Поцелуй тёмного принца

– Мою жену не трогай, – грубовато молвил отец. – Боюсь, как бы не слегла, когда узнает, что опозоренная дочка сбежала.

– Другую возьмешь, девок молодых хватает, – хмыкнул староста.

– Не надо мне других, – буркнул отец. – Как только деньги за рубин получим, хочу свозить ее к морю, как тогда на медовый месяц.

– А девку тебе не жаль? Ты ж ее вырастил.

– Дикая она какая-то, всегда кусалась и царапалась, такая покорной никогда не будет. И взгляд у нее как у звереныша. Если бы не жена, то в тот же день бы горло перерезал, когда на пороге дома ее нашел, – кузнец со злостью взглянул в зеркало заднего вида.

Я всегда знала, что приемный отец меня ненавидел. Почему? Что я ему сделала? Оказывается, слишком дикой была. Горько усмехнулась про себя. Может, и те, кто меня оставил, тоже хотели избавиться от странного ребенка? Но я действительно была другой. Более резвой, что ли? Иногда жестокой, с мальчишками дралась до крови. Ее запах будил внутри странную жажду, и я ловила себя порой на мысли: «А какая она на вкус?»

Был у меня один секрет. Страшный. Но забыть те ощущения я не смогла. Однажды мальчишки в очередной раз дразнили нас с Джесси, я не выдержала и бросилась драться. Их было трое, и вскоре я валялась на пыльной земле с разбитой губой. Когда один из обидчиков наклонился ко мне, чтобы ударить в лицо, я вцепилась ногтями в щеку, оставив глубокие царапины. Мальчишка закричал от боли, после мы дрались с ним, как звереныши, но запомнилось другое: вкус чужой крови. Я попробовала, коснулась кончиком языка пальцев. Прикрыла глаза, это было восхитительно, а еще удивительнее, что маленькая капля крови сделала со мной на мгновенье. Сила, скорость, запахи – все словно умножилось на сто.

Вот и сейчас сдаваться я не собиралась. Но то, что я услышала дальше, повергло меня в такой шок, что на некоторое время просто выпала из реальности происходящего.

Наше поселение отделял от остального мира хвойный лес. Мужчины дорогу знали: они часто ездили в город за продуктами или вещами, которые приобретались на вырученные деньги от продажи молока, сыра, яиц, мяса, деревянных и кованных поделок. Мы отказались от всего мирского, женщины стирали на руках, готовили в печи. Электричества не было, и мы не могли смотреть телевизор или как-то узнавать новости. В школе детей обучали как получалось, но совсем неграмотными школьники не были: знали, в какой стране живут, ее историю, кто президент, даже законы изучали.

Радио было только в доме старосты, и если он считал, что услышал важные новости, то мог сообщить остальным.

Поселение образовалось еще в прошлом веке и только разрасталось, пришлось строить новые дома. Избранных юношей отправляли учиться в большой мир, и порой они возвращались женатыми. Староста такое поощрял, «новая кровь» иногда была необходима.

Примерно раз в пять или десять лет пропадала красивая девушка. Причины смерти были разные: потерялась в лесу, убило дикое животное. Раньше я никогда не задумывалась об этом, а сейчас с ужасом слушала, как мужчины представят мое исчезновение:

– Скажешь, что решил выпустить Милантэ из погреба, а она, как дикая кошка, рванула в лес. Ты ее не догнал, завтра утром объявим розыск и отправимся искать беглянку. Жена твоя путь тоже идет, – рассуждал староста. – Отиса я не пущу, а вот на ритуале он будет присутствовать: пусть убедится, что темный бог существует. Хватит ему сказки рассказывать, взрослый уже, скоро сам станет принимать решения, кого приводить в храм.

– Смотри, как бы твой пацан не сорвался, все серьезно у Отиса, раз хотел жениться на ней, – приемный отец кивнул в мою сторону.

Взгляд, полный злобы. Казалось, дай ему волю – прожжет меня насквозь. Я тоже сейчас их ненавидела. За всех погубленных девушек.

– Прежде чем отдадим Милантэ темному богу, я попрошу его вытащить рубин…

– Может, мы сами сначала его вытащим? – отец прервал старосту. – А то тела бог не оставляет, только окровавленную сорочку.

Прикрыла глаза. Лучше бы они заткнули мне еще и уши, чтобы не знать, что со мной скоро произойдет. «Всегда есть выход. Нужно только подумать», – моя любимая поговорка, которая выручала не раз. Что же делать? Ответ пришел сам: прикинуться смирившейся дурочкой, чтобы развязали руки и ноги, а потом… Мне бы только вцепиться хоть в кого, прокусить кожу зубами или расцарапать ногтями, лишь бы ощутить на языке каплю чужой крови, и тогда…

Машина резко остановилась, и староста ласково произнес:

– Приехали.

Я обмякла, показывая покорность.

– Правильно, девочка, – довольно произнес староста, когда приемный отец закинул меня, как куль, на плечо. – Изменить ты ничего не сможешь, остается принять свою судьбу.

На улице была такая темень, что я не понимала, куда мужчины привезли меня. Где-то ухала сова, раздавался шорох листвы. Мы были в лесу или недалеко от него. Староста шел впереди и освещал дорогу, вскоре я поняла, что мы в пещере. Нам строго-настрого было запрещено приближаться к горам, теперь ясно почему: негодяи творили здесь зло.

Вскоре узкий коридор закончился, и мы оказались в более просторном месте с множеством входов. В один из них мужчины и повернули. Холод, сырость, полумрак и два хладнокровных убийцы, которые спокойно говорили о моей смерти… Не так я представляла свою жизнь, сейчас судьба старой девы была больше по душе. Тем более я почти смирилась, что замуж меня никто не возьмет, и вдруг нарисовался Отис, а потом…

Отец остановился, раздался шум открывающего засова, заскрипела дверь, и кузнец внес меня внутрь. Сделал пару шагов и положил меня на что-то мягкое. Кляп наконец-то вытащили, а я ждала, когда же мне развяжут руки и ноги. Мышцы ужасно затекли, и я понимала, что не смогу сейчас сопротивляться. «А если они меня так оставят до жертвоприношения?» – мелькнула мысль, и страх с новой силой сжал мое сердце, да так сильно, что я начала задыхаться.

Словно сквозь толстый слой ваты раздался голос старосты:

– Здесь ты пробудешь до вечера, а после начнут готовить для встречи с темным богом. Утром тебя придут покормить и проведать. Здесь есть кровать, теплые вещи, в углу уборная – там стоит ведро. Оставим свечей, чтобы не совсем в темноте сидела.

Какие заботливые, надо же! Чиркнула спичка, и я ощутила запах дыма. Отец снял с меня путы, и я попыталась подняться, но застонав, осталась лежать, ощущая, как по коже рассыпаются бисером мурашки. Неприятное чувство.

– До завтра, Милантэ, – вежливый голос старосты пугал больше, чем тяжелое молчание отца.

– Я хочу… знать, – тихо прохрипела, но мужчины меня услышали.

Кузнец хмыкнул. Понятно, он бы ничего объяснять не стал.

– Что ты хочешь знать? – заботливо поинтересовался староста, склонившись надо мной.

Вот бы сейчас вцепиться ему в лицо, но сил не было.

– Почему? Зачем эта… жертва?

Была какая-то тайна, и я считала, что имела право ее узнать.

– Завтра, девочка, я все тебе расскажу. Сейчас уже слишком поздно. Завтра ты поймешь, какую неоценимую услугу оказываешь всем нам.

– Я не… хочу…

– Это твоя судьба, – рука старосты ласково погладила меня по волосам. – У каждого из нас свой путь, и не всегда мы можем выбрать тот, что нам нравится.

Лицемер! Не выдержала, резко повернула голову, пытаясь схватить зубами пальцы негодяя, но тот успел их отдернуть.

– Дикая кошечка, ты ему понравишься. Идем, Тим.

Мужчины вышли, хлопнула дверь, засов издал противный звук, когда его задвинули – и наступила тишина. Одинокая свеча, оставленная милостиво старостой, плохо освещала пещеру, и тени лишь еще больше пугали.

Я села на кровати, потрогав пуховое одеяло. Сколько до меня здесь лежало девушек? Я вдруг вспомнила рыжеволосую красавицу Эстер. Мне тогда было десять лет. Многие парни пытались за ней ухаживать, просили ее руки у отца, но конюх всем отказывал. А потом девушки за грибами в лес отправились, вернулись все, кроме Эстер. Долго ее искали, неделю, но так и не нашли. Мать девушки, тогда повеситься хотела, да вовремя ее из петли вытащили. А конюх? Вспомнились черные глаза, которые злобно смотрели из-под кустистых бровей. Неужели сам отдал дочь в жертву темному богу?

Чем дольше я сидела, тем сильнее ощущала, как холод пробирался под одежду. Забралась на кровать и укрылась теплым одеялом, от него пахло плесенью. Брезгливо сморщилась, но пришлось терпеть. Надо выспаться, чтобы силы были сопротивляться.

Незаметно для себя заснула и даже не услышала, как отодвинули засов, распахнули дверь. Я открыла глаза, только когда грубо толкнули в плечо и хриплый голос с издевкой произнес:

– Просыпайся, принцесса. Завтрак доставлен, а потом будешь к встрече готовиться.

Резко села, жмурясь от яркого света фонарика, а когда мужчина направился к выходу, то испуганно вскрикнула. Конюх обернулся, злая ухмылка открыла рот без двух передних зубов.

Глава 3

Время тянулось невыносимо медленно. Чтобы хоть как-то отвлечься и согреться, решила немного походить, потом побегала на месте, попрыгала. От нечего делать, взяла в руку свечу и обследовала пещеру. Она оказалась небольшой с мокрыми, покрытыми мхом стенами. Уборная представляла из себя ржавое ведро и пряталось в самом дальнем углу. Напротив – узкая кровать с пропитанным влагой матрасом, подушкой и грязным одеялом. Я не могла себя заставить вернуться туда. Мысли были лишь о том, что ждало впереди. Хотелось кричать от страха, но я сжала зубы и кулаки, пытаясь вернуть самообладание. «Выход есть всегда», – повторяла про себя и дрожала не только от холода, а больше от неизвестности.

Я не знала, сколько прошло времени, когда в очередной раз открылась дверь, и появился староста в красной сутане, как у священника. За его спиной маячил отец, он внес стул и фонарь, который позволил наконец увидеть мою клетку полностью.

– Садись, Милантэ, – велел мужчина, указав мне на кровать.

Сам присел на стул возле входа, прислонившись к стенке, кузнец же остался стоять.

– Я обещал рассказать тебе о твоей великой цели.

– Почему я? Если виной всему рубин, – стукнула себя по груди, – так вырвите его, но оставьте мне жизнь. Прошу.

Не выдержала, всхлипнула, и слезы полились из глаз. Я не могла их остановить, лишь размазывала по щекам.

– Милантэ, темный бог ждет тебя. Ты такая красивая, он любит красивых и потом долго не приходит за очередной жертвой. Пойми, ты избранная, и твой рубин лишь подтверждает это.

– Кто он такой, этот бог, и откуда взялся?

Обхватила голову руками, не понимая, что вообще происходило. Что за бред сейчас мне нес староста?

– Он появился давно, Милантэ, ровно через три года, когда возникло наше поселение. Тогда мало было в нем жителей, всего пять семей, верующих в бога и желающих отказаться от благ цивилизации. Темный бог пришел ночью, легко пробрался в один из домов и долго пил кровь младшего сына в семье. Мальчика еле выходили, а бог стал появляться в поселении все чаще. Жители понимали, что если так пойдет дальше, то однажды они все погибнут. Долго мужчины спорили на собрании, и самый смелый предложил не покидать насиженное место, а попробовать договориться с богом. Вдруг он согласится на кровь животного, и мы тогда будем охотиться для него. Мужчину все поддержали, только темный бог запросил другого – самую красивую девицу, а потом обещал лет пять не приходить. А если девушка сильно понравится, то и все десять. Так, что, Милантэ, жизнь всех обитателей деревни в твоих руках.

– А как вы узнаете, что он пришел, что ему требуется жертва?

В голове не укладывался весь ужас, который рассказывал староста. Все казалось какой-то дикой сказкой, небылицей, но не правдой.

– Гляди.

Староста расстегнул воротник, я подалась вперед, заметив следы от укуса.

– Три дня назад темный бог напомнил о себе. Если в ближайшее полнолуние я не приведу ему жертву, то наступит очередь Отиса, а потом всей моей семьи. После темный бог пойдет по другим домам, и, боюсь, больше с ним не получится договориться.

– Почему же мы… вы терпите все это? Надо было давно уехать. Давайте уедем? Ведь это ужасно, когда отцы отдают дочерей в жертву, как Эстер.

Не выдержала, подскочила и подбежала к старосте, вцепилась в его плечи. Мне показалось, я смогу его убедить оставить все, чтобы сохранить жизнь мне и другим девушкам.

– Милантэ, – мужчина поднялся, слегка оттолкнув меня. – Если мы не сдержим темного бога, то он пойдет дальше в города. Наше поселение не зря было создано предками. Мы защитники, несем добро. Согласись, выбор простой: смерть одной красивой девушки или десятки людей.

Староста направился к выходу, дав понять, что разговор закончен. Я бросилась за ним, но была откинута сильной рукой отца, да так неожиданно, что потеряла равновесие и упала на холодную землю. Дверь захлопнулась.

Ну уж нет! Просто так я не сдамся.

Не успела подняться, как двое мужчин внесли в пещеру большую бадью и стали носить воду в ведрах, конюх все это время стоял у входа, как цепная собака, наблюдая за мной. Мне приказали помыться и переодеться в белую сорочку.

– Если не подчинишься, мы поможем, – грубо хохотнул один из надзирателей.

А ведь я знала и здоровалась с каждым из них, кто-то даже приходил в гости к отцу. Отец… Да какой он мне отец. Убийца!

Вода оказалась чуть теплой, раздеваться и мыться в холодной пещере я уж точно не собиралась. Умылась, слегка обтерлась влажным полотенцем и быстро натянула тонкую сорочку. Дрожь пронизывала насквозь, поэтому я поторопилась снова облачиться в теплую кофту и штаны. Но конюх, когда открыл дверь, коротко приказал все снять:

– Только сорочка и обувь.

Спорить было бесполезно. Обняв себя за плечи и пытаясь унять дрожь, шаркая домашними тапочками, я вышла. Темный коридор освещался только фонарем, который держал в руках конюх. Он заставил идти меня впереди него, и вскоре мы вышли в более просторную пещеру, где нас ожидали староста в красной сутане и несколько десятков человек в черных плащах. Лица скрывались в сумраке.

Я чуть не вскрикнула, когда застучали барабаны и голоса затянули странную песню, похожую на молитву. Глазами неосознанно искала Отиса – единственного человека, который рискнул бы мне помочь. Не позволила безнадеге охватить меня: еще не все потеряно, еще я могу спастись.

– Милантэ, пришло время принять судьбу. Будь сильной, как другие избранницы до тебя.

– А если я не хочу?

Но мои слова оставили без ответа. Староста повернулся и зашагал в сторону другого темного коридора, более широкого. Меня обступили четверо мужчин: конюх и кузнец – впереди, двое – сзади. Вот он – шанс, другого не будет. Толпа, которая продолжила голосить заунывные песни, осталась за спиной.

В конце туннеля меня ждала смерть от неизвестного бога. Что это за бог такой, который пьет кровь? Это монстр, чудовище, и ему на растерзание вели меня, как многих невинных дев. Заставила себя сжать дрожащие зубы. Просто так я им не дамся.

«Отец… – брезгливо сморщилась. – Слишком высок, не достану». А так хотелось впиться зубами именно в его шею. Конюх ростом с меня. Надо всего лишь улучить момент, добраться до его вены, и тогда я смогу сбежать.

Мы шли за старостой по темному туннелю, который освещал лишь фонарь в руках кузнеца. Я сбавила шаг и получила грубый толчок в спину. Проклятые убийцы! В висках пульсировало от напряжения, шелест сутаны жутко раздражал, и когда гул голосов стал тише, я решилась. Собралась, пригнулась и неожиданно прыгнула на конюха, как кошка, расцарапала лицо, скинув капюшон. Зубами схватилась за щеку, резко дернула назад. Конюх взвыл, а я ощутила на языке соленую кровь и присосалась как пиявка.

Не сразу у отца получилось оторвать меня от мужчины. Лишь когда сильно дернул за волосы, я зашипела от боли, отпустив конюха. Энергия от пары глотков крови устремилась по венам. Легко подскочила, босыми ногами не ощущая холодной земли. Ладонью стерла кровь, вытерев ее о подол сорочки. Конюх продолжал визжать, как свинья, которой вспороли живот. Мужчины настороженно застыли, фонарь валялся на полу, скрывая лица.

– Милантэ, – прошелестел голос старосты, и я сорвалась с места.

Бежала, даже не представляя, как буду выбираться. Я не знала, где был выход из пещеры. За спиной раздавались тяжелые, торопливые шаги, возмущенные крики.

Выбежала к тому месту, где собралась толпа. Кто-то попытался преградить мне дорогу, но я откинула негодяев, поразившись своей силе.

Куда бежать? Слишком много тоннелей. Втянула воздух, пытаясь уловить запах леса, запах свободы. Завертелась на месте вьюном.

– Милантэ!

Повернулась на знакомый голос: возле одного из выходов стоял Отис. Он откинул капюшон, чтобы я смогла разглядеть его бледное лицо в свете фонаря.

– Выход! – крикнул парень, и я промчалась мимо него.

***

Рейнольд больше всего на свете ненавидел этот день. Каждый раз он должен был сопровождать старшего брата в прохладную пещеру, которая находилась у подножья горы недалеко от людского поселения.

Ровно в полночь начинали еще громче стучать барабаны, слышался гул голосов и звуки мотора старых машин. Люди в черных плащах устремлялись к пещере, спрятанной глубоко в горе.

По старинному обычаю люди верили, что приносят жертву во благо деревни и всего человеческого рода древнему божеству. Этим божеством выступал старший брат Лэнс и прекрасно справлялся с ролью. Вернее, еще больше повергал в ужас людей. Жертвами всегда были девушки в тонких сорочках. Испуганные, многие теряли сознание, едва завидев Лэнса. Для брата это все было развлечением: наделить жертву вампирской силой, а потом наслаждаться новенькой несколько дней, а то и месяцев, пока не надоест. После ее отправляли в гарем фавориток.

Рейнольд без удовольствия наблюдал за игрой и пиршеством Лэнса. Молодому вампиру была больше по душе горячая кровь врага во время битвы или глоток сладко-солоноватого нектара, взятого у фаворитки, которая сама подставила шею. Будь его воля, Рейнольд никогда не явился бы сюда, но мужчина находился здесь как телохранитель будущего короля.

Крики толпы стали громче, людские визги резали слух взрослого вампира. Рейнольд слегка поморщился, а Лэнс в предвкушении хаотично передвигался по пещере. Брату не терпелось поиграть во всемогущего бога. Наконец вампир застыл, выпрямил спину. Его ноздри широко раздувались, улавливая запахи.

Рейнольд слышал, как люди приближались, как уверенно и тяжело шагал староста. Слышал твердую поступь четверых его помощников и почти неслышную – несчастной жертвы. Неожиданно началась какая-то возня. Раздались мужской вскрик, грязное ругательство и глухой стук упавшего тела. Рейнольд и Лэнс удивленно переглянулись.

– Что-то новенькое, – глаза брата загорелись интересом.

Действительно, первый раз происходило подобное. Староста вбежал в храм и упал на колени, задыхаясь, с ужасом произнес:

– Простите! Она сбежала, но мы сейчас ее вернем.

– Жертва? Сбежала? – Лэнс зловеще захохотал, вынудив старосту склониться к полу. – Тогда пришло твое время.

– Нет, нет, – затрясся старик. – Умоляю, у меня сын, он еще не знает всего…

– Тебе не о чем беспокоиться, я сам расскажу, – довольно произнес Лэнс.

Мгновенье – и вампир навис над старостой:

– Как же ты жалок, жертвы вели себя достойней, и никто из них не обгадился.

Старик заскулил, когда вампир поднял его за шкирку, как нашкодившего щенка.

– Поймай беглянку, брат. Хочется взглянуть на смелую деву, уверен, она будет украшением моего гарема.

Лэнс облизнулся, а Рейнольд тенью пронесся мимо. Он был так быстр, что люди в пещере почувствовали лишь ветер, который коснулся их. Когда вампир оказался на улице, то остановился. Прислушиваясь к ночным шорохам, он услышал беглянку и, зловеще усмехнувшись, начал преследование. Для человека жертва бегала слишком быстро, но для вампира ничего не стоило ее догнать.

Рейнольд почувствовал запах девушки задолго до того, как увидел. Неожиданно жертва замедлилась, он слышал ее тяжелое дыхание и быстрый стук сердца. Вампир с удовольствием вдохнул аромат жертвы. Он напомнил ему любимый запах моря и утреней росы, который вампир ловил, рискуя обжечься на солнце. Адреналин возбуждал и дарил интерес к бессмертной жизни, где все шло по кругу: интриги старейшин, убийство главы клана, новый князь. Когда тебе больше трехсот лет, тебя уже трудно удивить. Эта жертва удивила.

Она думала, что сможет убежать от вампира? Рейнольд ухмыльнулся, бесшумно подкрадываясь сзади к девушке. Она без сил упала на землю, тяжело дыша. Подняла голову к небу, пытаясь вдохнуть больше воздуха. Черные прямые волосы водопадом спадали на плечи и спину. Вампир уже предвкушал, как услышит крик ужаса. Не то чтобы Рейнольд любил пугать невинных дев, для него это все было больше забава.

Девушка быстро развязывала завязки на сорочке, чем очень заинтересовала мужчину, и стоило вампиру оказаться перед ней, как беглянка распахнула ворот, и красный рубин, впившийся в нежную кожу, блеснул на ее груди.

– Темный бог, ты знаешь, что это? Ты можешь мне помочь?

Бывшая жертва не смотрела на Рейнольда, опустила взгляд на землю. Он ощущал ее страх и потому молчал, наслаждаясь произведенным эффектом. Бледная кожа, пухлые губы, измазанные чужой кровью, прозрачная сорочка не скрывала девичьего тела, но сейчас Рейнольда мало интересовало созерцание манящих полушарий. Гораздо интереснее было, как у человеческой девушки в груди оказалась брошь Шилды. Чистокровная – другого не было ответа. Кто же спрятал ее здесь? Возможно, даже враги его клана.

Только в крайних случаях вампиры пользовались брошью, когда надо было скрыть вампиреныша от врагов среди людей. Шилда скрывала запах и сущность ребенка от вампиров, с таким украшением в груди дитя продолжало жить как человеческий детеныш: не боясь света, без жажды крови, сердце билось как у людей.

Мужские пальцы потянулись к броши, прикоснувшись к нежной коже груди, девушка вздохнула. Шилдо налилась и скоро сама бы вышла из тела, значит, незнакомке уже есть двадцать один год. Женщины-вампиры застывали в этом возрасте и прекращали стареть. Рейнольд обхватил рубин и потянул на себя. Чистокровная вскинула голову, голубые глаза, как утреннее небо, которым он успевал любоваться, пока солнечные лучи не опаляли его кожу, наполнились слезами. Стон сорвался с губ, и тонкие пальцы, еще горячие, как у людей, обхватили запястье вампира.

– Больно, – выдохнула девушка, прикрыв глаза, прозрачные слезы лились по щекам.

– Потерпи, – прохрипел Рейнольд, медленно вытаскивая из вампирского сердца длинную иглу.

Кровь хлынула из раны, и мужчина не сдержался, припал ртом, жадно глотая. Слишком сладкая, вкусная была кровь у чистокровной. Вампир остановился, когда полностью насытился. Язык коснулся напоследок ранки, которая на его глазах затягивалась. Рейнольд заставил себя отвести взгляд от девичьей груди, чтобы наконец взглянуть на лицо незнакомки. Она была без сознания. Бледная, даже губы приобрели синюшный цвет. «Идиот! – обругал себя Рейнольд. – Она же слишком молода, чтобы вот так набрасываться на нее». Вампирская сила только начала пробуждаться в теле девушки, а он чуть ее не прикончил.

Мужчина еще раз оглядел незнакомку, но теперь с беспокойством прислушиваясь к вампирскому сердцу в груди чистокровной. Обозвав себя еще и глупцом, Рейнольд прокусил зубами запястье и приложил к губам девушки. Едва кровь взрослого вампира попала на язык незнакомки, как инстинктивно чистокровная впилась длинными клыками в руку Рейнольда. Пила она жадно, тихо мурлыкая, как кошка.

Когда незнакомка закончила, то не очнулась, а доверчиво уснула в его руках. Рейнольд застыл, вдруг осознав, что вампирше в гареме брата нечего делать. У девушки ведь есть семья, которая могла скоро вернуться за ней в поселок, потому что ребенок вырос и больше не мог скрываться. Но почему они до сих пор не пришли за чистокровной? Брошь Шилды выскочила бы из груди незнакомки в любой день, и тогда молодая вампирша напала бы на людей, а те могли запросто убить ее.

Рейнольд прижал к себе девушку, которая довольно улыбалась во сне. Словно это было правильно вот так лежать в его объятьях. А если у нее нет больше семьи? Двадцать лет назад многие вампирские кланы, которые были против нынешнего князя, пострадали от наемных убийц.

Мужчина подхватил девушку на руки, поднявшись во весь рост. Прежде чем переместиться в замок, вампир решил: с Лэнсом будет нелегкий разговор, но чистокровную Рейнольд ему не отдаст.

***

Впервые во сне мне было так хорошо. Я словно нежилась на самой мягкой перине в мире, нет, во всей Вселенной. Сладко потянулась, открыла глаза и замерла, поняв, что я не дома. Свет множества свечей в канделябрах создавал интимный полумрак в комнате. Я лежала на огромной кровати, застеленной алой шелковой постелью. Ахнула и тут заметила, что на мне прозрачная сорочка с длинным разрезом до бедра и глубоким вырезом на груди. Ткань настолько шелковистая – прикасалась, словно ласкала тело.