Юрий Никулин. Война. Арена. Кино. 100 лет Великому Артисту

Единственный в мире тандем

Шуйдин и Никулин более тридцати лет проработали вместе, достигнув редкого взаимопонимания. Это был единственный такой творческий тандем во всем подлунном мире. Нигде, ни в одной стране на цирковой арене не выступали два героя-фронтовика. Вы себе на минутку представьте, дорогой читатель: люди, смотревшие смерти в глаза, выходили каждый вечер на арену и смешили зрителей натуральным образом до слез. Столь продолжительное совместное творчество можно объяснить, конечно, многими обстоятельствами – верностью цирку, похожими взглядами на определенные жизненные явления, наконец, просто психологической совместимостью, как у космонавтов, хотя, случалось, артисты спорили до хрипоты, до ругани. Однако в решающей степени их единило, наверное, то, что оба прошли войну от первого до последнего дня. На год моложе Никулина, Шуйдин служил в танковых войсках.

Сорок лет я в меру своих скромных сил, возможностей пишу о советских и российских деятелях культуры, прежде всего об участниках Великой Отечественной войны. Полагаю это своим гражданским и, разумеется, профессиональным долгом. Так вот мне не ведом более подобный случай. Чтобы советский артист-фронтовик был официально представлен к высшей награде страны. Стоит ли удивляться тому, что я особенно пристально «пытал» на эту тему «дядю тезку». Однако, в отличие от Никулина, Шуйдина практически невозможно было «завести» на воспоминания про свои героические подвиги на войне. До тех пор, пока мы не поднимали рюмку. Приняв как следует на грудь, Михаил Иванович слегка раскрепощался. И отвечал на мой вопрос, не обидно ли ему оттого, что не стал Героем: «Чудак ты человек. Какая может быть обида? Да такие подвиги, как у меня, ребята каждый божий день на той войне совершали. Если всем давать Героя – никаких звезд не напасешься. Просто Константин Васильевич Скорняков меня любил. Давно он ушел от нас. Я уже на несколько лет его пережил. Хороший был мужик. Мы с Юркой его похоронили, кажись, в 59-м или в 60-м году – не помню уже».

…Господи, сколько же раз я побывал в гримуборной Шуйдина и Никулина еще в том, старом цирке – не счесть. Из него же мы унесли «дядю тезку» на Ваганьковское. Первый и последний раз я видел Юрия Владимировича плачущим. С ним мы продолжали поддерживать самые тесные отношения. Великое множество раз встречались: в цирке на Цветном бульваре; на его квартире, в доме на углу Большой и Малой Бронной; на его даче, в легендарной подмосковной Валентиновке; на различных столичных мероприятиях; у наших общих знакомых. Многое, что слышал от прославленного артиста-клоуна, я записывал или по «горячим» следам, или же в конце дня в дневник. Но еще больше всего интересного осталось «за кадром», «за бортом». Жаль, конечно. Особенно невосполнимой утратой полагаю то, что очень мало зафиксировал для истории – патетику в сторону – застольных выступлений Ю.В. А компании он любил и выпить мог много, не пьянея. Не помню случая, чтобы он не припас для веселящейся компании какого-нибудь трюка, фокуса или неотразимой байки, которую стопроцентно все слушали впервые. Некоторые никулинские перлы я, разумеется, припас и приведу в этой книге. Но все равно сохранил их до обидного мало.

Сделал я с Никулиным несколько десятков интервью и сотни просто публикаций в сотнях газет Советского Союза, когда был корреспондентом ТАСС. Больше я в своей жизни написал только о Владимире Высоцком и Майе Плисецкой. Юрий Владимирович всегда живо откликался на все мероприятия, проводимые в Войсках ПВО. Очень крепко дружил с генерал-полковником Анатолием Алексеевичем Вобликовым, который до 1989 года возглавлял тыл Войск ПВО. Дважды себе и один раз Папанову Юрий Владимирович оформлял через Вобликова машину «Волга». А потом генерал уехал к себе на родину в Белоруссию. Там и похоронен. Но когда был еще жив, часто наведывался к Никулину в гости. Один раз и меня пригласили на свою встречу. Впрочем, и о дружбе Никулина с Вобликовым я расскажу еще подробнее.

Когда меня назначили главным редактором журнала «Вестник противовоздушной обороны», решил я вместе с другом Юрием Широченко, тогдашним начальником секретариата Главкома В.А.Прудникова, устроить презентацию специального женского номера, посвященного 8 Марта. Пригласили на наше торжество в столичный Дом кинематографистов многих известных актеров и актрис. Разумеется, и Юрия Никулина с женой. А он, к несчастью, сильно занемог. Зная это, я даже не стал его вторично беспокоить. Каково же было мое удивление, когда Никулин, бережно поддерживаемый супругой, появился под аплодисменты присутствующих в дверях Дома кино. В перерыве Татьяна Николаевна рассказала:

– Я не хотела его пускать. Не послушал меня. Наглотался лекарств, велел подать парадный пиджак и заставил собраться. Надо, говорит, ребят поддержать. Да и Вобликову обещал, что приду.

Выходил на сцену, поздравлял сотрудников журнала и всех воинов ПВО. Несколько анекдотов рассказал. Слушая его, я аж прослезился от умиления. Ну кто бы еще, подумалось, из артистов с куда меньшей славой повел себя так по-человечески замечательно и трогательно?! Да почти – самоотверженно! После банкета, где Юрий Владимирович, приняв рюмку, уехал, я рассказал обо всей истории с болезнью Никулина главнокомандующему нашими Войсками ПВО генерал-полковнику Виктору Алексеевичу Прудникову. Тот попросил у меня рабочий телефон артиста и на следующий день выразил ему благодарность от себя лично и от всех воинов ПВО, наградив специальным ведомственным знаком.

– А знаете, Юрий Владимирович, – говорю ему, – что знак этот уникальный и у фалеристов – коллекционеров всяких значков – котируется выше иных орденов?

– Да ладно тебе.

– Правду говорю. В нем ошибка. Войска начертаны с прописной буквы, хотя в аббревиатуре ПВО есть большая буква «В».

В другой раз я предложил Никулину вести рубрику анекдотов в моем журнале. Почти не раздумывая, он отклонил мое предложение. Необыкновенно совестливый и щепетильный человек, Юрий Владимирович стал доказывать, что из этических соображений не может пойти на такое сотрудничество, поскольку в то время уже вел подобную рубрику в «Огоньке» Виталия Коротича.

– Ну, ты сам подумай, зачем мне на два фронта работать. Не ровен час, еще скажут, что я жадный и деньгу заколачиваю.

Стал я горячо убеждать артиста: мол, такие подозрения никому даже в голову не смогут прийти.

– И потом, Юрий Владимирович, ну кто ж вас осудит за то, что хоть как-то скрасите службу воинов – своих однополчан?

– Пожалуй, ты прав. И Толе Вобликову будет приятно, – согласился Никулин и почти три года добросовестно подписывал байки для журнального юмористического раздела, носившего название «Мы с Никулиным вдвоем…». Анекдоты те, естественно, я подбирал сам, а Юрий Владимирович только одобрял их или же просил какой-нибудь заменить. Ханжой он никогда не был, но все равно, чувствуя ответственность за свое имя в печатном издании, изредка браковал ту или иную байку. Он как бы интуитивно исполнял известный гоголевский завет: «Обращаться с словом нужно честно. Оно есть высший подарок бога человеку. Беда произносить его писателю в те поры, когда он находится под влиянием страстных увлечений, досады, или гнева, или какого-нибудь личного нерасположения к кому бы то ни было, словом – в те поры, когда не пришла еще в стройность его собственная душа: из него такое выйдет слово, которое всем опротивеет. И тогда с самым чистейшим желанием добра можно произвести зло».

До тех пор, покуда журнал не закрыли, в нем выходила юмористическая рубрика с рисунком-заставкой: Никулин в своей цирковой шляпе и как бы я в военной фуражке. Некоторые анекдоты из той рубрики Юрий Владимирович использовал в своих книгах. Более того, сам предложил для победителей нашего конкурса эрудитов в качестве призов билеты в свой цирк, и несколько счастливцев такие билеты получили.

За долгие годы нашего знакомства Никулин всего лишь раз отказал в моей просьбе. Точнее даже, просьба исходила не от меня, а от командования Войсками ПВО, которое решило поздравить артиста в день его семидесятипятилетия.

– Извини, Михаил, – сказал с виноватой миной на лице, – но ничем не могу помочь. Если бы старшим на этом мероприятии был Лужков, я бы с ним переговорил, мы давно приятельствуем. Но тут Черномырдин хозяин, а с ним я не на короткой ноге. Да и неудобно как-то. Скажут: Никулин сам за себя хлопочет, мало ему всяких адресов и отличий.

Впрочем, от любви и восторга своим героем я увлекся и сильно забежал наперед…

«Память о войне всегда при мне»

В конце нынешнего, 2021 года исполнится 100 лет со дня рождения Юрия Никулина. А следующий год будет четвертьвековым с той поры, как великий клоун покинул сей бренный мир. Но народ наш очень хорошо его помнит. Вот Ленина многие забыли, понуждаемые нынешней идеологией, а Никулина помнят. И в связи с этим я часто думаю: в чем же был и остается секрет популярности артиста и клоуна? Да, разумеется, в том, что Юрий Владимирович сыграл в кино несколько десятков различных ролей. (Большие и малые роли воплотил в 66 художественных фильмах, снялся в 16 документальных лентах и принял участие в 8 телепередачах.) Многие картины с участием Никулина отечественное бессовестное и рваческое телевидение «крутит до дыр», что, конечно же, поддерживает людскую память. Не дает ей затухнуть и то незамысловатое обстоятельство, что на арене цирка клоун выступал «сегодня и ежедневно» без малого четыре десятилетия! За что был удостоен высшей государственной награды – Героя Социалистического Труда. Такое звание в мире отечественного цирка получили еще только знаменитый клоун Карандаш – Михаил Румянцев, дрессировщица Ирина Бугримова и директор цирка на Ленинских горах Евгений Милаев. Все. А на арене работали и работают тысячи и тысячи великолепных актеров. Устойчивой славе Никулина поспособствовали и его литературный дар, и талант художника (собственную автобиографическую книгу «Почти серьезно» оформил доброй сотней своих же рисунков); и его врожденное чувство юмора; и поразительная его коммуникабельность: в любой компании сразу становился своим человеком и лидером. Причем без малейшего к тому напряжения. Все это так, но главное, мне думается, в другом. Свое творчество и свою жизнь Никулин никогда не отделял от забот и чаяний своего народа. О другом деятеле отечественной культуры напишешь такое, и тебя упрекнут в излишней патетике. А про Никулина никому и в голову подобное не взбредет. Потому как редко кто мог похвастаться такой замечательной, такой во всех смыслах безупречной биографией, как этот клоун. Народ воевал – и он воевал, народ голодал – и он голодал, народ созидал – и он созидал. Правда, созидал по-своему, ему одному доступными средствами.

А еще он никогда не лукавил, не юлил и не лицемерил ни перед рядовыми зрителями, ни перед властями предержащими. В том числе и поэтому Шуйдин его просто боготворил. Редко кому из нас удавалось идти по жизни с таким спокойным, не суетным достоинством, как Никулину. А жизнь ведь у него за плечами была огромной и далеко не простой. Чего стоит хотя бы то, что на долю Юрия Владимировича выпали долгие семь лет финской войны и Великой Отечественной. Тоже случай уникальный. По крайней мере, мне не известен советский актер, который бы прошел эти две бойни от звонка до звонка. Неимоверно трудные и жестокие фронтовые испытания не только крепко закалили Никулина, но и придали ему некий огромный, незатухающий импульс, как поется в известной песне: «На всю оставшуюся жизнь». Очень многое в своем мирном бытии он поверял тем пороховым и грозным военным временем. Мы многажды с ним говорили на эту волнующую и всегда животрепещущую для нашего социума тему.

«…Понимаешь, Михаил, какая память шутка капризная. Ей ведь не прикажешь: это береги, а вот то забудь. И если откровенно, не самое лучшее она, лукавая, сохраняет. Порой я кажусь себе старым австралийцем, который сошел с ума, потому что, купив себе новый бумеранг, никак не мог отделаться от старого. Я сейчас вспоминаю войну, свою долголетнюю службу – все-таки семь лет тянул солдатскую лямку, – как детство. С какой-то светлой печалью вспоминаю. Страшное, горькое, ужасное временем сгладилось, отдалилось и почти скрылось в дымке прошлого. А Победа осталась, сознание о честно выполненной на фронте работе осталось. Фронтовая дружба всегда при мне, какая-то беззаветная, почти фанатическая верность присяге – тоже со мной. Я, может, не очень складно и точно говорю тебе об этом, тут бы каждое слово взвешивать, обдумывать, но если все лучшее из моего многолетнего фронтового быта собрать, как-то вычленить или обобщить, то это будут такие высоты, до которых я, пожалуй, в последующей жизни никогда и не поднимался, хотя лодырем не был и трудился всегда, не покладая рук.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.