Магия забытых душ. Книга 1

Глава 1

Прекрасное весеннее утро радовало пением птиц, теплым ветерком и солнечным светом. Зима в этом году затянулась и пыталась удержаться из последних сил, заваливая городок Дарвел снегом. Но солнце поднималось выше, растапливая опостылевшие грязные снежные горы. Ручьи бежали по улицам на радость мальчишкам, которые запускали самодельные кораблики. Я ловко перепрыгивала через лужи и торопливо шагала по тротуару к магазинчику дяди Перси, потому что уже опаздывала к открытию. Дядя был старшим братом мамы и с радостью взял меня в помощницы после окончания Академии, где учились только обладатели магического дара. Древняя сила зельеварения по маминой линии передалась лишь мне, старшей из трех дочерей.

– Доброе утро, эрлита Вуд! – поприветствовал меня с улыбкой Патрик, легко закинув на спину мешок с мукой. Легкий ветерок откинул назад рыжие кудри парня, открывая высокий лоб. – Придете сегодня на танцы?

– В другой раз, эрл Хамфри, – кокетливо ответила я. Патрик мне нравился. Высокий, крепкий, с лукавыми зелеными глазами. Все девчонки в Дарвеле хотели с ним танцевать, но рыжеволосый сын пекаря в последние две недели приглашал только меня. Сестры подшучивали надо мной, что скоро я стану эрлой Хамфри и вместо зелий буду готовить булочки. – Завтра у папы день рождения. Я сегодня до обеда и домой, маме помогать. Приедут родственники, в общем, народу соберется уйма.

– Я эрлу Вуду большой пирог испеку и завтра утром вам доставлю домой, – внезапно ошарашил меня Патрик, поправляя мешок на спине. Его веснушчатое лицо стало красным, и я решила, что ему очень тяжело стоять с таким грузом и разговаривать со мной. А потом появилась мысль, что если Патрик придет к нам домой, то я должна буду познакомить его с родителями… да, там вся семья соберется, не только со стороны отца, но и мамы. Пока я не была готова знакомить всех с эрлом Хамфри. Мне хотелось чего-то добиться в жизни. Как все студенты Академии Магии, я мечтала работать в Министерстве. Но, увы, не прошла комиссию, тогда дядя Перси и предложил набраться опыта у него в магазине, а я радостно согласилась.

– Эрл Хамфри, спасибо, но… – я не успела сказать, что не стоит беспокоиться, как послышался громовой бас отца Патрика.

– Ты что там застрял! До ночи будешь таскать? Мне мука срочно нужна!

Патрик сделал смешную рожицу, я засмеялась и, махнув рукой, побежала к дядюшкиному магазину. Он находился через три дома от пекарни. На широкой улице Кэмпбелл перед площадью располагались в основном различные магазинчики. Здания мало отличались друг от друга и стояли ровненько, как солдатики. Все были построены из серого камня с красными крышами. Хозяева старались получше украсить витрины, чтобы завлечь покупателей, а у дяди еще над входом висела вывеска-флюгер, на которой изображены бутылочки и надпись: «Магические зелья эрла Фейбера».

– Доброе утро, эрла Дарем, – я поздоровалась с хозяйкой соседнего магазина. Статная женщина в лавандовом пальто рассматривала витрину с косметикой и обернулась на звук моего голоса. Я ни разу не видела, чтобы Салли забыла накрасить губы или глаза. Темные волосы соседка всегда укладывала в высокую прическу, открывая приятное лицо и шею.

– Доброе утро, эрлита Рози, – поприветствовала меня эрла Дарем. Она словно светилась изнутри, и хотелось подольше погреться в лучах ее света. Я подошла к женщине, заинтересованно глядя на витрину. Салли торговала лечебной и декоративной косметикой. Последний раз я брала у нее крем для лица из морских водорослей и осталась очень довольна. – Вчера мне пришлось задержаться из-за поздней доставки, привезли новую линейку косметики. Но мне так хотелось сегодня выставить ее на продажу. Рози, это что-то с чем-то. Я уже успела немного попробовать новинку, и, поверь, не зря ее так расхваливали. Пудра ложится незаметно, а какие шикарные цвета у помады! Приходи, что-нибудь тебе подберем.

Я с интересом рассматривала на витрине новую косметику. Эрла Дарем красиво уложила в корзиночку на белую атласную ткань пудру, помаду, тушь, карандаши для глаз и губ. Упаковка новой линии была оформлена в красных тонах и хорошо сочеталась с белым цветом, привлекая внимание.

– Твой дядя, видимо, ночевал в магазине, – неожиданно тихо сказала Салли. Заметив мой удивленный взгляд, добавила: – Я домой вчера ушла около двенадцати ночи и сегодня утром в вашем магазине все еще горит свет. Взгляни. Скорее всего, эрл Фейбер заснул.

– Странно. – Я была в полном недоумении. Если дядя Перси задерживался на работе, то на следующий день, как правило, приходил не раньше обеда. – Может, получил срочный заказ. Спасибо, эрла Дарем, и хорошего дня.

– Спасибо, и тебе того же, – пропела соседка и продолжила изучать витрину. Я повернулась и услышала, как эрла Дарем пробормотала: – Надо сюда еще добавить красный подсвечник.

Внутри дядюшкиного магазина действительно горел свет, а еще… дверь оказалась не заперта. Я убрала ключи в карман пальто и вошла внутрь. В детстве мне каждый раз казалось, что я попадаю в таинственный мир. Сколько удивительных ароматов витало в воздухе! Разных размеров бутылочки стояли на полочках, а цветные жидкости бурлили в больших колбах, стекали по стеклянным трубкам к колбам поменьше и падали в виде капель в железные чашки. Я могла часами стоять и наблюдать за этим процессом. Дядя торговал не только магическими зельями, в лавке также продавались пучки сухих трав, которые мы собирали в лесу всей семьей. За дорогими ингредиентами для зелий посерьезнее дядя ездил в столицу или, если улыбалась удача, покупал на рынке у ловцов. Обычно это были части тела какого-нибудь животного, и, чем опаснее был зверь, тем сильнее оказывался ингредиент.

– Дядя Перси, я пришла! – громко крикнула я под звон дверного колокольчика, оглядывая магазин. Не заметив ничего подозрительного, направилась к прилавку, на ходу расстегивая черное пальто и снимая синюю шляпку под цвет моих глаз. Открыла дверь в подсобное помещение, которое служило и гардеробом, и кухней. В смежной комнате располагалась дядюшкина лаборатория, также там хранились в сейфе особо ценные ингредиенты и недельная выручка из кассы. Каждую пятницу в обед приезжал мой отец и увозил дядю Перси в банк. Сегодня была пятница… Пока я занималась покупателями до обеда, дядя Перси создавал зелья на продажу. Потом мы менялись, и я творила собственное маленькое волшебство, которое пользовалось успехом у женской половины жителей Дарвела. Зелье разглаживало мелкие морщины и освежало лицо, убирая усталый вид. Отличное решение перед свиданием или важной встречей.

Дверь в лабораторию оказалась открыта, и я специально говорила громко, чтобы дядюшка меня услышал.

– Мама сказала, что завтра собираемся в два часа дня, и она не примет от тебя никаких отговорок. Приедут ваши двоюродные сестры, с которыми вы не виделись сто лет, – передала я дяде Перси мамины слова, убирая верхнюю одежду в шкаф. Я взглянула в зеркало, заправила невидимый темный волосок за ушко и слегка ущипнула себя за щеки, чтобы они порозовели.

– Я встретила по дороге сына пекаря. Патрика. Вы его знаете, рыжий такой, высокий. Он сказал, что испечет для отца большой пирог и доставит нам домой завтра утром. Представляете, – я пошире приоткрыла дверь в лабораторию. Дядя Перси сидел в кресле за рабочим столом спиной ко мне. Вернее… лежал на столе. Солнечные лучи ярко освещали его черноволосую макушку через небольшое закрытое окно. Все пробирки беспорядочно валялись на полу, словно их смахнули невидимой рукой. Несколько бутылочек разбилось, и я услышала треск стекла, наступив на него. Дверца железного сейфа оказалась распахнута, папки с документами раскиданы в разные стороны. Выпотрошены и скомканы некоторые разрешения на торговлю опасными ингредиентами, вскрыты письма от заказчиков. – Дядя…

Сделала шаг, еще один. Плохое предчувствие набатом стучало в висках, сдавливало грудь, не позволяя вздохнуть. Я ничего не видела вокруг, кроме дяди Перси, интуитивно понимая, что произошло страшное.

В нос ударил резкий, горько-сладковатый запах, и я остановилась, замерев от ужаса. Голова дяди была неестественно повернута, один глаз отсутствовал, из второго торчала тонкая железяка, так похожая на спицу. Засохшая кровь темнела под носом, на губах, подбородке. Рот открыт, словно перед смертью дядя кричал, скрюченные руки крепко связаны сзади, рубашка на груди разорвана и видны глубокие тонкие порезы.

– Создатель, – выдохнула я, дрожащей рукой закрыла рот, не в силах сдвинуться с места. Глубоко задышала, паника накрывала с головой, вызывая дрожь во всем теле. Слезы покатились по щекам, ноги стали ватными, и я просто рухнула на колени, не в силах отвести взгляда от ужасной картины. В голове пустота, ни единой мысли. Я не могла поверить в увиденное, казалось, сейчас дядя проснется, подмигнет и скажет: «Доброе утро, Рози. Видишь, как славно мы сработались, ни к чему тебе Министерство».

Не знаю, сколько я так просидела, только когда поднялась, ноги не держали. Как пьяная я направилась к выходу, хватаясь за стены. Больно ударилась левым боком о прилавок и, не сдерживая рыданий, вылетела на улицу.

Эрла Дарем все так же стояла возле своей витрины и беседовала с незнакомой мне женщиной, расхваливая новинку. Заметив меня, хозяйка магазина косметики на мгновенье замолчала, а потом сказала покупательнице:

– Простите, уважаемая эрла, – и подбежала ко мне. – Что с тобой? Рози, ты такая бледная. Что случилось?

– Дядя… Перси… мертв, – прошептала я и снова перед глазами возникла картина: лицо без одного глаза и спица, торчащая из другого. Снова я вдыхала сладковатый запах смерти, который отравлял мою кровь. Ноги подкосились, и я упала бы прямо на брусчатку, если бы Салли меня не подхватила. Дальше все происходило как в тумане. Покупательница помогла эрле Дрем отвести меня в магазин косметики и усадить в удобное кресло возле прилавка. В руки сунули горячий шоколад, я очень его любила, но сейчас даже не пригубила. Просто сидела, грела холодные ладони, а в голове мелькали повторяющиеся картинки: вот я захожу в лабораторию, и передо мной – раскрытый сейф, стекло на полу и одноглазое лицо дяди.

– Рози! – голос матери вырвал из омута, куда все сильнее затягивало отчаяние, боль, ужас. Теплые материнские руки согрели мои ледяные щеки, и я взглянула в мамины голубые глаза. – Рози, вставай. Поехали домой.

– Дядя… умер, – наконец я смогла произнести это ужасное слово и снова слезы градом покатились из глаз. Мама обняла меня, такой знакомый с детства аромат ландышей привел в чувство. Прорыдавшись, ощущая внутри лишь опустошение и тяжесть в груди, я поднялась. Заплаканная Салли тихо разговаривала с молодым сыщиком, тот быстро записывал ее слова в блокнот. Они одновременно взглянули на меня.

– Эрлита Вуд, – сыщик шагнул в мою сторону, но его остановила мама.

– Потом, дайте моей девочке прийти в себя. Да и что она вам нового скажет? Вы сами все видели.

Сыщик не стал настаивать, отошел в сторону, чтобы мы могли выйти на улицу. Я зажмурилась, подставляя лицо солнечным лучам, стараясь не смотреть на толпу зевак, которые собрались возле магазинчика дяди Перси. Люди расступались, давая нам с мамой пройти, и я слышала их шепот за спиной:

– Бедная девочка, увидеть такое…

– Говорят, бедняге выкололи глаз…

– Кому понадобилась убивать…

– Убийца в Дарвеле! Как теперь ходить по улицам…

Когда я заметила белую машину отца, то буквально побежала к ней, чтобы поскорее спрятаться от любопытных взглядов и не слышать разговоров. Я села на переднее сиденье и сразу оказалась в надежных объятьях отца.

– Дочка, – тихий голос папы вызвал новые слезы и поток слов.

– Мне так страшно, даже сейчас. Я закрываю глаза и вижу дядю Перси… вижу спицу в мутном, уже неживом глазу и чернеющую яму в другом. Сладкий, противный запах до сих пор у меня в носу, и тишина… давящая, как в могиле.

– Ларри, поехали, дома Рози станет легче, – услышала я мамин голос. Отец кивнул, вытер скупую мужскую слезу и, поцеловав меня в лоб, взялся за руль. Машина заурчала и плавно тронулась с места. Я смотрела перед собой, но не видела уютных магазинчиков на первых этажах серых домов, широкой площади возле мэрии, узких улочек и прохожих, которые радовались солнцу. Мой мир стал другим. Он поделился на «до» и «после». Когда умерла бабушка, я тоже плакала, грустила, только это была тихая печаль. Я понимала, что бабушка прожила жизнь и пришло ее время вернуться в духовный мир, где мы обязательно с ней встретимся.

Дядя Перси мог прожить еще не одно десятилетие, создать удивительные зелья и научить меня их делать. Он много знал, был моим первым преподавателем и радовался успехам старшей племянницы. Дядя Перси когда-то работал в Министерстве и считался одним из лучших сотрудников Королевской Лаборатории. Правда, меня пытался отговорить от службы в престижном месте. Но поддержал, когда из Министерства пришло отказное письмо. «Не переживай, поработаешь у меня в магазинчике, создашь собственные зелья и попробуешь еще раз. Ты талантливый зельевар, Рози. Ты видишь магию, осталось научиться ее направлять». Я не могла принять дядину смерть. Как можно забрать жизнь у другого? А главное, зачем? Если хотели украсть дорогие ингредиенты или золотые монеты, то для чего было убивать? Это не укладывалось в моей голове, как и то, что я больше не увижу улыбку дяди Перси, не услышу его ворчание о плохой погоде. Больше никто не будет курить трубку в лаборатории и мне не на кого будет ругаться…

Дома меня встретили младшие сестры. Снова слезы, снова опустошение в груди и жуткая печаль, накатывающая волнами. Мама помогла мне раздеться, уложила в постель, заставила принять успокоительную таблетку и сидела рядом, сжимая мою руку, пока я не заснула.

Черная, холодная яма и одинокий лучик света, упрямо пробирающийся сквозь тьму. Я протянула к нему руки, пытаясь поймать тепло и согреть душу. Но лучик ловко уворачивался и словно звал за собой. Страшно, жутко, но без света еще страшнее, и я пошла за лучиком. Постепенно появились очертания деревьев вокруг, я услышала шум реки, до меня донесся сладкий аромат цветов и теплый ветерок игриво коснулся волос. Я сделала шаг и очутилась на берегу широкой реки. Мои стопы утопали в песке, и так было здорово ощущать его под ногами.

– Здравствуй, Рози,– дядин голос раздался так близко, что я вздрогнула от неожиданности, моргнула и увидела Перси в белой расстегнутой рубашке и закатанных до колен брюках. В голове пронеслась мысль: «Ты же умер!» и тут же дядя произнес: – В том мире – да, в этом у меня еще все впереди.

Заметив мой изумленный взгляд, дядя Перси рассмеялся.

– Как ты узнал, о чем я подумала?

– Здесь возможно все, Рози, – дядя сделал шаг мне навстречу, а я отступила. – Не бойся, я никогда не причиню тебе вред.

Спокойный голос, улыбка и теплый свет в голубых глазах, которые щурились от солнца. Все это успокоило, и я позволила себя обнять.

– Рози, у меня к тебе серьезное дело, – прошептал мне на ухо дядя Перси. – Надо, чтобы ты кое-что вспомнила, и тогда сыщики найдут моего убийцу.

Я навострила слух в ожидании. Мне очень хотелось, чтобы виновный понес заслуженное наказание.

– Что, дядя? Говори, я постараюсь, – таким же шепотом ответила я. Перси сел на песок и потянул меня за руку, чтобы я присоединилась к нему. Шум волн успокаивал, наступила какая-то странная умиротворенность, хотелось раскинуться на пляже и ни о чем не думать, просто блаженствовать.

– Помнишь? У меня была толстая книга, еще обложка из черной кожи, страницы желтые, рваные местами. В ней я всю жизнь записывал рецепты зелий. Куда ты ее спрятала, Рози? Я отдал книгу тебе.

– Мне? – Я удивленно уставилась на дядю. Теплый ветерок подхватил мои темные волосы и бросил на лицо, словно играя. – Ты уверен? Может, ты отдал книгу маме?

Дядя взял мое лицо в ладони, его голубые глаза, так похожие на мамины, неожиданно потемнели, и я вздрогнула от холода. Погода на пляже сменилась, небо заволокло тучами, ветер стал ледяным и закружил вокруг нас воронкой. Я попыталась оторвать дядины пальцы от лица, но ничего не выходило. Перси продолжал пристально вглядываться в мои глаза, словно искал там ответ.

– У меня нет книги, дядя, – прошептала я и тут же он разочарованно зарычал, толкнув меня в песок. Сам же Перси вскочил и ветер закрутил его в воронку. Последнее, что я увидела, это как голубые глаза дяди стали красными. Я с ужасом оглядела свою спальню и только тогда осознала, что больше не сплю. Сердце в груди учащенно билось и, сделав несколько вдохов и выдохов, я села. Странный сон мне приснился. Я задумалась о книге… а ведь такая была. Перед глазами возникла картина из детства. Мне было всего лишь десять лет, мы с мамой пришли проведать дядю Перси. Он лежал в душной спальне, укрытый одеялами, в воздухе витал запах лекарств. Доктор стоял возле постели больного и капал микстуру из бутылочки на ложку.

– Как ты, Перси? – обеспокоенно спросила мама, шагнув в комнату.

– Лечусь, – хриплым голосом ответил дядя, а потом, заметив меня, обеспокоенно произнес: – Привет, Рози. Ступай вниз, я бы не хотел, чтобы ты заразилась.

– Поправляйся, дядя Перси, – я хотела сказать, что не заболею, но мама закрыла передо мной дверь. Ничего не оставалось, как спуститься на первый этаж. В дядином доме больше всего я любила одно место – лабораторию. Магия медленно просыпалась внутри и все чаще щекотала меня в носу, требуя выхода. Я обожала все эти колбочки, стеклянные трубочки, сушеные листики, не пугал меня даже заспиртованный мозг какого-то дикого животного. А еще были книги… много книг. В лаборатории вдоль стены стояли шкафы, заполненные различными рукописями, фолиантами. Особенно мне нравилась одна книга с черной гладкой обложкой. Я нашла ее случайно, а может, и не случайно, словно знала, где она лежит. Забралась по стремянке на самый верх, вытащила три толстенных тома и увидела ее. Незаметная, тоненькая, как блокнот, но как же эта книга манила. Я взяла ее в руки и ощутила магию, она осторожно покалывала мои пальцы, а после книга позволила себя открыть. Произошло волшебство, я чуть не упала со стремянки, когда в руках очутился толстый фолиант. Желтоватые страницы оказались исписанными черными чернилами, я сразу узнала дядин размашистый почерк. В эту книгу он заносил рецепты зелий и даже рисовал картинки, как выглядит нужная трава, тут же писал, где ее можно найти или почему лучше использовать в этом рецепте именно ее, а не другую.

Для десятилетней девочки, которая только делала первые шаги в зельеварении, эта книга оказалась настоящим чудом. Я решила, что как только дядя поправится, попрошу разрешение изучать ее.

– Здравствуйте, милая эрлита Рози, —услышала я приятный голос. Подняла голову, в дверях стоял незнакомец. Светловолосый, с аккуратно подстриженными усами и бородкой. – Меня зовут эрл Томас Уилсон, я друг вашего дяди Перси.

– Откуда вы меня знаете? – удивленно спросила я, захлопнув книгу, и попыталась засунуть ее обратно. Но никак не выходило, возможно, оттого, что руки дрожали. Я так разволновалась, что меня поймали с поличным, будто что-то украла.

– Мы с вашим дядей давние друзья, я узнал, что он крепко приболел и решил навестить его, – ответил мне эрл Уилсон с приятной улыбкой.

– Дядя в спальне, с ним доктор и моя мама. Пойдемте, я вас провожу, – предложила я, спускаясь со стремянки.

– Буду вам очень благодарен. А то дверь мне открыла старая женщина, но не объяснила, куда идти. Я рад, что встретил вас, – сказал дядин друг, когда мы вышли в коридор.

– Это была эрла Хьюз, она все слышит, но не разговаривает. Эрла Хьюз готовит и убирается в доме дяди Перси, а за это он бесплатно сдает ей комнату, – рассказывала я по дороге, пока мы поднимались на второй этаж.

Я очень хорошо запомнила лицо эрла Уилсона, потому что тогда сильно разозлилась на него, когда увидела, как дядя Перси отдал ему черную книжечку.

Глава 2

Первая неделя со смерти дяди Перси прошла для меня в каком-то странном, застывшем состоянии. Я будто стала механической куклой, которая выполняла привычные движения: двигалась, ела, разговаривала. Все эмоции внутри собрались в тугой комок и даже слезы не помогали справиться с давящей болью. Во сне я видела одну и ту же картину: мертвого дядю на столе, а потом себя, достающую черную книжечку из шкафа. Перси больше не являлся, а я так хотела с ним поговорить. У меня было столько вопросов… насчет всего.

Низкие серые тучи и первый апрельский дождь за окном нагоняли цепенящую тоску. Папин день рождения мы не отмечали. Я и сестры шепотом, со слезами на глазах, поздравили его, а потом молча слушали, как мама встречала родственников и рассказывала о случившемся. Дяди Перси не хватало всем. Пусть он был немного странным зельеваром и обычно сидел тихонько в уголочке и наблюдал за всеми хитрыми глазами, попивая томатный сок. Сейчас его место пустовало и занять его никто из родственников не решился. Как держалась мама, я не знала, может, ее отвлекала забота обо мне или организация похорон, но из всей семьи именно она стала опорой каждому.

Из полусонного состояния меня выдернуло сообщение о том, что убийцу дяди нашли в одном из баров Дарвела. Пьяный бродяга сорил деньгами и пытался продать редкие ингредиенты для зелий. Тогда у меня мелькнула мысль, каким глупым надо быть, чтобы в открытую торговать ворованными веществами. Каждому ингредиенту был присвоен номер, который заносился в специальный журнал Отдела Городской Торговли. После оплаты и предоставления договора сделки между продавцом и покупателем выдавалось разрешение на продажу. У бродяги также обнаружили дядину одежду. Теплую куртку, кожаные ботинки, шерстяные брюки, которые мама шила для Перси. Нас пригласили в Департамент сыщиков, чтобы вернуть вещи дяди, и худощавый дознаватель с непокорной путаницей седых волос зачитал признание убийцы. Странно было слушать о том, что бродяга ночью искал, где спрятаться от непогоды, и забрел в открытый магазин на улице Кэмпбелл. Хотя дядя Перси лично запер за мной дверь и сказал, что задержится на часик, доделает заказ и тоже пойдет домой. Магический замок не так-то просто открыть, его изготовил лучший мастер в Реклинесе, так говорил дядя. Дальше оказалось еще чуднее, дядя напал на преступника, тот, защищаясь, нанес ему удар спицей в глаз, после связал руки и стал грабить магазин. Перси был высоким и крепким мужчиной, даже если убийца хорошо огрел дядю по голове, то зачем было убивать?

– Преступник… бродяга сказал, зачем… это сделал? – процедила я сквозь зубы, когда дознаватель закончил читать ахинею, по-другому я не могла назвать дурацкое признание.

– Эрл Джерси уверяет, что защищался, – был дан мне ответ.

– Ужас! – выдохнула мама, закрывая себе рот рукой, а потом я услышала ее шепот: – Я хочу, чтобы убийца ответил по всей строгости закона.

– Обязательно, эрла Вуд, даже не сомневайтесь, – кивнул дознаватель, убирая подписанный преступником документ в толстую папку с другими важными бумагами. – Чистосердечное признание подарило ему жизнь, но двадцать лет убийца проведет в одиночной камере в тюрьме Алькатрас.

Каждый в нашей стране Реклинес знал, что это страшное место. Преступники в стенах Алькатраса сходили с ума, просили о смертной казни. Их содержали в небольших камерах двадцать три часа в сутки, и лишь час убийцы могли провести на свежем воздухе со связанными руками.

Сильный гром вырвал из воспоминаний, и на землю стеной обрушился дождь. В такую погоду лучше сидеть дома, поэтому я очень удивилась, когда самая младшая из сестер, Флоренс, заглянула в мою комнату.

– Рози, мама сказала тебя позвать. Пришел незнакомый эрл, говорит, что был другом дяди Перси, – громко произнесла сестра прямо с порога. Десятилетняя девочка с раннего возраста проявляла упрямый характер. Дралась с мальчишками и предпочитала носить штаны, а не платья. Из-за этого они с матерью постоянно спорили, и чаще всего Флоренс выходила победительницей. Воспитанной эрлитой считалась средняя сестра, Кэрол. Она была младше меня на пять лет, а за ней уже ухлестывали кавалеры, и отец обещал достать охотничье ружье, чтобы разогнать всех.

– Твоей старшей сестре двадцать один год и то она не позволяет эрлам крутиться вокруг нее. Подумай над своим поведением, Кэрол, иначе запру в комнате и просидишь в ней всю жизнь, – пригрозил папа сестре. Все знали: отца лучше не злить. Кэрол надула пухлые губки, но спорить не стала, а потом шептала мне:

– Разве я виновата, что родилась такой красивой и всем нравлюсь? Не могу же я грубо сказать, чтобы меня не провожали.

– Можешь, – подмигнула я сестре. – И поверь, тогда кавалеров будет еще больше.

Кэрол с сомнением взглянула на меня, словно я ничего не смыслила в этой жизни. Наверно, она была права. Потому что до сих пор меня одолевали сомнения по поводу убийцы дяди Перси. Я пыталась поговорить об этом с мамой и отцом, но они отмахивались от меня, заявляя, что сыщики Департамента самые лучшие.