- -
- 100%
- +
© Павел Сергеевич Замышляев, 2026
ISBN 978-5-0071-1365-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Гора
Вот и она — вершина.
Казалось, здесь будет холодно и туманно от вьюги, но нет — вокруг ясно и гуляет лишь прохладный ветерок. Да, невелика она: плоская площадка — шаг в ширину да два в длину. А вокруг — красота! Вокруг — бесконечное небо, безоблачное и почти бесцветное: так высоко я нахожусь. Внизу — гора: белая, серая, зелёная, синяя, разноцветная. И воспоминания.
Вон там, ещё у самого подножия я стоял и смотрел на гору, силясь сквозь облака увидеть её вершину: а что там будет? Переживал, боялся, что такая огромная глыба каменная не покорится мне.
Потом вздохнул и принялся подниматься, что поначалу оказалось очень просто, так что я приободрился, повеселел и прибавил скорости. Камень за камнем, метр за метром, когда поднимаясь в гору, когда отдыхая на уступах.
Я очень удивился, обнаружив, что гору покорял не один я: сотни и тысячи таких же, но других людей усердно поднимались вверх, то обгоняя кого-нибудь, то отставая; то оставаясь навечно в долине, то срываясь в чёрное ущелье.
Нас оставалось всё меньше и меньше, а подниматься становилось всё труднее и труднее. Многие из тех, других, стали мне приятелями и друзьями: мы помогали друг другу подниматься. Многие не выдерживали и оставались на той высоте, до которой дошли. Многие падали: их протыкали острые скалы и камни. И вот — я один, а до вершины — лишь день.
Никого не было рядом, никто не мог приободрить, не с кем было поговорить. И я уже было хотел остановиться, отказаться, остаться здесь, не дойдя до вершины — зачем она мне! С кем разделить радость? И будет ли радость? Ведь я не знаю, как там будет, на вершине. Может, там вечный холод, смерть и холод?!
«Нет! Вздор! Зачем же я шёл сюда, поднимался, предвкушая, как я буду вспоминать всю свою жизнь? Там — не может быть смерть! Нет! Там не может быть холода!» — шептал и кричал я, поднимаясь почти по отвесному гладкому камню горы. Ногти загибались наружу, скребя по серой стене, зубы скрипели, волосы седели и выпадали.
И… вот и она — вершина, вершина мира, вершина жизни.
Пока я оглядывался назад, смотрел вниз, уже стемнело. Я присел на краю обрыва и не смотрел уже вниз: глаза мои устремились вверх. На небе светила полная луна и уже кое-где проглядывали маленькие, ярко горящие звёзды. Вскоре весь небосвод засиял огоньками-точками. Там, вдали, наверху — что там? за звёздами?.. Но это не так уже важно — ведь я на вершине, я поднялся, я добрался, я выжил, я дожил, я прожил жизнь.
«Вот так бы сидеть… нет, лучше лежать», — я прилёг на тёплый камень, и теперь со всех сторон меня окружало звёздное небо, — «Лежать тут, под небом, думать об его тайнах, стремясь разглядеть меж звёзд что-то высшее, непостижимое, важное. Расслабиться, не думать о прежней, прожитой жизни, не шевелиться, не слышать крики и возгласы новой порции поднимающихся сюда, на вершину. Вот она — жизнь. Она началась только сейчас».
Деревня
Деревня. Грязненькая, ухабистая, низенькая, обветшалая и в то же время зелёная, деревянная, тёплая, светлая. И — бескрайняя. Выйдешь с утра во двор, трава под ногами зелёная, вся в росе, глядишь по сторонам — там солнце встаёт, там речка вдали сверкает, там тополя старинные шумят от небольшого ветерка. А над тобой — небо синее-синее, бесконечное. А как здорово поздно вечером попить горячего чаю, сидя на скамейке у дома и глядя на зажигающиеся звёзды в небе. В дождь — здорово сидеть в избе, слушать капли, шуршащие по крыше, и читать какую-нибудь книгу потолще. А зимой, когда снег на улице, сугробы, здорово греться у печки, потрескивающей сухими поленцами. Сидишь, подрёмываешь… Где же в городе такое увидишь и почувствуешь?
В деревне здорово. В деревне воздух, в деревне баня с печкой, в деревне солнце, в деревне колодец, в деревне есть всё то, чего нет в городской квартире. Казалось бы, в городе: летом вентилятор, прохладно; зимой — обогреватель, телевизор; воду натаскивать не надо — она есть в кране. Но всё не то. Хочется, хочется в деревню, непонятно от чего. Хочется неудобства, хлопот, прополки и полива. Хочется простора — которого нет в городе — и хочется самобытного, именно деревенского уюта, которого недостаёт в квартире.
Мне нравится отдыхать в деревне. Ходить просто так по дорожкам, по траве, по саду. Медленно-медленно. Так, что даже кажется, что не идёшь вовсе, а стоишь на месте. И разглядывать всё: деревья на пути, камни, листья подорожника на обочине просёлочной дороги, в пыли; как речка течёт, как коровы пасутся на лугу. И начинаешь замечать мелкие, совсем крохотные детальки, на которые не обращал внимания ранее. В городе так медленно не походишь: все спешащие, кишащие люди будут на тебя оглядываться, будто ты и не человек вовсе, а какое-то странное существо неизвестно откуда, махнут, плюнут, отвернутся и скажут: «А, деревня!..». В городе нужно бежать, прыгать, ползти, изворачиваться и уворачиваться. А за городом от этого отвыкаешь, от этого всего отдыхаешь. В городе вечером непременно нужно лечь на диван перед телевизором и уснуть; в деревне вечером можно выйти погулять на улицу, если погода хорошая, можно почитать книгу или поразгадывать кроссворд, можно послушать радио, которого в городе уже почти нигде нет, кроме машины таксиста.
Так что — поедемте-ка в деревню, хоть на несколько дней. В деревне — совсем другой мир.
Дождь
Вера работала продавцом в цветочном магазинчике.
Каждый рабочий день её был похож на предыдущий: мало кто заходил в уютный зелёный павильончик, и Вера обычно сидела со свежим номером сканвордов. Разве что ближе к вечеру заходили две старушки в белых платочках, присматривали какую-нибудь цветущую фиалку, надевали толстые очки в роговых оправах, смотрели на цену и, что-то причитая насчёт пенсии и буржуев-продавцов, скорее семенили к выходу.
Но как-то раз день выдался не совсем обычный: пасмурный и холодный, с сильным ветром. В магазинчике стоял обогреватель с красными раскалёнными пружинами. За витриной, на улице, лил дождь, а Вера накинула на себя сверху серую шерстяную безрукавку и разгадывала очередной сканворд.
— Бывает вредный, а бывает полезный…
— Холестерин, — ответил незамеченный доселе за разгадыванием покупатель, старичок с хрипловатым голоском, длинной белой бородой и тонким зонтиком. — Барышня, будьте добры, вот этот букетик, с розами.
— Да, да… пожалуйста, — засуетилась Вера, отложила газету со сканвордом, достала маленький, но красивый букет, протянула старичку. — С вас…
Тут на улице что-то ярко сверкнуло — молния — и грохнуло — гром был оглушительный, так что Вера даже не сказала цену. В магазин тут же забежала худая девушка с тяжёлыми авоськами, чуть моложе самой Веры, а затем толстый, как шар, в шерстяном пальто, без шапки, весь мокрый и красный мужчина, который отпыхавшись, закричал:
— А! Всё пропало! Дождь! Не успел!.. — прокричал и, обиженный, сел на деревянный стульчик у входа, изредка вздыхая.
Девушка с зонтиком тихо и скромно встала в уголке:
— Можно, я у вас дождик пережду?
— Конечно, оставайтесь, — быстро ответила Вера. Она чувствовала, да и уже знала, что сегодня будет нескучно. Дождь снаружи ещё усилился и лил уже стеной.
Молчание затянулось. Белобородый старичок стоял с маленьким букетиком в одной руке и с зонтиком в другой. Почему-то он показался Вере похожим на Айболита.
— Вы врач? — спросила она.
— Да, я стоматолог. Я зубы лечу. Щёлк-щёлк! — сказал он и пощёлкал зубами.
— А давайте знакомиться, раз уж такой случай!.. Дождь, думаю, ещё долго будет… — предложила всем Вера. — Меня Верой зовут.
— Константин Петрович, — представился стоматолог. — Очень приятно, — и сделал лёгкий кивок головой.
— А я Вика, — робко сказала из угла девушка.
От толстяка ответа не последовало.
— Да вы присаживайтесь! — громко пригласила всех Вера, сняла с низенькой скамейки несколько горшков и указала на свободное место. Константин Петрович с радостью согласился, присел на скамью и разложил рядом с собой на полу зонтик — сушиться. Вика, было, дёрнулась с места, но тут же осеклась, увидев приветливо улыбающегося стоматолога, сидящего на скамейке. Толстый гражданин, по всей видимости, бизнесмен (у него в руках была кожаная сумочка, какую носят только бизнесмены), надутый, сидел на деревянном стульчике и не говорил ни слова.
Стоматолог огляделся, рассмотрел растения в горшках, растения без горшков, цветы в подарочной бумаге и без, белый потолок с белыми казёнными лампами и сказал:
— Я шёл сюда купить букетик цветов для моей жены. Сегодня ночью она прибудет на поезде. По странному стечению многих обстоятельств мы не виделись целый год. Она приедет, и я, наконец-то, увижу её. Итак, я купил цветы (о, барышня, я же не заплатил, простите великодушно — буду уходить — обязательно…) Я уже, было, собирался отправиться домой, как в этот тёплый магазинчик, так сказать, на огонёк, зашли двое преинтереснейших пациента. Что ж, начнём диагностику! Вика, я вижу, вы очень стесняетесь — расслабьтесь, здесь все, можно сказать, свои, хе-хе… Вы обеспокоены — у вас дома маленький ребёнок…
— Да… Откуда вы знаете?.. Я… была на рынке, закупала продукты… у меня сын маленький дома остался… тут дождь… гроза… я испугалась и сюда зашла. Я грозы очень… боюсь.
— Не беспокойтесь, — успокаивающе медленно проговорил Константин Петрович. Вере уже становилось интересно — будто она смотрела модное психотерапевтическое шоу «Доктор Курпатов». — Сын ваш дома в игрушки играет — он и не заметил, что на улице гроза…
— Да что вы говорите! Такой гром — и не заметил!? — громко говорила вышедшая из угла Вика. Но она подумала и так и осталась стоять, изредка поглядывая на улицу через витрину — не кончается ли дождь.
— Ну, а теперь приступим, так сказать, к casus letalis, хе-хе. Сударь, — обратился Константин Петрович к бизнесмену, — позвольте узнать ваше имя.
— Виктор я. Георгиевич. Паниковский. Бизнесмен! В прошлом — бизнесмен. Сейчас уже, наверно, нет.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.