Синяя лошадь

Глава 4

Придя на работу в это зимнее утро, Теплов первым делом позвонил одной знакомой, особе привлекательной и давно будоражащей его мысли своей недоступностью, и, дождавшись сонного и недовольного «Алло», сказал :

– Доброе утро, Натали. Хотел оказаться первым, кто сегодня скажет тебе это и поведает, что начался новый день, сулящий нам радость и незабываемые положительные эмоции.

– Ты – нахал, думающий только о себе, Теплов. Разбудил меня почем зря.

«Что-то часто меня стали называть нахалом» – улыбнувшись, подумал Теплов, а вслух сказал :

– Увижу ли я тебя вечером, свет очей моих?

– Ну, мы же договорились, в семь.

– Целый день буду думать только о тебе. Спи дальше. До встречи.

Положив телефон на стол, он приступил к работе, пытаясь как можно быстрее дописать обвинительный акт по делу. На календаре значилось тридцатое января, месяц уверенно подходил к концу и дело уже поставлено в отчёт, как направленное в суд, а закончить обвинительный акт Теплов всё не мог, дотянув до момента, когда дело должно быть сдано уже сегодня. Голова была ясная, дело не сложное, а планы на вечер многообещающие, поэтому работал Теплов усердно, не отвлекаясь на постороннее.

Зазвонил телефон. Внутренний. Теплов снял трубку :

– Сергей Александрович, зайди ко мне, – голос и интонация Напрюшкина Николая Ильича, начальника следственного управления, на вид большого усатого увальня с добрыми серыми глазами, а на деле жёсткого и принципиального руководителя, не предвещали ничего плохого.

– Иду, – отозвался Сергей, положил трубку, сохранил напечатанный текст, закрыл файл, одел наброшенный на сумку кресла пиджак, поправил галстук и быстрыми шагами вышел из кабинета.

Воспитанник детдома, начавший свою милицейскую карьеру в советские времена участковым, в силу личных качеств и трудолюбия дослужившийся до начальника следственного управления главка республики, Николай Ильич не любил «мажоров», получающих должности благодаря протекции их родителей и покровителей. Поскольку Теплов «мажором» не являлся, Напрюшкин выделял его из остальных и Сергей, что называется, ходил у шефа в любимчиках.

Кабинет Теплова был на третьем этаже, а начальство располагалось на втором. Спустившись на этаж и следуя по длиннущему коридору Теплов раздумывал о причине вызова к руководству, но ничего так и не смог предположить, грехов за собой не чувствовал, со сроками всё было в порядке, с прокурорскими не ссорился. Открыв дверь в приёмную, Теплов улыбнулся секретарше шефа, даме неопределенного возраста с толстым слоем косметики, высокой прической, глубоким декольте и неизменными бусами на шее, каждый день разными.

– Доброе утро, Любовь Денисовна. Меня шеф вызвал.

– Здравствуй, Серёжа, проходи.

Теплов зашел в кабинет. В кабинете, помимо Напрюшкина, сидел начальник УГСБЭП Зиновьев Иван Иванович, отлично знакомый Теплову по работе в городском управлении, и опер управления ГСБЭП Дима Полторашко, однокашник Сергея по университету внутренних дел, сын небезызвестного на полуострове бизнесмена. Отец «мажора» ежемесячно платил сыну собственную «зарплату», раз в десять превышающую получаемую им на службе, с одной лишь целью – чтобы сын не вздумал «зарабатывать» профессией. Дмитрий был хорошим сыном, отца уважал и боялся, поэтому ни в каких «операциях» со своими коллегами не участвовал, отцовской «зарплаты» ему вполне хватало.

– Доброе утро, Николай Ильич, вызывали. Здравствуйте, – Теплов подошёл и поздоровался за руку за всеми находившимися в кабинете коллегами.

– Доброе утро, Сергей, вызывал, присаживайся, – Напрюшкин, побухтев в усы, что было всем известной привычкой, иногда копируемой подчиненными, пересказывающими разговор с шефом, указал на стул справа от себя. Послушай, может что и получится. Давай, Дмитрий, расскажи ещё раз.

– Значит так, – начал Полторашко, слегка одернув великолепно на нем сидевший пиджак от «Ван Лаак», – В селе Л… ом, что под Алуштой, замечательные краевиды и земли неосвоенной много. Заправляет там сельский голова – Карапетян Гурген Ашотович, который этими самыми краевидами и подторговывает. Депутаты – все его, население его любит, поскольку денег на село голова не жалеет, в общем чувствует себя спокойно и комфортно, через сессию может любое решение протянуть, – Дима сделал паузу. – Есть у нас в стране уважаемый человек – Георгий Александрович Смелый, ты его Серёжа часто по телевизору видишь, он же Жора Дебальцевский, человек близкий к семье, сам понимаешь какой. Решил, значит, дядя Жора, комплекс развлекательный построить с видом на море, и очень ему для этих целей Л… ое приглянулось. И нужно-то ему совсем немного, всего два гектара. Заслал он гонца к Гургену Ашотовичу, тот сказал, что никаких проблем с землей не будет и озвучил сумму в двести тысяч долларов, которая поможет обойти острые углы вопроса. Сумма для дяди Жоры вполне приемлемая, привлекать админресурс и обращаться наверх не нужно, проще и спокойней самому решить всё за деньги. Ударили по рукам. Гурген обещал решение на январской сессии. В январе сессия прошла шестнадцатого числа, ровно две недели назад, этот вопрос даже не поднимался. Серьёзные люди забеспокоились. Гонец на днях приехал, а Гурген говорит, что время смутное, страна в опасности, и цена вопроса выросла до полумиллиона долларов, хочет всю сумму сразу и быстро. Дядя Жора решил, что его перестали уважать и попросту кинули, события в стране также спокойствия нервам не добавляют, поэтому решили нерадивого чиновника «слить». Все вопросы с землей за половину ранее озвученных расценок готов решить секретарь совета, некий, – тут Дима заглянул в папку, – Глушко Максим Петрович, с которым контакт уже установлен. Гонец с Гургеном общаются нормально, постоянно на связи, Гурген гонцу доверяет. Наш человек сидит в Ялте, купается в бассейне, пьёт водку, девок щупает и ждёт команду. Его заявление, объяснение и протокол допроса без числа и без фамилии следователя у меня, пока не регистрировал, зарегистрировать, поставить дату и присвоить номер можно в любой момент. Загвоздка одна – денег нет. Дядя Жора денег не дал, обещал гонцу выдать ранее оговоренную сумму по факту решения вопроса.

Теплов думал. Если Смелый готов всё-таки заплатить двести тысяч долларов за решение вопроса по земле, а секретарь совета, в случае если Карапетяна задержат на взятке, решает этот вопрос за половину, то есть за сто тысяч долларов, то «сотка», по всей видимости, полагаются в качестве премии за хорошо выполненную работу.

– Кто ещё знает об этом? – спросил Теплов напрямую. А чего тут таиться, если всё и так озвучено предельно ясно.

– Мы четверо и доверенное лицо Смелого, ты его не знаешь, он не местный, сейчас находится в Ялте, ждёт нашего звонка, – включился в разговор Зиновьев. Иван Иванович, всегда элегантный и дорого пахнущий мужчина под пятьдесят, всю свою сознательную жизнь отдавший на борьбу с экономическими преступлениями, также как и Полторашко носивший исключительно брэндовую одежду, выглядел уставшим и немного помятым.

Видимо «бодун», перебрал вчера дядя Ваня, – подумал Теплов. – Значит сумма премиальных (именно так он решил для себя называть неосвоенную сумму в сто тысяч долларов) делится на пятерых, – мгновенно вернулся Сергей мыслями к сути вопроса. С учетом того, что полковники имеют свой интерес, то больше, чем «десятку» тут не заработаешь. Однако сумма в десять тысяч долларов тоже выглядела весьма привлекательной, а главное абсолютно безопасной. Делай качественно свою работу и получай за нее премию. Именно так работает весь цивилизованный мир. Но, ведь есть же ещё прокурор.

– А прокурор? – продолжал выяснять обстоятельства Теплов.

– Прокурор, в случае выявления факта получения взятки, будет выполнять свою работу и действовать в рамках предоставленных ему законом полномочий, – Напрюшкин, единственный из присутствующих одетый в форменную одежду с тремя большими звёздами на каждом плече, как всегда был лаконичен и понятен.

Ага, значит, прокурора мы отбрасываем, нормально, – продолжал рассуждать про себя Теплов.

– Я так понимаю, что нужно найти полмиллиона долларов, которые было бы можно передать в качестве взятки? – задал Теплов следующий вопрос.

– Правильно понимаешь. Где и как найти нужную сумму решать вам с Димой. Понимаю, цифра большая, но безвыходных ситуаций не бывает. К тому же эти деньги нужны на время, потом они всё равно вернутся тому, кто их дал. Прошуршите по коммерсантам, менялам, вдруг получится. Найдёте – вы в теме, не найдете – будем считать, что оперативная информация не подтвердилась. Свободны, – разговор закончил Зиновьев. Он явно чувствовал себя неважно, и по последним словам было слышно, что полковника мучает жажда.

«Точно с «бодуна», – поставил окончательный диагноз Теплов.

Теплов и Полторашко вышли из кабинета Напрюшкина несколько напряженными. С одной стороны откровенный разговор сразу с двумя начальниками управлений свидетельствовал о полном доверии со стороны руководства, а с другой, ставил практически невозможную задачу, невыполнение которой сулило свести на нет то доверие, которое усматривалось с первой стороны.

– А сегодня нельзя? – Любовь Денисовна, секретарь Напрюшкина, с кем-то разговаривала по телефону и заметно нервничала. – А завтра?

Ей что-то отвечали.

– Очень жаль, – сказала Любовь Денисовна и повесила трубку.– Всё через жопу. Извините, нервы, – извинения предназначались Теплову и Полторашко. – Всё в порядке, мальчики?

– У нас всё ровно, – ответил Полторашко. – А у Вас что случилось, может помощь нужна?

– Звонила в бухгалтерию, Зоя Петровна сказала, что деньги на зарплату привезли. С банком что-то случилось, по безналу не перевели, из-за событий в стране наше казначейство в Киев наличку тоже не может несколько дней отправить, поэтому привезли наличными, на всю милицию Крыма, но выдавать будут не сегодня, а только в понедельник, третьего числа. Ну разве так можно, а, мальчики? Привезли – выдайте. Нет, всё в этой стране через жопу. Серёжа, что с тобой, ты в лице изменился, плохо, что ли?

Теплов и вправду на мгновение изменился в лице, потом улыбнулся, подошел и громко поцеловал в щеку секретаршу, сразу же почувствовав на губах противный привкус тонального крема и пудры.

– Всё в порядке, даже лучше чем было. Спасибо, Любовь Денисовна. А ну пошли назад, – Теплов и Полторашко зашли обратно в кабинет Напрюшкина. – Тук, тук, тук. Разрешите, идея одна появилась.

– Ну, заходите, садитесь. Чай будете? – Напрюшкин и Зиновьев пили чай, который второму заметно шёл на пользу, поскольку цвет лица Ивана Ивановича постепенно возвращал свой обычный, слегка розоватый оттенок.

– Не откажусь, – бодро сказал Полторашко и Напрюшкин пододвинул ему чистую чашку.

– Сам нальешь, вон, на маленьком столике.

– Я чай не буду, я лучше расскажу. – Теплов был взволнован.

– Излагай, – Напрюшкин откинулся в кресле и снова что-то буркнул в усы. – Слушаем.

– Сегодня в нашу финансовую часть привезли деньги, зарплату для всей милиции Крыма, наличными. Из-за событий в Киеве через банк провести не удалось, казначейство наше, крымское, наличность на Киев отправить не может уже несколько дней, поэтому наличку дали нам на зарплату.

– Откуда ты это знаешь, даже я этого не знаю, – оживился Зиновьев, который после чая и таблетки «Пенталгина» постепенно возвращался к жизни.

– Знаю, Иван Иваныч. Сорока на хвосте принесла.

– Не отвлекайся, продолжай, – Напрюшкин улыбнулся в усы и опять что-то пробурчал. Он тоже не знал о прибытии в учреждение крупной партии наличности, но ему было приятно, что именно его теперешний работник утер нос бывшему шефу.

– Так, вот, – продолжал Теплов. – Я не знаю, какая это сумма, но насколько хватает моих довольно средних математических способностей, то можно предположить, что, сумма месячной зарплаты для всей милиции Крыма никак не меньше семи-восьми миллионов гривень, а нам нужно всего четыре, по курсу [7].

– Ты хочешь зарплатные деньги на взятку использовать?

– Ну, дайте же договорить. Зарплату будут выдавать третьего февраля, в понедельник, сегодня тридцатое января, четверг. Получаем деньги, считаем и описываем, составляем заготовки протоколов. Завтра, тридцать первого, вручаем потерпевшему, проводим операцию, даём взятку и изымаем деньги. Нужно это делать утром, потому что возни бумажной много: понятые, аппаратура, протоколы, успеть бы закончить к вечеру. Первого, в субботу, работаем с подозреваемым и потерпевшим, пишем бумаги. Может быть, выходим с санкцией на арест. А в воскресенье, когда никого нет, договорившись, естественно, заранее, идем к следственному судье, в наш родной К… ий районный суд, он осматривает денежки и выносит определение о дальнейшем распоряжении вещественными доказательствами – передать людям в качестве заслуженной заработной платы. Таким образом, третьего февраля все деньги будут розданы на нужды трудящихся, а если потом в суде у какого-нибудь особо умного адвоката возникнет вопрос, а где же вещественные доказательства, деньги должны быть осмотрены, мы ему – вот, пожалуйста, определение следственного судьи, деньги осмотрены судом, признаны вещественными доказательствами и ими распорядились на основании решения суда, всё в рамках нового Уголовного процессуального кодекса.

– Да, действительно, процессуальный закон формально будет соблюдён, вещественные доказательства, если их осмотрит следственный судья, могут быть доказательством в суде, достаточно будет материалов в деле, но кто даст добро на проведение такой операции, а Иван Иванович? – Напрюшкин пристально смотрел на Зиновьева.

– Не знаю, надо к шефу идти докладывать. Пусть он согласовывает с прокурором. На словах все выглядит неплохо. Но, шутка ли, четыре миллиона. – Зиновьев задумался. – В принципе, всё можно даже официально провести. Финчасть по ордеру выдает деньги на проведение следственно-оперативных мероприятий, также по ордеру через три дня получает их назад. Всё время рядом с деньгами работники «Беркута», для безопасности. В суде вопрос – откуда деньги, такая сумма. Ответ – деньги государственные, всё официально.

Мужчины замолчали, обдумывая услышанное. Тишину разрезал противный писк. Так противно в кабинете начальника следственного управления пищал только один телефонный аппарат, имевший прямую связь со своей точной копией, установленной в кабинете генерала.

– Ну вот, на ловца и зверь, – Напрюшкин встал, снял трубку и приосанился. – Здравия желаю, Андрей Федорович. Да, у меня. Да, знаю. Так точно, – Напрюшкин положил трубку, расслабился и обратился к Зиновьеву. – Пойдем Ваня к генералу, сразу и доложим. Если даст добро, занимаемся. Если нет, то нет. А вы, архаровцы, – обратился Напрюшкин к Теплову и Полторашко, – остаётесь здесь. С моего кабинета ни ногой, чай пейте, операцию обсуждайте.

– Товарищ полковник, у меня дело, обвинительный акт, отчет, и … – начал было Теплов.

– Потом, Серёжа, потом, – Напрюшкин вместе с Зиновьевым вышли из кабинета.

Глава 5

Идея Теплова наверху понравилась.

Начальник главка Грицай Андрей Федорович, человек уже не молодой, но ещё в меру энергичный, переехал в Крым совсем недавно, желал отличиться и, так сказать, заявить о себе на новой должности. Он лично и немедленно согласовал операцию с прокурором республики. Тот не возражал. Задержание чиновника на взятке, размером в полмиллиона долларов, было бы очень ко двору. Во-первых, показать, что правоохранительные органы работают и не зря свой хлеб едят, во-вторых, в то время, когда народ устал от коррупции и выходит по этому поводу митинговать на площади, мы здесь, в Крыму, с этой коррупцией реально боремся, а значит, руководство милиции и прокуратуры занимаемым должностям соответствует, ну а в-третьих, сейчас начало года, следовательно, подобное актуальное дело будет фигурировать в различных отчетах целый год, что опять же не может не радовать начальство. Риск минимальный. Если чиновник взятку возьмет, то деньги, транзитом через следственного судью, вернутся обратно в финчасть. Возникнет какая-нибудь проволочка, не беда, один-два дня задержки зарплаты, ничего, потерпят, раньше дольше терпели. Если фигурант взятку не возьмёт, то можно сделать вид, что ничего и не было, деньги вернутся сразу же и сотрудники получат зарплату вовремя.

Не успели Теплов и Полторашко допить чай и обсудить сексуальную ориентацию новой работницы канцелярии, милой и застенчивой девушки, мгновенно обратившей на себя внимание мужской половины коллектива и бесповоротно отвергавшей любые, даже самые невинные, предложения, которую на днях видели гуляющей в парке за ручку с такой же молодой и симпатичной барышней, как в кабинет вернулись Напрюшкин с Зиновьевым.

– Добро получено, шеф распорядился, чтобы деньги выдали, детали операции обсудили? – не успев даже присесть, выдал Напрюшкин.

– Да так, в общих чертах, – замялся Полторашко.

– Значит так. Теплов, заканчивай свои дела, какие есть, чтобы в ближайшие трое суток тебя от работы ничего не отвлекало. Полторашко, регистрируй материалы, как зарегистрируешь сразу ко мне на резолюцию, готовь ходатайство в Апелляционный суд на видеофиксацию операции, у прокурора подпишем, он скоро будет здесь. Ты, Иван Иваныч, иди в бухгалтерию, узнавай когда деньги можно получить, ну и детали додумай, а я пока договорюсь с Апелляционным судом, чтобы сегодня срочно рассмотрели наше ходатайство. Сбор у меня в кабинете ровно через два часа, к этому времени и прокурор будет.

Теплов вернулся в кабинет со смешанным чувством досады и радостным предвкушением чего-то интересного.

Чувство досады было вызвано тем, что придется отменять свидание, к которому он так долго готовился. Обхаживал барышню недели две: кино, театр, цветы, шампанское, прогулки по ночному городу, к сожаления пока безрезультатные. Одна романтика. Но сегодня вечером встреча запланирована наконец-то у него дома, и к встрече все готово: свечи, ароматные палочки, чистые полотенца в ванной, лёд и даже взбитые сливки (а вдруг?). Но… Взял телефон, позвонил, дождался ответа.

– Натали, привет. Это опять я. Проснулась уже? Не получается сегодня, никак. Работа долбанная. Себе не принадлежу. Извини.

– Ну ладно, давай тогда в другой раз, – ответила девушка. – Звони.

Не расстроилась даже, вот стерва, – зло подумал Теплов, отключившись, – или показалось? – он встряхнул головой и почесал волосы на макушке, – получится – значит получится, нет – значит и не надо было, – философски рассудил Сергей, – всё, хватит, некогда, об этом думать, надо заканчивать обвинительный акт.

Через полтора часа беспрерывного стучания по клавиатуре с редкими отвлечениями для того, чтобы заглянуть в дело, обвинительный акт был готов. Теплов посмотрел в телефон, который отключал на время работы, так как тот постоянно звонил и мешал сосредоточиться, взглянул на часы, взял дело с актом и бодро направился на второй этаж к Напрюшкину. Шеф, не читая и даже не бурча ничего в усы, поставил свою подпись, и Теплов отнёс дело в канцелярию, а также расписался в получении уже зарегистрированного заявления некого гражданина Гатаулина Р. Р. о вымогательстве у него взятки в особо крупном размере. Заодно Теплов ещё раз рассмотрел новую работницу канцелярии, о которой ходили невероятные для нас, но обычные для европейского менталитета, разговоры. Теплов представив, как она целует и медленно раздевает Машку Соловьеву, сидящую за столом напротив, почувствовал непроизвольный прилив энергии в области паха, икнул и вышел из канцелярии.