Девятый Журавлик

Тэа. Встреча с Салли Блэком

Следующий визит мистера Пирса был назначен через пару дней. Проведенная нейростимуляция с последующей подменой сексуальных приоритетов на безобидные увлечения прошла успешно. Встретивший Тэа Пирс сейчас почти не напоминал того нервного и дерганного клиента, что предстал перед госпожой Мару накануне. Тэа шагнула из кабины лифта, дождавшись, пока за ее спиной мягко сойдутся кованые решетки из витого узорчатого железа. Кабина опустилась в пол, и Мару мягким шагом подошла к двери приемной, совмещенной с клиентским центром.

В памяти пенилась и бурлила шумевшая всю вчерашнюю ночь вечеринка. Ее старые знакомые, завалившиеся на веселье в сопровождении шести молодых чернокожих парней, тут же принялись делиться последними новостями. Кло и Маргарет сделали вид, словно Тэа никогда не была им безразлична. Обе девушки, осознав, наконец, к кому пришли и кто такая Тэарин, немного стушевались вначале, но вскоре уже не обращали внимания на окружающую обстановку. Однако Тэа старательно избегали.

Главной новостью вчерашнего вечера оставалась ужасная и трагическая смерть какого-то Мексиканца. Тэа слушала внимательно, но не показывала свою заинтересованность. Она стояла поодаль, покручивая в пальцах высокий бокал с коктейлем, и планировала им и ограничиться на протяжении оставшегося вечера. Утренняя встреча с Пирсом была важнее этого баловства и развлечений горстки богачей и их вырождающихся потомков. Старшее поколение было более консервативно, по сравнению с отпрысками. Современная молодежь вообще не отличалась сдержанностью.

Но бизнес, власть и жизнь в высшем обществе требовали играть по определенным правилам. Наборы установок могли сменять один другой, помогая переключаться между разноплановыми темами в разговорах. В данный момент это были бурные обсуждения грядущих разборок русских и латиносов. Упоминались столкновения в Восточном районе, Западном и даже в Центре. Лишенные подкрепления фактами, треп и болтовня казались высосанными из пальца страхами. Мексиканец должен был презентовать на рынке новый наркотик, но не успел. Теперь вещество считалось эксклюзивом, и Виренс и Боус притащили с собой пробные дозы, желая заслужить авторитет на вечере у Мару.

Самой Тэа следовало просто вежливо улыбаться, слушать и изредка подбрасывать ничего не значащую информацию, преподнося ее как большой секрет. А еще светская жизнь обязывала принимать регулярное участие в дорогих и шумных развлечениях. Бесконечные вечеринки с алкоголем, наркотиками и секс-марафонами. Нелегальные сафари в Пустошах с обязательной охотой на человеческую дичь. Трата астрономических сумм на покупки в бутиках торговых центров, которые и за неделю не обойдешь. В таких кварталах даже имелись гостиницы для посетителей, прибывающих на долгий срок, чтобы оставить здесь сумму, равную нескольким годовым окладам корпоративного юриста. Да, положение, разумеется, обязывало ко многому, но из любой ситуации можно найти выход. И Тэа действительно появлялась на том же сафари или закрытых клубных мероприятиях, вот только старалась покинуть их при первой же возможности, договорившись о встрече с инвесторами или деловыми партнерами.

– И что, нам всем теперь придется искать нового поставщика? – в ужасе закатил глаза невысокий толстячок. Лысый и юркий, он был любимцем женщин, но эпатажно предпочитал им мужчин. Работа ведущего экстремальных телешоу ничуть не мешала ему сохранять приятную округлость тела. Блэк постоянно находился в компании высоких, крепких и физически развитых солдат, носильщиков и проводников. Салли всегда ловил кайф от своей работы. И его программы действительно собирали высокие рейтинги, приковывая внимание как домохозяек, так и разбирающихся в теме профессионалов. Кровь, насилие, охота, выживание, секс, психологическое давление были его любимыми темами. А реалити-шоу, в котором на необитаемом острове погибли две знаменитые певицы и едва выжил их продюсер, сделало Салли Блэка по-настоящему знаменитым.

– Пф-ф! – фыркнул кто-то рядом. – Как будто ты, Салли, лично покупал всю эту химическую дрянь в трущобах и переулках, и именно у того вонючего Мексиканца! Не надо врать, тут тебе не телевидение. Мы все – продукты стерильного, рафинированного общества. И если теперь у кого и возникнут трудности, то это будет пятое или седьмое звено в цепочке, ведущей к тебе. К тому же я что-то не припомню, чтобы ты употреблял эту дрянь. Тебе, вроде как, всегда хватало своего маскулинного экстрима. Все эти твои запахи немытых ног, тел и вонь изо рта очередного грязного матроса.

– Ну, знаешь ли, Фицджеральд! – Салли даже побагровел, и Тэа шагнула вперед, отвлекшись от возмущенных воплей какой-то блондинки. – Мне-то, может, и хватало. А вот ты как-нибудь попробуй всучить свои кредитки и чипы торговцу где-нибудь посреди пустыни или джунглей. А потом я посмотрю, как тебя доедят вожди местных племен. Валютой мест, где я провожу большую часть года, всегда были три вещи: наркотики, лекарства и оружие. Увы, эта ниша давно занята, я про оружие, разумеется, – он заметил стоящую рядом Тэа и махнул в ее сторону пухлой ручкой. Выражение лица Мару не изменилось, оставшись вежливо-нейтральным.

– Ты мне льстишь, Салли, если думаешь, что я буду осуществлять поставки в эти твои джунгли. Моя продукция слишком сложна и дорога, чтобы ею кололи орехи твои проводники. Достаточно и того, что твои верные охранники и любимчики получают солидную скидку в моей компании.

Тэа слегка склонила голову набок. Жемчужно-серое платье из блестящей ткани чуть потемнело, когда свет над зоной у бассейна сменил спектр. Вскоре должно было начаться самое интересное. Гости разденутся, почти все – донага, а потом окунутся в теплую воду, чтобы изредка подплывать к бортикам и хватать очередной коктейль из рук официантов. Смех, веселье, музыка, разговоры, алкоголь и припасенные запасы наркотиков сделают этот вечер вполне удачным. Тэа повернулась в ту сторону, где оставила сплетничающих о недоборе наркоты девушек. Те уже спустились к воде и теперь спешно избавлялись от нарядов. Многим не удалось, и их столкнули в воду одетыми. Девушки наиграно возмущались, смеялись и с удовольствием присоединялись к другим отдыхающим.

– А вот не стоит ли обсудить эту самую скидку, Тэа, душа моя? – Салли Блэк, как человек деловой и закаленный походами, мгновенно ухватился за возможность торга с наследницей оружейной империи «Мару Лимитед». Тэа улыбнулась. Непредвзятость и прямота Салли забавляли ее с тех пор, как она приняла дела. Блэк до сих пор не терял надежды получать образцы бесплатно, обещая со своей стороны предоставить испытуемых, если товар еще не прошел обкатку. Тэа не соглашалась. Связываться с возможной гибелью людей, чтобы потом, если дело всплывет, утонуть в судебных тяжбах до старости? Нет уж. Проще объявить конкурс, набрать добровольцев, заставить их подписать все документы, а затем творить, что хочется. Или дождаться очередной партии осужденных на пожизненные сроки, без права на условно-досрочное освобождение.

Этим даже минимальное пособие выплачивать не обязательно, забирай материал и проводи свои исследования. Казнили, правда, чаще, и человеческого ресурса для полномасштабных исследований всегда не хватало. На этот случай Тэа имела резервные каналы поставок из Азии и Африки. Всегда остаются места, где войны за веру и территорию никогда не угасают полностью. Только затухают на пару лет, но готовы вспыхнуть от малейшей искры.

Брошь в виде изящной ветки сакуры, украшенной розовыми бриллиантами и изумрудами, чуть завибрировала, давая понять, что время вежливых разговоров окончено. Тэа пожелала всем приятного вечера и покинула гостей. В узкую полоску металла броши был встроен динамик. Звук был настроен на прием имплантом в черепе Тэа.

– Мистер Эдисон? – произнесла Тэа.

– Смею напомнить, что завтра у вас важная встреча. И рекомендую вызвать к бассейну дополнительную охрану. Анализ веществ, принесенных гостями, говорит о недопустимости смешивания их с алкоголем. С вероятностью в девяносто процентов будут последствия в виде психоза и агрессивного поведения. Мисс Виренс и мисс Боус принесли новое вещество, свойства которого не изучены. В моих базах данных нет подобного наркотического состава. Но я взял на себя смелость поискать формулу в закрытых военных источниках.

– Благодарю, мистер Эдисон. Я улажу этот вопрос. Еще немного, и я вернусь к делам. Вы можете пока проведать вашего сына.

Связь отключилась. Над плечом Тэа появилась крошечная мушка следящего дрона. Насекомое село на обнаженное плечо Тэа, слившись с кожей и накрепко вцепившись нанолапками в чешуйки эпидермиса.

К сожалению, как поняла Тэа немного позже, она недооценила ситуацию. И к утру пришлось вызывать группу зачистки. Кло Виренс напала на свою подругу, едва не лишив ее волос на голове. Успокоить буйную девушку, на помощь к которой пришла и Маргарет Боус, не удалось. На рассвете их забрала медслужба. Клининг-группа, вызванная Тэа, приведет в порядок место, где проходила вечеринка. Увы, но на дне бассейна обнаружились не только пустые бокалы из-под коктейлей, но и два тела чернокожих парней, с которыми пришли университетские знакомые. Каждый погиб от удара острым предметом в сонную артерию. Вода в бассейне к тому моменту была глубокого черного цвета – последняя модная тенденция сезона на каждой вечеринке, поэтому тела обнаружили не сразу. Тэа приняла новости от мистера Эдисона, мысленно отметив, что отдаст распоряжение службе безопасности тщательно проверять, что приносят гости.

– Я сказал, что вы проделали чудесную работу, госпожа Мару! – с ноткой обиды в голосе повторил свою последнюю реплику Пирс. Тэа, слишком глубоко и детально погрузившаяся в воспоминания, подняла на него темно-зеленые глаза. На лице не дрогнул ни один мускул.

– Я ответила вам, что весьма признательна за высокую оценку, но это лишь моя работа. И я делаю ее хорошо. От этого зависит честь моей семьи, мистер Пирс. И я бы никогда не оскорбила вас плохо сделанной работой, – произнесла Тэа. «Скорее задавила бы, как клопа. И даже не лично, чтобы потом не тащить за собой эту вонь». Пирс несколько раз моргнул, но Мару смотрела прямо, и он стушевался. Разумеется, Тэа пропустила мимо ушей его хвалебные оды, но не смогла отказать себе в удовольствии сыграть на собственном превосходстве. Сейчас она была в своей стихии и могла убедить клиента в чем угодно, списав его дискомфорт или упущенные слова на последствия процедуры.

– Простите, госпожа Мару, видимо, я снова что-то пропустил. Да, вы предупреждали, что в первые дни возможны кратковременные выпадения памяти или снижение слуха и зрения. Я думал, что вчера утром все кончилось. И вот опять… мне очень неловко.

– Пустяки. Была рада вам помочь, – Тэа переложила на стеклянном столике пару тонких синтетических бумажек, ища нужную. Бегло просмотрела ее, подняла на Пирса взгляд и спросила:

– Вы не против еще раз рассказать, что именно вы получили от проведенной терапии? Вас уже опрашивали, – она чуть приподняла бумажку, – но я бы хотела услышать лично.

– Разумеется, – у Пирса загорелись глаза. – Я никогда бы не подумал, что шить тряпичные куклы будет так интересно! Какой простор для творчества, сколько идей! В моих планах еще сменить сферу деятельности и запустить свою линию одежды. Я уже прикинул, каких модельеров и дизайнеров я могу позвать для этого проекта…

Тэа выслушала долгие излияния Пирса со стоическим спокойствием. Затем проводила клиента и окончательно убедилась: он выйдет из шпиля, уверенный, что обсуждал с Мару условия займа на запуск нового бизнеса, а не участвовал в коррекции влечений. Когда он ушел, Тэа вызвала кабину лифта у первого же инфостолба.

«Пусть шьет своих кукол. Пусть теперь в них втыкает иглы, палки, да что угодно. Хоть собственный член», – подумала она, заходя в кабину. Динамик молчал, и Тэа слегка нахмурилась. Мистер Эдисон должен был сопроводить Пирса до выхода и убедиться, что тот сел в машину и уехал. Калем Эдисон молчал. Тэа провела ладонями по бедрам. Плоской кобуры, почти невидимой даже под облегающей одеждой, не было. Тэа нахмурилась сильнее, восстанавливая в памяти утро.

Она надела облегающую рубашку из мягкой тонкой шерсти и свободные брюки. Цветовая гамма этого дня была светло-серой. Удобные ботинки на невысоком каблуке, черный тонкий плащ до колен… в памяти всплыла незначительная деталь. Биокобура, настроенная на ее личный генетический код, отсутствовала на привычном месте. Тэа протянула руку, но услышала предупреждающий сигнал системы безопасности. Именно сегодня оружие забрали на диагностику и рекалибровку. Патроны, больше похожие на плоские короткие иглы, нужно время от времени проверять. Коды лояльности к владельцу – сканировать на предмет взлома, чтобы такое оружие однажды не выстрелило в хозяина. И не далось в руки врага.

Тэа застегнула плащ на все пуговицы, подняв высокий воротник. Кабина замерла. Прозвучал мелодичный сигнал прибытия. И едва лифт остановился, Тэа стремительно покинула его. Коридор оказался пуст и темен. Едва она сделала шаг вперед, по стенам и потолку россыпью побежали светлячки. Женщина выровняла дыхание. Ее беспокоил сверлящий затылок взгляд, словно кто-то уже держал ее на мушке, положив палец на курок. Мару сделала скользящий шаг вперед и тихо сказала:

– Дети – это наше будущее.

Перед лифтовой кабиной, которая так и стояла с распахнутыми дверцами, упала сверху бронированная пластина. Тэа ощутила краткий приступ удушья, когда за спиной активировался силовой щит. В спину легко толкнуло, но ткань одежды выдержала попадание десятка ядовитых игл. Тот, кто проник в ее крепость, подготовился отлично. Он выстрелил за долю секунды до того, как щит отсек Тэа от его позиции. Мару побежала. Дыхание тут же перестроилось на боевой режим, импланты выбросили в кровь порции стимуляторов. Ее тело, лишенное любых железок, за исключением чипа-пропуска в мягких тканях ладони, не обладало встроенным оружием. Только стимуляторы и порции эндорфина из самовосстанавливающихся биокапсул. Взгляд скользнул по двери в ее апартаменты. Тэа оказалась за ней через несколько секунд, тут же с силой ударив кулаками с обратной стороны. Скрытый ящик с оружием выдвинулся, и в руки легли удобные рукояти пистолетов. Сверхлегких, сверхпрочных и заряженных скорострельными патронами. Тэа отскочила от двери как раз в тот момент, когда она выгнулась вовнутрь от взрыва или удара. Мару сдвинула брови. Сломать такую преграду мог только киборг. Но чтобы провести его в здание, требовалось…

– Мистер Эдисон, – с нажимом произнесла она в динамик у двери, – вы меня слышите?

В ответ не донеслось ни звука. Либо старик мертв, что вероятнее, либо предал. Но тогда его смерть – дело времени. Предательство было почти исключено. После того, как сын мистера Эдисона, работавшего тогда с отцом Тэа, серьезно пострадал в результате несчастного случая на производстве, разум мальчика перенесли в биокристаллы.

Они тогда только выходили на рынок с новейшими моделями, способными в перспективе управлять космическими ковчегами с переселенцами. Разработки оказались слишком долгосрочными и неперспективными, но технология прижилась в разнесенных по территориям комплексах зданий. Полноценный искусственный разум, попытки создания которого предпринимались многие десятилетия, проиграл бесповоротно. Будущее оказалось за переносом разума человека в кристаллы и выстраиванием машинного интеллекта уже вокруг этого стержня, как вокруг центра кристаллизации. Первым, кто стал человеком-в-машине, был сын мистера Эдисона. Навсегда заключенный в каменное тело комплекса штаб-квартиры «Мару Лимитед», он привязал отца к его работе навеки. Иногда Тэа допускала мысль, что Хирото Мару слишком опасался потерять такого человека, как Эдисон. И собственноручно устроил утечку химикатов на производственной линии, куда пришел на экскурсию отпрыск его заместителя по технической части.

Тэа набрала на панели под устройством связи код экстренной службы. Сейчас вся охрана здания соберется перед ее дверями. И киборгу придется уступить.

Она успела только перекатиться в сторону. Дверь рухнула внутрь, шипя и скрежеща оплавленными краями. На пороге стояло существо, не знавшее жалости и почти неуязвимое.

Пули высекли на его линзах линии сколов, когда Тэа выстрелила сразу с двух рук. Одна линза лопнула, две другие чуть пригасли. Четыре конечности киборга мгновенно нацелили оружие в ту сторону, где только что была Тэа. Тяжелые пули разнесли в щепки дорогую мебель, шкаф с одеждой, кадку с цветком и стеклянную полочку с мелочами. По полу зазвенели осколки. В воздухе повис запах химического дыма, смешанного с парами от перегретых систем теплорегуляции киборга.

Где-то далеко, в конце коридора, жалобно завыла умирающая собака. Охранная система смогла выслать только видоизмененных псов. Люди почему-то отсутствовали.

Тэа слышала, как кабина лифта взорвалась. И сразу же после этого из провалов в стенах, из огненного ада лифтовой шахты появились еще два киборга.

Тэа коротким ударом рукоятей о стену переключила режим оружия. На этот раз первому киборгу досталось сильнее. Разрывные мини-гранаты оторвали две руки и повредили коленное сочленение. Громада машины застряла в проходе, мешая своим напарникам проникнуть в апартаменты Тэа.

Женщина развернулась и побежала прочь. За спиной уже скрежетали киборги, отодвигающие из узкого прохода поврежденного собрата.

Тэа успела добраться до гостиной, когда сразу две стены рухнули и разлетелись на куски. В проемах стояли, наводя прицелы на Мару, оба уцелевших киборга. И это был конец. Справиться даже с одним удавалось нечасто. Повредить, замедлить, еще было возможно. Но полностью отключить без кодов доступа…

Тэа выпустила почти всю обойму, стреляя сразу в две машины из обоих стволов. За шумом выстрелов и скрежетом разрушений система дома могла и не распознать отчаянный крик Тэа:

– Тревога!

Но все же система «Мару Лимитед» не была окончательно сломлена. За спиной Тэа, оказавшейся у витражного окна, неслышно загудели поднятые по тревоге дроны. Не миниатюрные малышки Эдисона, а полноразмерные боевые машины, способные сровнять с землей даже замок. Стекло, сверхпрочное и усиленное силовым щитом, разлетелось дождем осколков. Плащ снова защитил Тэа, но в волосах застряло стеклянистое крошево, когда она присела и откатилась в сторону. Дроны с гудением влетели в помещение, открыв огонь по киборгам. Они прыгнули с такой скоростью, что их очертания размылись. Дроны шквальным огнем из крупнокалиберных пулеметов уничтожали остатки спальни. Один из киборгов бросился вперед, ухватил дрон и толкнул его в Тэа. Женщина успела только широко раскрыть глаза, а потом обжигающая, раскаленная от выстрелов машина смела ее к открытому окну.

Ледяной воздух, гудящий и бьющий наотмашь на этой высоте, показался Тэа вакуумом космоса. Особенно это впечатление усилилось от отсутствия опоры под ногами. Дрон попытался включить двигатели, но Тэа мешала ему, оказавшись как раз у сопел. У человека, которого машина должна была защищать, приоритет был выше. Тэа выбила спиной остатки стекла из раскуроченной рамы и упала вниз, когда дрон снова открыл огонь. Точные попадания в ближайшего киборга произвели неожиданный эффект. Киборг завертелся на месте и взорвался. Тэа ощутила ускользающую волну жара от полыхнувшего в спальне огня. Дрон резко прекратил огонь, камнем уходя вниз. Тэа выпустила его из пальцев, чувствуя, как вокруг нее летят, то и дело царапая лицо и шею, расплавленные осколки стекла, части кладки и мелкие железные осколки киборга. Встречный поток воздуха оказался слишком силен, не давая Тэа даже вздохнуть. А вот вдавить вторую пуговицу на плаще она могла вполне. Система экстренной помощи включилась моментально, и через секунду Тэа уже не слышала ни звука. Завывающий ветер, шум, треск огня, верещание системы пожаротушения, выстрелы и жужжание дрона отсекла прочная капсула с управляемым механизмом снижения. Падение прекратилось, вокруг образовался мягкий кокон. Тэа готовилась после приземления оказаться лицом к лицу с очередным киборгом.

Система была запрограммирована на плавный полет в безопасное место, где до Тэа не добрался бы даже целый полк киборгов и пара танков. Капсула как раз мягко ушла в сторону, когда в ней появилась косая полоска дырок от бронебойных зарядов. Свист сдувающейся оболочки прозвучал для Тэа как погребальный колокол. Устройство запищало предупреждающими сигналами, стремительно теряя высоту, и Мару ощутила, как грудь словно сжало тисками. Капсулу беспорядочно мотало из стороны в сторону до тех пор, пока она не упала где-то далеко за границей элитного района. Но этого Тэа уже не почувствовала. Как и удара о твердую крышу старого здания.