Отражения свободы

Глава 6

– Спокойно, Саш, – Серафим сел рядом на диван. – Не убегай никуда, сейчас покажу, как с восстановителем работать. И объясню пару вещей.

Саша чуть нахмурилась. Не то что ее напрягал тот факт, что маг сидел всего в полуметре… Но что скрывать – напрягал. Не потому, что он был мужчиной – волноваться об этом она никогда не умела в достаточной мере. Тусовки едва ли не с восьмого класса, походы, ночевки… И никаких проблем. Саша эти проблемы не искала – и они ее не находили.

Но что-то было такое в тоне мага в только что прошедшем коротком инструктаже, что заставляло ощущать смутную тревогу. Возможно потому, что все эти могущественные Затронутые на кухне признавали главенство Серафима не меньше, чем Михаила Ефимовича. И если с последним все было понятно – глава Ордена на местных территориях, то столь большая власть наставника была открытием. Хотя, если учесть его возраст… Когда Саша узнала, о том, сколько наставнику лет, то успокоила себя простыми отговорками, поведением Серафима, никак не показывающим истинное положение дел. После она старалась не брать это в расчёт, коль он сам не хотел. Теперь же в разум вновь вторгся затаенный страх, рождавшийся разом и могуществом мага и его положением. Ну нельзя относиться спокойно к тому, что сидящий на том же диване, что и ты, был старше кремлевских стен и вполне мог видеть Москву без них, а город, в котором ты родился, запомнить безымянным болотом. Возможно, это происходило потому, что в последние пару дней Саша видела мага в непривычной ипостаси, жесткого и собранного, готового в любой момент обрушить на врагов что-то поистине ужасающее. Пусть наставник, не то бывший, не то нынешний, и пытался оставаться беззаботным в общении с ней.

Она мало знала о Серафиме. Еще меньше чем об Анне, хотя многое о подруге по правде Саша предпочла бы не знать. И никогда не встречать Анатолия, никогда не появляться в Свободе, никогда вообще не идти на дурацкую практику, не ездить на фестиваль…

Хотя они и делали с Серафимом одно дело, тревога в глубине душе не отпускала ее. Возможно, потому что один раз она надеялась на вмешательство наставника – и этого не случилось. Искреннее надеялась, на самом деле, что случалось редко. А теперь вдруг выяснилось, что все это был план, о желании участвовать в котором ее даже и не спросили, а Серафим теперь вдруг начал не просто принимать деятельное участие в ее жизни, но и диктовать, что делать. Домой не ходи, в операции не участвуй, или участвуй из необходимости, но никуда не лезь. Отыграла свою роль и больше на сцену не выходи, не твоего ума дело.

Рассуждения обиженного ребенка. Но с собой Саша ничего не могла сделать. В конечном счете эмоции и их контроль никогда не были ее сильной стороной, а в последние дни слишком много навалилось.

– Не дуйся, – неожиданно усмехается маг. – Потом спасибо скажешь.

– Наверное, – неуверенно соглашается Саша.

Серафим наверняка мог с легкостью читать ее мысли. Он вообще много мог, и она мало что о его возможностях знала. И теперь это пугало. Раньше Саша не задумывалась о подобных вещах. Магия и новый мир манили ее, несмотря на все сложности с Законом, Обращенными и всем остальным. Несмотря на новые не самые позитивные знакомства, на этого Азамата, чей один вид разворошил оставленные воспоминания. Магия казалась ей чем-то гармоничным и прекрасным, чем-то всегда бывшим частью ее самой, до того просто не замечаемой. Чем-то таким же важным, как рука или нога, пусть и из-за дурацких наручников пользоваться ей приходилось украдкой. Да что там – она и сбежала-то из Ордена ради магии, желая сохранить дар.

И увидела, как в Свободе Затронутыми руководил тот, кто принудил всех к магической клятве вассалов, убедив в ее необходимости, и теперь заставив вовсе не злодеев по натуре выполнять безумный план. И это при том что девушки-близняшки, могущественные, по ощущению в Отражении, волшебницы назвали Андрея не слишком сильным магом. А что тогда мог достаточно сильный? Например тот, кто прожил не меньше семи веков и все это время был магом и познавал магию?

Серафим помог ей. Спас из леса. Дал шанс выжить. Дал шанс остановить то безумие, что замыслила Свобода. Он дал ей кров и за последние дни сделал много хорошего.

Но почем тогда эта тревога никуда не уходит?

Потому что отвернувший однажды отвернется дважды. И этого не изменить. Не стоит никому доверять

Так было нужно.

А тебе не наплевать ли – нужно, не нужно? Тебя предали, и неважны причины. Не я обижаюсь – мы обижаемся.

Ты ведешь себя как ребенок.

А ты – больно взрослая. Смирись – я часть тебя. Или ты меня, если угодно. Ты хотела ответ на вопрос, и вот он. И то, что он тебе не нравится – не мое дело.

Отвали.

Саша встряхивается, понимая, что уже несколько секунд как Серафим смотрит на нее каким-то тяжелым и почему-то, как на секунду кажется, грустным взглядом. Но ничего не говорит.

Он мог слышать наш разговор?

Спроси.

Больно надо.

– Держи, – Серафим берет с придиванного столика кристалл и протягивает Саше. – Возьми в обе руки. Это – универсальный восстановитель. Он не избавит тебя от истощения как такового, но поможет улучшить нынешнее физическое, энергетическое и психическое состояние. Внутри артефакта заключенная заемная сила, и при активации она адаптируется под твой организм и встроится в его циркуляцию энергии. Но я хочу сразу предупредить – это временная мера. Как все эти порошки растворимые при простуде – симптомы пройдут, причина – останется. Так что пользование восстановителем не решает всех проблем, твое тело все еще не будем само вырабатывать достаточно сил для полноценного функционирования и если ты истратишь и заемную энергию – окажешься истощена даже больше, чем раньше. Что очень опасно. Доступно?

Саша кивает.

– Хорошо. У тебя нет опыта использования восстановителя, и с учетом всего произошедшего, если хочешь, сейчас я могу повести это воздействие в качестве примера.

Повести. С этим на занятиях в той, прошлой жизни, Саша уже сталкивалась. Один волшебник объединял с другим свою магию и вел воздействие – заклинание или ритуал. Второй при этом ощущал все так, словно делал все сам. Пример. Образец, который можно было использовать позднее. Такой процедурой обучали и на занятиях Ордена, и в частных встречах. Так Серафим учил ее азам целительства и менталистики. Увы, самостоятельно понять, что и как нужно делать, Саше, к ее стыду, не всегда удавалось. Тогда это было несколько… Напрягающее ощущение, словно кто-то взял твои ноги в руки и двигает ими, показывая, как правильно ходить и бегать. Теперь же…

– Спасибо, мне хотелось бы попробовать это сделать самостоятельно.

Маг кивает.

– Хорошо. Здесь нет ни слов, ни жестов. Просто коснись заключенной внутри энергии и позволь ей проникать в твое тело, равномерно и постепенно. Не спеши.

Саша кивает, разворачивая кожу, в которую завернут кристалл. Артефакт, кажется, тоже пульсирует, как и камень в далеком лесу, только слабо-слабо. Она прикасается ладонью к теплой поверхности и ощущает, как внутри плещется сила. Сила…

Прими мою силу. Прими мою жизнь.

Это не то же самое. Отвали.

Не тоже. Но все-таки…

Пошел ты.

Пошли они все. Она справится. Что – теперь рыдать каждый раз, когда что-то намекнет о том бледнеющем лице оборотня в ночном лесу? Черта с два.

Это – кристалл, артефакт, а вовсе не человек.

И Саша зачерпывает бьющуюся внутри силу. Выбирает, тянет на себя, жадно припадая к истоку, выпивает так, словно это вновь менгир, вновь рядом Обращенные, вновь надо бежать, вновь…

Она теряет контроль в один миг, делая очередной глоток и понимая, что полученная сила не заканчивается и не заканчивается. Что она льется водопадом, бездонным потоком, захватывая с головой и унося.

Пытаясь унести. Подчиняясь – но вовсе не ей. Чужая воля сдерживает прилив, и Саша не сразу понимает, что до того не могла даже дышать, растворившаяся в дармовой энергии. Она с некоторым трудом вновь возвращается в реальность, глупо моргая и озираясь по сторонам.

Серафим сидит чуть ближе, чем раньше, обхватив своими ладонями ее руки. И именно он удерживает силу артефакта.

– Спокойно. Не спеши.

Теперь она при всем желании не смогла бы спешить. Волна силы больше не может поглотить ее. Этой волне просто не дают.

Саша делает несколько глубоких вдохов и выдохов. Ей не нравятся чужие руки, но сейчас она способна ощутить, что маг помогает ей удержать силу, помогает не захлебнуться в ней, помогает распределить полученное по всему телу. С каждым вдохом энергия растекается по жилам, попадая в кровь и проникая в каждую клетку.

Когда все заканчивается, Саше кажется, что последних дней вовсе и не было. Что она не убегала никуда по Изнанке, не разбиралась с колдуном, не смотрела на приближающиеся черные путы. Сила бурлит внутри, наконец не сдерживаемая ничьим умыслом.

Серафим убирает руки. Саша двигает затекшими конечностями и понимает, что кусок хрусталя в ее ладонях теперь просто безжизненный холодный камень.

– Только не впадай в эйфорию, – Серафим отодвигается, но смотрит довольно пристально. – Это заемные силы.

– Понимаю. А почему это было так сложно? – любопытство берет верх над чувством неловкости

Потому что раньше ты убила за силу, а?

– Сложно? Неплохая оценка, – Серафим, судя по всему, все-таки не в курсе ее внутреннего голоса. – Причин несколько. Первая – восстановитель действует по заложенной программе. Из менгира и из живого носителя вычерпывала силу ты по своей воле, условно открывая кран на нужную скорость потока, здесь и поток регулировать нельзя, можно повлиять только на распределение полученной «воды», а для этого нужен опыт. Вторая – твой последний опыт получения чужой силы был весьма болезненным. Ну и третья – сейчас ты отчаянно стремилась что-то доказать, и себе, и мне, не знаю уж почему, и уделяла этому времени больше, чем самому процессу.

– Я не… – а не хотела ли она в самом деле показать, что вести ее не надо и что с артефактом она сама справится? Как и со всем остальным?

Показать, что она не доверяет Серафиму? Несмотря ни на что.

Маг чуть улыбается, и улыбка эта не несет в себе радости. Скорее – подтверждает ее мысли.

– Если ты захочешь говорить – то пожалуйста. Нет – твое дело. Я подвел тебя, и ты имеешь полное право злиться и не доверять мне. Полное право на все что угодно. Только запомни одну вещь, хорошо?

– Какую?

Серафим смотрит на нее спокойным, каким-то чересчур проницательным взглядом. Хотя сказать, что этот взгляд несет в себе неприятные ощущения, Саша не может.

– Я не идеален. Но я на твоей стороне, – маг, кажется, хочет сказать что-то еще, но потом только качает головой и продолжает уже несколько иным тоном. – Отдохни. Ну или хотя бы не стой на голове и не трать силы понапрасну. Через несколько часов выдвигаемся в аэропорт.

С этими словами Серафим неожиданно треплет ее по плечу и поднимается на ноги, покидая комнату. Дверь закрывается, и Саша просто смотрит на нее несколько минут, пытаясь подобрать нужные мысли для выражения своих чувств.

Неудачно.

Глава 7

Саша ощущает камень-менгир настолько четко, что смогла бы найти его и с вдвое большей высоты.

Непривычно быть возле пилота в вертолете. Необычно вообще находиться в вертолете. Она до того летала всего пару раз, на самолете. В экономклассе, но, по крайней мере, в пассажирском салоне. А сейчас она сидит в кресле второго пилота в окружении всех этих стрелочек, компасов и приборов и тонет в шуме винтов и странном ощущении от низких дождевых облаков вокруг и от высоты, видимой сквозь толстое стекло. Впрочем, чувства ее смешанные не только из-за проплывающих мимо деревьев. Просто все было какое-то непривычное и знакомое разом.

Поездка на такси в аэропорт была почти обычной. За исключение того, что ехала она туда с Серафимом, который казался разом собранным и отстранённым, и Михаилом Ефимовичем, еще больше собранным и еще больше отстранённым. Маги молчали, явно ведя безмолвный диалог – это можно было ощутить хотя бы по царившему в салоне напряжению, и по слабому волнению Отражения. И потому, что никто из них не сказал ни слова во время поездки. Даже тогда, когда они выехали за город, и Саша про себя удивилась столь странному маршруту.

Но ответ отыскался быстро – ехали они в частный аэропорт. Саша никогда не была поблизости, а сейчас времени рассматривать небольшие самолеты, виденные до того только в кино, не было.

Невысокая блондинка-человек, поздоровавшаяся с обоими волшебниками и не заметившая Сашу, быстро провела их через какие-то технические помещения прямо на взлетную полосу. Там около небольшого, но довольно грузно выглядящего вертолета, стояли все четверо Затронутых, принимавших участие в недавнем собрании на кухне Серафима.

Близнецы все еще разительно отличались друг от друга. Одна из сестер предпочла камуфляжную форму, тогда как другая оказалась одета в полурасстегнутую блузку и коротенькие шорты поверх веселеньких желтых колготок с ярким цветным принтом. Саша на секунду даже залюбовалась нарядом, за что была вознаграждена широкой ухмылкой.

Вампир стоял чуть поодаль от курящего Олега Васильевича, сложив руки на груди, и выглядел совершенно спокойным и невозмутимым. Оперативник же явно нервничал. Отражение, ставшее ближе, словно бы на секунду раскрыло перед Сашей все тайны этой небольшой компании. Все чувства.

Боязнь высоты. Веселая бесшабашная удаль. Дисциплинированная, отстраненная сосредоточенность. Безразличие. Смутная тревога о том, что нельзя изменить. Расчеты и вновь расчеты.

Прислушавшись, она, наверное, смогла бы четко понять даже почему каждый из собравшихся именно этими чувствами искрился на Изнанке. Но это было невежливо. Да и пилот, седой высокий мужчина невзрачного вида в истрепанной кепке из тех, что были так любимы воротилами двухтысячных, дал знак забираться внутрь вертолета.

Салон Саша видела мельком. Все порядком потертое – жесткие лавки вдоль стен, низкий потолок, явно требующий хорошей такой очистки пол. Серафим указал ей на кресло второго пилота, на что владелец вертолета не возражал. Он вообще был на все согласен. Слабый инкуб, судя по Сашиным ощущениям.

Единственный раз, когда владелец их нынешнего средства передвижения вздрогнул и хоть как-то показал свои эмоции от соседства с магами, был момент после взлета, когда в самый разгар набора высоты в Отражении появился мощный пузырь, быстро расходившийся из салона во все стороны, охватывая все больше и больше пространства. Сила прошла сквозь Сашу, и ощущение было не из приятных. Инкубу оно понравилось еще меньше, судя по исказившемуся на миг выражению лица и болезненному вздоху. Пузырь окружил машину и спрятал ее от посторонних глаз. Несколько секунд после его наложения Саше казалось, что мир вокруг давит на уши, как при резком подъеме в гору, при том, что поднимались они в реальности медленно и невысоко. Но потом ощущения камня-менгира, который словно звал ее к себе, стало столь сильным, что все остальное перестало иметь значение. Зато, когда возник вопрос о направлении полета, никаких сомнений не осталось.

И теперь она сидит в кабине пилота вертолета и летит сквозь ночь к камню-менгиру, к Свободе, к тому, о чего несколько дней назад едва сбежала… И сама не знает, что чувствовать по этому поводу.

Шесть бойцов спецназа в ночной темноте собираются проникнуть на охраняемую территорию и обезвредить опасного террориста, о котором узнали по наводке гражданского лица, сидящего в одном с ними вертолете. Командование отказывается верить в готовящийся теракт, и теперь нужно действовать на свой страх и риск, нарушая закон и устав…

Звучит как сюжет для средненькой такой игры на один вечер. Или фильма.

Но это реальность. И в ней Саша чувствует разом и страх, и предвкушение, и какое-то любопытство, и больше всего – зов камня, который нуждается в ней, словно маленький обиженный ребенок. Теперь его сердце ранено, повреждено, и бьется в сорванном, сломанном ритме, вызывающем желание прикоснуться, успокоить… Сердце кровоточит.

Странное сравнение, но близкое к истине. Саша не знает, как еще описать свои чувства. Но точно знает, куда ей нужно попасть, и чем скорее, тем лучше. Приближение к камню приносит эйфорию. Оно правильное каким-то непостижимым образом. Необходимое.

– Мы сможем сесть здесь? – голос Серафима позади едва не заставляет ее подпрыгнуть.

– Здесь – нет, – пилот вглядывается в лес внизу. – Но я могу найти место где-нибудь рядом.

– Валяй.

Саша бросает взгляд на мага. До камня по ее ощущениям осталось прилично.

– Близко мы подлететь не можем, не задев сигнальный купол. Так что садимся. Сейчас и я чувствую менгир, – усмехается маг. – Хотя и запрятали все ребята неплохо, не знал бы что искать – в жизни не нашел бы, нет у меня привычки птицей над лесами летать.

– Как и у меня, – отзывается Михаил Ефимович.

– Что, мы наконец добрались? – Саша краем глаза видит, как близняшка в блузке с наслаждением потягивается. – А то это похоронное молчание мне приелось.

– Меньше слов – меньше щитов, – отмахивается Серафим. – Но – да, мы на месте.

– Можем сесть у реки, – пилот указывает на небольшую площадку в русле горной речки, явно в другие дни затапливаемую водой. – Только это не самое простое дело. Могу ли я…

– Вперед, – отмахивается Серафим, – никто на тебя не донесет. Да и кому, собственно?

Пилот кивает и Саша ощущает слабую рябь в Отражении. Глаза мужчины становятся черными без всяких зрачков. Жутковатое зрелище.

Но садятся они быстро и легко, хотя как иначе должен был бы сесть вертолет, Саша понятия не имеет.

– Сколько мне вас ждать?

– Пока не вернемся, – отрезает Михаил Ефимович. – За мной, господа. Олег, Александра – остаетесь тут до дальнейших распоряжений.

Саша прикрывает глаза и прикусывает язык. Жесткий голос мага не оставляет простора для сопротивления. Да и не нужно сейчас оно. Камень зовет ее. И, Саша ощущает это невероятно ясно, вскорости она сможет ответить на его зов. Просто не нужно торопиться, все само собой сложится.

Поспешишь – людей насмешишь.

Вот именно.

– Надеюсь на твое благоразумие, – Серафим на секунду касается ее плеча, ровно так же, как после работы с восстановителем.

Саша чуть улыбается.

Зря надеется. Чего у тебя никогда не было, так это благоразумия.

Соглашусь.

Близняшки с вампиром и старшими магами покидают вертолет. Выходит и пилот, затягиваясь сигаретой, хотя и не покидая защитного купола, по-прежнему скрывающего машину.

Саша чуть пожимает плечами и вылезает из кресла, поводя плечами и разминая руки.

– Тебе нужно остаться здесь, – Олег Васильевич поднимает на нее несколько напряженный взгляд.

– Знаю. Я никуда и не собираюсь, – она садится на лавку напротив оперативника.

Сердце менгира плачет, призывая.

Но сражаться с обученным волшебником – себе дороже. Хотя план, который приходит в голову Саше, изяществом не отличается, но все же он не так уж и плох. Никаких драк.

Сил на него точно хватит. Хватило бы еще терпения. К тому же оперативник заметно нервничает, отвлечь его не должно быть большой проблемой.

– Что-то не так?

– Да нет.

– Я вижу.

Оперативник морщится – и кидает заглушку, явно не желая, чтобы инкуб их услышал.

– Не люблю я вот так сидеть сложа руки. К тому же Обращенные рядом, чувствуешь?

Саша прислушивается к своим ощущениям. Больше из любопытства, для себя она решила, что будет делать. Но все-таки интерес был. Она и до того чувствовала в отдалении слабый запах чего-то животного, но только сейчас поняла, что этот запах доносился именно с Отражения.

– Чувствуешь. По лицу вижу, – усмехается оперативник. – Для меня мокрой псиной все пахнет, но это у каждого свое. Знаешь, что их в старину двоедушнками звали?

– Кого – их? Обращенных?

– Оборотней по большей части. Ну и Обращенных заодно – те, кто в этом хоть что-то смыслят. Они ведь все в каком-то смысле нелюди.

Саша скашивает глаза на кабину пилота, в которую пока седовласый инкуб так и не вернулся. Но все равно это не значит, что он их точно не слышит.

Оперативник качает головой.

– Обращенные не лучшие разрушители заклинаний. На это вообще способны только колдуны. Это не значит, что вампиры, оборотни или суккубы не опасны. У них свои таланты. Например, ни от кого из них нельзя сбежать – найдут, по запаху то ли, по крови или по эмоциям. И прятки в Отражении не помогут. Им нравится вот так ловить добычу и вновь ее отпускать. И колдуны туда же, не стоит и о них забывать. В иные дни вся свора Обращенных догоняет и отпускает избранного человека, а то и мага, искушая мнимой близостью свободы. И превращает его в ничто по своему желанию, отнимая эту свободу.

– Охота.

– Именно. Обращенные не могут без нее жить. Все эти сказки о самоконтроле, о том, что чудовища только те, кто чудовищами выбрал быть… Глупости, на самом деле. Рано или поздно каждому из них нужно охотиться. Смерть продлевает жизнь тем, кто уже умер – вот и вся история. А знаешь, кто выбирает жертв для Охоты?

– Ковен, – это Саша хорошо помнила из уроков в самом начале сентября, когда говорили об устройстве мира Затронутых. О Законе. И о Ковене, объединяющему хоть какой-то властью Обращенных.

– Верно. А кто указывает Ковену, на кого может пасть жребий, а на кого нет? Кто говорит Ковену, сколько можно погубить людей и сколько из них создать живых трупов, нужных только для новых смертей и страданий?

Саша с некоторым удивлением смотрит на оперативника, словно впервые его видит.

– И кто же?

– Орден, Саша, – Олег Васильевич усмехается. – Орден. Маги по праву рождения распоряжаются судьбами всех, от последнего бомжа до других магов, которым не повезло родиться позже. Самое настоящее рабство, не находишь?

Саша чуть пожимает плечами.

– Мир таков, какой он есть.

– Рабы так и говорят, разве нет? И ничего не меняют до тех пор, пока не находится тот, кто сможет показать иной путь. Пусть иногда на этом пути не обойтись без пролитой крови.

Сердце Саши пропускает удар в тот момент, когда она понимает смысл сказанного. И кто именно ей это говорит. Она медленно поднимает голову, чувствуя, как сгущается рядом Отражение, как медленно, но ощутимо скользит по шее тонкая черная линия.

– Что… Что вы делаете?

– Выполняю приказ, – чуть улыбается оперативник. С некоторым… Смущением? – Иногда приходится идти на крайние меры ради действительно важной цели. Не бойся, я тебе вреда не причиню. Лишь направлю в нужную сторону.

Саша медленно-медленно прикасается рукой к черной полосе на шее, похожей на… Ошейник? Вот только какой-то уж больно пугающий ошейник. О каком приказе шла речь? О чьем приказе?

Олег Васильевич вовсе не был человеком в маске. Никак не был. Просто не мог быть. Она не могла бы такое пропустить ведь, верно? Она бы узнала, если бы он был тем человеком в маске, так?