Каникулы в эдеме

– Что опасного в страже?! – воскликнул он, ведя мысленный спор с ведунами.

– Поглядим… – загадочно ответил Ингер.

Над входом в терем висел полотняный штандарт, белую ткань покрывала узорчатая вязь строк. Там были начертаны имена старейшин и воевод. Отцы основатели поселения – Рэм Гордый и Лемм Одноглазый заложили Вервь в день и час возрождения Руяна. С того дня минуло сто сорок шесть високосных зим, – таково мнения астрологов. Летописцы неукоснительно заносили в список имена всех правителей Сестринского Хряща. Будет ли там и его имя? По спине пробежал холодок. Велигор одернул рубаху, положил ладонь на рукоять кинжала. Лезвие ковали по его личному заказу, клинок был в меру тяжелым, налитый к острию. Дол глубокий, ровный, чтобы кровь жертвы свободно вытекала наружу. Пяту венчала оскалившаяся голова волка.

Скоро полдень. Солнце тепла не дарило. Чрезмерно холодная осень в нынешнем году!

Донесся детский смех, свист, восторженные крики. По дороге вели этерийца. Руки были накрепко связаны за спиной, стражник целился копьем в голову горбуна. Этериец был обнажен до пояса, пестрые узоры татуировки покрывали могучий торс, золотого оттенка глаза бессмысленно смотрели в пустоту. Он покорно шел навстречу своей участи, зная, что ждет его дальше. Долгие истязания и мучительная смерть. Окончательную судьбу пленника решат ведуны, а они последнее время были настроены кровожадно. Снисхождения ждать не приходится. Многие бедняги после пыток и клеймения ударялись в бега. Их участи не позавидуешь. Лес изобиловал опасностями. Мозглы, ящеры, медведи. Немногим удавалось добраться до побережья. И там не безопасно. В пещерах обитали оборотни, нелюди. Почему этериец, вся провинность которого была заключена в ином цвете глаз, горбе и шести пальцев на руках не предпринял попыток к бегству?

– Будь внимателен, старейшина! – пискнул Ингер. – Этот бродяга может оказаться тебе полезен.

– Дряхлая польза от ничтожного этерийца! – воскликнул Велигор, скорее повинуясь традиции, нежели веря в то, что он говорит.

– Иногда тот, от кого ты ничего путного не ждешь, способен изменить ход истории! – пропищал Ингер.

Старейшина остановил процессию.

– Вера и верность! – салютовал стражник.

– Где его взяли?

– Подле южной стороны поселения. Я – Радгар сын Хвоста из рода Енотов! Я учуял движение в кустах, немедля поведал кормчему, родное сердце! – хвастливо сказал воин.

– Получишь награду, Радгар!

– Вера и верность! – заорал стражник, вне себя от восторга.

Велигор обратился к пленнику.

– Твое имя, этериец!

– Мешок… – этериец ответил хмуро, не поднимая окровавленного лица. – Такое мое имя, – Мешок…

Мальчишки радостно рассмеялись. В пленника полетели камешки, огрызки овощей.

– Безродный! Безродный!

В понимании мальчишек, субъект, лишенный связи с родичами, не заслуживал право жить.

– Тихо! – прикрикнул стражник.

– Ты чистокровный? – продолжил допрос Велигор.

– Чистокровный…

– Чистокровные этерийцы достойны унижения, побоев, но не смерти! – он обернулся к стражникам.

– Точно! – радостно кивнул Радгар. – Этот рыскал подле ворот, как шкодливый лис, кость ему в горло!

– В былые времена им обривали голову, и отпускали прочь, – пробормотал старейшина. – Теперь все жаждут крови! Что ты искал возле ворот, Мешок? Ты рыскал для степняков?

– Н–нет… Я боюсь мункатов.

– А нас ты не боишься?

– И вас боюсь, – этериец шмыгнул носом. – И оборотней боюсь, и нелюдей тоже. Степняки пашут землю. Используют нас как мулов.

Мальчишки смеялись, пущенный меткой рукой камень угодил пленнику в плечо.

– Осадить! – крикнул Велигор. – Что ты делал у ворот?

– Собирал грибы…

– Собирал грибы? – старейшина удивленно поднял бровь.

– Собирал грибы, – подтвердил Мешок. – Осенью в лесу холодно, грибницы померзли. От ворот идет тепло.

– У южной стороны много грибов! – подтвердил стражник.

– Почему его взяли?

Радгар стал топтаться на месте, как ужаленный оводом мул.

– Мы почуяли, он – доносчик! Он пытался убежать. Насилу связали, здоровый леший, родное сердце! Кормчий велел отдать кату, вот он и поведает честный бродяга или же плут…

Велигор подавил вспышку ярости.

– Если я тебя отдам кату, ты расскажешь, что являешься доносчиком? Или оборотнем?!– вкрадчиво спросил он.

Парень теребил ворот своей рубахи. Румяное лицо покрылось алыми пятнами.

– Поведаешь! – усмехнулся старейшина. – Любой поведает! Каты умеют развязывать языки. Наказ верховного старейшины! Отпустить бродягу. Выгоните его зав ворота, пусть мозглы наедятся всласть!

Стражники растерянно переглянулись, улыбка сползла с лиц.

– Не понятен приказ?! – повысил голос старейшина. – Вашу награду я не отменяю.

– Вера и верность!

Разочарованные мальчишки утратили интерес к пленнику, затеяли игру. Кидали камешки. Тот, чей камешек улетал дальше остальных, имел право плюнуть в лицо проигравшему.

Этериец неожиданно опустился на колени, и поцеловал пыльную землю.

– Лобзаю следы твоих ног, добрый человек! – в золотых глазах сверкнули слезы.

Радгар презрительно ухмыльнулся, надеясь на ответную улыбку со стороны верховного старейшины, но ее не последовало.

– Как ты меня назвал?!

– Добрый человек…

– Откуда знаешь такие слова, Мешок?

– У меня на родине так говорят. Это далеко отсюда, на континенте,– он махнул шестипалой рукой в сторону гор. – За проливом находится земля Этерия…

– Я знаю, где находится Этерия. Как ты попал на остров?

– Дулебы напали. Наша семья проживала на окраине. Мы выращивали рис для двора правителя. Разбойники перебили всех, а меня продали пиратам вепсам.

Надменное лицо старейшины исказила недоверчивая ухмылка.

– С чего вдруг, дулебам нападать на мирное поселение этерийцев? Дулебы – воины, а не разбойники!

Мешок испуганно оглянулся.

– Говорят, дулебов изгоняют на север!

– Лжешь, этериец! Кому понадобилась выгонять дулебов с их мест обитания?!

– Гафарды! – горбун понизил голос до шепота.

– Гафарды?!

– Черные Гафарды! – подтвердил Мешок. – В пустыне все только и говорят о грядущих холодах.

– Последнее время слышу легенды о гафардах! – проворчал Велигор. Он был прав. Таинственный народ, появившийся невесть откуда. Про гафардов говорили как о мифическом племени, чьи воины отличались гигантским телосложением, воинственностью и диким нравом. Ходили слухи, что средний рост воина в два с лишним аршина, и кожа черная как ночь.

– Дулебы всех перебили, а тебя подарили жизнь. С чего вдруг такая милость к тебе, Мешок?

– Я умею делать чудеса. – Горбун робко улыбнулся.

– Покажи!

Этериец нашел на земле камешек, спрятал его в широкой ладони.

– Угадай, в какой руке камень?

Старейшина рассмеялся.

– Глупый бродяга! Здесь! – он ткнул пальцем в левую ладонь горбуна.

Мешок разжал шестипалую ладонь, там ничего не было. Камешек покоился в правом кулаке.

– Славно, чести ради, славно! – хохотал Велигор. – Еще покажи!

Этериец подобрал с земли прутик, тщательно сломал его на две части, затем переломил еще раз. На ладони лежали четыре обломка. Он дал старейшине потрогать прутики, чтобы тот не сомневался, затем накрыл их рукой, пошептал, плюнул, и предъявил целый и невредимый прут.

Велигор восхищенно хлопнул себя по коленям.

– Как ты это делаешь?!

– Умею… – уклончиво ответил горбун.

– Рассказывай дальше…

– Пираты заменяли меня со стражниками Брана, – вздохнул пленный. – Там меня мучили, и я сбежал…

–Тебе не добраться до своей родины, этериец! – с неожиданной тоской в голосе сказал Велигор.

– Я знаю, добрый человек! В лесу один пропадешь. Это чудо, что я дожил до осени.

– Ступай!

Мешок не заставил просить себя дважды. Его освободили от пут, и этериец приспустил бегом к воротам. Стражники смотрели на грозного старейшину, открыв рты от изумления. Слыханное дело! Грозный Велигор, лучший ратник рода Волка, участник трех боевых походов, запросто общался с презренным этерийцем! В прошлые времена гулящие женщины имели любовные связи с этерийцами. Этерийцы слонялись по улицам, увешанные своими амулетами. Они были неплохими мастеровыми, сапожниками, умели лечить болезни. Сами горбуны ходили босиком круглогодично, и в жар и в стужу, а сапоги тачали знатные! Сносу им не было. Некоторые девицы рожали от них детей. Полукровок называли бастардами. Бастарды отличались от чистокровных горбунов упрямым норовом и честолюбием. Они стали требовать равных прав с остальными горожанами. С той поры началось гонение. На континенте им жилось привольно, женщины их рода отличались умом и покладистым характером. В Сестринском Хряще участь чужаков была незавидной. Вечные изгои. Даже степняки обращались с пленными этерийцами хуже, чем с домашним скотом. Старейшина смотрел вслед горбуну, и сердце его наполнялось болью и ожесточением.

– Мой отец так говорил, – прошептал он чуть слышно. – Добрый человек!

Крыс требовательно пискнул.

– Совет оказался полезен для тебя, старейшина?

– Горбун напомнил мою родословную. Отец был дулебом, родом с материка. Нечистые всегда желают нечистых! – он горько усмехнулся.

– Об этом знают ведуны?

– Мой род ведет летосчисление от древних сатов, – он ткнул пальцем в исписанный штандарт. – Так мое имя занесут в историю.

– Может быть занесут, а может и нет, – неопределенно протянул Ингер. – У твоих недругов появится козырь в борьбе против верховного старейшины. Сестринский Хрящ и дружину возглавляет полукровка! Чистота расы под угрозой. Если ведуны возьмут верх, тебя ждут неприятности!

– Кость в горло! – выругался старейшина. – Это непросто будет сделать!

– Почему чужака заклеймили? – задал неожиданный вопрос крысиный король.

– Режь тебя медью, Ингер! – озадаченно потряс головой Велигор. – Ты о ком говоришь?

– Твой новый друг, который тебя драться учил…

– Левша… Его не клеймили.

– Ты не знаешь? – с оттенком недоверия пропищал Ингер. – Пока ты по лесу рыскал, твой подопечный отличился в бою. Дрался с мункатами. А потом ведуны заклеймили чужака. Теперь у него знак паука на лбу.

– Я этого не знал! – искренне удивился Велигор. – Мне сказали, что Левша сбежал вместе с этерийцем.

– Странно, что ведуны взялись за него не с самого начала, а спустя время…

– Я был против того, чтобы Левшу пытали, – сказал старейшина.

Он произнес это, не будучи уверенным, что сказал правду. Вернее сказать, это была полуправда. Велигор ожидал чего-то подобного от мстительного Ждана, тот воспользовался случаем, и выжег парню клеймо на лбу.

– Почему? Ты его пожалел? – спросил Ингер.

– Он был… – Велигор запнулся. – Он казался странным. Совсем не пил эль! – почему-то улыбнулся старейшина.

– Не пил эль?

– Да. Ни капли. Потом он объяснил причину. Боялся потерять рассудок.

– И правда странный сат, – согласился Ингер.

– Едва ли Левша был сатом!

– А кто же он в таком случае?

– Спроси, чего полегче! – усмехнулся Велигор.

– Следует поблагодарить принца крови! – заявил Ингер.

– Какую благодарность ты ждешь?

– Дай обещание верховного старейшины. Если мои советы помогут тебе сохранить власть, ты познакомишь меня с чужаком, прежде чем его казнят!

– Для этого его надо вначале поймать! – резонно заметил Велигор.

– Поймаешь! – небрежно отвечал пасюк. – Или вас судьба сведет. Случайных встреч, как и расставаний не бывает. Во всем заключен смысл. И при случае, отдашь мне железо, которым его заклеймили.

– На что оно тебе?

– Собираю старое добро. А тебе без надобности. Слово?

– Слово волка!

Велигор прищурившись, посмотрел на бледный солнечный диск. В предложении крысиного принца не угадывалось подвоха. Данное слово обычной крысе, пусть даже облаченной в золотую корону, ни к чему его не обязывает. В пыточной было полно приспособлений для клеймения преступников. Пусть забирает! Как не крути, но благодаря этерийцу, он вспомнил своего отца. Он – полукровка. До поры, ничего опасного в таком родстве не крылось, но если начнется заварушка, ведуны припомнят ему неполноценного родителя. К чему приведет такой поворот событий, никому не известно. Предупрежден, – значит вооружен!

Тягучий звон колокола пронесся над поселением. Близился час Совета служителей люда.

– Ты не пожалеешь! – пообещал Ингер. – Слушай мои советы, и мы выйдем победителями.

СЛУЖИТЕЛИ ЛЮДА

В зале было жарко. Спертый воздух пропах понюшкой из смеси перцев для чихания. Пахло еще кислым людским потом, обильной едой и зловонными испражнениями. В углах стояли специальные вазы для опорожнения. Совет служителей люда подчас затягивался на несколько дней. Люди ели, спали и справляли нужду, не покидая терема. До вынесения решений Совета никто не вправе был отправиться домой. Сквозь узкие оконца проникал свет с улицы, стеклодувы так и не освоили умение выдувать прозрачную слюду, стекло получалось желтое, пористое. Чтобы скрыть дефекты отливки, мастера расписывали породу сценками из быта сатов. Здесь для каждого мастерового нашлось место. Кузнецы раздували горны, строители вытесывали бревна, промасленные оковалки составляли в фигуру. Ткачи мастерили одежду, охотники разделывали тушу оленя. Большинство собравшихся людей, слушая молитву завета, изучали рисунки. Просмоленные факела издавали сладкий запах горящей ели, на потолке чернели масляные пятна. Стоял несмолкаемый гул, служители спорили, бранились, выпивали. Кто-то смеялся, шутил, по столу катились кости. Девушки бегали промеж рядов, наполняя чаши элем. Виночерпии добавляли в напиток еловую хвою, отчего эль приобретал дополнительную крепость и травянистый привкус. Длинные столы ломились от яств. Тушеные в собственном соку грибы, приправленные сладкими кореньями, сыр, нарезанный толстыми ломтями, пригоршни орехов утопали в янтарном желе, пряно пахнущие лесные травы, ломти отварной оленины в перченом соусе, красовались на столе. Обжорство было неотъемлемой частью Совета. Так повелось исстари, считалось, что голодные служители принимают опрометчивые решения, а сытый человек способен взвешенно обдумать любой вопрос.

За минувшие сутки Велигор перекусывал дважды. При виде разносолов у него заурчало в животе, но тревога мешала сосредоточиться на еде. Он угостил Ингера кусочком сыра, который принц равнодушно принял, и впился в него острыми резцами.

Стены терема украшали красочные парсуны. Они изображали верховных старейшин от Перемысла Хромого, до участника славной битвы при Драконьей роще, Велимудра Храброго. Велимудр пал на поле брани – две стрелы мункатов пронзили его грудь. С тех пор его имя обросло легендами. Утверждалось, что перед своей кончиной, старейшина умудрился порубать топором дюжину степняков, и уже смертельно раненый, прикончил еще двоих. С парсуны взирал голубоглазый красавец. Вислые усы и русый чуб делали его похожим на легендарных меотов, какими их представляли летописцы. Над парсуной висело чучело головы волка. Холодные глаза хищника была налиты яростью бешеного зверя. Ведуны нарочно распорядились повесить чучело рядом с парсуной. У зрителя создавалось впечатление единства отважного воителя и зверя.

Велигор неприязненно посмотрел на портрет. Он был мальчишкой, когда Велимудр правил в Сестринском Хряще. Верховный старейшина имел хлипкое телосложение, и хромал на левую ногу. Частица правды в легенде была. В молодости он получил отравленную стрелу в бедро. Горячие ключи спасли ему жизнь, но мышца сохла, старейшина хромал до своей героической гибели, которая в реальности сильно отличалась от изложенной летописцами версии. Битва разворачивалась в Ведьмином ущелье, на западной оконечности Руяна, севернее Брана, а вовсе не в Драконьей роще, как принято было считать. Воины сдерживали превосходящих числом противников трое суток. Узкий проход между скалами не позволял мункатам использовать численное превосходство, а каменные козырьки спасали войско от стрел противника. Однако, нашелся изменник из числа беглых. Он указал степнякам тайную тропу в лесу, и те атаковали с тыла. Верховного старейшину поразила вражеская стрела, но не в грудь, как гласила легенда, а в спину.

Ингер тронул вибрисами ухо старейшины.

– Ведун Ждан на тебя смотрит!

Велигор вздрогнул. Он сидел во главе стола, как и подобало верховному старейшине. Наполненная до краев чаша, стоящая перед ним, оставалась нетронутой. Дважды мимо пробегала девушка. Длинные волосы спадали на обнаженные плечи, под глазами темнели круги. Девушка провела ночь, выплясывая в чем мать родила. Она не успела привести себя в порядок, и обслуживала старейшин в нижней юбке. Небольшие груди с пунцовыми сосками прикрывали густые волосы. Старейшина узнал давешнюю знакомую с обгорелой веткой омелы в руке. Красная татуировка змеи на ее спине вела себя будто живая. Извивалась в такт ходьбы, сжимала упругие кольца. Их взгляды пересеклись, девушка вопросительно подняла черные брови. Велигор отрицательно покачал головой. Следовало сохранять трезвый ум.

– Дарина! – шепнула девушка. – Меня зовут Дарина, старейшина! – она убежала, держа навесу тяжелый кувшин.

–Ты меня не слушаешь? – пасюк нетерпеливо прикусил человека за мочку уха.

– Кость тебе в горло! – откликнулся старейшина.

– Как иначе отвлечь твое внимание от голой девки? – в писке крысиного короля угадывались издевательские нотки. – Гляди на Ждана! Справа от толстяка сидит, не пьет ничего.

Ведуны любили рассуждать, что у них нет начальства. Мол де, они руководствуются коллективным разумом, принимая решения. Это ложь. Также, как и их вынужденная аскета, во имя высоких целей. Велигор наверняка знал, что старухи сводницы поставляют ведунам мальчиков из числа пленных рабов. Мерзкие пристрастия служителей культа являлись всеобщим достоянием, однако говорить об этом было не принято. Ведуны были мстительны, подозрительны и злопамятны. Их влияние на Совет служителей трудно было переоценить. Ключи от золотой кладовой хранились у ведунов. Тот, кто держит казну, правит миром! Получив однажды в руки накопления дружины, ведуны не спешили с ними расставаться. Ждан считался негласным лидер в среде ведунов. Он прислонился спиной к стене, демонстрируя равнодушие ко всему происходящему вокруг. И это тоже была ложь. Из-под капюшона следили цепкие острые глаза. Старейшина вежливо наклонил голову в знак приветствия. Ждан не отреагировал. Дурной знак.

– Ты в опасности, родное сердце! – пропищал принц.

– Сам вижу! – огрызнулся старейшина.

– Заговор сегодня будет. Ждан имеет виды на нового старейшину.

– Кто таков?

– Локоть. Локоть из Брана.

– Срамота! – Велигор не сумел сдержать негодующий крик. – Срамота, кость им в горло!

– Вовсе нет! – крысиный король устроился на плече старейшины как в кресле, и держа двумя лапками кусочек сыра. – Локоть удобен. Он не спорщик, готов идти на поводу.

– Локоть – трус и слабак! И к тому же он пришлый, из рода Змеев!

– Ты тоже не чистокровный, родное сердце! – не без ехидства напомнил Ингер.

Велигор прикусил губу.

– Что меня ждет?

– Если все пойдет по их плану, тебя низложат. Возможно, заклеймят, и отправят в изгнание на континент. Едва ли новый преемник станет тебя пытать, хотя этого я знать не могу…

Велигор ударил кулаком по столу.

– Они не посмеют пытать верховного старейшину!

– Почетная жертва матери Тонгалашке! – невозмутимо заявил Ингер.

Старейшина похолодел.

– Они не посмеют… – прошептал он, ставшим вдруг чужим голосом.

Локоть кинул на опального старейшину затравленный взгляд. Это был худощавый молодой мужчина. Серые глаза и длинные соломенные волосы безошибочно выдавали в нем чистокровного сата. В тереме было жарко, но Локоть кутался в меха, словно его бил озноб. Велигор догадывался о причинах зябкости. Он хочет скрыть татуировку змея на плече. Хотя внешность его была идеальна для сата. Ни следов инородной примеси. Бран – местечко на западной оконечности Руяна. Раньше там находился пограничный фор пост. Опоясывающие побережье кольцом горы защищали берег от волн, жители Брана первыми встречали воинов дулебов, в те периоды, когда между ними и сатами возникали стычки. В Вервь отправлялся гонец с худой вестью, пока стражники Брана сдерживали натиск врага.

– Кость в горле! – повторил старейшина. – Что делать?!

Ингер отбросил недоеденный огрызок сыра.

– Ждан объявит начало жеребьевки. Ты прозевал заговор, родное сердце!

– Они не могут обносить жеребьевку без моего ведома!

– Прав тот, у кого больше прав! – парировал принц крови.

Служители люда приглушенно переговаривались. Многие нарядились по случаю Совета. Рубахи были оторочены искрящимся серебром мехом. Служители люда избирались народным голосованием на одну зиму. За это время они сполна пользовались своим положением. Справа от Ждана сидел Радим сын Остромысла из рода Енотов, тот самый толстяк, о котором упомянул Ингер. Радим жадно ел мясо, запустив короткие, толстые пальцы в блюдо, ручейки жира стекали по подбородку. Встретившись взглядом со старейшиной, он виновато улыбнулся.

– Худое пойло бражничают девки!

Зубы у служителя были гнилые.

– Не пей! – коротко ответил Велигор.

Радим засмеялся, будто услышал забавную шутку.

Дальше восседал худощавый Белогор. Он был одет скромно, тонкие пальцы обнимали драгоценные перстни. Белогор был из рода Орлов, он почти не прикасался к яствам много пил, почти не хмелея, смертельная бледность худых щек говорила о тяжелом недуге. Старейшина Велигор, был одет как простой ратник. Полотняная рубаха, кожаная безрукавка, широкий пояс. Он даже не смыл дорожную пыль! Такое пренебрежение к служителям люда следовало расценивать как пренебрежение. Конечно, их удивляло, что Велигор оживленно общается с крысой, сидящей у него на плече, но спрашивать о причинах такого поведения, никто не решался. Старейшина ловил взгляды товарищей, они отворачивались, или же делали вид, что увлечены едой, только Белогор не отвел глаз. Как он раньше не замечал?! Заговор начался давно, а он беспечно правил дружиной, миловал осужденных, отпускал на волю плененного этерийца думая, что власти его ничего не угрожает! Локоть из Брана опустил голову, скулы покрыл румянец. Худого старейшину наметил в преемники Ждан! Впрочем, такой ведунам правитель и нужен. Слабый, безвольный, уступчивый. При случае, ему припомнят род. Род Змеев. Верховный старейшина одарил ведуна улыбкой. Пусть думает, что он ни о чем не подозревает!