Щит и меч Кёнигсберга

Для службы Христовой

Иоганн фон Эндорф был рождён в знатной, но обедневшей швабской семье, где его смолоду приучили к ратному труду. И хотя образ жизни Иоганна был далеко не аскетичным, летом 1315 года от рождества Христова пришлось молодому фон Эндорфу сделать нелёгкий выбор – отправиться в далёкую Восточную Пруссию и стать монахом-рыцарем Тевтонского ордена. Иоганн был пятым сыном в семье, и в родной Швабии у него не было надежд ни на богатое наследство, ни на приличную должность. Только плащ крестоносца мог послужить трамплином для будущей карьеры.

В то время от желающих вступить в Тевтонский орден отбоя не было. Сотни юных повес из самых разных городов Германии буквально обивали пороги специальных контор, отбиравших кандидатов «для службы Христовой». Иоганну повезло, рекомендации у него были отменные, вскоре свежеиспечённый рыцарь прибыл на ганзейском корабле в Кёнигсберг. С десятком таких же авантюристов, как и он.

Начало новой жизни Иоганна не порадовало. Со времён основания замка Кёнигсберг в нём жили добродетельные люди: братья, которые в молениях и воздержании не знали себе равных. В общем, рыцарю фон Эндорфу атмосфера здесь сразу пришлась не по вкусу. Скудное питание, ночлег в тесной келье на соломе и никаких плотских утех. Но деваться было некуда – не возвращаться же полным неудачником домой. Нужно было терпеть и надеяться на удачу.

Охота, пиры и греховные утехи

На счастье Иоганна, Тевтонский орден в те времена всё дальше отходил от традиций раннего Средневековья. Во многих отдалённых замках братья Ордена вели вполне светскую жизнь.

И как ни пытался Великий магистр навести порядок, это ему мало удавалось. Специальные комиссии, проводившие регулярные инспекции на предмет соблюдения религиозных обетов, не раз с болью в сердце констатировали: братья пренебрегают постами, зимой отказываются посещать заутреню без тёплой меховой одежды, развлекаются охотой и пирушками.

Дошло до того, что в оплоте Ордена – Мариенбурге – начал функционировать дом терпимости. В общем, тевтонские рыцари всё меньше напоминали благочестивых служителей церкви, коими они формально являлись.

Замок Мариенбург. Гравюра, 1850 год

Не способствовало соблюдению старых традиций и прибытие в Пруссию простолюдинов. Обедневшие немецкие крестьяне и жители германских городов тысячами ехали на восток осваивать новые земли. Их расселяли по прусским деревням и давали в пожизненную аренду солидные угодья. Всего в Пруссию переселилось не менее 300 тысяч человек. Включая женщин, что особенно не способствовало соблюдению братьями-рыцарями обета целомудрия.

Иоганн посовещался с такими же, как он, молодыми рыцарями, и все единогласно решили: нужно ехать подальше от Кёнигсберга. Туда, где нравы не отличаются суровостью и жизнь проходит весело и беззаботно – в попойках, охотах и любовных затеях. Вскоре такой случай представился – требовалось отправить подкрепление в замок Мемель (ныне Клайпеда, Литва). Иоганн с друзьями первыми вызвались защищать северную границу Тевтонского ордена.

Славная добыча

Не прошло и года, как Великий магистр, радеющий о вверенном ему деле в уничтожении язычников, призвал братьев войти в пределы литовские. В июле 1320 года от рождества Христова войска мемельского гарнизона (40 рыцарей и несколько сот покорённых пруссов) пересекли границу литовской Жемайтии, где крестоносцы наголову разбили слабое ополчение литвинов. Христово воинство тут же отправилось грабить окрестные сёла.

В это время коварные жемайтийцы собрали новые силы и нанесли неожиданный удар по тевтонцам.

Гравюра с видом Мемеля перед большим пожаром в ноябре 1678 года

Иоганн не ожидал такого поворота. Он весьма удачно взял отличную добычу – молодую крестьянку. Только он перекинул её через седло, как на окраине деревни появились жемайтийские ратники. Лишь добрый конь спас фон Эндорфа от верной гибели. Друзьям Иоганна повезло меньше – погибли 29 рыцарей и почти все пруссы.

Но Иоганн не печалился. Он поселил жемайтийку в свою келью и предался с ней греху сладострастия. Жизнь постепенно налаживалась.

Гнездо разврата

Вскоре скромное жилище Иоганна превратилось в гнездо разврата и порока. Стены были украшены парчой и шелками, посередине стояла удобная кровать. Удача улыбалась рыцарю. Даже во время лихого набега литвинов на Мемель в 1323 году (на третий день после праздника святого Папы Григория) жилище фон Эндорфа уцелело. И это несмотря на то, что язычники сожгли большую часть города и все корабли в гавани. Идиллия в келье продолжалась.

Иоганна не удручали даже регулярные военные вылазки в Литву, в которых он был обязан принимать участие. Напротив, ратное дело было молодому рыцарю по душе. Мало того, что это само по себе знатное развлечение, так ещё и гарантированная добыча! Вскоре Иоганн заимел богатое военное снаряжение, а свой меч украсил золотом и драгоценными каменьями (что считалось в Ордене страшным грехом).

Замок Кёнигсберг. Гравюра, 1834–1835 годы

Восточное крыло замка Кёнигсберг. Гравюра, XVIII–XIX века

Вернер фон Орзельн, 17-й Великий магистр Тевтонского ордена. Гравюра, XVII век

Попытки некоторых братьев старой закваски призвать Иоганна к совести не увенчались успехом. Однажды потерявший терпение брат-кастелян вломился в келью фон Эндорфа.

– Прислужник диавола! – набросился на рыцаря кастелян. – Твоя блудница на сносях. Немедленно прогони её прочь и покайся!

Иоганн не снёс такого обращения и выхватил кинжал. Кастеляна спасло только стремительное бегство. Он заперся в своей келье и принялся строчить жалобу Великому магистру – о неправедном и необузданном поведении рыцаря Иоганна фон Эндорфа.

Вернер фон Орзельн

В то время Великим магистром Ордена был избран благочестивый Вернер фон Орзельн, задумавший укротить рыцарскую вольницу и навести на землях Прусских должный порядок. Письмо из Мемеля было для него весьма кстати – Вернер решил примерно и жестоко наказать Иоганна, дабы его примером устрашить прочих отступников. Фон Эндорфа вызвали на аудиенцию к Великому магистру. С тяжёлым сердцем Иоганн отправился в путь.

Осенью 1330 года фон Эндорф прибыл в замок Кёнигсберг. По сравнению с тем, что видел здесь Иоганн пятнадцать лет назад, многое изменилось. От эталона благочестия практически ничего не осталось. Большинство рыцарей были недовольны реформами фон Орзельна и глухо роптали. Сам Великий магистр пребывал в то время в Мариенбурге, и Иоганну посоветовали ехать туда.

– Ты можешь покаяться, – советовал Иоганну знакомый рыцарь по имени Готтфрид, – но это вряд ли тебе поможет. Жемайтийку казнят, а тебя запрут в монастырь. Порядки нынче суровые. Не только тебе, многим они не по нраву. Пока фон Орзельн у власти, ничего нельзя изменить.

Иоганн побледнел. Ситуация оказалась страшнее, чем он предполагал. Готтфрид подошёл к окну и подозвал к себе Иоганна.

– Видишь, – Готтфрид указал на берег Прегеля, где у туши мёртвого кита суетились простолюдины из Кнайпхофа. – Гигантская рыба заплыла в реку, от её мощи и силы рыбакам сплошная беда. Но людишки навалились на монстра всем миром и выправили положение. От смерти не уйти даже таким гигантам…

Иоганн криво усмехнулся. Он понял, на что намекал Готтфрид.

Два удара кинжалом

Через неделю фон Эндорф был уже в Мариенбурге – на аудиенции у Великого магистра.

– Ты держал в келье блудницу, – глаза фон Орзельна налились кровью. – Разве ты не давал обет всю жизнь не говорить ни с одной женщиной, не целовать даже матери?! Или твоя жемайтийка – ведьма и околдовала тебя?! Убирайся прочь с моих глаз – о своей судьбе ты узнаешь позже.

Иоганн вышел из приёмной залы. Мысли бешено вертелись в его голове. Всё ясно – сам он сгниёт в монастырской темнице, а его прекрасная литвинка погибнет. Вместе с ребёнком!

Замок Мариенбург. Вход с северо-западной стороны форбурга, начало XX века

Вид на западную часть замка Мариенбург. Слева – Средний замок, в центре – Соборный зал Великого магистра, над ним – башня Высокого замка, 1903 год

В этот момент двери распахнулись – мимо Иоганна молча проследовал Великий магистр. Его лицо было перекошено от гнева и презрения к отступнику. Иоганн скрипнул от злости зубами.

Через секунду он выхватил кинжал и ринулся к Вернеру фон Орзельну. Клинок мастерски вошёл по самую рукоять в горло Великого магистра – прямо под адамово яблоко. Ещё никто из присутствующих не успел понять, что происходит, а Иоганн молниеносно нанёс второй удар – в шею, чуть пониже уха.

Каждая из ран была смертельной. Фон Орзельн упал навзничь, на его губах появилась кровавая пена, на белый плащ хлынули потоки крови. Не произнеся ни слова, Великий магистр скончался.

Подстрекаемый диаволом

Весть о гибели Вернера фон Орзельна быстро разлетелась по замкам Восточной Пруссии. Многие рыцари не скрывали своего удовлетворения – теперь Великим магистром станет другой, после гибели своего предшественника он вряд ли будет рьяно бороться за благочестие.

Оставалось только решить судьбу Иоганна фон Эндорфа. За убийство Великого магистра его следовало казнить. Однако братья не питали к Иоганну ненависти. Напротив, они нашли множество «юридических» зацепок, позволяющих затянуть процесс.

Южное крыло замка Кёнигсберг, начало XX века

– В статутах Ордена, – делали серьёзную мину судьи, – говорится лишь о смертной казни за трусость, за измену и за содомский грех. Но нет ни слова об убийстве Великого магистра!

Начались долгие споры. Пришлось запрашивать совета самого Папы Римского. От него пришла рекомендация: приговорить к пожизненному заключению. Так и поступили. Всю оставшуюся жизнь Иоганн провёл в монастырской темнице. Его жемайтийку вместе с родившимся сыном тихо выслали в Литву.

Случай этот постарались поскорей забыть, а в официальных хрониках лишь лаконично записали:

«В год 1330, в октавы святого Мартина, брат Иоганн фон Эндорф, подстрекаемый диаволом и собственной неправедностью, убил брата Вернера, Великого магистра, ибо он порицал его за его проступки».

На этом в истории самого громкого убийства за всё время существования Тевтонского ордена была поставлена точка.

Надругательство над верой

– Это надругательство над верой и традициями Ордена! – горячился Ульрих Кнорр. – Великий магистр нас предал!

Ульрих свято чтил устав Тевтонского ордена. Рыцарем (братом) этой некогда могущественной организации он стал по всем правилам. Пять раз ответил «нет» на вопросы: «Не являешься ли ты членом другого ордена? Не женат ли ты? Нет ли у тебя скрытых физических недостатков? Не должник ли ты? Не крепостной ли ты?»

Портрет герцога Пруссии Альбрехта. Художник Генрих Кёнигсвизер, 1564 год

И пять раз сказал «да», когда спрашивали: «Готов ли ты сражаться в Палестине? Готов ли ты сражаться в других странах? Готов ли ты заботиться о недужных? Готов ли ты по приказу выполнять то, что умеешь? Готов ли ты соблюдать устав Ордена?»

Этого оказалось достаточно, чтобы надеть белый плащ с чёрным крестом и получить оружие.

И вот теперь всё, во что верил и чему служил Ульрих, на глазах рассыпалось в прах. Причиной тому был поступок Альбрехта Бранденбургского, которого рыцари опрометчиво выбрали Великим магистром в 1511 году. Всего через 14 лет – в 1525 году – Альбрехт принял вероучение Лютера и задумал сделать государство крестоносцев светским.

Альбрехт объявил себя герцогом Прусским и присягнул на верность своему дяде – польскому королю. Церемония присяги сопровождалась кощунственной церемонией – Альбрехт и несколько верных ему рыцарей сорвали со своих белых плащей чёрные кресты и швырнули их наземь. Тевтонский орден прекратил существование.

Несогласные рыцари, среди которых был Ульрих, покинули Восточную Пруссию и отправились в Германию – в городок Бад-Мергентхайм, неподалёку от Штутгарта. На юге Германии ещё крепка была католическая вера, и рыцари надеялись возродить там Тевтонский орден. Так начались долгие странствия Ульриха Кнорра – рыцаря из Кёнигсберга.

Сержант банды и друг Мародёра

Разделённая на множество городов-государств Германия встретила рыцарей недружелюбно. Повсюду бушевали религиозные войны и крестьянские восстания. Идеологи реформации во главе с Мартином Лютером обличали погрязших в роскоши церковных служителей. Народ радостно поддержал идею о необходимости создать новую – «скромную и дешёвую» – церковь и даже пошёл дальше – стал бороться против крепостного гнёта.

В общем, крестьяне взялись за оружие и пошли сражаться за свободу и равенство. Под знаменем Христа, естественно.

Мартин Лютер

Ульрих Кнорр, как ортодоксальный католик, встал на сторону противников реформации. К этому его вынудила не только идея борьбы «за истинные христианские ценности», но и элементарная нужда. Дело возрождения Тевтонского ордена не приносило доходов, а жить на что-то было нужно. Куда благочестивому рыцарю было податься, если он ничего не умел, кроме как лихо махать мечом? Только в ландскнехты. Так в то время называли наёмников, воевавших за деньги.

– Записывайтесь, ребята, не пожалеете, – уговаривал наёмников одноглазый вербовщик. – Ландскнехт зарабатывает в месяц больше, чем крестьянин за год!

В наёмники шли в основном представители низших сословий, но были и рыцари, занимавшие посты офицеров. Ландскнехты наводили ужас не только на противников, но и на местное население. Грабежи и насилие были обычным делом для наёмников.

Ульрих стал сержантом банды (так назывались отряды ландскнехтов), которой командовал капитан Мародёр (впоследствии слова «банда» и «мародёр» стали нарицательными).

В 1525 году в сражении с повстанцами крестьянского вожака Томаса Мюнцера ландскнехты одержали полную победу. Раненого Мюнцера схватили, подвешивали на дыбе, ломали кости, пытали раскалённым железом, жгли волосы, после чего отрубили голову.

Радость победы омрачало лишь одно – война закончилась, ландскнехты потеряли твёрдый заработок и возможность поживиться грабежами. Нужно было искать новый источник средств существования.

Экспедиция в Эльдорадо

Ульрих на пару с приятелем-ландскнехтом Густавом отправился в Аугсбург. Молва о богатстве тамошней купеческой семьи Визальеров шла по всей Германии.

– Визальеры купили за 12 тонн золота целую страну в Южной Америке, – алчно щурился Густав. – Венесуэлу. Теперь для освоения колонии требуются отчаянные парни. Мы там будем очень кстати!

Ландскнехтам повезло. Уже через пару месяцев они плыли на корабле к берегам Южной Америки.

– Если улыбнётся удача, – мечтал Густав, – найдём страну Эльдорадо. Там несметное количество золота!

Вскоре приятели оказались в городке Новый Нюрнберг на берегу Карибского моря. Немецкая колония кишела всякого рода авантюристами, мечтавшими разбогатеть. В Новом Нюрнберге только и разговоров было, как о несметных богатствах, скрытых в глубине континента. Ульрих и Густав верили этим рассказам и ждали удобного случая, чтобы отправиться на поиски золота.

В 1536 году в колонию прибыли немецкие конкистадоры Филипп фон Гуттен и Николаус Федерман. Они имели деньги на организацию экспедиции к легендарному Эльдорадо и набирали добровольцев для этого рискованного предприятия. Ульрих и Густав без колебаний присоединились к отряду. Вскоре четыре тысячи человек двинулись на юг – в амазонские джунгли.

Ландскнехты на гравюрах Даниэля Хопфера (вверху) и Виргила Солиса (внизу), XVI век

Похитил императора

Больше месяца отряд продирался сквозь джунгли, теряя людей. Солдаты гибли от болезней, тонули при переправах и в зубах хищных кайманов. На руках Ульриха скончался его приятель Густав, укушенный ядовитой змеёй. Наконец экспедиция достигла восточной кромки Кордильер. Здесь, у местных индейцев, конкистадоры впервые увидели золотые украшения. Драгоценности были реквизированы, а их владельцы допрошены с пристрастием.

– Мы меняем их на соль у могущественных инков, – признался вождь племени. – Они большие мастера и делают из жёлтого металла очень красивые игрушки.

По следам торговцев солью отряд пересёк заснеженные горы и спустился в долину. Здесь немцы неожиданно наткнулись на отряд испанцев во главе с Хименесом де Кесада. Конкуренты в поисках сказочного Эльдорадо пришли с запада, из уже покорённой ими империи инков.

– Вы опоздали, – гордо заявил предводитель испанцев. – Четыре года назад конкистадор Писарро во главе отряда из 120 человек покорил столицу империи. В первом же сражении его отряд уничтожил семь тысяч язычников, потеряв всего одного своего солдата. Император – великий инка – был пленён. Писарро назначил за него выкуп – столько золота, сколько поместилось бы в одной комнате дворца. Дикари это сделали! Писарро сказочно разбогател. Там золота больше, чем початков маиса!

Кесада промышлял грабежом на северной окраине империи инков. Его солдаты тоже поживились на славу. Притороченные к сёдлам мешки были полны золота.

Немцы с завистью посматривали на удачливых испанцев. Соблазн перебить их и завладеть чужой добычей был велик, но испанцев было больше. К тому времени в отряде фон Гуттена оставалось не более двухсот человек. Гуттен, скрепя сердце, отдал приказ возвращаться назад.

Франциско Писарро. Гравюра, XVI–XVII века

Затерянный город

Ульрих Кнорр был разочарован. Вернуться назад ни с чем? Это было выше его сил. Тем более что вожделенное богатство находилось где-то рядом. Об этом рыцарю рассказал один из пленных индейцев, с которым Ульрих обошёлся милостиво – перевязал рану и накормил.

– Посмотри на этот початок маиса, – загадочно улыбался индеец. – Если сравнивать его с золотом нашей империи, то Кесада взял лишь одно зёрнышко. Писарро – початок. Остался целый амбар. И находится он в городе Пайтити…

Новое здание Кёнигсбергского университета. Вид на галерею в стиле итальянского Ренессанса, начало XX века

Ульрих решил не сдаваться и найти загадочный город. Подбив ещё с дюжину отчаянных молодчиков, Кнорр повёл их вдоль Кордильер на юг. Вместе с ними ушёл и словоохотливый индеец. Больше их никто не видел…

Филипп фон Гуттен вывел в Новый Нюрнберг всего около сотни уцелевших солдат. Вскоре немецкая колония в Венесуэле захирела и потеряла связь с родиной. Тем не менее Гуттен предпринял вторую экспедицию по поиску Пайтити. Нашёл он город или нет – неизвестно. На обратном пути фон Гуттен был убит и ограблен испанским авантюристом Хуаном де Караваха. Сам Караваха вскоре бесследно исчез.

Но легенда о Пайтити продолжала жить. В 1940 году, в разгар Второй мировой войны, из фашистской Германии в Южную Америку была отправлена экспедиция учёных Кёнигсбергского университета. Нацисты снабдили своих людей всем необходимым, включая несколько лёгких гидросамолётов. Их целью был город Пайтити. Но экспедиция пропала так же бесследно, как и отряд Ульриха Кнорра.

Затерянный в джунглях город (или то, что от него осталось) ещё ждёт своего первооткрывателя.

Галеоны с золотом

16 апреля 1657 года в небольшом восточно-прусском городке Рёссель (ныне Решель, Польша) в семье генерала фон дер Грёбена родился мальчик. Отец назвал его Отто. Когда пришло время идти в школу, протестантская семья не стала обращать внимания на религиозные предрассудки и определила парнишку в учебное заведение, сулившее наилучшее образование. Им оказалась школа католического прихода.