Чужбина не встречает коврижками. История русского эмигранта
- -
- 100%
- +
– Да, я представляю физиономию Гаузена в тот момент! – произнес я восхищённо.
– После того случая он больше не заводит при мне подобных разговоров. Правда, передают, что за спиной поливает меня вовсю грязью. Не может забыть как прокололся однажды со мной.
– Это понятно. Злобствует от бессилия. Саша, я слышал, у тебя жена чилийка. Это правда?
– Да, это так. Она чилийская поэтесса. Делала переводы Пушкина, Есенина, Ахматовой и Цветаевой на испанский язык.
– А как вы познакомились?
– Во времена правления Хунты её родители бежали в Союз от расправы, а она в молодые годы вступила в коммунистическую партию. В Питере Нелли училась в университете, затем в аспирантуре, защитила кандидатскую диссертацию. А я пел в ансамбле песни и пляски Советской Армии имени Александрова. Она попала на наш концерт и там преподнесла мне цветы. С этого всё и началось. Она замечательный человек. Я тебя когда-нибудь познакомлю с ней.
– Мне было бы очень интересно с ней познакомиться, тем более, что и я тоже немного увлекаюсь поэзией.
– Она и без поэзии, сама по себе, интересный человек, ведёт столь активный образ жизни – полностью посвящает себя любимому делу, другим людям, что даже на себя у неё времени не остаётся. Сейчас она болеет, а лечиться некогда: работает начальником отдела в министерстве дорог, возглавляет писательскую организацию одного из районов Сантьяго, поёт по воскресеньям в церковном хоре и пишет в свободное время.
– Когда она всё это успевает?
– Да, вот, успевает. А когда вернулась в Чили после изгнания, думаешь ей легко было? Все скоро узнали, что она приехала из СССР, а значит, как здесь понимают, она коммунист. Долго не могла устроиться на работу. Затем, с трудом нашла в одной шарашке место секретарши на мизерную зарплату – и это с её-то университетским образованием и научной степенью! И в русской церкви её встретили враждебно всё те же Гаузен с Зоей Степановной. Всё допытывались с ехидством не состоит ли она в чилийской компартии. Но Нелли человек решительный и заявила во всеуслышанье, что является заместителем Гладис Марин, ныне возглавляющей компартию Чили. Нелли истинная чилийка – бесстрашная и яростная с врагами, и она никогда не скрывает своей партийной принадлежности.
– Я знаю, сейчас компартия Чили вышла из подполья, многие её ветераны смогли вернуться из эмиграции. И чем они теперь занимаются, продолжают ли свое дело?
– Да, Нелли постоянно встречается с этими людьми, у них регулярно проводятся собрания. Моя жена дружит с Володей Тейтельбоем – соратником Сальвадора Альенды. Старику уже за восемьдесят, но до сих пор увлечён идеями Маркса.
– Саша, ведь Тейтельбой был членом правительства Альенды, а их всех Пиночет уничтожил. Как ему единственному удалось спастись?
– Это загадка истории. Во время переворота оказалось, что Володя находится за пределами Чили и вне досягаемости мятежного генерала. Может Володя внутренним чутьем угадал надвигающуюся опасность и вовремя улизнул, ведь он по происхождению еврей…
– А что, в Чили много евреев у власти?
– А ты как думал? Конечно, не так много, как в России, но хватает их и здесь.
– Это плохо?
– А чего хорошего? Вон, Москву все уже в России называют еврейским городом, а Кремль – синагогой. Нехорошо, когда в государстве на важных постах преобладает один народ, к тому же, не коренной национальности. Нам, славянам, уже нет места в собственном государстве. Я экономист с высшим образованием вынужден покинуть родную страну, так как работу не мог себе найти, чтоб прокормить семью. Зато еврейство там обосновалось капитально, да в самой столице. И процветает. Русских загнали в резервации-деревни. Даже те евреи, что покинули страну в прежние годы, теперь возвращаются, ибо вольготно чувствуют себя в нынешней России. А нам остается, как тем червякам в анекдоте…
– Каким червякам?
– Ты не знаешь? Ну я тебе расскажу. Копошатся в дерьме два червяка: мама и сын. И спрашивает сынок у мамы:
– Мама, а правда, что хорошо жить в яблоке?
– О, да, сыночка! Там такая сочная мякоть, такой аромат…
Сынок смолкает на некоторое время, а затем, опять приступает с вопросом:
– Мама, а правда, что хорошо жить в дыне?
– О, да, сыночка! Там такая сладкая мякоть…
Червячок капризно перебивает маму:
– А что же мы всё в говне, да в говне копошимся?
– Что поделаешь, сыночка, такая уж она наша родина…
– Да, это уж точно! – вздохнул я с горечью. – Я слышал, поговаривают о том, чтобы ввести безвизовый режим между Россией и Израилем.
– Вот-вот! Евреи уже сделали Россию вотчиной Израиля, осталось это только узаконить, сделав её придатком их государства, каким-нибудь штатом или кантоном. Они и едут-то в Россию лишь на работу, а семейные гнездышки свои вьют за пределами этой страны. И хапают сейчас всё, что подвернётся. И вывозят за границу наворованное. А нас-то русских любят они как!.. и относятся к нам соответственно, как в том анекдоте.
– В каком анекдоте?
– Да, приносит однажды сынок Абрама домой котёнка и говорит: «Он у нас жить теперь будет». Абрам и спрашивает: «А как мы его назовем?» Сын говорит: «Я уже придумал – будем звать его Изиком». Папаша негодующе замахал руками: «Сынок, разве можно животное называть человеческим именем? Назови его просто Васька…» Вот так над нами издеваются. Эх, дружище, пропала наша родина!
– Саша, да это не евреи виноваты в том, что творится в России. Ельцин-то коренной русак. А что он натворил с нашим государством? Это при его преступном попустительстве разворовывают страну.
– …и преуспевают больше других евреи! – не унимался мой оппонент-антисемит. – Гаузен еще при Горбачеве пытался какую-то коммерцию развернуть в России, ездил в Москву, но у него там что-то не сложилось и он оставил эту затею.
– Что, и Гаузен тоже еврей? А что тогда он в русской церкви делает?
– Ещё его папа-генерал принял христианство. А, вообще, Борис говорит: раз евреи дали христианам Священное писание, значит вправе и проповедовать тем народам, которые признают их священные каноны, ведь по-библейски, левитами были евреи.
– Бог с ними, с этими евреями. А чем славянство лучше? Посмотри, как русские олигархи растаскивают родное отечество. Российские деньги меняют на валюту и переводят в зарубежные банки. Дети их живут и обучаются за границей. Покупают дорогие виллы в Америке и в Европе, чтоб было где достойно встретить старость. И им откровенно наплевать на то, что станет с Россией, с их народом. Вот уж, поистине, иуды, продавшиеся сатане за жалкие серебряники.
– Ты знаешь, Влад, а я всё же приверженец Горбачёва. Я считаю, что его не оценили в России. Ведь это он повернул Союз на демократический путь развития, а вовсе не Ельцин. Если бы Ельцин не совершил переворот, то реформы, начатые Горбачёвым, непременно принесли бы положительные результаты. Я в это верю.
– Да. За то беловежское преступление, которое совершил Ельцин, развалив единым росчерком пера многими веками создававшееся могучее государство, ему нет прощенья в грядущих поколениях. Благодаря его деятельности в стране воцарился хаос и были свёрнуты благотворные горбачёвские программы.
– Эх, Владислав! Куда катится наша Россия? И что дальше ждёт наш многострадальный народ?.. Недавно я был в своей родной деревне на Брянщине. Так там полный развал теперь. Ходил в Сельсовет, чтоб кое-какие справки взять, а меня за них так ободрали. Знают, что я живу в Чили и решили: значит богатый. Пока не дал на лапу – ничего не мог добиться. Коррупция правит миром. Производства зачахли и не приносят доход, теперь всё крутится вокруг чиновничества. Нынешние кумиры в России вовсе не скромные люди труда, от деятельности которых весь мир кормится, а наглые нахрапистые дельцы, недостойными методами пробившие себе дорогу, да бездарные детки находящихся у власти родителей. Это теперь звёздная элита русской нации!..
С Сашей расстались мы за полночь, вдоволь отведя души воспоминаниями о своей загубленной отчизне.
А в ночной тиши родилось в моей голове такое стихотворение:
Наверное, я раньше срока постарел,воспитанный в неправильной стране…Все продолжается целенаправленный отстрел:несчётно душ досталось сатане.Какая в этом может быть мораль, —когда культ беса застит свет в окне?Никак студеный не закончится февраль, —конец не могут положить войне.Господь мессию долго не пошлёт,поскольку тот напрасно пропадёт.Упал критически демографический приплод.На почве этой только псих удачи ждёт.Идеология тоталитарного враньянеобратимо искалечила народ.Гораздо нетерпимей стали сыновья —отхватят руку, коли перст положишь в рот.Никто помочь не в силах больше нам, —мы жизни в преисподней провели.А рай заказан крестным паханам.Помазанники божьи – короли.Но как же в этой жизни смердам быть? —какого стоит непосильного трудавесь век против теченья плытьи дожидаться Страшного Суда.Зачем святым распятием грозить? —когда мы заживо распяты на кресте:мы можем даже Богу надерзить,поскольку испытали муки те.Кругами ада нас не запугать, —ожил в душе неукротимый зверьи дальше тоже, надо полагать,ещё страшнее будет, чем теперь.Да! Перспектив не светит впереди, —от жизни я, похоже, озверел, —страстей таких себе нагородил!…наверное я раньше срока постарел.Глава одиннадцатая
А на следующий день меня неожиданно навестил Сергей Чикин. Он предложил работу. Чикин работал охранником на самой известной в Чили дискотеке «Ла Ос» и там нужен был продавец ход-догов. Мы договорились встретиться на дискотеке в десять часов вечера. Сергей подробно объяснил как туда добраться, набросал эскиз. У меня была распочатая бутылка шведской водки «Абсолют». Я знал, что Сергей неравнодушен к крепким напиткам и предложил ему, из благодарности за заботу обо мне, выпить. В качестве закуски подошли оказавшиеся у меня какие-то консервированные креветки. Сергей с готовностью принял моё предложение. Он профессионально разлил питье по стопкам и, картинно сморщившись, произнес саркастически:
– Фу гадость! Как только её пьют партийные?
– Будем здоровы! – добавил я от себя.
– А-а-х! Хорошо пошла! – удовлетворенно облизнулся мой гость.
Он оценивающе оглядел мою комнату, полистал лежащий на тумбочке русско-испанский словарь:
– Углубляешь лингвистический уровень?
– Стараюсь постичь по возможности. Обстоятельства вынуждают.
– Лучший способ изучить иностранный язык – найти себе подругу-чилийку и поселиться у неё. Постоянное круглосуточное общение способствует лучшей усвояемости языка. Я сам так сделал и за короткой срок овладел испанским.
– К сожалению, мне такой способ не подходит – ко мне жена приедет. И если до неё дойдёт о моих похождениях…
– Когда ещё это произойдёт? Я тоже вначале мечтал свою семью сюда перевезти. Но до сих пор этого не случилось. А жизнь-то даётся один только раз и я хочу успеть насладиться её прелестями. Как можно обходиться без женщины?
– Я по своей натуре однолюб и другая женщина не может заменить мне жену. Я ценю не столько сексуальные отношения, как духовную близость.
– По части духовности – это церковь. Я там душу свою совершенствую.
– Сергей, а ты верующий?
– Конечно!
– А я скорее колеблющийся.
– Ты не веришь в бога?
– Моё отношение в вопросе религии точно выражено в таких строках:
Бытие оставляет в сознании нашем в залог, —
будто след колеи, – бороздящую память годов.
Несомненно, что жизнь – это только к чему-то иному пролог, —
но конкретно к чему, я пока что сказать не готов.
…мне постичь предстоит ещё только понятие «Бог».
– Это кто написал?
– Я.
– Ты? Ну, круто ты это завернул! Я так понимаю: ты – материалист. И кто же тогда весь этот мир создал?
– Серега, я не специалист в физике, но ты, наверное, как и я, слышал о Большом взрыве?
– С этим понятно! А как же тогда параллельные миры? Ты не веришь в то, что они существуют? Но уже есть тому подтверждения.
– Что я могу на это ответить? Как приверженец материализма, могу высказать собственное предположение. Человечество многие века в своем развитии постигало тайны мироздания и сейчас мы знаем много того, о чём прошлые поколения не ведали. Это и электричество, и радиация, и проникновение в микромир, и освоение космоса… да мало ли что ещё. А в отношении параллельных миров у меня такая идея. Вот есть наш мир – это то пространство, которое мы познали вокруг, включая звёздные образования. Что есть за этими пределами наука пока не изучила. Это в направлении увеличения. Если взглянуть в сторону уменьшения, то с изобретением микроскопа люди добрались до клеточно-молекулярного уровня и открыли элементарные частицы. А что находится, скажем, внутри ядра атома или
электрона?
– А-а-а! Я понял. Ты хочешь сказать, что параллельные миры – это то, что находится, к примеру, в космосе за пределами нашей досягаемости или внутри микрочастиц?
– Ну, да! Примерно так. И что там внутри происходит, и кто оттуда проникает в наш мир мы не знаем. Со временем наука изучит это и тогда человечество познает ещё кое-что из тайн мироздания. Надо подождать немного, может на нашем веку случится ещё испытать радость открытия.
Так, за глубокомысленными рассуждениями о высоких материях мы, жаждущие знаний, как Михайло Ломоносов, прикончили остатки «Абсолюта». На этой почве внезапно обозначившееся родство душ позволило ощутить нам проникновенные чувства друг к другу.
Расстались мы почти братьями.
***
В назначенный день я отправился на встречу с Чикиным. Дискотека находилась в Провиденсии – это один из центральных районов Сантьяго. Довольно быстро нашёл улочку Чукре Мансур – она расположилась у подножия горы Сан Кристобаль и была абсолютно безлюдна в этот вечерний час. Улочка оказалась в длину всего каких-то метров двести. Там теснились невзрачные обшарпанные домишки и старые здания, тоже с облупившейся штукатуркой и выкрашенные в какие-то блёклые тона. Кругом громоздились горы мусора, стояло ужасное зловоние, по стенам и в углах виднелись множественные потёки, разящие резким устоявшимся запахом мочи. Я прошёл до конца улицы, но нигде не встретил ни единой живой души. Кругом все двери были заперты. Я походил туда – сюда, не зная что делать. И вдруг услышал из-за массивной деревянной двери самого большого здания, похожего на конюшню, доносившиеся звуки и голоса. Я постучал в эту дверь. Мне открыл какой-то чилиец и спросил: что я хочу? Я не понимал по-испански, он позвал кого-то. Из недр длиннющего коридора появился огромный детина под два метра ростом, пьяный и счастливый, как Киса Воробьянинов, нашедший последний стул. Он небрежно взглянул на меня сверху вниз и спросил по-русски:
– Что ты хотел?
Я очень обрадовался, услышав родной язык, к незнакомому соотечественнику мгновенно проникся добрыми чувствами:
– Мне бы Сергея Чикина. Мы договорились встретиться сегодня здесь.
Громила впустил меня внутрь и сказал:
– Серёги ещё нет, ты посиди тут, он скоро подойдёт.
Возле входной двери находился столик с телефоном и два стула. Я умостился рядом с верзилой. Мы познакомились. Он назвался Геннадием, здесь работал охранником и у входной двери был его пост. Кроме настольного телефона у него в руках была массивная рация, по которой он иногда разговаривал. Прибывали люди, работающие на дискотеке, здоровались и исчезали во мраке коридора, длина которого была никак не меньше тридцати метров, а лампочка находилась только у входа.
Оказывается, здесь был служебный вход, а главный в дискотеку – находился с другой стороны. Входящие работники увеселительного заведения выглядели круто: тут были молодые люди и с заплетёнными многочисленными свалявшимися косичками-дредами на манер Боба Марлея, и с хвостами на затылке, и с серьгами в ушах и в носах, и совершенно лысые, и с вычурными татуировками; женщины были раскрашены пёстрым макияжем и все одеты крайне небрежно в дранные и мятые шмотки…
Я тихо привыкал к окружающей обстановке. Понравилось то, что все обращались друг с другом дружественно и непринуждённо. Улыбки сияли на лицах, как солнечные блики на воде. В России такого массового веселья я не наблюдал отродясь, а угрюмость и озабоченность людей там столь естественны, что не вызывают ни у кого беспокойства. Я поделился с Геннадием впечатлениями.
– А чего индейцам быть озабоченными? – отозвался он. – Они не знают тех проблем, с которыми сжились мы. Здесь не бывает ни голода, ни холода. Есть работа – хорошо, нет работы – иди воруй или попрошайничай.
– Да, я заметил, так много в городе попрошаек, нищих, уличных торговцев всякой мелочью и музыкантов.
– Ты знаешь, Влад, здесь такой порядок, что нищий идёт в муниципалитет и там регистрируется. Ему выдают большую алюминиевую кружку с номером и выделяют точку в каком-нибудь людном месте. Так государство заботится о своих подданных.
– Ну и ну! Такого я ещё не видывал. Слышал как в подземных переходах нищие стучат об пол своими кружками, в которых бренчит мелочь и такой грохот стоит кругом. Для чего они это делают?
– Так они привлекают к себе внимание и требуют, чтобы прохожие немедленно бросали им подаяние. А в действительности не обязательно, что они нищие, – просто у латиносов совсем не зазорно просить милостыню. Попрошайка вполне может быть благополучным владельцем собственного дома и иметь полноценную семью. Попрошайничество у индейцев – это состояние души, неотъемлемая часть их менталитета.
Я жадно впитывал мельчайшие подробности быта нового для меня мира, шаг за шагом постигая его. Определенно, мне здесь нравилось, хотелось скорее влиться в новое общество. Я понимал: добравшись до чужих берегов, должен заново начинать свою жизнь. Та, первая судьба, которую оставил в России, не сулила никаких перспектив, и я её брезгливо сбросил прочь, как Василиса свою лягушечью кожу. Я почувствовал, что здесь смогу обрести достойное будущее. Но прошлое никак не отпускало, крепко сжимая душу цепкой когтистой лапой судьбы. Особенно по ночам преследовали призраки прошлой жизни – тревожные кошмарные сны.
Во сне я продолжал жить минувшим. Разговаривал с женой и дочерью, общался с прежним окружением, жил ушедшими проблемами. Смогу ли я начать свою жизнь с чистого листа? Эта мысль все время сверлила сознание. Я ещё раньше слышал, что многие эмигранты, не выдержав мук ностальгии, пасуют перед новой действительностью, сдаются. А что такое эта самая ностальгия? Сумею ли я превозмочь её?
Вообще-то, у меня есть пока ещё запасной ход: виза моя действительна на три месяца, этот срок еще не закончился, дорога обратно оплачена, билет на руках, так что,.. но об этом не хочется думать! Ещё в России я много раз всё взвесил, поставил на карту последнее, вложил в предприятие оставшиеся средства и буду, как камикадзе, биться до конца, а там как судьба распорядится: если остались мозги в голове – выкручусь, если нет – пропаду. Да, пусть простят меня близкие!
– Слушай, Влад, – прервал охранник мои размышления, – скорей всего ты Сережу сегодня не дождёшься, уже дискотека открылась, все давно пришли на работу, а у него, видимо, какие-то свои дела. Времени уже – полночь. Ты лучше иди домой, а с ним договорись
встретиться в другой день. Зря прождёшь его.
– Как же так, ведь мы договорились на сегодня?
– Ты ещё не знаешь как переводится слово «маньяна»?
– Нет.
– О! Это по-русски значит «завтра». Здесь ещё столько раз ты услышишь это слово, тебе будут обещать что-нибудь сделать завтра и это завтра будет продолжаться до бесконечности. А Чикин давно живёт среди латиносов и сам стал немного индейцем. В Чили выполнением обещаний никто себя особенно не обременяет. Привыкай.
***
Я шёл пешком по ночному городу. Торопиться было некуда, спать не хотелось, да и приятно было просто прогуляться, подумать о своем нынешнем положении. Я прошёл мимо университета, по мосту пересёк речку Мапочо, вышел на авениду Аламеда в районе пласы Италия. Город переливался светом рекламных огней. Несмотря на полночь, кругом царило оживление: сновали автомобили, ночные бары и рестораны настежь распахнули двери, уличные торговцы громко предлагали свои товары… Народу было больше, чем днем. Ночная жизнь бурлила на улицах Сантьяго. Проходя мимо какого-то сквера, я почувствовал резкий запах марихуаны. Прямо на зелёном газоне расположилась компания молодых чилийцев.
Бренчала гитара, кто-то проникновенно пел красивую испанскую песню. По кругу передавалась дымящаяся папироса. И всё это происходило обыденно, непринуждённо, хотя невдалеке и маячил постовой карабинер. Но каждый был занят своим делом, параллельно сосуществуя с другими подразделениями общества. Удивительная толерантность, достойная зависти!
В России же антагонизм между различными слоями общества в последние годы достиг крайнего своего апогея: богатые откровенно презирают нищих, русские ненавидят нерусских, милиция, призванная поддерживать правопорядок, в действительности вовсе не занимается искоренением преступности, а потакает оной, власть до основания коррумпирована, политика внешняя и внутренняя ущербна и лжива. Как можно нормальному человеку выжить в таких условиях? Лично я не нахожу смысла продолжать своё жалкое существование в подобной стране. В конце концов, бог создал Землю общей для людей, а те сами разделили её границами, определили какие-то условности в обществе. А если я не согласен с этими условностями, я не приемлю кем-то навязываемые в данном обществе правила? Значит я имею полное моральное право оставить не подходящее мне общество и попытать своё счастье в другом месте.
В той покинутой стране никому я ничего не должен, мне должны – это есть, но сам я долгов не имею.
Ночное небо в россыпи звёзд вполне гармонировало с землёй, отражающей в космос огни рекламы, месяц приветливо мне улыбался сверху. После дневного зноя прохлада приятно бодрила тело. От равновесия чувств душа внутри плоти довольная мурлыкала на манер отдыхающего кота.
Эх, благодать! И чего ещё надо для ощущения полноты жизни?
В моём дому царят покой да тишь,да посещает божья благодать;когда случится – до полуночи не спишь, —о недостигнутом доводится мечтать.Мои мечты простерлись до небес,притом, и в ширь охват неограничен.Не соответствует, порой, удельный весобъему, если массой увеличен.Но грёз моих бесплотные тела, —как облака, носимые ветрами.Судьба замысловато соткаладорожку и осыпала дарамии, падок до заманчивого дух, —не хочет от кормушки отлетать.Мечтам своим заботливый пастух, —я призываю божью благодать.Она-то и мешает ночью спать, —чтоб довершил, что не достиглось днём.…упущенное дабы наверстать —и делаешь, порою, ход конём!..Глава двенадцатая
Ох и ощутима языковая проблема за рубежом! Ежедневно я упражняюсь в испанском – для этого прихватил с собой из дому самоучитель и небольшой словарик. Прилежно следую всем предписаниям учебного пособия, зубрю грамматику, запоминаю слова и выражения. Но, видимо, оттого, что сильно нервничаю, чужой язык никак не даётся. Языковую практику обретаю, главным образом, в магазинах, общаясь с продавцами, а также, с прохожими на
улице. Однако всего этого явно недостаточно для овладения необходимым уровнем. В магазине-то всё усвоил я достаточно быстро, там даже если чего и не знаешь, ткнул пальцем – и продавец тебя понял, ты только производи оплату. Но когда приходилось более тесно соприкасаться с испанской речью, проблема языкового барьера вставала весьма актуально. Я, вроде бы, и немало знал испанских слов, но использовать на практике свой словарный запас никак не получалось. Тешился мыслью: вот устроюсь на работу и начну ближе общаться с чилийцами тогда и обрету необходимую практику – и пойдет язык. Но с работой всё как-то не складывалось, а имеющаяся денежная наличность катастрофически таяла, как эскимо в руках пятилетнего лакомки. При всей моей бережливости и скромности текущих запросов скорый финансовый крах реально устрашал своей неотвратимостью. Продукты пропитания я, как и все пребывающие в моем положении, приспособился добывать по воскресеньям в церкви. Их туда с благотворительной целью регулярно поставляла матушка Ульяна, чтоб поддерживать страждущих в их беде. Часто эти продукты были, если судить по местным меркам, непригодны к реализации: была повреждена упаковка, поцарапана этикетка, испачкана обёртка, а фрукты и овощи, вообще отталкивали покупателя своим вялым видом либо слегка подпорченными местами. Но в моём положении привередничать не имело смысла: я вырезал подгнившие места, как это принято на моей родине большинством населения, и употреблял эти продукты в пищу. Да, ведь мы не чилийцы и не избалованы изощрённостью выбора.
Случилось однажды быть мне очевидцем следующего эпизода. Двое немолодых бедных чилийцев явились в русскую церковь, чтоб добыть себе здесь что-нибудь на пропитание. Их провели к отведённому месту, где оставляли продукты нуждающимся. Когда аборигены увидели то, что им предлагали в пищу, они в первый момент просто лишились дара речи, а когда пришли в себя, возмущённо молвили: «Это всё несъедобное!..» С тех пор они уже никогда не появлялись в этом божьем храме. Их так отпугнули подгнившие фрукты и подпорченная упаковка предлагаемых продуктов, что пропал весь интерес к подобной благотворительной помощи.