Той-дракон в Скифии

Глава 18

Парни еще раз проверили упакованный багаж. Вещи первой необходимости были уложены в два рюкзака. Для Клауса тоже приготовили рюкзачок с личными вещами и учебными книгами. Получилось тяжеловато, но перевертыш не жаловался. Антон приобрел пару пистолей для себя и Бата, а также несколько упаковок бумажных патронов. Ходили слухи, что в лесах пошаливали лихие люди, так что обзавестись огнестрельным оружием было достаточно дальновидно. Друзья заняли свои купе, разложив для Клауса дополнительный диванчик, Ричик хотел в начале покапризничать и потребовать для себя диванчик тоже. Но раздумал. Решив для себя, что он уже взрослый и серьезный Драконо-пес и капризничать ему не к лицу. Час отправления приближался, и свободные купе заняли вновь прибывшие пассажиры. Скифу их голоса показались знакомыми, но он решил, что обманулся. Не так уж много у него было знакомых в этом мире. Вероятность встретить кого бы то ни было из них стремилась к нулю. Друзья перекусили и даже подремали, когда Рич и Клаус, не совладав с любопытством, выбрались в общую гостиную.

– Рич! Старина!– радостно загудел в гостиной знакомый голос, и Бат с Антоном, войдя в общее помещение, радостно заулыбались, узнав своего доброго знакомого Александроса Пандопулоса, вторым путешественником оказался предприниматель Егор Кузьмин. Увидев, что друзья обзавелись пистолями, дядька Сандрос, (так попросил по-дружески называть себя трактирщик), похвалил друзей за предусмотрительность.

– Мы с Егором наняли несколько человек для охраны груза, но следует позаботиться также и о себе,– рассудительно заявил он, и продемонстрировал друзьям свой видавший виды мушкет.

Поезд уносил путешественников дальше и дальше, лиственные леса постепенно сменились сосновыми. Первые сутки путешествия прошли незаметно, за разговорами и обменом последними новостями.

– А на кого вы оставили свой трактир, или вы продали его? На мой взгляд, дела у вас шли достаточно успешно?– поинтересовался Антон.

– Зачем же закрывать такое успешное дело?!– пылко отреагировал Александрос,– я оставил заведение на попечении двух управляющих, и вы их прекрасно знаете.

– Угадайте кто?

– Думаю, это Ксана и Мариша,– с доброй улыбкой присоединился к разговору Бат,– бойкие девчонки и очень вас уважают, думаю, они справятся.

– Ты правильно угадал, Бат, -подтвердил Сандорс предположение демона,– я их немного поднатаскал, у них должно все получится.

Утром Бат усадил Клауса заниматься, несмотря на все возражения Рича.

– Советую тоже заняться чем-то полезным, – строго обратился Скиф к своему подопечному. Он включил смартфон и сунул его тойчику под нос.

– Надеюсь, ты найдешь здесь что-то более полезное, чем игрушки, у меня тут закачано достаточно интересных научных статей и обзоров.

Рич, ворча себе под нос, погрузился в чтение. Антон, однако, подозревал, что юный принц читает что-то сильно отличающееся от научных обзоров и статей, так как тот принимался время от времени хихикать, прикрывая мордочку лапкой. Клаус поглядывал на приятеля с легкой завистью. Но тяжело вздохнув, опять погружался логичный мир математики в котором, увы, не было поводов для веселья. Антон уже решил объявить перерыв в занятиях, когда путешественники ощутили резкое торможение.

– Что же случилось? – открыв дверь вагона и повиснув на поручне, Бат попытался рассмотреть, что происходит в начале состава. Поезд замедлял ход и вскоре совсем остановился. В голове поезда наблюдалось подозрительное оживление. Бат с Антоном направились туда, чтобы прояснить обстановку.

На рельсах перед поездом, на расстоянии не менее двадцати метров, были навалены могучие стволы сосен. Антон прошелся вдоль одного из них. Парень обратил внимание, что комель дерева был не спилен, а стесан на конус. Антон бы даже сказал перегрызен. Он бегло осмотрел остальные стволы, у всех комели выглядели одинаково. Парень вернулся к паровозу, Бат вполголоса разговаривал с машинистом, чумазый кочегар стоял рядом и чесал затылок.

– Такое впечатление, что здесь поработал гигантский бобер, – сказал Скиф озабочено.

– Бобратр, – ответил машинист и раздосадовано сплюнул себе под ноги, – говорили мне, что они стали на путях шалить, да я не верил. Еще радовался, что оплату за рейс повысили и охрану дали.

– Что есть бобратр?– шутливо спросил Бат с веселой заинтересованностью. Дядюшка Сандрос и Егор Кузьмин тоже покинули пассажирский вагон и присоединились к компании. Рич и Клаус, радуясь возможности размять ноги, весело скакали между поваленными стволами.

– Водятся здесь такие зверушки,– пояснил машинист, поглядывая с подозрением в сторону леса,– тут недалеко Бобратровое озеро, там они и обитают, размером будут с человека, обличьем вроде бобра, строят хатки наподобие бобровых. Сложные конструкции их тайных жилищ скрываются под водой. Бобратровые галереи ведут в их подземные дворцы. Сам я не видал, но люди так рассказывают. А сверху, на их плотине, вроде бы птицы обитают, какие-то вовсе необыкновенные.

– Птицы Сирину- влез в разговор кочегар. Теперь, когда он отер с лица сажу и угольную пыль, стало понятно, что он совсем молод. Из под кепки у него торчали соломенные вихры, на носу виднелась россыпь веснушек. Мне дед рассказывал. Паренек смутился, увидев, что взгляды всех присутствующих обращены на него, но продолжил:

– Это птицы такие волшебные, вроде туловище и них птичье, а голова как у красивой девушки. Только они злые,– добавил кочегар, и окончательно оробев, замолчал.

– Так или иначе,– Бат взял командование на себя,– а завал придется разгребать, нам бы пилы еще, штук несколько.

Пилы неожиданно нашлись в багаже Кузьмина.

– Взял на всякий случай,– пояснил мануфактурщик рассудительно,– и как образец товара, и на случай какой непредвиденный. Вот и пригодились нам.

Бат решил, что поваленные деревья следует распиливать и среднюю Часть, оказавшуюся непосредственно на рельсах, просто скатывать с насыпи. К расчистке привлекли также людей из охраны, и работа закипела.

– Вжи-и-к! – арбалетный болт со свистом вонзился в распиленный ствол перед носом Скифа. Скиф отпрянул.

– Всем в укрытие! – отдал команду Бат. Еще несколько стрел вылетели из крон, росших поблизости сосен, не причинив, впрочем, особого вреда. Только бедному парнишке-кочегару арбалетный болт впился прямо в плечо. Паренек побледнел и покрылся испариной, дядюшка Сандрос увел его к пассажирскому вагону, чтобы оказать первую помощь. Люди рассредоточились. Кто-то укрылся между поваленных сосен, кто-то залег на путях под вагонами, приготовившись отстреливаться. Нападающие изредка стреляли, стоило им заметить какое-либо движение, охрана отвечала редкими залпами. Рассмотреть противника среди густой хвои было довольно сложно.

– Такое впечатление что они ждут чего-то или кого-то,– поделился Скиф своими наблюдениями.

– Вопрос: чего?– согласился с товарищем Бат,– и еще один вопрос, что затевают наши мальчишки?

Антон поискал взглядом Рича и Клауса.

– Где они Бат? Ты видел куда они делись?– заволновался Скиф о своих шалунах.

– Удрали к хвосту поезда, вижу в руках у Клауса топорик,– комментировал Бат.

– Вот чертенок! Вонзил топор в шпалу, собирается перекинутся.

Через минуту маленький серый песик и следующий за ним медвежонок скрылись в густом подлеске.

– Когда все закончится, надеру уши обоим,– пообещал Скиф.

– Разведчики, блин,– усмехнулся Ибатопэ.

Над лесом раздался приближающийся шум множества крыльев.

– Так вот чего ждали нападающие,– присвистнул демон.

На деревья, росшие вдоль железнодорожной полосы, плавно опускались невиданные птицы. Кочегар, описывая птиц Сирину, немного ошибся. У этих существ не только голова, но и Часть торса принадлежала молодым девушкам, цвет их оперения совпадал с цветом волос юных прелестниц. Скиф, однако, отметил сильные лапы с острыми когтями, явно принадлежащие хищникам, а также длинные отточенные когти на руках их человеческой составляющей. Бат поднялся, размахивая над головой своей белой футболкой.

– Прекрасные госпожи, я так безумно рад видеть вас, что даже почти не сержусь за вынужденную остановку. Не могли бы вы объяснить нам причину всех этих действий, кроме того, ваши воины ранили нашего кочегара, а это уже форменное безобразие!

– Безобразие?– произнесла одна из птиц. Она грациозно взмахнула крыльями и спланировала вниз, приземлившись на опушке леса напротив Ибатопэ. У нее был чарующий низкий голос, а в ее роскошной гриве пепельные локоны чередовались с аметистовыми.

– Твой кочегар недолго будет страдать от полученных ран, чтобы он долго не мучился, мы съедим его в первую очередь,– сказала птица и приглушенно засмеялась. Несмотря на пугающий смысл, ее голос и смех завораживали. Оберег, подаренный демоном, Антон благополучно оставил в вагоне. Какое преступное легкомыслие! А ведь его следовало носить не снимая. Скиф вскинул пистоль, и тут птица запела. Ее соплеменницы, поднявшись в воздух, подхватили колдовскую песню. Пистоль выпал из ослабевших рук Скифа, разум покинул его. Он, как, впрочем, и все остальные путники превратился в безвольную марионетку .

Рич и медвежонок, притаившиеся в перелеске, наблюдали за разворачивающимися на их глазах событиями. Но они ничем не могли помочь своим друзьям. На стороне нападавших было явное численное преимущество.

– Мы обязательно что-нибудь придумаем, Клаус! – остановил Рич, рвущегося в бой медведя,– сейчас мы должны разведать, где расположился противник. Какими силами они располагают, и куда собираются увести наших друзей.

Бобратры, а это они, устроившись в кронах сосен, обстреливали из арбалетов пассажиров поезда, спустились на землю, ловко цепляясь когтями за кору деревьев. Они выстроились шеренгой и двинулись за людьми, околдованными пением птиц Сирину. Рич и Клаус крались за ними следом, пока те не вышли на берег лесного озера, такого огромного, что противоположная его Часть еле угадывалась вдали. Людей загрузили на плоты. Бобратры, подхватив привязанные к плотам тросы, быстро поплыли к острову, работая хвостами как турбиной и поднимая белые буруны волн. Медвежонок в бессильной ярости зарычал им вслед. Рич продолжал напряженно думать. Отвлекшись на свои эмоции, они не сразу обратили внимание на красного коршуна, который парил высоко в небе. Коршун начал снижаться, описывая в воздухе широкие круги. Клаус, наконец, заметив пернатого, угрожающе вздыбил шерсть. Медвежонок злобно оскалился и, поднявшись на задние лапы, застыл, приготовившись к бою. Но Рич узнал в хищной птице Сэмуэля Инколу. Той топнул маленькой лапкой, призывая медвежонка сохранять спокойствие. Коршун, ударившись о землю, обернулся человеком. На этот раз Инкола был одет в охотничий костюм из мягкой замши, а на его голове красовалась тирольская шляпа. Надо ли говорить, что вся его одежда была выдержана в красно-коричневой гамме.

– Птицы Сирину атаковали поезд?– произнес Инкола с вопросительной интонацией.

– Зачем спрашивать очевидное?– дерзко ответил Клаус. Перевертыш испытывал, разъедающее душу, чувство вины совершенно, по правде говоря, необоснованное. Из-за этого он злился и готов был сорваться на кого угодно.

Говорить было не о чем. Бобратры перевезли пленников и скрылись за стенами рукотворного острова. Все трое не сговариваясь, стали пробираться к самому берегу, чтобы оценить перспективу и принять какое-либо решение. Деревья подступали здесь к самой воде, любуясь отражением своего золотого и багряного наряда в оливково-серой глади озера. Торжественно застыли величественные сосны, мрачная зелень ветвистых елей, только подчеркивала солнечную желтизну нежных листьев берез.

– Что за серый комок пуха качается вон там на мелкой волне?– заинтересовался остроглазый человек-коршун.

Рич и Клаус переглянулись. Легкий ветерок относил серый комочек все дальше от плотины, прибивая его к берегу, на котором скрывались наши путешественники. Теперь друзья могли уже рассмотреть его получше. Это было, несомненно, маленькое живое существо. Звереныш нырял, надолго скрываясь под водой, и выныривал с пригоршней разноцветных камушков, которыми он самозабвенно любовался, забыв обо всем на свете. Малыш барахтался уже где-то в десятке метров от берега, когда большая темная тень обозначилась под водой, поднявшись откуда-то из глубин озера. Большая хищная рыба двигалась все быстрее, нацелившись на ничего не подозревающего кроху. Бросок, и матерая щука вцепилась в беззащитную жертву. Она готова была утащить свою добычу на дно. Но Клаус молниеносно бросился на спасение малыша, сильная медвежья лапа уверенно зацепила когтями речного хищника, а острые зубы сомкнулись на основании рыбьего черепа. Вытащив убитую щуку на свободный от бурелома участок берега, Клаус, призвав Рича на помощь, принялся освобождать маленького бобратра от цепкой хватки щучьих зубов. Маленький бобратр трясся и тихонько всхлипывал от пережитого ужаса.

– Как тебя зовут, малыш?– спросил звереныша Рич, ласково слизывая льющиеся из маленьких глазок слезы.

– Я девочка, – шмыгнув носом сказала спасенная малышка,– а зовут меня Изабелла. -Правда, что у меня красивое имя?

– Очень красивое, такое же красивое как и ты сама,– ответил Изабелле Рич.

– Почему же ты купаешься здесь одна, подвергаясь опасности? Где твои родители?– строго спросил Клаус малышку бобратра.

Девочка мгновенно смутилась:

– Мне не разрешали плавать в открытой воде,– проговорила Изабелла с раскаяньем,– но я потихоньку сбежала сюда и стала искать красивые камешки. У наших соседей сегодня праздник, они привели пленников, которых они съедят через несколько дней. Мне бывает их жалко, поэтому я и ушла сюда на большую воду.

– Почему птицы Сирину будут есть пленников через несколько дней? Почему не съедят их сразу?

–Они большие гурманы,– печально продолжила малышка Изабелла. Они говорят, что пища должна быть спокойна и счастлива, тогда у нее совершенно изумительный вкус. Для улучшения вкуса они будут кормить пленников сладкими ягодами и плодами.

– Когда они решат, что их жертвы спокойны и счастливы? На какой день птицы Сирину начнут свой пир? – постарался выяснить Рич у Изабеллы,– или у них нет определенного правила?

– Есть,– грустно ответила малышка тойчику,– по прошествии трех дней, на четвертый, не считая дня охоты. Почему все не могут есть ягоды, плоды и коренья как мы? Мир бы стал тогда значительно добрее.

Сэмуэль Инкола внимательно наблюдал за действиями Клауса и Рича со стороны.

– Теперь у вас есть заложник, кандидат для обмена,– констатировал он.

– Принц Скифии не берет в заложники детей,– резко ответил Рич человеку-коршуну. Клаус возмущенно заворчал.

– Я всего лишь высказал одно из предположений,– примирительно произнес коршун,– что же вы намерены делать?

– Поручить тебе доставить малышку родителям,– насмешливо ответил той,– на тебя ведь тоже не действует колдовское пение Сирину.

– Песни Сирину очаровывают только человеческих особей.

– Почему же тогда Ибатопэ тоже оказался в числе пленников?– вмешался в разговор Клаус.

– Затрудняюсь с ответом,– задумчиво сказал Бахман Сэмуэль Инкола,– возможно потому, что сущность нашего друга в большей мере человеческая. Либо он просто прикинулся околдованным, не желая оставлять своего друга Скифа одного в опасности.

– Маленькая Изабелла,– обратился к малышке Рич,– наши друзья оказались пленниками Сирину, мы должны их спасти. Наш друг господин Инкола доставит тебя на остров к твоим родителям. Ты можешь рассказать все, что с тобой произошло, но прошу тебя не упоминай обо мне, чтобы у птиц Сирину не возникли лишние подозрения.

– Как же господин сумеет доставить меня на остров,-заинтересовалась маленькая Изабелла.

– Верхом!– смеясь, ответил Инкола на вопрос малышки,– ты когда-нибудь каталась верхом на коршуне? Произнеся эти слова Сэмуэль Инкола, поднял вверх руки, которые тут же начали покрываться перьями. Ноги превратились в хищные желтые лапы с острыми когтями, на лице вырос острый клюв. Вскоре, на берегу озера стоял огромный красный коршун. Коршун присел и вытянул крыло, предлагая Изабелле забраться к нему на спину. Малышка бобратр, счастливо взвизгнув, вскарабкалась на него и крепко вцепилась в шелковистые перья.