Инсайдер

Озабоченность и строгость ушли с лица охранника. Было видно, что мое объяснение его полностью устраивает. Удостоверение его не заинтересовало, я убрал его в карман и начал задавать вопросы.

— Скажите пожалуйста, это же дом Сергея?

— Нет, это Стас здесь живет, а дом Сергея в Жуковке, адрес я не помню, но дом приметный.

— А Стас, он что, компаньон что ли его?

— Да, вместе строят чего-то, точно не скажу, — охотно отвечал мой визави. — Стас вот, бассейн себе построил новый, дорожка 50 метров, как настоящий.

— Хрена себе! — сделал я удивленное лицо. — Слушай, а Стас твой сейчас дома? Если его нет, можно посмотреть это чудо?

— Давай, но только быстро, а то могут из ЧОПа с проверкой приехать, — важно согласился охранник.

— Часто приезжают? — спросил я, входя на территорию поместья.

— Раньше часто приезжал Виктор Андреевич, сейчас директор приезжает или Володя еще есть у них, вот он тоже ездит. Толя тоже бывает, — сообщил новый знакомец.

Из дома вышел второй сотрудник ЧОП и поинтересовался у своего товарища, что происходит.

— Участковый приехал с проверкой, сейчас уезжает, — успокоил его мой друг.

Осмотрев бассейн и поговорив еще минут пять, я узнал много чего нового о жизни и распорядке дня Акционера.

Хотя Андреевич меня не просил проверять дом второго Акционера, я проехал еще и в Жуковку, благо было рядом. История повторилась. Вместо того, чтобы выгнать меня, охранник проболтал со мной больше пятнадцати минут обо всем, что я у него спрашивал.

Виктор Андреевич с одной стороны был доволен результатом эксперимента, с другой стороны интеллектуальный уровень сотрудников ЧОП поверг его в уныние. Сереге — директору ЧОПа шеф сделал внушение и приказал усилить постоянные тренировки охранников, чтобы они хотя бы просто перестали отвечать незнакомым людям на вопросы об акционерах.

Постепенно я выстроил хорошие отношения со всеми в компании, и ко мне стали неофициально обращаться за помощью. Однажды во время обеда начальник кадровой службы Евгений Павлович пожаловался, что он не может победить опоздания на работу. Были сотрудники которые упорно опаздывали каждый день. К тому времени я уже обзавелся некоторыми привычками, одной из которых был утренний перекур с финансовым директором холдинга на балконе в его кабинете. Андрей был человеком одного из акционеров и отвечал за все деньги холдинга, включая деньги и от частных инвесторов, которые размещали в компании под проценты. Каждое утро я приходил к нему в кабинет в 8:50, и мы шли с ним на балкон выкурить по сигарете, обсуждая новости или проблемы компании.

На следующее утро после разговора с Евгением Павловичем мы с Андреем как обычно курили на балконе. Я между делом предложил провести опыт и посмотреть, кто и во сколько приходит на работу, благо балкон выходил во внутренний двор. Основная масса сотрудников пришла вовремя. Человек 15 пришли с небольшим опозданием. Несколько человек опоздали на 15 минут и более. Для чистоты эксперимента было решено продлить наши исследования еще на неделю, а потом подумать как искоренить эту пагубную привычку и наказать нерадивых работников.

Результат исследования получился такой. Сотрудники, проживавшие в Московской области, как и жители центра столицы никогда не опаздывали. Жители спальных районов Москвы чаще всего приходили вовремя, но несколько человек опаздывали всегда независимо от места проживания.

Самыми злостными нарушителями трудовой дисциплины оказались руководитель отдела делопроизводства и несколько сотрудников отдела продаж новостроек. Их наказали рублем по итогу месяца. Основная проблема была с одной сотрудницей, у которой родной брат работал начальником департамента в мэрии Москвы и поэтому ее практически взяли в компанию на содержание. Наказать ее самим не входило в наши полномочия, так как ее принимали на работу и договаривались об условиях с братом сами акционеры, и поэтому правила трудового распорядка на нее вроде как не распространялись. Сделали, как сказал Виктор Андреич, «ход конем». Кирилл снял данные с системы контроля и управления доступом в офис и передал их мне. Я написал докладную записку на имя шефа, тот завизировал ее у Андрея и передал акционерам для принятия решения. Не знаю, говорили ли с ней акционеры или нет, но опаздывать она стала значительно реже. Остальные после небольшого сокращения зарплаты тоже стали стараться приходить вовремя.

Задание Виктора Андреевича по проверке Корешкова и Романцова я не забыл и начал собирать на них всю информацию, какую смог найти.

Корешков после памятного совещания по результатам нашей поездки в Сочи меня возненавидел и старался нагадить, где только мог. Он перестал со мной здороваться, на совещаниях не смотрел в мою сторону. Если я что-то говорил, он всем своим видом выказывал полное пренебрежение к моим словам.

Романцов наоборот меня не трогал, хотя тоже присутствовал на том совещании. С ним мы пересекались только на заседаниях тендерной комиссии по выбору контрагентов. Я начал с того, что изучил его биографию и трудовую деятельность. Меня удивил тот факт, что он нигде долго не задерживался — год, максимум два и новое место работы. Работал все больше начальником производственно-технического отдела, а к нам его взяли сразу на должность заместителя генерального директора по строительству. Не знаю, что в нем увидел генеральный директор на собеседовании, и что такого рассказал про свои достижения сам Романцов. Говорить он был мастер, тут надо было отдать ему должное. Веско, уверенно, при разговоре взгляд не бегал, в меру жестикулировал руками, как бы поддерживая свои слова. Разговоры и доклады были, а результатов не было.

Проанализировав его деятельность в компании я понял, что он занят только своими личными делами, подбирал подрядчиков и брал с них откаты. Крупных закупок в его ведении пока не было, поэтому суммы откатов по моим подсчетам были невелики. Я следил за подрядчиками, которых привел Романцов, что и в какие сроки они делают.

Однажды в тендерный комитет, членом которого я был, пришла заявка Романцова на крупный подряд. Речь шла о выборе компании на строительство многоэтажного дома в Москве, и сумма контракта была более 10 миллионов долларов. Естественно Романцов предложил своих знакомых — какую-то фирму с громким названием из Краснодара. Кроме нее рассматривали коммерческие предложения еще от 4 компаний. Протеже Романцова среди всех выглядели самыми слабыми. У них не было ни сданных объектов, ни объектов построенных с нуля, ни техники, ни штата. При этом их предложение не было самым выгодным для нас. Поэтому к ним я проявил особое внимание и собрал объемное досье.

На заседании тендерной комиссии Романцов, как всегда уверенно говорил о том, что он лично ручается за своих протеже, что он их знает давно, они уже успешно работали вместе. Строители, которые почему-то были приглашены Романцовым на заседание тендерного комитета, тоже говорили про их экспансию в Москву, про серьезный административный ресурс в Краснодарском крае, упоминали родственные связи в правительстве края. Они очень ценят наше доверие и не могут нас подвести. На мои конкретные вопросы руководитель фирмы отвечал расплывчато, а чаще всего за него говорил Романцов. Я сказал, что в случае выбора этой компании не буду подписывать протокол конкурсной комиссии и доложу акционерам о произошедшем. Тем не менее, несмотря на мое досье и отсутствие четких ответов от претендентов на скользкие вопросы, Романцов убедил всех членов тендерной комиссии кроме меня, что его подопечные справятся. Контракт с ними подписали, а я по итогам этого конкурса написал служебную записку на имя Виктора Андреевича для акционеров. Акционеры решили посмотреть три месяца, что будет происходить с проектом.

Три месяца спустя чуда не произошло, на площадку горе строители выйти в срок не смогли, стройка так и не началась. Юристам пришлось возиться с возвратом аванса, тендерный комитет выбрал нового подрядчика, а Романцов написал заявление на увольнение, заявив, что его в этой компании не понимают. Проработал он у нас свои обычные полтора года.

Папка «Романцов» с рабочего стола переместилась в архив, а я поплотнее занялся Корешковым и другими задачами, при этом не забывая и о своих личных проектах. Основными источниками дополнительного дохода были сопровождение коммерческих дел Артема и решение проблем коммерсантов.

После успешного закрытия проблемного марокканского ресторана мы с Артемом встретились как и договаривались, и он предложил мне определенное участие в его коммерческих проверках.

Артема, двадцатидвухлетнего выпускника экономического факультета МАДИ, в мой кабинет в отделе налоговой полиции привел сам начальник и представил его мне: «Андрей Иванович, это Артем». Затем указывая на меня рукой напутствовал Артема: «Вот Андрей Иванович, ты с ним и будешь работать. Он будет твоим наставником. Это твой рабочий стол, располагайся и учись». На этом адаптация Артема в коллективе была закончена.

Артем приходил на работу, садился на свое место и занимался какими-то своими делами или смотрел, что я делаю. Он не лез ни в какие дела, вел себя очень корректно, всегда спрашивал, прежде чем что-то сделать и понимал, когда надо было выйти из кабинета. Через пару недель я начал давать ему мелкие поручения, а Артем начал аккуратно спрашивать как ему лучше поступить в определенных рабочих ситуациях. Во время моих опросов налогоплательщиков Артем всегда оставался в кабинете и внимательно следил за ходом опроса, за вопросами и их последовательностью. Позже он мне признался, что он сравнивал, кто и как работает в отделе. Мои методы работы с проверяемыми понравились ему больше всего. Метод у меня был очень простой. Я не бегал по улицам в поисках заработка и жертв, а выбирал своего клиента иногда просто из справочника «Желтые страницы», направлял ряд запросов и собирал как можно больше информации, а потом приглашал на опрос сотрудников компании. Руководитель всегда приходил на опрос последним. Со временем мы подружились, Артем освоил всю эту науку и надо отдать ему должное, ученик превзошел своего учителя.

При встрече Артем рассказал, что как и раньше, все милицейские проверки должны закончиться или возбуждением уголовного дела или заносом денег в отдел. Начальники всех уровней тщательно следили за исполнением этого святого правила. С операми, которые нарушали незыблемые традиции, беспощадно боролись всеми доступными средствами. Взять деньги за проверку и не принести часть начальнику считалось величайшим и тягчайшим из всех возможных преступлений. Это не прощалось никогда, и грешник немедленно оказывался в аду. Но была проблема. Рисковать и забирать деньги у коммерсантов никто не хотел. Вести переговоры с клиентом, договариваться и забирать деньги было опасно.

Вот Артем и предложил мне свое видение ситуации. Когда клиент созреет и начнет что-то предлагать за свое освобождение от наказания, то он даст мой номер телефона и переадресует клиента на меня. Моя задача будет встретиться с клиентом, договориться с ним и забрать деньги для их передачи по нужному адресу. Моя доля была 10% от суммы. Нам обоим было понятно, что схема была глупой и опасной и никак не гарантировала безопасность для сотрудников милиции, но для меня у нее было одно достоинство — мои проценты. Я согласился, и мне иногда стали поступать звонки от адвокатов или доверенных лиц предпринимателей, которых брали за вымя наши доблестные борцы с налоговыми преступлениями.

На деле оказалось, что схема рабочая. Основная трудность заключалась в переговорах по сумме отступных и передаче денег. Я, учитывая свой горький опыт, в совершенстве овладел эзоповым языком подобных переговоров и никогда прямо не называл вещи своими именами. Клиентам это нравилось. Мне сразу было понятно с кем можно обсуждать что-то, а кто пытался записать меня как посредника. Как только клиент ставил на стол сумку, наклонялся ко мне во время разговора или начинал говорить прямо и просить каких-то гарантий, я прерывал разговор и посылал его. Затем я звонил Артему и просил поднажать в проведении проверки. После этого переговоры либо продолжались более плодотворно, либо клиенты пропадали.

С представителем одного предпринимателя мы два часа ходили по Пятницкой улице, обошли все переулки, так и не решаясь приступить к основной части разговора. Когда я уже подумал прекратить все и сказал, что я не понимаю цели нашей встречи и мне надо идти работать, мужчина как-то жалобно посмотрел на меня и шепотом спросил, когда мы сможем проговорить вариант решения вопроса его клиента. Я выдохнул и пошутил в ответ, сказав, что мы потратили два часа впустую, но зато обошли и осмотрели все достопримечательности Замоскворечья. Оказалось, что деньги у адвоката были с собой, но он не знал, как мне их предложить, ведь я же не просил их напрямую и не говорил о них. А мои шутливые полунамеки он понять не мог, так как впервые участвовал в подобном мероприятии. Впоследствии мы с ним встречались еще несколько раз по другим его клиентам и со смехом вспоминали наше двухчасовое хождение по переулкам Замоскворечья.

Представители другого коммерсанта так впечатлились моей работой с ними, что на день рождения подарили мне швейцарские часы в знак признательности и гарантии дальнейшей работы. С ними мы потом действительно проработали несколько лет.

Участие в этих темных делах приносило мне дополнительно несколько тысяч долларов. Кого-то не устраивали наши условия, и клиенты уходили биться за правду, кто-то шел на поводу адвокатов, которые обещали отмазать их после возбуждения уголовного дела, а кто-то пытался урегулировать вопросы на уровне руководителей управления гораздо дороже, но как они считали, «с гарантией». Тем не менее наш бизнес был успешен, я стал обрастать новыми связями и самостоятельно расширять границы этого предприятия, принимая заказы от коммерсантов на решение проблем не только с правоохранителями, но и по закрытию вопросов по налоговым проверкам.

Весной 2005 года, через Олега — моего старого друга и заодно начальника отдела в Управлении по экономической безопасности Москвы, я познакомился с известным московским решалой Виктором Синяковым. Виктор, по рекомендации моего друга, закрыл непростой вопрос в налоговой инспекции для одного моего клиента. Мужчина и после этого случая эффективно закрывал для меня любые вопросы с милицией и налоговиками, и мы близко с ним сошлись. Два высших образования, незаурядные способности и высокий уровень интеллекта делали Виктора интересным и приятным в общении человеком. Он был прописан на Кутузовском проспекте, но предпочитал снимать квартиру в Большом Каретном переулке, в доме где когда-то жил Высоцкий. Встречи с клиентами и со мной он проводил в ресторанах около станции метро Маяковская, приходя пешком со съемной квартиры.

В постоянных клиентах у меня к этому времени были как небольшие предприниматели, так и серьезные ребята, бывшие сотрудники спецподразделений ФСБ, крышевавшие крупных бизнесменов.

О своих новых возможностях и связях я рассказал Виктору Андреевичу, предложив как-то их использовать на благо компании. Хотя Андреич и сам обладал нехилыми связями в структурах МВД, но в налоговой сфере у него никого не было, поэтому его это предложение заинтересовало.

Прошло больше полугода с момента разговора акционеров с Корешковым. Корешков подозрительно затих, перестал поливать меня грязью на совещаниях и обвинять в том, что я торможу бизнес-процессы своими замечаниями и придирками. Такое его поведение настораживало и заставило меня копнуть под него. Я вспомнил, что почему-то не смотрел его на участие в юридических лицах. Ответ базы по юридическим лицам меня обрадовал, оказалось, что Корешков является учредителем одной строительной фирмы. Вторым учредителем этой конторы был бывший собственник нашей головной фирмы. Некоторое время назад он вдрызг разругался с нашими акционерами и ушел из всех их бизнесов. О нем не принято было напоминать акционерам, его фамилия была в холдинге под запретом, а тут такая сенсация — один из ключевых топ-менеджеров холдинга оказался его партнером, у них общий офис и как выяснилось позже совместные проекты.

Свое открытие я пока оставил в тайне, сделал несколько звонков в секретный офис Корешкова и убедился, что он там известен и работает несколько дней в неделю, бывая наездами.

Домашний адрес Корешкова я тоже знал и решил переговорить с участковым его района. Капитан оказался на редкость профессиональным и вменяемым. За обедом он рассказал мне, что недавно Корешков сделал ремонт в квартире, купил новую кухню и мебель. Дочери он купил месяц назад новый автомобиль, а на жену записал квартиру в соседнем доме.

Ответы на запросы, из имеющихся в моем распоряжении информационных баз, подтвердили слова участкового. Я запросил в бухгалтерии выплаты Корешкову за последние полгода и сопоставил эти суммы с его расходами. Денег на все покупки Корешкову явно не хватало.

Собрав все документы в папку, я пошел к Виктору Андреевичу на доклад. Прочитав все что я принес, шеф не поверил словим глазам.

— Этого не может быть!

— Вы про покупки или про его бизнес с бывшим другом акционеров? Если есть желание, можем позвонить во второй офис Корешкова, он сейчас как раз должен быть там, по вторникам у них совещание.

Виктор Андреевич недоверчиво посмотрел на меня и набрал указанный в справке номер телефона.

— Да, добрый день… Могу я поговорить с Александром Викторовичем? … Да, я подожду. … Алло, да… Александр Викторович? … Узнал? … Привет… Да, что тут говорить? …Приезжай сразу в башню, встретимся там. … Да, конечно… Все я понимаю, но давай ты это акционерам расскажешь!

— Охренеть можно, как такое возможно! — рассеянно бормотал шеф после разговора, набирая номер основного акционера, — Сергей, привет! Я к тебе сейчас приеду …Очень срочно. … Да, Стас тоже будет нужен. … Отложите встречу, очень важно! … Хорошо, до встречи!

— Давай, собирай все документы и поехали!

Я первый раз ехал к акционерам, обычно все документы им передавал только Виктор Андреевич. Он же и транслировал мне их пожелания и задания. Акционеров было два — Сергей и Стас. Сергей — невысокий приятный мужчина лет тридцати пяти был родственником одно из членов Правительства. Стас — двухметровый гигант весом под двести килограммов — бывший зампред одного из банков. Поговаривали, но это не точно, что в свое время он был членом одной из ОПГ, которая крышевала банк. Как самого умного Стаса устроили на работу в банк, присматривать за деньгами группировки. Любимым словом Стаса было «шваркнуть». «Кого бы нам еще шваркнуть?» — улыбаясь говорил Стас после очередной сделки, когда ему удавалось обмануть контрагента.

Итак, на двадцатом этаже «Башни» собрались акционеры, мы с Виктором Андреевичем и Корешков. Мы приехали раньше, поэтому акционеры успели ознакомиться с компроматом. Их реакция была разной. Стас предлагал «кончить предателя прямо сейчас». По его виду было видно, что он говорит серьезно. Сергей был более прагматичен, поэтому более спокойно воспринял факт предательства.

— Спокойно, Стас, — начал он, — Давай подумаем о ценности Корешкова для компании. Он ведет у нас все проекты, убрать его нельзя, все зависнет. Он согласовывает нам все в мэрии. Мы же его под это и брали в свое время. Мы его сами со всеми познакомили, провели за руку по всем кабинетам, его воспринимают как меня или тебя. Чувак освоился и обнаглел. Поэтому предлагаю его напугать сейчас так, чтобы он обосрался прямо здесь, но потом мы его как бы простим и поймем, что он это не со зла сделал. Но работать за то, что мы его простим, он у нас будет бесплатно минимум год. Подвесим его на кукан и пусть там болтается. Убрать его слишком просто, а такого нового нам долго делать придется.

Тут я впервые осознал, что крупные бизнесмены в первую очередь думают о деньгах и прибыли, и только потом у них все остальное, включая личные отношения с людьми. Для меня это было открытием и своеобразным уроком. Я хорошо запомнил, что ты можешь делать что угодно, какие угодно подлости, но если твоя ценность для компании в данный момент велика, тебя постараются понять и оправдать все самые гнусные поступки. Принять этой логики я так и не смог.

Собственно совещание с Корешковым было недолгим. Ему дали почитать все документы, после чего Стас вызвал свою охрану. Когда два огромных амбала с волосатыми руками вошли, Стас показал им на Корешкова и приказал увезти его лес.

— Что делать там, вы знаете сами, — спокойно проговорил Стас, — Саша, прости! — добавил он, обращаясь к Корешкову.

Мне показалось, что Корешков вот-вот упадет в обморок. Он стал бледный как смерть и одновременно вспотел, такое я видел впервые в своей жизни. Он медленно сполз со стула на пол и как-то весь съежился, превратившись в кучу в дорогом костюме. Он пытался что-то сказать, но слова застревали у него в горле, и изо рта выходили только отдельные звуки, какое-то бульканье. Руки его тряслись.

В принципе, любой человек на его месте потерял бы самообладание, поняв что его сейчас повезут в лес дюжие молодцы с внешностью обезьян. Но тут в разговор вмешался Сергей.

— Стас подожди! Давай выслушаем Александра, может быть он сможет нам объяснить, что случилось?

— Там где я раньше работал, такое не прощают, он оскорбил меня лично, поэтому какие могут быть оправдания? — резонно возразил Стас.

— Давай все-таки послушаем Сашу, пусть расскажет, — настаивал Сергей.

— Хорошо, пока идите, я вас позову потом, — обратился Стас к охранникам.

Корешков ухватился за свой шанс и понес околесицу, что он всегда был верен акционерам, с их недругом он специально создал компанию, чтобы знать его намерения, а в компании откатов он не брал, это все делал Романцов. Потом он бы отдал свою долю в его компании акционерам, просто он не успел. Пожилой человек плакал, рассказывая всю эту чушь, и наверное даже сам верил в то, что он нес.

Сергей делал вид, что слушает его внимательно.

— Хорошо, — перебил он Корешкова, — я так понимаю, что против нас ты ничего делать не хотел, а хотел помочь. Так?

— Так точно! — почему-то по-военному ответил Корешков.

— Ну хорошо, давай поступим так. Ты продолжишь работать с нашим другом, но будешь нам рассказывать обо всем, что там у вас происходит. Самые интересные проекты должны постепенно перейти к нам. Это первое. У нас ты тоже остаешься, но при одном условии — год отработаешь бесплатно. Это будет компенсация, в том числе и за дом в Сочи. Зарплату будешь снимать с карты и отдавать Виктору Андреевичу. На что будешь жить нам не интересно, главное, что будешь жить! — улыбаясь закончил Сергей, — Согласен, Александр Викторович?

Естественно тот был согласен, я думаю, что в этот момент он согласился бы на что угодно.

— Все, совещание закончено, Вы можете идти, спасибо вам за сотрудничество!

После ухода Корешкова Стас довольно заулыбался: «Ну, Серый, ты дал! Он реально обосрался, я даже вонь какую-то почувствовал! Охереть можно! Вот это развод!»

— Ты бы видел себя! — парировал улыбаясь Сергей, — Я сам чуть не обделался, когда твои гоблины пришли. Мне надо было только не испортить момент. Ребята, вам спасибо! — сказал Сергей, обращаясь к нам с Виктором Андреевичем, — Отличная работа!

После этого совещания мы с Корешковым стали гораздо ближе, почти друзьями. Он, увидев меня, бежал поздороваться первым, вставал когда я приходил в кабинет и вел себя подобострастно. Поводов для работы с ним он больше мне не давал. Свое обещание акционерам он выполнил, год проработал бесплатно, отдавая зарплату Виктору Андреевичу. Кроме того, он передал несколько хороших проектов компании, которые сам же и ввел.

С подачи Корешкова акционеры приобрели маслозавод в ближнем Подмосковье, который выпускал подсолнечное масло и что-то еще. Проблем с заводом не было, до тех пор пока одним вечером сотрудники охраны не задержали на выезде с завода «Газель», с полным кузовом масла. Склад был уже закрыт, что и насторожило охранников. Водитель не смог внятно объяснить, кто ему загрузил масло в кузов, а документы, которые он показал, выглядели крайне подозрительно. В результате машину разгрузили, а водителя отпустили.

Директор ЧОП доложил о происшествии Виктору Андреевичу, то рассказал Стасу. Горячий акционер повелел провести проверку завода и узнать, кто посмел их обокрасть.

Почти неделю мы проверяли завод. Прошерстили всю документацию, сняли остатки склада, провели инвентаризацию и не обнаружили недостачи в объеме, который пытались вывезти на «Газели». Я не верил своим глазам. В помещении склада стояли 2000 бутылок масла, но их в отчетности не было, и соответственно их не производили. Я проверил еще раз сколько сырья вошло и сколько масла из него вышло. Все было хорошо. Я закурил, вышел из офиса на улицу и позвонил одному своему старому знакомому милиционеру по имени Юрий, когда-то работавшему еще в ОБХСС.