Магические Камни: Пробуждение Бездны
- -
- 100%
- +
И тут же его слова потонули в оглушительном гуле. Не в ушах — внутри черепа Лиама.
Гудение нарастало, превращаясь в пронзительный визг, будто металл рвется под невыносимой нагрузкой. Это трещала и ломалась его броня. Его защита. Его скорлупа. Она не трескалась — она рассыпалась в прах, не выдержав последней, решающей капли.
Он не думал. Не планировал. Его тело двинулось само, повинуясь древнему инстинкту и голосу того, кто наконец вырвался на свободу. Он не успел договорить.
Лиам молниеносным движением рванулся вперед, с силой вцепился обеими руками в идеально отутюженный воротник рубашки Эвана и с силой прижал его к стене.
—ДА ПОШЕЛ ТЫ! — это был не крик, а манифест. Голос, сорвавшийся с цепи, хриплый от нескольких лет молчаний и годы накопленной ярости.
— И наша семья тоже! Я НИКОГДА не хотел быть частью этой чертовой семьи! Я НЕНАВИЖУ эти постоянные сравнения с тобой! Ты — НИЧТО! Ты — пустая оболочка! Ты просто СМОТРИШЬ, КОГДА ТВОЕГО БРАТА ИЗБИВАЮТ! А родителей я терпеть не могу, ПОТОМУ ЧТО ОНИ УДЕЛЯЮТ ВРЕМЯ ТОЛЬКО ТЕБЕ! ОНИ НИКОГДА НЕ ВИДЕЛИ МЕНЯ!
Он выкрикивал не слова, а гной, годами копившийся в его душе. Каждая фраза была обвинением, срыванием масок, разрушением той идеальной картины, которую построила его семья.
И тогда она пришла — финальная, разрывающая боль. Агония. Будто его старое «Я», его личность изгоя, цеплялась за жизнь, разрывая его мозг на части изнутри. Он отпустил Эвана, схватился за голову и согнулся пополам, мир поплыл в кровавом тумане.
ЩЕЛЧОК.
Тихий, костяной, окончательный. Звук ломающегося позвоночника старой жизни.
И боль исчезла. Полностью. Абсолютно. Ее сменила ледяная, кристально чистая ясность. Та самая пустота, которую он чувствовал после избиения, но теперь — полная, законченная, без единой тревожной ноты. Скорлупы не было. Ее больше не существовало.
Он выпрямился. Его единственный открытый глаз был полон не боли, а холодной, безразличной решимости. Он посмотрел на ошеломленного брата не как на обидчика, а как на посторонний объект. Незначительный.
— Иди ты к черту, Эван.
И, развернувшись, пошел по коридору, оставив Эвана в полном одиночестве и впервые в жизни — в состоянии полнейшей и всепоглощающей растерянности.
Время растянулось в мучительной рези. Каждый шаг отдавался огненной болью в ребрах, голова раскалывалась. Он не видел лиц встречных учеников, не слышал их голосов — весь мир сузился до необходимости дотянуть свое избитое тело до учительской. На это ушло не пять минут, а целая вечность. Наконец, он уперся лбом в прохладную деревянную поверхность двери, отдышался и с трудом нажал на ручку." Комната была большой и шумной. За несколькими столами сидели преподаватели, оживленно обсуждая предстоящую Церемонию. В воздухе витал густой гул голосов, пахло мелом и старой бумагой. Лиам увидел мисс Морган и, опустив голову, направился к ее столу.
Его появление не осталось незамеченным. Гул в учительской на секунду стих. Несколько преподавателей подняли глаза от бумаг, и на их лицах застыло удивление, смешанное с шоком. Один из учителей-мужчин даже сделал движение, чтобы встать, но, встретившись взглядом с мисс Морган, лишь покачал головой и углубился в документы.
— Мисс Морган, вы меня искали? — произнес он глухим, почти беззвучным шепотом.
Она подняла на него взгляд. Ее лицо, обычно выражавшее строгую доброжелательность, сейчас было напряжено и сурово.
— Лиам, ты наконец-то изволил появиться. Где ты был? Почему пропустил классный час? — ее голос прозвучал как удар хлыста.
— Простите, я… задержался, — он не смог поднять на нее глаза.
— «Задержался»? И это всё твое оправдание? — учительница с раздражением отложила ручку. — Почему ты не можешь брать пример со своего брата? У Эвана идеальная посещаемость и оценки. А ты… — она тяжело вздохнула, смотря на него с нескрываемым разочарованием. — Какой же ты…
«Брат». Слово стало последней каплей. Оно прозвучало как приговор. Как клеймо. В висках снова застучало, но на этот раз не больно, а настойчиво, будто моторчик, запускающий что-то новое.
— Я не хочу быть на него похожим, — тихо, но четко проговорил Лиам, впервые за разговор подняв голову. — И уж тем более не хочу иметь с ним ничего общего.
— Прекрати! — резко оборвала его мисс Морган. — Хоть чему-то бы у него поучился! Ладно… — она порылась в бумагах на столе и протянула ему заломленный лист. — Мы заполняли анкеты. Вижу, твоя тоже заполнена.
Лиам взял листок. Его взгляд упал на строчку «Цель после пробуждения»: Узнался почерк Киры. Он прочитал строчку: «Хочу стать лучшим пробужденным и попасть в лучшую академию!», а ниже, уже ее рукой, но более неровно, будто она сомневалась, было дописано: «…хи». Это была не насмешка. Это была ее собственная, самая заветная мечта, которую она, не зная, что написать, подарила ему. И от этого осознания стало в тысячу раз больнее. Она верила в него сильнее, чем он сам. И его реальность была уродливым предательством этой веры." Он не сдержался. Его пальцы сжали бумагу и смяли ее в бесформенный комок.
— Лиам, не мни ее! — воскликнула учительница.
Он замер, словно очнувшись. Бумажный шар был уже в его руке.
— Простите… — прошептал он автоматически.
— Я знаю, это писала не ты. Уверена, это Кира.
— В голосе мисс Морган вновь зазвучало раздражение. — Хотя, если бы не она, ты бы мне и пустой лист принес…
Она резко замолчала. Ее взгляд упала на его сжатые кулаки. На сбитые, окровавленные костяшки пальцев.
— Лиам… что с твоими руками? — ее тон мгновенно сменился с сердитого на тревожный. Она потянулась, чтобы коснуться его руки.
Он резко отдернул руку, как от огня. Резкое движение сбросило капюшон с его головы.
Глаза мисс Морган округлились от ужаса. Ее рука сама потянулась ко рту.
— Боже правый… Лиам! Твое лицо! Что случилось? Ты дрался?!
— Если вы называете избиение дракой, то нет, — его голос прозвучал плоским, безжизненным тоном. Внутри все уже остыло. Скорлупа была сброшена. Осталась лишь ледяная пустота.
— Избиение? О чем ты?!
— Не важно.
— Сними капюшон полностью! — приказала она, вставая из-за стола.
— Не хочу.
— Я сказала, сними! — ее голос зазвенел от нарастающей паники.
Он медленно, будто делая одолжение, откинул капюшон назад, открывая все свое избитое лицо во всей его красе — заплывший сине-багровый глаз, ссадины, кровоподтеки.
Мисс Морган ахнула.
— Лиам! Что… что произошло? Кто это сделал?
— Ой, не надо, — в его голосе впервые прозвучала горькая, язвительная нота. — Не делайте вид, будто вам есть до этого дело. Сколько раз я к вам подходил? Говорил? А вы что мне отвечали? «Мы обязательно разберемся». Ну так разобрались? Стало только хуже.
— Я… я правда не знала, что все настолько серьезно! — в ее оправдании слышалась искренняя растерянность.
— Да? — он горько усмехнулся. — Вся школа в курсе, а вы — нет? Это уже не в первый раз. Просто вам никогда не было до этого дела.
— Я… я должна позвонить твоим родителям! — ее голос звучал растерянно, она искала хоть какой-то, самый очевидный протокол действия в такой шокирующей ситуации. — Немедленно! Мы… мы во всем разберемся и накажем виновных!
— Вот только не надо приплетать сюда моих родителей! — его голос сорвался на крик, заставив пару учителей за соседним столом обернуться. — У них своя фирма, свой идеальный сын Эван и младшие дети. Для меня у них точно дела нет. И никогда не было.
В этот момент прозвенел звонок, оглушительно громкий, словно сама судьба давала ему знак.
— Звонок. Мне надо идти, — холодно бросил Лиам, поворачиваясь к выходу. — Церемония начинается.
— Стой! Я тебя не отпускала! — Но ее ноги не сдвинулись с места. Она застыла, парализованная увиденным и горечью его слов. А он уже выходил за дверь, и хлопок этой двери прозвучал для нее как приговор ее профессиональной несостоятельности. Он не оглядываясь вышел в коридор, с силой хлопнув дверью. Звук эхом раскатился по коридору.
Прислонившись к прохладной стене, Лиам закрыл глаза. Его переполнял адреналин. Сердце колотилось с такой силой, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. В ушах звенело.
— Что со мной не так? — прошептал он, пытаясь перевести дух. Но это был уже не риторический вопрос жертвы. Это был вопрос воина, впервые почувствовавшего свою силу.
Внутри не было ни страха, ни сомнений. Лишь непривычная, оглушающая тишина после бури.
И в этой тишине рождалась новая, железная решимость. Сделав глубокий вдох, он оттолкнулся от стены и направился в сторону спортзала, навстречу потоку учеников. Навстречу своей судьбе.
Глава 2: «Абсолютный Архонт»
Вместо привычного шума спортзала на учеников обрушилась оглушительная тишина, полная торжественного гула. Они стояли в Колизее — сакральном сердце школы, технологическом и магическом чуде, созданном для самого важного дня в их жизни.
Воздух вибрировал от энергии. Высокие, двадцатиметровые потолки терялись в полумраке, где парили голографические проекторы, отбрасывая на полированный черный пол сложные, медленно вращающиеся рунические схемы. Светящиеся сферы мягкого золотого света плавали в воздухе, оставляя за собой сверкающие шлейфы. Стены и колонны были испещрены пульсирующими голубыми линиями, похожими на схемы древнего, могучего компьютера — они стабилизировали магическое поле, отчего в воздухе пахло озоном и свежестью после грозы.
В центре зала сияла главная точка притяжения — круглая арена из темного обсидиана, отражающая руны, словно черная вода. На ней возвышался прозрачный хрустальный пьедестал, внутри которого переплетались серебряные нити и мерцающие кристаллы. Рядом, замерши в изящном ожидании, застыли три механических «щупальца» с сенсорами — готовые просканировать душу и тело того, кто встанет на их пути.
Амфитеатр, где толпились младшеклассники и учителя, гудел от возбужденных голосов. Но для главных виновников торжества — семнадцатилетних учеников, выстроившихся у арены, — мир сузился до размеров их собственного бешено колотящегося сердца.
— Балкон для почетных гостей —
Шаги прозвучали четко, отмеряя ритм, как метроном. В дверном проеме возник Регулус, глава «Золотого Легиона». Не человек — воплощение безупречной дисциплины. Широкие плечи, прямая спина, каждый мускул подчинен железной воле. Его молодое лицо с твердым подбородком и глазами цвета светлой стали было спокойно и непроницаемо. Длинные золотые волосы, заплетенные в тугую косу, лежали тяжелым жгутом. На его доспехах сияла эмблема — золотой лев, сжимающий в лапах пульсирующий кристалл. У пояса в ножнах покоился «Священный Клинок» с черной рукоятью.
Он занял место в первом ряду, положив шлем на колени. Рядом, не произнеся ни слова, замерла его ассистентка Грейс в безупречном темном костюме, с черными волосами, собранными в тугой пучок, и с планшетом в руках.
— Сорок минут до начала, сэр, — тихо доложила она, не дожидаясь вопроса. — Все идет по расписанию.
Регулус кивком принял информацию, его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по толпе внизу. Казалось, он уже сейчас составлял в уме список потенциальных кандидатов.
Его размышления прервал громовой, раскатистый хохот, эхом разнесшийся по балкону.
— Ха-ха-ха! Златовласка! Уже составил список жертв для своих алтарей порядка? Или твой броневой костюм наконец-то сросся с телом и не дает дышать?
К балкону приближался Корвус, глава «Когтей Арктоса». Шаговая волна хаотичной, необузданной энергии. Его лицо, испещренное шрамами, лучилось диковатой жизненной силой. Ярко-рыжие взъерошенные волосы пламенели, а глаза горели алым огнем ярости и бесшабашности. Его гипертрофированная мускулатура напрягалась под черной майкой с оскалом медведя-мутанта.
— Господин Корвус, прошу соблюдать протокол, — холодно парировала Грейс, поправляя очки.
— Да ладно тебе, умник! — отмахнулся Корвус и с размаху опустил свою тяжелую руку на плечо Регулуса, отчего тот непроизвольно подался вперед. — Неужели я мог обидеть нашу сияющую статую? — Он залился новым хохотом, начав с силой хлопать Регулуса по спине, так что тот кряхтел и оседал все ниже. — Ну и шутки же! Ха-ха-ха!
Регулус лишь сжал губы, отводя взгляд. На его лице читалось одно лишь страдальческое «почему он здесь?».
— О! Придумал! — Корвус внезапно обнял Регулуса за плечи, чуть не сжимая его в броне. — Распускаешь свой Легион и переходишь ко мне! Будем качаться вместе! Глядишь, и у тебя хоть какие-то мышцы появятся, а не одна лишь позолота! А? Ха-ха-ха!
— Мой отказ окончателен и обсуждению не подлежит, — сквозь зубы, но с железной твердостью выдавил Регулус.
— Да почему?! Идея-то огонь! Мы же почти братья! В одну школу ходили!
— Единственное, о чем я сожалею еще сильнее, чем о твоем чувстве юмора, — лицо Регулуса побледнело, — так это о тех годах.
— Смотрю на вас и понимаю, что, кроме ваших вечных споров, в мире ничего не меняется, — раздался спокойный, мелодичный голос, похожий на шелест листвы.
Все обернулись. На балкон вплыла Арвен, глава «Корней Вальшара». Она была воплощением самой природы. Её платья изумрудных и лазурных тонов были украшены живым плющом и цветами, а с запястий мягко звенели деревянные руны. От нее пахло дождем и цветущими травами. Её лицо было молодо и прекрасно, но глаза цвета морской глубины хранили мудрость веков.
— Здравствуйте, госпожа Арвен, — почтительно поклонилась Грейс.
— И тебе привет, Грейс, — улыбнулась та.
— Даров! — крикнул Корвус, сверкнув улыбкой во все тридцать два зуба.
— Приветствую, Арвен, — тихо, но с уважением отозвался Регулус. — Поздравляю с ростом акций. Пять процентов — впечатляющий результат.
— О, благодарю, Регулус, — она грациозно заняла свое место. — Цветы признательности должны быть адресованы моим алхимикам, а не мне. Я лишь садовник, в чьих руках они расцвели.
В этот момент Корвус наконец убрал свою тяжелую руку, и Регулус смог распрямиться в кресле с почти ощутимым облегчением.
— Точно, я тоже слышал! — внезапно вспомнил Корвус и с энтузиазмом стукнул себя кулаком по ладони. — Арвен, ну поделись же секретиком! Что за удобрение такое волшебное? — Он подмигнул ей с хитрой ухмылкой.
— Знание — тоже растение, дорогой Корвус, — она игриво склонила голову. — Оно требует плодородной почвы и.… щедрого полива. Готов внести депозит в наше общее процветание?
Его лицо моментально вытянулось. Он фыркнул и обиженно отвернулся.
— Платить? Да я лучше сам у медведя в берлоге секрет выспрошу!
Легкий, как ветерок, смех Арвен был заглушен новыми, бесшумными шагами. На балкон вошла Серафина, глава «Синдиката Невидимых Рук». Ледяная, отточенная красота. Безупречный темный костюм, сидящий на ней как влитой. Холодные фиолетовые глаза, короткие черные волосы, уложенные с хирургической точностью. Её улыбка была безупречна и совершенно неискренней.
— Всем добрый день, — её голос был ровным и вежливым, без единой эмоции. Она прошла и заняла место, лишь кивнув в ответ на приветственный взгляд Регулуса.
— Серафина! Давно не виделись, — оживилась Арвен.
— Дела, — сухо ответила та, бегло окидывая взглядом собравшихся. Её взгляд, сканирующий и аналитический, задержался на Корвусе, который мрачно облокотился на подлокотник, скрестив руки. — Наш буйный друг в плохом настроении?
«— Наш друг, — прошептала Арвен», — считает, что знания должны быть бесплатными.
Корвус тут же взорвался, вскочив с места:
— Я СЧИТАЮ, ЧТО МЕЖДУ БРАТЬЯМИ ПО ОРУЖИЮ ДОЛЖНА БЫТЬ ЧЕСТНОСТЬ! — прогремел он, сверкая алыми глазами.
Арвен лишь улыбнулась в ответ. В воздухе повисла тонкая паутина неловкости.
— Ждем еще кого-то? Или можем начинать спектакль? — нарушила молчание Серафина, безучастным взглядом скользнув по пустым креслам.
— Расписание гласит, что мы в сборе, — парировала Грейс, взглянув на планшет.
— Ходят слухи, что президент почтит нас своим присутствием, — добавил Регулус.
— Правда? — почти синхронно, с внезапным проблеском интереса в глазах, отозвались женщины.
— Эй, а где, кстати, ваш загадочный затворник? — внезапно спросил Корвус, озираясь с преувеличенной бдительностью. — Тот, что смотрит сразу в прошлое и будущее? Опять застрял между измерений?
Все с любопытством перевели взгляд на него.
— Что? — опешил Корвус. — Я что-то не то сказал?
— Осириус, — безразличным, констатирующим факт тоном произнесла Серафина, — находится прямо за твоей спиной.
Корвус резко обернулся и отшатнулся, будто наткнувшись на невидимую стену. Его рука непроизвольно дрогнула.
— Ты!... Опять это! Двери существуют для твоего удобства, знаешь ли! Или ты уже и забыл, как ими пользоваться?!
Позади него, словно материализовавшись из самой тени, стоял Осирис. Его аскетичная белая туника и простые штаны контрастировали с его неземной, потусторонней сущностью. Молодое, андрогинное лицо, белые как лунный свет волосы и его глаза. Левый — серебристый, мерцающий холодным светом далекой звезды. Правый — абсолютно черный, бездонная пустота, в которой тонул взгляд. Казалось, он смотрит не на людей, а сквозь них, наблюдая саму ткань реальности.
Он не произнес ни слова, лишь молча склонил голову в беззвучном приветствии. Его раздвоенный взгляд устремился на арену внизу, полностью отрешившись от мелких драм балкона.
Корвус, оправившись от шока, сдержанно выругался себе под нос и плюхнулся в кресло.
— Никогда не привыкну к этому... Даже поздороваться по-человечески не может.
— Его путь познания отличен от нашего, Корвус, — спокойно заметил Регулус. — Он видит то, что нам недоступно. Давай же посмотрим и мы. На будущее нашей страны.
Напряжение на балконе наконец спало. Пять величайших лидеров нации, такие разные, замолкли. Их взгляды, полные ожидания, расчета, любопытства и отрешенности, были прикованы к хрустальному пьедесталу внизу, где вот-вот должны были начать решаться судьбы.
*****
Тем временем у подножия арены царила оживленная суета. Преподаватели, подобно опытным капитанам перед штормом, собирали своих взволнованных подопечных. Гул сотен голосов сливался в единый, нарастающий гром, который поглощался могучей акустикой Колизея.
Над самым центром арены парил колоссальный голографический проектор. Он уже начал свою работу, проецируя в воздухе сложные руны и символы, которые медленно вращались, готовые визуализировать сам процесс Пробуждения — то, как энергия камня будет пронизывать тело и душу каждого ученика.
Рядом, на специальном алтаре, похожем на металлическое дерево, в энергетических ячейках-сотах покоились Магические Камни. Каждый светился мягким, ровным светом, притягивая взгляды и будто подзывая к себе. Над алтарем на тонких шпильках парили Аура-сканеры — многогранные кристаллы, испускавшие невидимые импульсы, готовые считать самую суть человека.
Мисс Морган, собрав свою группу, говорила четко и громко, перекрывая общий шум. Её голос, привыкший командовать, резал воздух.
— Внимание! Последний инструктаж! — она обвела взглядом своих учеников, и даже самые рассеянные замерли. — Церемония начнется с любой минуты. Вас будут вызывать по списку, по одному. Когда услышите свою фамилию, вы поднимаетесь на арену и подходите к пьедесталу.
Она указала на хрустальный монолит.
— На нем будет лежать ваш Камень. Не выбирайте его — он сам выберет вас. Ваша задача — коснуться его. Ладонью. Без страха, без сомнений. В этот момент загляните внутрь себя. Это не метафора! — она повысила голос, видя, что некоторые отводят глаза. — Система сканирует вашу суть, ваши самые потаенные желания, вашу волю. Не пытайтесь обмануть ее или себя. Примите то, что придет. Камень сольется с вами, и ваша личная Система активируется. Процесс отображается на главном проекторе. Всем все ясно?
В ответ прозвучало сдавленное, нервное «Да, мисс». Лиам стоял в толпе, но не слышал её. Его мысли были далеко, за стенами этого зала, в том переулке, где что-то внутри него окончательно сломалось и переродилось. Он смотрел в пустоту, сжимая и разжимая кулаки, чувствуя под пальцами затянувшиеся ссадины.
Внезапно он почувствовал легкое прикосновение к спине — сквозь материю его худи. Он обернулся.
Перед ним стояла Кира. Она не смотрела ему в глаза, её взгляд был упрямо устремлен в пол. Её обычно жизнерадостное лицо было печальным.
— Привет, — выдохнула она почти неслышно, её голос дрогнул.
— Привет, — ответил Лиам, на мгновение вынырнув из своей скорлупы. — Мы вроде уже виделись сегодня.
Это да… — она наконец подняла него глаза, и он увидел в них искреннюю боль. — Мне просто... очень жаль, что с тобой это случилось. И что я ничем не смогла помочь. А теперь... — она замолчала, глотая комок в горле, и ее голос стал совсем тихим. — Просто страшно. Вдруг... вдруг наши ранги будут такими разными, что нас отправят в разные академии? Что мы... больше не увидимся. Лиам не сразу нашелся что ответить. Он повернулся к ней почти полностью, его взгляд стал прямым и непривычно твердым.
— Знаешь, это неправда. Ты помогла. Больше, чем кто-либо. — его слова прозвучали тихо, но с невероятной для него уверенностью. — Благодаря твоим словам тогда... я словно вынырнул. Стал тем, кем должен был быть. Настоящим. Пусть ты не поймешь до конца, но... это был я. Тот, кого я годами прятал.
Он посмотрел на свои руки, на разбитые костяшки, и медленно сжал их в кулаки. Боль была приятной, напоминающей.
— И теперь я думаю, что мне всё по плечу. И твой путь ещё не решён.
Кира смотрела на него, широко раскрыв глаза. Затем она вдруг смущенно уперлась лбом в его спину, пряча лицо.
— Дурак... — пролепетала она, уткнувшись лицом в его кофту. — Просто... дурак.
— А насчет того, что пути разойдутся... — продолжил Лиам, глядя поверх голов толпы. — Это ерунда. Общение никто не отменял.
Она отстранилась, и на её лице снова играл её фирменный, солнечный лучик надежды. Она высунула из-за его плеча руку, поджав все пальцы, кроме мизинца.
— Обещаешь? Обещаешь, что не пропадешь? А то я ведь тоже... — она не договорила, но в её глазах читалось: «я ведь тоже буду скучать».
Лиам на секунду заколебался, затем с легким, почти невидимым вздохом протянул свою руку. Их мизинцы сплелись в немой клятве.
— Обещаю, — тихо, но четко сказал он.
Они простояли так несколько секунд в неловкой, но теплой тишине, пока вокруг них кипела жизнь. Затем Кира отпрыгнула, ее лицо снова озарила ослепительная, заразительная улыбка.
— Ладно, Лиам! Мне пора, меня моя группа уже ищет! Удачи! — И она, повернувшись, растворилась в толпе.
Он проводил ее взглядом, и странное тепло подступило к горлу, смешиваясь с привычным холодом ярости. И в этот момент он замер. Сквозь мельтешение голов он увидел два знакомых, отвратных лица. Сэм и Маркус стояли поодаль и смотрели прямо на него. Несмотря на шум и расстояние, Лиам отчетливо увидел, как Сэм, сжимая кулак, беззвучно произнес по слогам: «Те-бе-пи-здец-пос-ле-все-го».
Раньше такие слова заставили бы его сжаться внутри, вызвали бы прилив холодного пота. Сейчас же он встретил их взгляд. И не своим прежним взглядом, а тем, что он украл у брата. Взглядом Эвана, который он теперь носил в себе как броню. Холодным, безразличным, оценивающим. Взглядом, который словно говорил: «Ты — ничто. Ты — пыль».
Медленно, почти с вызовом, Лиам поднял руку. Не сжатую в кулак, а расслабленную. Он показал им средний палец. Четко, ясно, без тени страха.
Сэм и Маркус опешили. Они переглянулись с глупым, недоумевающим выражением на лицах, явно не ожидая такой реакции. Когда же они снова посмотрели на то место, где стоял Лиам, он уже повернулся к ним спиной и растворился в толпе, будто они перестали существовать. Он оставил их в полном недоумении. Игра только начиналась, а правила уже изменились.
****
Напряженную тишину на балконе, где гости пытались угадать будущее по лицам учеников, разрезал скрип открывающейся двери. В проеме стоял человек, известный каждому в стране. Все пятеро мгновенно встали и, как один, склонились в глубоком, почтительном поклоне.