Смутные времена. Книга 3

То место, куда Михаил попал в результате перемещения в пространстве и времени, оказалось совершенно не освещено, и ему пришлось включить фонарь, чтобы убедиться в том, что попал все же в пирамиду.

– Что за хрень, почему темно?– спросил он самого себя, оглядываясь по сторонам. – Мазаришарифка, все правильно,– донесшийся до его ушей стон за спиной, заставил Михаила резко обернуться и направить луч фонаря в сторону звука. Стонал Сергей, лежащий у стены.

– Что-то пошло не так? Почему?– Михаил взглянул на экран мобильника и шепотом выругался. Настроенный заранее на возврат в век 19-тый, он выполнил команду и переместил их именно в него. Присев рядом с Сергеем на корточки, Михаил убедился, что друг находится без сознания и набрал на клавиатуре век 21-ый. По вспыхнувшему свету Михаил понял, что перемещение произошло, и взглянул на лежащего Сергея. Дыхание, до этого прерывистое и хриплое мгновенно нормализовалось и Сергей, открыв глаза, спросил:

– Со мной решил выскочить?

– Извини, но не туда сначала перебросил. В 19-тый. Как самочувствие? Шея не болит?

– Нет. И сколько я в 19-ом провалялся?

– Полчаса примерно, пока я с этими гавриками чернорубашечными разобрался.

– Быстро. Х666Х нашел?

– Нет. Ложный объект оказался. Нас заманивали.

– И это им удалось. А знаешь почему?– Сергей сел и потянулся как после крепкого, здорового сна.

– Почему?

– Потому что ты как бык на красную тряпку бросаешься в любое место, где это Х666Х якобы есть. И меня за собой волочишь. Шею вот опять сломал на хрен.

– Ну, извини. Между прочим, я тебе не советовал по лестнице спускаться, ты сам поскакал горным козлом. Архар, блин. И вообще, пора левитацию освоить, чтобы ноги и позвоночник не ломать. Там и высота-то всего сто метров была. Хорошо, что я рядом был. Утащили бы тебя чернорубашечники, приковали цепями к скале как этого Прометея, который для людей огонь у Зевса спер, и клевать бы печень принялись.

– Сто метров всего? Ни хрена себе. У меня ноги в задницу ушли, когда приземлился. А потом и не помню ничего. Легко тебе говорить "левитируй" со своими коэффициентами магическими запредельными. А мне с моими никакими… Не получается, пробовал я.

– И в браслетах?

– Всяко.

– Должно получаться. Я же без браслета запросто летаю, а у тебя с браслетом коэффициент выше, чем у меня без. Так что дело не в нем, а в тебе. Не веришь в свои силы. Пробуй, если не хочешь чтобы ноги опять в заднице оказались как-нибудь. Жизнь у нас беспокойная началась и возможно, что придется падать в своем времени. А из него эвакуировать трупы, увы, только на кладбище можно.

– Пугаешь жизнью беспокойной? А до этого у нас какая была? Курортная? Меня уже кошмары по ночам мучают. Столько смертей видел, что спать не могу уже.

– Ты прямо как барышня кисейная. Заплачь еще у меня на плече,– хмыкнул Михаил.

– Ты пожале-е-е-ешь. Закинул, блин в 19-тый век, наверняка специально, чтобы помучился.

– Коне-е-ечно. Дай думаю, устрою другу экстрим, чтобы в следующий раз, прежде чем нос совать, куда не следует, подумал хорошенько, особенно когда предупреждают люди опытные. Умудренные жизнью так сказать.

– Ага-а, признался. Ладно, проехали. Нам домой не пора? Там супруги пади с ума сходят.

– Ну да, уже минут десять, как мы должны появиться, а нас нет и нет. Поехали.– Михаил снова набрал век 19-ый, но с координатами Москвы, пробормотав.– Хорошо, что я тебя к ним с позвоночником, сломанным не отправил. Вот уж был бы переполох.

– Действительно, как это ты так оплошал? Место не то выбрал.

– Наверное, впопыхах. Место правильное, а со временем прокололся.

– А мне выволочку устраиваешь. Мудрец ты наш.

– Поехали,– Михаил ввел команду. Свет мигнул и знакомое помещение секретной комнаты с привычным интерьером, сменило мазаришарифку. Домашние почти все собрались в ней. Все взрослые члены семейств.

Аннушка с Катюшей тут же повисли у Сергея и Михаила на шеях, захлюпав носами.

– Где вы были? Целых пятнадцать минут?– всхлипывала Катюша, теребя Михаила.

– Пятнадцать? Не может быть. По моим прикидкам минут пять. Заскочили в мазаришарифку, скинули кое-какое барахло и информацию в век 21-ый,– начал он оправдываться.

– Мы вас ждем, ждем. Уже собрались мужчин на поиски посылать,– подключилась к упрекам Аннушка.

– Зачем? У вас же амулеты. А на них информация есть, что у нас все в порядке,– попробовал успокоить супругу Сергей и тут же пожалел, что вспомнил о медальонах.

– Поэтому и забеспокоились. У Михаила нормальный, а у тебя уже полчаса такой, что мне плохо стало.

– Миха, что-то видать в электронике твоей магической глючит. Проверь мой амулет,– попробовал вывернуться Сергей, но попытка выкрутиться, таким образом, опять не прошла.

– Не юли. Признавайся, что случилось? Опять шею свернул?– Аннушкины глаза смотрели так уличающе, что у Сергея язык не повернулся солгать.

– Чуть, чуть ноги. Упал в яму неудачно. Пришлось восстанавливаться в 21-ом, поэтому и задержались на эти несколько минут,– признался он, пряча глаза.

– "Чуть, чуть". Да у меня чуть сердце не остановилось полчаса назад. Так кольнуло, что я сразу поняла, что ты шею опять свернул и лежишь в какой-нибудь яме, а рядом нечисть всякая оружием гремит и добить хочет,– завсхлипывала Аннушка.

– Ну-у-у, что за фантазии? Не так все страшно было. Скажи, Миха. Видишь, мне не верят.

– А ему верим? Да он еще пуще тебя умеет сказки сказывать,– осадила его Катюша.

– Ну, все, отпустите уже наши души на покаяние. Работа у нас такая. Бывает. Голодные, кстати, как волки. Что там у нас на обед?– попытался Сергей переключить внимание женщин.

– Ужин уже на часах, совсем заработались,– через силу улыбнулась Аннушка.– А на ужин у нас сегодня пельмени и чай с оладьями.

– С чего это праздник такой в доме?– сделал удивленное лицо Сергей.– Столько радостей и в одном месте.

– Ох. Можно подумать, что ничего вкуснее этих пельменей и оладьей у нас не бывает,– возмутилась Аннушка.

– Бывает,– вынужден был признать Сергей.– Помню, как-то уху приготовили. Эх, уха!

– Я вот тебе за такие слова,– обиделась Аннушка, отстраняясь от него и шутливо замахиваясь.

– Пошутил, солнце ты мое,– перехватил ее руку Сергей.– Как детки?

– Подрастают, папочка. Целый день в безотцовщине и чуть не осиротели,– Аннушка погладила шею Сергея.– Не болит?

– Да шея-то почему? Я же сказал, что ноги только чуть, чуть…

– Знаю я, какие ноги. Это с какой же высоты нужно было упасть в вашей одежке, чтобы "ноги чуть, чуть"?

– Михаил говорит, что метров сто там было,– ляпнул Сергей и тут же испуганно схватился за рот.

– Что-о-о-о?! "Чуть, чуть",– Аннушка опять залилась слезами.

– Ой, прости, лапушка. Живой я, живой. Радоваться нужно, а ты плачешь,– принялся Сергей успокаивать супругу.

– Я и радуюсь,– улыбнулась она сквозь слезы и притихла у него на плече.– Неси вот теперь домой на руках. Все силы мои иссякли на ожидание и слезы.

– Да без проблем, как скажешь,– Сергей подхватил супругу на руки, и она взвизгнула, затрепыхавшись.

– Отпусти. Люди же смотрят. По городу, что ли понес бы?

– А что тут такого? Пусть все видят, что я тебя люблю и завидуют.

– Так уж и позавидуют. Наши люди русские не завистливы и сами любить умеют.

– Умеют, конечно, и не завидуют,– согласился с женой Сергей.

После ужина в доме у Сергея, все "концессионеры" мужчины собрались в его "курилке" и поделились информацией о последних днях в веке 20-ом.

– Какие дальнейшие планы, господа?– Федор Леонидович задал главный вопрос.– Не пора ли в век родной перебираться и ставить там окончательную точку. Жизнь в эмиграции даже на Родине как-то поднадоела. То нельзя, это нельзя. Петрович, какие планы?

– Действительно, сын. Вроде бы все разузнали что требовалось. Пора уже навестить эту "шестерку" в их берлоге под Баденом,– поддержал Академика Петр Павлович.

– Завтра займемся,– кивнул Михаил, соглашаясь.

– Кто займется? Ты и Сергей? А может всем вместе туда заявиться? Не слишком ли ты, паря, самоуверен?– Силиверстович дымил беломориной и швырял в мишень дротики. Попав в десятку, он удовлетворенно хмыкнул и швырнул следом подвернувшийся под руку кухонный нож. С ножом получилось хуже. Прилетел в мишень ручкой и, отскочив, воткнулся у ноги Петра Павловича в пол.

– Спасибо, Силиверстович, что не в ногу,– поклонился он и, выдернув нож, запустил его обратно в мишень. На этот раз бросок оказался результативнее – воткнулся, правда, не в мишень, а ниже на полметра.

– Петр Павлович, что за результат? Не годится никуда. Силиверстовичу простительно, он сугубо штатский человек. А вы же в спецназе служили и вилкой на лету муху должны прокалывать,– тут же сделал замечание полковнику в отставке Сергей.

– Так уж и должен? Сергей, что за баек ты наслушался про спецназ? Кто тебе сказал, что муху можно заколоть вилкой? Особенно нашей советской – алюминиевой. Зашибить до смерти – это да. А колющее ранение мухе вилкой – это тебя дезинформировали.

– Советской – да, а вот этой…– Сергей сунул в руку Петра Павловича вилку века 19-го из серебра.– Этой запросто. Потрогайте концы, как шило.

– Действительно острые. Такой вилкой опасно есть, – травмоопасна. Сам заточил? Неужели чтобы швырять? И как только такое варварство твоя Аннушка терпит?

– А она не терпит. Она не знает,– ухмыльнулся плутовски Сергей.– Сюда не суется, а вилки она не подсчитывает. Десятком меньше, десятком больше,– Сергей потянулся к столику журнальному, на котором у него разместились ящики с колюще-режущими инструментами и, вытащив несколько вилок, швырнул их одну за другой, не целясь, в мишень. Вилки свистнули мимо уха Михаила, сидящего напротив и, он от неожиданности пригнулся.

– Вот так,– улыбнулся победно Сергей.– Все в центр. Тренировка, тренировка, тренировка и никаких проблем.

– Не наигрался в детстве, внучок?– похлопал его по колену Силиверстович.– Чуть своими вилками скальп с Михаила попутно не срезал. Молодец.

– Да я с завязанными глазами не промахнусь,– обиделся Сергей.

– Вот уж это позволь усомниться. Швыряешь знатно, слов нет. Но что бы вслепую… – засомневался Силиверстович.

– Завязывай глаза,– завелся Сергей.– На что спорим?

– На подзатыльник,– обрадовался Силиверстович.

– Мне, дедуль, тебе подзатыльник отвешивать как-то невместно.

– А кто сказал, что мы спорить будем на подзатыльник мне?– удивился тот.

– А если я попаду, тогда что в качестве морального удовлетворения получу?

– Получишь славу заслуженную, всеобщее восхищение коллектива здесь собравшегося. Что тебе еще орясине нужно?– возмутился Силиверстович.

– Ну, уж нет. Это не правильно. Если не попаду, то подзатыльник унизительный, а если попаду, то восхищение. Нет, Силиверстович, я так не согласен. Дискриминацией попахивает моей персоны.

– Ну, а чего же ты хочешь?

– Будешь меня неделю по отчеству величать. Это будет и уважение, и восхищение наглядное.

– По отчеству?– Силиверстович задумался, поглядывая из-под лохматых бровей на внука. Потом взглянул на мишень и на вилки.– Ладно,– принял он условия пари. – Годится. Обязуюсь. Но учти, внучок, завяжу глазыньки на совесть, и подзатыльник отвешу от всей души,– хлопнул он по подставленной ладони Сергея и сняв с шеи шарф, принялся накручивать его на лицо внука.

– Рот-то не затыкай,– заорал Сергей возмущенно.– Умру от удушья, тогда покойнику подзатыльник придется отвешивать.

– Извини, не заметил,– Силиверстович, поправил шарф и вложил вилки в руку Сергея.– Давай. Мишень вон там,– повернул он Сергея в сторону противоположную от нее.

– Ага. Меня на мякине, дедусь, не проведешь. Я в этой курилке каждую половицу по скрипу могу от соседней отличить. Вот на этой я стою, когда бросаю. Нота "Ля". Мишень прямо напротив,– Сергей потоптался на месте и развернулся в нужную сторону.– Не оговорили, кстати, сколько попаданий.

– Все что в руке у тебя,– подсказал Силиверстович и замер в ожидании возражений, но Сергей перебрав полученные от него вилки, только хмыкнул.– Пять всего? Мне без разницы,– и почти без замаха, швырнул все пять одну за другой в мишень. Вилки просвистели, впиваясь в дерево и когда пятая вгрызлась в мишень, Сергей сорвал с глаз шарф.– Все на месте, как и обещал, дедуль. Начинай навеличивать. Проиграл. Расплачивайся.

– Эх!– вздохнул с сожалением Силиверстович.– А может у меня шарф… Того… просвечивает,– Силиверстович схватил шарф и прикрыл им свои глаза.

– Все честно, не видно через него ничего,– возмутился Сергей.

– Да, действительно,– убедился Силиверстович.– Признаю, Сергей Лексеич, изрядно ты насобачился вилки метать. Сие мастерство достойно того, чтобы неделю по отчеству тебя величать. В цирк можешь с таким умением идти выступать. Народ бы ломился. А подзатыльников я тебе и в отрочестве достаточно понаотвешивал. Видать лимит-то весь исчерпал. Такая вот комиссия,– поскреб подбородок Силиверстович.

– Ну вот, в кои веки похвалил, наконец,– расплылся в улыбке Сергей.– Доброе слово и кошке приятно.

– Признаю. Мастер ты в этом деле, Сергей Лексеич. Жаль отец твой не дожил до дня нынешнего. Вот бы уж порадовался за тебя. Таких успехов достиг. Высот можно сказать,– не удержался и съехидничал Силиверстович.

– Вот обязательно нужно шпильку вставить. Что ты за язва такая, дедуль? В кого главное?– вздохнул Сергей огорченно.

– В тебя, Сергей Лексеич,– Силиверстович, взъерошил волосы на голове внука и оба весело расхохотались.

– Вот так и живем с шутками и прибаутками,– поддержал веселье Петр Павлович.– Однако пари парями, а вопрос повис в воздухе. Так что же?

– Да чего там шляться толпой?– вопросом на вопрос ответил Сергей.– Смотаемся вдвоем с Михаилом. Не Курская дуга чай.

– Да там похлеще этой дуги может статься,– возразил, нахмурившись Силиверстович.– Это тебе не вилки швырять. И встретят там не пирогами. Небось, поднакопили уже опыта и придумали для вашей поимки, что-нибудь препаскуднейшее.

– Да что они могут? Все их хитрости нам известны. И возможности, кстати, у них ограничены. Хоть и золота почти как в мазаришарифке нахапали за эти века. Придем, сотрем в порошок. Делов-то,– захорохорился Сергей.

– Недооценка противника – наша национальная черта,– прервал его Федор Леонидович.– Шапкозакидательством это называется, Сергей Алексеевич. Нужно предстоящую операцию, по ликвидации "шестерки", обдумать до мелочей. И помощь нашу вы напрасно игнорируете. Это не 15-ый век – это 21-ый. И вы сами говорите, что кое в чем "шестерка" с помощью своих марионеток уже догнала нас технически. В той же электронике. А в оружии? Всякие там ночные приборы и пули с урановым стержнем. Лазеры. Нет, ребята, нельзя вам в 21-ый век вдвоем. Подключайте и нас. Лишними не будем и обузой тоже. Тем более что вы примелькались и ориентировки на вас у "шестерки" собраны уже лет сто, а мы пока свеженькие для них. Инкогнито, в некотором смысле.

– Ну, какое инкогнито, Федор Леонидович? Ориентировки на всех у них есть там уже и подробнейшие. На всех. Ждут именно любого здесь сидящего и попытаются нейтрализовать, как только мелькнет кто-то в радиусе видимости. Труднее всего это им сделать со мной и Сергеем. И вы там не помощниками станете, а именно обузой. Потому что будете отвлекать нас на обеспечение вашей безопасности. Я бы и Сергея не взял, один отправился и стал бы только не уязвимее для них, но скучно одному.

– А вот это точно уже шапкозакидательство,– закипел тут же Сергей.– Возомнил ты, Миха, о себе. А забыл, как тебя Васька спеленал сетью? Не все мы знаем еще о технологиях допотопных и что там, в загашниках у "шестерки" может оказаться… Я бы так самоуверенно не заявлял. Подстраховка нужна. Мало ли, вытаскивать придется…

– Да я и не спорю, что одному нельзя. Мало ли…– согласился поспешно Михаил.– Но всей компанией туда отправляться – бессмысленно. Там нужно появиться тихо и все тихо обтяпать. А не шляться толпой.

– Какая толпа?– Петр Павлович, оглядел присутствующих.– Шесть человек. Паритет так сказать.

– Действительно,– напрасно, Петрович, ты полагаешь, что мы обузой будем вам в этом предприятии. И потом, мне например, хотелось бы самому своими глазам увидеть, как будут нейтрализованы эти шестеро. В записи, конечно, увидеть тоже неплохо, но для душевного спокойствия все же хочется самому поучаствовать,– Федор Леонидович взял в руку одну из вилок и швырнул ее в мишень. Вилка закачалась, воткнувшись точно в центр и Академик хлопнув в ладоши, подвел итог.

– Решено. Операцию планируйте с привлечением всего личного состава. Так, кажется, по-военному нужно изъясняться?

– Так, Леонидович,– улыбнулся Петр Павлович.– Вы, я вижу, тоже изрядно поднаторели в метании вилок. Когда успели?

– Да я случайно. Подумал, что если попаду, то идем вместе, а если нет, то прав Михаил. И кинул. А она… Вот!– развел обескуражено руками Академик.

– Судьба, значит,– засмеялся Вениамин.

Глава 2

Подготовка к операции по ликвидации "шестерки" в 21-ом веке заняла неделю. В основном время отняло изучение и обработка информации собранной о противнике за все время, которое было потрачено на столкновение с ним в различных временах. Подверглось даже сомнению, что объект в пригороде Баден-Бадена является истинным, а не ложным, как в Италии.

– Эти, пожалуй, могут создать иллюзию. И потом во сне восприятие несколько иное, чем в реальности,– высказал сомнения Академик.– Я не уверен, что следует бросаться очертя голову, как собака на кость, только по тому, что в видениях сонных мы с тобой, Петрович, видели якобы их "лежбище".

– А что же мы видели?

– Мы думаем, что видели логово, а на самом деле видели иллюзию магическую. Морок. Ты вот можешь дать стопроцентную гарантию, что это не так?

– Не могу,– согласился Михаил.– Возьмем как версию, что это возможно. Можно смотаться в разведку еще раз туда же во сне. Чтобы понять морок это или нет. Понимаешь, Леонидович, для нас это был сон, потому что мы иначе и не можем попасть туда, а вот для них это было явью. Как и для полотера Юса.

– Тогда зачем нам вообще что-то планировать? Явимся, как прошлый раз во сне и ты там все ликвидируешь. Раз для них это реальность – наш сон.

– Пробовал я, Леонидович, тогда еще взять в руки СТН этот. Он ведь на столе лежал. Не получилось. Мы там, в реальности вроде духов почти бесплотных. Звуки только, получается, издавать и иллюзии создавать, вроде появления "Троянов" тигров, перед "шестеркой".

– А как же тогда Рерюф Ваську за ухо трепал? Я своими глазами видел.

– Как ты мог видеть, если в это время с Марфушей по набережной Невы прогуливался?– Михаил с укоризной взглянул на Академика.

– Вспомнил потом я сон… В подробностях притом. Веришь ли, во сне и вспомнилось?– даже покраснел от смущения, оправдываясь Федор Леонидович.

– Как это во сне вспомнить можно сон?– Михаил удивленно взглянул на Академика.– Что-то новенькое слышу для себя.

– Вот и я удивился. Как такое возможно? Но только именно во сне вдруг вспомнил. Просыпаюсь как-то и просто явственно все помнится. И Рерюф этот крючконосый Ваську треплющий за ухо, и лучи лазерные.

– Не понятно, но примем как факт. Ну, а то, что Рерюф Ваську за ухо таскал якобы, так это Васька мой приказ выполнял. Демонстрировал покорность и само собой мотал головой, будто клешня Рерюфова на него реально воздействует. Вводил в заблуждение.

– Значит, взять там что-то нельзя?

– Увы, Леонидович. Если бы все так было просто, то я бы давно это сделал. Взял и раскрошил СТН,– вздохнул Михаил с сожалением.– Так что готовимся тщательно по намеченному плану. А с вами сегодня вечерком прогуляемся еще разок на рекогносцировку.

– А сам ты, Петрович, без меня не можешь? Ведь видел же уже это место и, наверное, без компании обойдешься? Не стану ли обузой? Вот о чем я.

– Обузой не станете. А без вас у меня не получится. Пробовал я. Не понимаю, по какой причине, но в ваш сон только с вами пройти можно.

– Ну, что же. Рад буду составить компанию. Во сколько отправимся?

– Детишек Катюша в 21.00 уложит, и отправимся, пожалуй.

В этот раз уже знакомый интерьер ненавязчивый путешественники во сне рассматривать не стали, а сразу направились к двери, за которой пряталась "шестерка". Прошли мимо полотерщика – не Юса, а совсем на него не похожего верзилу баскетбольного роста.

– Это Ганс, по-видимому – брат охранника. Значит, мы по времени сдвинулись вперед,– предположил Михаил, проходя сквозь гудящий едва слышно агрегат для натирки полов.

– А Ганса ты, Петрович, не желаешь облагодетельствовать, как тогдашнего Юса?– Академик аккуратно обошел полотерщика.

– Обойдется, он и так счастлив необычайно от удачи, которая свалилась на него в виде этой работы,– Михаил взглянул на самодовольное лицо предположительно Ганса и даже не стал копаться в его мозгах. Найти там что-то полезное вряд ли удалось бы и жаль было усилий.

Дверь прошли опять без проблем и увидели все те же фигуры в балахонах. Теперь они сидели о чем-то оживленно беседуя. Пятеро сидело, а Рерюф /Его трудно было спутать с остальными/ расхаживал, яростно жестикулируя.

– Что-то разошелся сегодня крючконосый. Может, случилось что-то?– Михаил щелкнул пальцами, пытаясь увеличить восприятие звука и это ему удалось. Голос главной "шестерки" загремел буквально в золотом бункере.

– Где этот рабочий? Здесь явные происки. Не пора ли поменять дислокацию? Что говорят эти смертные недоумки?

Вопрос был предназначен одному из шестерых. Рерюф встал за его спиной и хлопнув по плечам ладонями, заставил выпрямиться.

– Докладывают, что поиски продолжаются по всему земному шару. Подключили Интерпол и все полицейские управления. Пока безрезультатно, как в воду канул,– проскрипел тот, явно сконфуженным голосом, будто сам бегал по "всему земному шару" и безрезультатно.

– А может и нет его в этом времени? Перенесли и используют теперь как источник?– озабоченности в голосе Рерюфа прибавилось.

– Но ведь мы знаем, что они знают и готовимся. Так может это и хорошо?– предположил уже знакомый Михаилу голос Нелуга.

– Не нравится мне эта неопределенность. Воры имеют массу преимуществ. Как представлю себе, что в их распоряжении, так просто растерзать готов.

– Эмоции тут не помощник. Нам следует сохранять трезвость в суждениях,– подал голос еще один из четверых, с лицом, перекошенным тонкими линиями губ как шрамом, почти от уха до уха.

– Клоуном с такой-то физиономией только в цирке выступать,– охарактеризовал его лицо Федор Леонидович.

– Тц-ц-ц-ц,– тут-же зашипел "клоун", приложив длинный, узловатый палец к змеиным губам.– Я что-то слышал.

"Шестерка" замерла, а Михаил шепнул на ухо Академику.

– Леонидыч, они могут нас услышать, так что прошу без громких реплик.

– Хорошо,– виноватым тоном согласился Федор Леонидович и добавил.– И что мы тут торчим?

– Хочу попробовать еще раз взять СТН. Может в этот раз получится.

– Пробуй, пока они статуями застыли,– согласился Федор Леонидович и побрел неспешно вдоль стены, разглядывая золотые слитки. Прикасаясь к ним кончиками пальцев он ворчал едва слышно:

– Кощеи, как есть Кощеи. Сидят на злате и чахнут.

– Не особенно-то и чахнут. Вполне выглядят упитанными и свеженькими,– возразил ему свистящим шепотом Михаил, пытаясь зацепиться пальцами за лежащий посреди стола прямоугольник СТН-а. Это ему, как и в прошлый раз не удалось и он, разочарованно вздохнув, отошел от стола.

– Пошли, Леонидович, домой. Надоел мне этот сон унылый.

– Не получилось опять?– посочувствовал ему Академик.

Ответить Михаил не успел, отвлекла распахнувшаяся входная дверь и появившееся новое действующее лицо.

Мужчина лет пятидесяти, мордатый с усиками "а-ля злодей" в тонкую ниточку, появился на пороге и заставил всех присутствующих повернуть лица в свою сторону. Росточком вот "злодей" несколько не вышел и при своих габаритах выглядел эдаким бильярдным шаром на коротких ножках. Но вот комплексами неполноценности этот субъект явно не страдал или переболел ими в сопливом детстве, так что физиономия у "шара" светилась самодовольством.

Подкатившись к столу, коротышка схватил с него СТН и заорал в него как в микрофон, посинев от натуги.

– Господа, это я пришел, ваш верный вассал и слуга, так сказать в одном лице – Фердинанд.

– Ого, начальник охраны кажется. Послушаем, что скажет этот крендель,– Михаил подошел ближе к "кренделю", а тот замер в ожидании ответа от "сюзеренов".

– Видим тебя,– рявкнул Рерюф.– С чем явился? Надеемся, что на этот раз что-то позитивное наши уши услышат.

– Исключительно позитивное, господа,– затараторил "вассал".– Нам удалось разыскать полотерщика, исчезнувшего так внезапно. В Канаде спрятался, но от нас и мышь не спрячется, найдем в самом темном чулане и придушим.