Гродно. Город, где время спрятало ключ

Он отложил лупу и посмотрел на Прохора изучающим взглядом.

– Добрый день, Прохор! Вы вернулись узнать тайну часов? Но я ее не знаю. Хозяин часов, алхимик Аурум, не искал золото. Он искал философский камень времени. И, говорят, нашел его частицу. Заключил в этот механизм.

– Частицу?– Прохор повторил слово задумчиво, и его взгляд самопроизвольно скользнул к футляру. – То есть вы утверждаете, что этот механизм не просто отмеряет секунды, а… что-то с ними делает?

– Это не вы нашли часы, они вас позвали. У тех, кого они выбирают, взгляд всегда немного отсутствующий, будто часть сознания уже там, в тикающей шестерёнке

– Выбрали? Неодушевлённый механизм? Вы говорите так, будто у него есть воля. У меня есть правило: прежде чем поверить в магию, нужно исключить все возможные рациональные объяснения. Пока что я вижу лишь редкую работу и цепь совпадений.

Паук придвинулся ближе, и его шепот стал хрустящим, как сухие листья.

– После смерти мастера часы сменили дюжину владельцев, но счастья никому не принесли. Антиквар из Вильнюса сошел с ума за полгода. Твердил, будто часы шепчут ему на разных языках, которых он не знал, но вдруг понимал. Кончил тем, что пытался «ввинтить» их себе в голову, чтобы слышать яснее.

Он помолчал, будто давясь тишиной.

– Или монахиня из Гродно. Приобрела их как «символ бренности». Бесследно исчезла в подземельях Коложской церкви. Нашли только ее четки, обмотанные вокруг цепочки от этих часов. Часовых дел мастер из Кракова, здравомыслящий, трезвый ремесленник, взялся их починить. Умер ровно в полночь, когда стрелки впервые за сто лет сошлись в одной точке. Вскрытие показало… остановку сердца. Без видимых причин.

– Странно, но разве это не может быть совпадением? Или это просто неуравновешенные люди? – не удержался Прохор.

– Нет! Это не совпадения.

– А как часы оказались у вас? – настаивал Прохор, чувствуя леденящий холодок у основания черепа. – А у вас в жизни все без изменений?

– У меня? – голос антиквара утратил все театральные полутона, стал плоским и сухим, как пепел. – Они никогда не были «у меня», молодой человек. Они лишь… проходили через нашу лавку. Их принес моему деду монах-иезуит. Дед несколько раз пытался от них избавится, но они снова и снова возвращались. А отцу принесла их женщина в старинном платье, не сказав ни слова, просто оставила на прилавке и ушла. Он продержал их десять лет в сейфе, ни разу не взглянув. Чуял беду. А потом… он начал видеть сны. Одни и те же. Лабиринт из шестеренок и тикающий звук, идущий из его собственной груди.

Паук провел рукой по лицу, и его черты на миг исказила гримаса, похожая на боль. Он резко встал, подошел к полке, сдвинул тяжелый фолиант и достал оттуда маленькую, истертую тетрадь в кожаном переплете.

– Это дневник моего отца. Здесь записаны все их владельцы. Все их судьбы. Это закономерность. Часы продолжают искать того, кто сможет управлять временем. Или того, кого время сможет стереть с особой изощренностью.

Он швырнул тетрадь на прилавок перед Прохором.

– В нашей семье – у мужчин по прямой линии – есть одна особенность. Мы не поддаемся их шепоту сразу. Мы служим для них стабильной точкой отсчета. Камердинерами. Надсмотрщиками. Пока не найдется настоящий хозяин. Или пока мы не исчерпаем свой лимит.

Он закашлялся, и его взгляд снова стал острым, пронзительным.

– Вы теперь – их новый владелец. Выбор за вами. Можете оставить их здесь и уйти. Или попытаетесь разгадать их тайну. Или… – он кивнул на дневник, – просто посмотреть, сколько времени вам отведено в этом списке. Но я бы на вашем месте поторопился с решением. Ваше время уже пошло. С того самого первого щелчка. Часы не шутят. Им нужен хозяин. Или… жертва.

Владелец лавки, с неожиданной силой захлопнул крышку часов, отодвинув футляр, как будто он был раскаленным. Он резко выпрямился, и его лицо вновь стало маской вежливого торговца.

– Я не из пугливых, – сказал Прохор, ощущая тяжесть взгляда старика. – Но мне нужно направление. С чего начать?

Паук пристально, почти болезненно всмотрелся в него.

– У Аурума был ученик. Помощник, который вел все его записи. Говорят, он единственный, кто понимал суть работы. Следы его затерялись… Ключ к часам мог быть у него.

Прохор не стал рассказывать старику, что уже нашел в Вене следы того самого ученика Аурума. И что даже приобрел женские часы его работы. Он молча взял футляр и кивком ответил на беззвучный прощальный взгляд антиквара.

Улица встретила его обыденным шумом, солнечным светом и свежим ветром, но всё это казалось теперь бутафорией, тонкой плёнкой, наброшенной на другую, более плотную и мрачную реальность. Мысль о Вере жгла изнутри, как раскалённый уголёк. Он подарил ей часы, поддавшись азарту охотника за редкостями и смутной надежде на уникальный подарок. Теперь этот подарок превратился в мину замедленного действия. Слова Паука отдавались в висках: «Они ищут хозяина. Или жертву». Он не позволит этим часам добраться до неё. Что бы ему это ни стоило. Даже если это цена – стать ему следующим именем в той самой истертой тетради из антикварной лавки.

…В ожидании Прохора Вера разглядывала символический глобус, встроенный в брусчатку площади. Мысль о будущих маршрутах, вспыхнувшая в голове, заставила её улыбнуться. Неужели интуиция?