Дромедар. Новый деревенский детектив. Киноповесть

Дизайнер обложки Александр Елизарэ

© Игорь Захаров, 2021

© Александр Елизарэ, дизайн обложки, 2021

ISBN 978-5-0055-8231-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Справка из «Инфопедии» (без даты)

Забелжск – город в России, административный центр Забелжской области. Расположен на берегах реки Забела. Расстояние от Москвы – 753 км. Население города Забелжск по состоянию на 1 января 2019 года составляет 105 120 человек. Образует административно-территориальную единицу и муниципальное образование городской округ город Забелжск с тремя населёнными пунктами в его составе – деревнями Большие Гадюкины, Малые Гадюкины и Средние Гадюкины, с общей численностью населения 15 человек.

Вступление (без даты)

Василий Петрович Чихуа, бывший старший следователь прокуратуры города Забелжска, целиком и полностью наслаждался первым своим пенсионным летом. Наконец-то он воплотил свою мечту последних восьми – десяти лет и переехал в деревню Большие Гадюкины, в дом, который уже пустовал почти десять лет после смерти родителей. В деревне, кроме Василия, жили ещё четверо – не старая по деревенским меркам, семидесятичетырёхлетняя Аполлинария Кузьминична, примерно того же возраста Айнагуль Ивановна с сыном лет пятидесяти Алипием (деревенским дурачком) и Фёдор Анискин – участковый трёх деревень Забелжского района. Василий целиком и полностью наслаждался свободой души и тела, которой он не имел из-за работы следователя прокуратуры уже около сорока лет. Единственной проблемой была побудка ровно в пять утра, которую проводил петух соседки Аполлинарии.

Итак, Аполлинария Кузьминична и её чокнутый петух. Лет так тридцать назад Аполлинария была сильно уважаемой дамой у мужской части населения всех окрестных деревень – к ней не зарастала народная тропа – она была самогонщицей высокого качества разлива. Прежний участковый несколько раз конфисковывал самогонные аппараты, но они волшебным образом появлялись снова. В советские времена участковый угрожал даже уголовным наказанием самогонщице и, вроде, как уже собрался доложить в район… Ну, спивались мужики поголовно! А что ещё делать? В Забелжске работу найти было трудно. Да и жить-то там где? А тут и домишко, и какое-никакое хозяйство. Колхоз «Наш путь» развалился в начале 90-х, но земли паханной много свободной осталось. Так что между пьянками, оставшиеся жители выращивали овощи и отвозили продавать на рынок в город. Тем и жили. Ну, а с осени уж сам Бог велел пить! Так было до «Перестройки». В общем бывший участковый не доложил, не успел – отменили закон о наказании за самогоноварение и даже учебники появились, как сконструировать аппарат и рецепты разные. Когда и спешно организованные в 90-е годы фермерские хозяйства тоже развалились, то кто мог уехали, а остальные к моменту нашего рассказа умерли и клиентуры у самогонщицы почти не осталось. Почти…

До переезда Василия новый участковый раз или два в месяц захаживал и брал бутылочку к празднику какому (Участковый все их знал: государственные – понятно, а также «День взятия Бастилии», «Дни освобождения всех городов от Наполеоновской армии», «День шахтёра» и других всех профессий). С приездом Василия праздников прибавилось, и участковый всё удивлялся нескончаемым запасам самогона у Аполлинарии. Она уверяла, что всё «с тех самых времён» осталось.

– Так, Кузьминична, это ж какая выдержка уже! – удивился как-то Анискин и с того момента стал называть самогон – «Аполлинарин коньячок».

Конфликтов с соседкой у Василия Петровича никогда не было. Почти. Кроме козы и нескольких кур, в хозяйстве Кузьминичны был петух. Вот из-за него и возникали иногда разногласия между ближайшими соседями. Эта гадская птица, как – будто зная точное время, ровно в пять утра начинала не кукарекать, а орать истошным голосом. Причём чётко различались слова: «Как же так?» Василий уговаривал Аполлинарию пустить петуха на бульон, предлагал деньги, но она категорически отвергла предложение, заявив:

– Эдик (У петуха даже было имя) не петух, а настоящий мачо, жиголо! (И откуда слова-то такие знала?) Видел бы ты, Вася, как он кур топчет по нескольку раз в день! Он даже к коту моему и козе не раз пристраивался! Ну как же можно такого героя в суп?

– Вообще жиголо – это мужчина, оказывающий услуги одиноким пожилым женщинам. – пытался пояснить Василий, но соседка не отреагировала на его сарказм.

Дошло до того, что Василий решился пойти на преступление – поймать петуха, придушить, примять и положить на дорогу – будто тот попал под машину случайно. Машины по дороге проезжали крайне редко. Только к дому на окраине, в котором жила Айнагуль и её великовозрастный сын, раза три в месяц приезжали таинственные машины с тонированными стёклами, но об этом позже. А самым частым транспортом был только мотоцикл Анискина, и Василий как-то поделился коварным планом с другом. Но участковый категорически отказался быть замешанным в преступлении и совсем не по-дружески пригрозил:

– Только попробуй что-нибудь сделать с Эдиком! Я сразу заложу тебя Аполлинарии! Останешься без самогона, яиц и молока козьего… Хотя нет. Если вместо убитого петуха будешь топтать кур, кота и козу… – Анискин расхохотался и сквозь смех добавил: – Ну, и хозяйку если… – то, конечно, простит!

Пришлось Василию привыкать к ранним побудкам и ждать, когда Эдуард по возрасту потеряет квалификацию и можно будет снова заказать убийство у самой хозяйки.

Дом, в котором жили Айнагуль Ивановна и её сын Алипий, сильно отличался от всех домов деревень Забелжского района. Это был кирпичный двухэтажный особняк, окружённый высоким каменным забором. С древних (советских) времён эта семья и тот ещё старый дом были окружены загадками и тайнами. Участковый Анискин пару раз за последние года два пытался зайти, просто спросить «как дела и всё ли в порядке», но дальше ворот его не пустили, однозначно сказав, что всё в порядке.

Василий помнил немного странных соседей по детству. Потом уехал в город, учился в институте, работал. А когда навещал изредка родителей, то конечно уже мало интересовался жизнью оставшихся жителей деревни. Как-то вечером, за бутылочкой, Василий и Фёдор завели разговор о необычных соседях.

– Да. Семейка всегда была странная. – сказал Василий. – Было их в семье два брата—близнеца Алипий и Акакий. Надо же было имена такие дать! Уже сразу понятно, что родители с «прибабахом» были.

– Так в ваших деревнях у всех имена странные! – сказал Анискин. – У всех бабулек имена, как у девок из борделя, и все на «А».

– Ну, да. – согласился Василий. – И матушка моя была Агния. Она рассказывала, что в 30-е годы, кажется, председатель колхоза где-то нашёл первый лист из какой-то книги про имена. Кому-то первому понравилось, вот все и стали давать девчонкам диковинные для того времени имена. Так вот, – продолжил Василий про странную семью. – Вроде братья были обычными мальчишками вначале. Потом видно наследственность дала знать – папашка их всё по тюрьмам чалился, а когда возвращался то пил беспробудно и поколачивал и жену, и парней. Алипий и Акакий были самыми отвязными в трёх деревнях. В 70-е годы, в нашу юность, в клубе драки устраивали постоянно после кино, или после танцев. Успевали и в соседних деревнях бучу устроить.

– Знаю про батьку их. – добавил Анискин. – В 90-х в Москве был «известной» личностью. Откупился – не посадили. Жив, здоров. Сейчас бизнесменом заделался. Какая-то фирма у него, кажется строительная, в Москве.

– Слышал. – сказал Василий. – Думаю, что домина у бывшей жены и сына на его деньги построен. В конце 70-х жену свою Айнагуль он бросил и уехал куда-то. А детей они поделили. Акакия он забрал с собой, а Алипий остался с матерью. Но надо признать, что Шаганян помогал бывшей жене и сыну – нужды, как остальные деревенские, они не испытывали. Хотя и деньги были, скорее всего, криминальные. В начале 90-х уже был в Москве. Эту часть биографии Шаганяна старшего ты знаешь. Потом был слух, что один из близнецов, Акакий, участвуя с папашкой—бандитом в какой-то разборке в 90-х, погиб.

– Как же такое могло быть, что один из близнецов Акакий был нормальный в кавычках, а Алипий дурачок? – спросил Анискин.

– Вот тут комедийная загадка! – со смехом воскликнул Василий. – И я её разгадал! В 1986 году я уже был на последнем курсе института, летом на каникулах был здесь у родителей. В деревне происходили странные вещи – у всех стали пропадать кошки. Председатель и участковый, зная, что я учусь на следователя, попросили разобраться. Делать было нечего и я, ради развлечения, занялся этим делом.

– Алипий! – догадался Анискин.

– Да. Видимо у него и раньше были отклонения, но тут неожиданно произошло обострение. А виной тому американский сериал, который показывали по телевизору. «Альф»! Вот Алипий и возомнил себя этим инопланетянином. На планете, с которой этот Альф прилетел, кошек жрали и считали деликатесом.

Анискин расхохотался.

– А нам было не смешно, когда мы с председателем и участковым заявились в дом к Алипию и его мамашке. Айнагуль тогда квасила круто и ей было не до сына. На летней кухне мы увидели кастрюлю, а в ней…

– Всё, всё! Не продолжай. Я понял! – закричал Анискин.

– Замечали, конечно, что Алипий слегка с прибабахом, но, чтобы такое! Пытались с ним поговорить, но он нёс полную чепуху, потом стал рыдать и просить отправить его домой, на планету Мелмак, кажется. В общем отправили его в психушку. Правда у меня было подозрение, что Алипий решил косить от армии – его должны были осенью восемьдесят шестого забрать.

– Да, конечно! – встрял Анискин. – Тогда ещё наши не ушли из Афгана и многие под дурачков косили, чтобы туда не попасть.

– Но, как бы то ни было, из психушки Алипий уже вернулся полным идиотом – или обстановка и окружение повлияли, или так у нас тогда лечили. Начал строить во дворе космический корабль, ходил по дворам, прощался со всеми и говорил, что скоро улетит на свою планету. Сейчас из-за высокого забора не видно улетел или нет.

– Не улетел! – сказал Анискин. – Я заходил к ним как-то, так для проверки. Мамашу так и не увидел, а с Алипием немного поговорил. Но, у него, кажется, новый сдвиг – по-английски говорит, называет себя каким-то иностранным именем. Думаю, что это лучше, чем инопланетянин. – Анискин полез в карман, достал блокнот. – Вот, я записал. Какой-то Гандон Ша… Шаулей Ален лайф.

– Гордон Шамуэй Альен Лайф Форм! – рассмеялся Василий. – Это и есть Альф.

Думаю, что этот случай дал некоторое представление о Айнагуль Ивановне и Алипии. Поэтому теперь несколько слов об одном важном жителе деревни при исполнении – Фёдоре Ивановиче Анискине, полном тёзке участкового, которого сыграл Михаил Жаров в старом советском фильме «Деревенский детектив».

Фёдор Иванович практически всю жизнь служил в уголовном розыске в Забелжске. Много всего было – и в 80-х, когда после школы милиции без страха боролся с преступностью, и в лихие 90-е, когда приходилось даже попадать под пули при задержании – всё сходило и не было ни одного ранения. В 2014 году старшему лейтенанту Анискину оставалось 2 года до пенсии, и он уже мечтал купить дом в одной из деревень Забелжского района, переехать и наконец отдохнуть от тяжелой работы. Жены у Фёдора не было – она сбежала от него, не выдержав его постоянного отсутствия дома из-за работы. Сын уехал учиться в Москву, там и остался. В один день Фёдор Иванович дежурил в отделении и пытался решить серьёзный вопрос, заняться ли полностью кролиководством в деревне или всё же ещё и кур развести.

«Конечно, кур надо! – рассуждал он. – Яйца – это здорово! Ещё бы и козочку неплохо – полезно! Парник обязательно построю, чтобы там огурчики, помидорчики. Нет. Лучше теплицу – тогда круглый год…»

Его мечты прервал телефонный звонок. Сообщили, что в одном доме буянит пьяный мужик – стоит на балконе с ружьём и грозится отомстить НАТО и лично президенту США за что-то там в Ираке, Афганистане и ещё где-то. Сказали, что пару раз даже пальнул в воздух. Анискин взял с собой двух молодых патрульных и выехал по адресу. Всё было тихо, когда они подъехали – мужика на балконе не было. Поднялись на третий этаж, дверь указанной квартиры была открыта – Анискин вошёл первым, приказав молодым быть сзади. Прозвучал выстрел…

Фёдор Иванович провел в больнице месяц. Слава Богу всё более-менее обошлось – в ружье была дробь. Всё зашили, залатали и Анискин вернулся в отделение. Его сразу вызвал начальник – подполковник Сергей Борисович Вяткин.

– Какого хрена ты полез без жилета? – вместо приветствия спросил начальник.

– Моего размера не было. Да и вообще не ношу. – ответил Фёдор.

Затем последовали стандартные вопросы о здоровье и восклицания, как он (начальник) рад видеть Фёдора Ивановича снова на работе. После чего начальник сделал важное лицо и торжественно сказал:

– Иваныч, у меня для тебя две новости – одна хорошая… – он сделал паузу. – А вторая очень хорошая!

Анискин почувствовал подвох.

– Тебе присвоено звание майора! Поздравляю! – Вяткин долго тряс руку Фёдору.

– Не томи! – попросил Анискин.

– Ты, Фёдор, уже всем рассказал, что ждёшь – не дождёшься пенсии, чтобы уехать в одну из Гадюкиных и разводить гусей, уток, и так далее.

– Кроликов. – поправил Анискин.

– Не важно! Так вот. Мы решили назначить тебя участковым в трёх Гадюкиных. Прежний уходит на пенсию и так два года уже переработал. Что-то не вижу радости на лице?

– В ссылку отправляете? – неожиданно Фёдор рассердился. – Я здесь проработал почти тридцать лет! Теперь меня в расход? Дайте два года доработать!

– Нет! – начальник тоже рассердился. – Не хочешь, уйдёшь по состоянию здоровья! Будешь в парке голубей кормить хлебом, если денег хватит. Я тебе, дураку, добра хочу – уедешь жить в деревню, как мечтал. Разведёшь хоть павлинов и пингвинов и зарплату майорскую получать будешь! Будешь кормить свою живность икрой красной!

Куда деться? Конечно, Анискин согласился и уже пять лет (два года до пенсии и три года на пенсии) был участковым в трёх Гадюкиных. Когда пришёл возраст пенсионный он поехал к начальству просить замену. Начальник встретил его радостно, опять долго тряс руку.

– Иваныч, ну что ты право! Ну, где я тебе замену возьму? Там у тебя полторы старухи в деревнях – вот-вот помрут. Вот тогда мы и должность участкового упраздним.

Начальник с притворной мольбой смотрел на Фёдора.

Фёдор махнул рукой и ушёл. Конечно, работа была «не бей лежачего» – Анискин чётко три раза в неделю объезжал свои владения, проводил беседы с оставшимися стариками о пожарной и другой безопасности, иногда помогал некоторым одиноким бабулькам что-нибудь подремонтировать и вообще по хозяйству. Сам он всё-таки развёл кроликов, чтобы не было скучно. А козьим молоком и яйцами его презентовали хозяйки постоянно, хотя он и отказывался. Со всеми у него были отличные отношения, знал всё обо всех – бабульки по нескольку раз уже успели рассказать Фёдору свои биографии и обо всех родственниках. Единственное с кем он не общался – это с Айнагуль и её сыном, да и Бог с ними – пусть там торчат за высоким забором. Поначалу вызывали подозрения приезжавшие по два-три раза в месяц внедорожники с тонированными стёклами и, иногда, грузовые «газели». Анискин попросил своих в городе пробить московские номера. Выяснилось, что почти все приезжавшие машины принадлежат строительной фирме «ООО Шаганян», а это бывший бандит, а ныне бизнесмен – прежний муж Айнагуль. Ничего удивительного, что он или его работники привозили продукты и какие-то вещи бывшей жене и сыну.

Конечно, Анискину было тоскливо, особенно по вечерам. Он с огорчением заметил, что стал чаще брать самогон у Кузьминичны.

Но вдруг всё изменилось – приехал Вася! Василий Петрович Чихуа

Глава 1. Таинственная смерть (20.08.2019 г.)

– Так как же так? Как же так? – истошно заорал петух Аполлинарии.

– Сволочь! – выругался Василий. – Что-то новое. Кажется, ещё слово прибавилось.

– Так как же так? – снова проорал петух.

Василий решил пропустить «будильник» и ещё немного вздремнуть. Но тут во дворе затарахтел мотоцикл участкового. Через несколько секунд он уже стоял в дверях.

– Ты, что валяешься? – Фёдор водрузил на стол большой пакет.

– Что это? – спросил Василий.

– Кролики! Сегодня великий праздник! Сваргань праздничный ужин, а мне надо срочно по делам в Малые Гадюкины! Наверное, опять эта красотка Амира Филипповна мобилу в колодец уронила. Такая ответственная вроде всегда была – бывший парторг колхоза. Три дня не могу дозвониться. И вообще, что-то они подозрительные там стали, молчаливые. Надо съездить! Думаю, что часам к пяти вернусь. Ну давай, кашеварь. Сходить к Кузьминичне не забудь! – Анискин направился к дверям. Остановился. – Лучше бери сразу две.

– Праздник-то какой? – спросил сонный Василий.

Фёдор с укором посмотрел на друга.

– 20 августа 1812 года император Александр I назначил главнокомандующим русской армией Михаила Ивановича Кутузова! – торжественно провозгласил Анискин и вышел.

Василий сходил к Аполлинарии Кузьминичне за «коньячком», изучил рецепты приготовления кроликов, выбрал один «на скорую руку», сготовил и уже собирался накрывать на стол, как зазвонил телефон. Это был Анискин.

– Вася, срочно садись на велик и дуй в Малые Гадюкины! – приказным тоном сказал Фёдор.

– Ты что? С какой стати? – удивился Василий. – Туда же ехать полдня!

– Езжай через лес. За час с небольшим доберёшься. Всё. Я жду.

– Да что случилось-то, можешь сказать?

– Труп.

– Помер кто, что ли? – спросил Василий и подумал: «Эка невидаль – там все уже одной ногой в могиле!»

– Хуже. Не помер! Кажется убийство и возможно изнасилование.

Василий не выдержал и расхохотался. В Малых Гадюкиных жило 3 человека: относительно не старые две бабульки семидесяти с небольшим лет – Амира и Ариадна. В придачу единственный мужик в деревне – дед Амбросий. Анискин выждал пока Василий отсмеётся, сказал «жду» и отключился.

Ехать ужасно не хотелось, и Василий, выпив рюмочку «коньячка», стал придумывать «отмазку»:

«Велосипед! Совсем забыл, что неделю назад спустило колесо, а заклеить прокол не собрался. Нет! Не хорошо. Фёдор там один, неизвестно, когда следаки с криминалистами приедут. – раздумывал Василий. – Тем более у Фёдора в сарае хороший велосипед стоит. Хотя, я же на пенсии! Какие могут быть дела?»

Василий выпил ещё рюмку. От алкоголя в душе поднимались патриотические чувства – помочь другу, и вместе с тем какой-то «дух противоречия» – послать всё на хрен. Пришлось выпить ещё рюмку, чтобы узнать, что победит: чувство патриотизма или «дух противоречия». Шёл последний раунд в поединке патриотизма и противоречия, когда зазвонил телефон.

– Василий, как ты дорогой? – послышался из телефона голос бывшего начальника – прокурора Забелжска Георгия Степановича Холодова, с которым Василий проработал двадцать с лишним лет.

– Привет, Степаныч! Отлично! Вдыхаю полной грудью свободу.

– А работа не снится? Не скучаешь? – в голосе прокурора явно слышался какой-то подвох.

– Нет! Не снится, не скучаю! А ты как?

Георгий Степанович оставил вопрос без ответа и продолжил уже начальственным, прокурорским голосом:

– Документы, регламентирующие нашу работу, уже забыл? Федеральный Закон «О прокуратуре 1992 года…»

– Какие документы, Степаныч? Я же на пенсии! – перебил Василий.

– Василий Петрович, Статья 8 «Координация деятельности по борьбе с преступностью…» – продолжал прокурор.

– Да помню! Что за лекция! Случилось что?

– А вот новые документы ты, старший следователь, не знаешь! – назидательно сказал Георгий Степанович. – Я тебе пришлю на почту Приказ Генпрокуратуры от 30.05.2019 «О привлечении работников прокуратуры, находящихся в отпуске…»

– Я на пенсии! – раздражённо перебил Василий.

– «…Находящихся в отпуске и на пенсии в случаях…» Перечислять случаи или сам прочитаешь? – прокурор перешёл на дружественный тон.

– Прочитаю. Говори уже, что случилось. Сегодня с утра день явно не задался! В соседней Малые Гадюкины труп, и наш участковый попросил помочь. Вот уже ехать собрался, а ты меня остановил.

– Вот молодец – уже в курсе! Майор Анискин, ваш участковый, назначен руководителем СОГ (Следственно оперативная группа), а ты в его подчинении, как следак прокуратуры. Думаю, что вы уже хорошо знакомы. Как он? Сработаетесь? – спросил, явно с иронией, прокурор.

– Уже. Почти каждую субботу срабатываемся – бутылочки по две самогона.

– Отлично! – рассмеялся Георгий Степанович. – Там дело-то плёвое. Старушка древняя пошла в лесок за грибами и померла, а вашему участковому вдруг почудилось, что прибили бабку. В общем съезди, разберись. Я тебя прошу по-дружески.

– По-дружески? А сам в нос приказами тычешь! – сказал Василий как бы обиженно. – Да я уже собрался ехать, ты меня отвлёк – мне туда часа два пилить.

– Ну давай! Туда уже выехала покойницкая скорая и на всякий случай эксперта-криминалиста захватили. Звони, если что.

Прокурор отключился.

Глава 2. Совсем не таинственная смерть (Тот же день)

Через два часа (30 минут заняли две остановки для «дозаправки», чтобы ехалось легче) старший следователь прокуратуры Забелжска Василий Петрович Чихуа подъехал к деревне Малые Гадюкины. При въезде в деревню, у заколоченного бывшего клуба он увидел мотоцикл, а рядом участкового, а теперь руководителя следственно—оперативной группы Фёдора Ивановича Анискина.

– Товарищ майор, старший следователь прокуратуры Василий Петрович Чихуа прибыл в Ваше распоряжение! – доложил Василий с ухмылкой и слегка покачиваясь.

– Будьте здоровы, товарищ следователь. – пробурчал Анискин.

– Чё? – спросил Василий.

– Фамилия у Вас, товарищ следователь, как будто Вы чихнули. Пересаживайся на мотоцикл, поедем к месту – там уже эксперт с санитарами ждут. – устало сказал участковый, и уже другим голосом:

– Что-то от тебя, Вася, самогонкой несёт!

– Новости уж больно печальные, расстроился сильно. Да и дорога была трудной. Выпьешь? – Василий достал из рюкзака бутылку.

– Ты, что? Я же за рулём и на работе! Ты, кстати, тоже. – серьёзно сказал Фёдор и тут же добавил:

– Наливай!

Василий достал из рюкзака бутылку, налил в стаканчики. Когда выпили и слегка закусили, Василий спросил:

– Кто нашёл труп?

Участковый показал на листок, прикреплённый к стенду, на котором раньше висели клубно-деревенские анонсы. Василий снял листок, повертел его в руках, вгляделся в написанное, прочитал: «Третия развилка от диревни патом идёш направа по трапинке 300—400 метров лежит Аря Пупыркина. Совсем ни жывая а мёртвая».

– Ладно, поехали – через три часа уже темнеть начнёт. – сказал Фёдор и завёл мотоцикл. – Завтра сверим почерки у всех здешних – найдём писателя.

На опушке леса стояла покойницкая скорая. Около неё сидели мрачные санитар и шофёр.

– Долго ещё ждать? – пробурчал санитар. – Скоро уже темнеть начнёт.

– Быстро только кошки родятся, да мои кролики женихаются! Сейчас вашего пассажира поторопим, – сказал участковый и они с Василием направились к месту преступления.

Надо пояснить, что участковый Анискин, то есть Фёдор, всё детство прожил в одной из деревень Забелжского района с бабушкой, которая, как он рассказывал, была кладезь фольклора. Он впитал с чаем бабушки целую энциклопедию русских пословиц, поговорок, выражений. Именно с чаем бабушки, а не с молоком матери – мать с отцом в 60-х уехали на заработки на север и где-то сгинули. Бабушка всё обещала, что расскажет про родителей, когда Фёдор подрастёт, но померла неожиданно – не успела. Надо заметить, что Фёдор начинал выдавать фольклор целым потоком, когда, как он говорил, «наступал на пробку». Причём, с увеличением выпитого, больше и больше перевирал крылатые слова и выражения.

Пройдя немного по лесу, Василий и Фёдор вышли на небольшую полянку. На краю поляны, на пеньке сидел эксперт. Рядом с ним, накрытое простынёй, лежало тело.

– Фёдор Иванович, я закончил – всё вроде бы ясно. – сказал эксперт. – Пока могу сказать, что скорее всего сердечный приступ. Время смерти около трёх часов ночи. Гематом и кровоподтёков нет. Царапины на руках, ногах, теле скорее всего оттого, что ползла. Потом после вскрытия точнее скажем.

– Точность – сестра таланта! А ты, значит не можешь – только своим задним умом крепок! – сделал вывод участковый. – А что насчёт изнасилования?

– Кого изнасиловали? Эту старушку? Вы, шутите? – со смехом спросил эксперт. – Ей стало плохо, упала, доползла сюда. А тут уже померла.

– Что же она, когда ей стало плохо, решила догола раздеться? – спросил Фёдор. – Что ползла, понял – вон там, – Фёдор указал на середину поляны. – Вещи аккуратненько сложила и сюда поползла. Передашь, чтобы проверили насчёт акта… полового.