что девушек-медиков, в порядке исключения, могут направить в действующую армию, она спешно нашла своё свидетельство об окончании курсов медсестёр. Спустя полмесяца получила назначение в 667-й стрелковый полк 218-й стрелковой дивизии на должность санинструктора. Подружилась там с коллегой Зинаидой Самсоновой. (В январе 1944 года девушка погибнет и будет посмертно удостоена звания Героя Советского Союза.) Спустя годы ей поэтесса посвятила строки: «В окруженье попал под Оршей / Наш потрёпанный батальон. / Зинка нас повела в атаку, / Мы пробились по чёрной ржи, / По воронкам и буеракам, / Через смертные рубежи. / Мы не ждали посмертной славы, / Мы хотели со славой жить».