Дом с розовыми наличниками. История про странных обитателей
- -
- 100%
- +
Правда, музыки мы так никогда и не слышали, но Магистр утверждает, что звучащие мелодии великолепно-божественны. Но иначе и быть не может, ведь наш Магистр, слагая мелодию, берёт ноту от солнечного луча, нанизывает на неё ноту шуршащей кленовой позолоты, добавляет полтона весёлого ветра, для уравновешивания звукоряда выпрашивает у Мальвины пару хрустальных горошин, хранящихся всегда в её цветастом кармашке и так до тех пор, пока не добьётся нужного звучания. Багровый от неимоверного напряжения, с пересохшими потрескавшимися губами и дрожащими от возбуждения руками, он весь во власти вдохновения.
– Амплитуда колебания сердца у меня увеличилась в десять раз! – убеждённо восклицает возбуждённый Магистр, прикладывая дрожащую ладонь к левой стороне груди.
Тем временем грустнооранжевохрупкие, разномастнодождливокричащие, ржавоскрипучепечальные, гулкопронзительномокрые звуки разносятся по сторонам. Место творения композитора напоминает беспорядочный хаос. Он то крепко трясёт ствол дерева, долго прислушиваясь к грустной мелодии осыпающейся листвы, то собирает в кулёк из газетного клочка шелест засохшей травы, а то в серой свинцовости тучи скрупулёзно выискивает звонкую ноту искрящейся дождинки.
Магистр истерзан осенней грустью. С него прямо стекают потоками аккорды мятущихся чувств. Лицо печально морщится, словно увядшее до срока яблоко, а фигура понуро изгибается то ли в виде скрипичного ключа, то ли вопросительного знака.
– На меня давит тяжёлый небесный купол. В воде он гораздо легче. Пойду отдохну в пруду, – озабоченно молвит маэстро и направляется к тихой застоявшейся воде. Его выпроваживает из пруда только нагрянувший мрак и, словно застигнутый врасплох в чужом жилище, обескураженный Магистр понуро влачится восвояси. По его мрачному виду можно сразу понять, что мелодия осени сегодня не сложилась в гармонию.
– Последний день Помпеи! – стонет в отчаянии он, скребя крючковатыми пальцами потную матовость собственной плеши. – Я погибаю в обломках обрушившейся симфонии.
– Это всё предрассудки, – сочувственно возражаю я. – Просто терзающий вас внутренний конфликт не нашёл своего разрешения в музыке. Вот у Фрейда сказано, что личность, спасаясь от поражения идиосинкразией, обретает себя в творчестве. Следовательно, для вас важен сам процесс творчества, но никак не конечный результат.
– Ну не скажите! – упорно оппонирует творец. – Разумное существо посредством мысли воздействует на материю, в результате чего эволюционирует космос и из хаоса образуются формы. Идея «мира, который должен быть построен» – есть эманация Разума Демиурга. Соотношения этой идеи к формам проявления являются законами природы. А этими формами являются время, пространство и причинность. Через время и пространство я пытаюсь свою идею воплотить в одном из бесчисленных проявлений. Только и всего.
– Идея, исходящая от разума и облачённая в материю, начинает действительное существование, – согласился я. – Но абстрактность жизни не есть ли подтверждение того, что совершаемое действие под влиянием побуждения, возникшего вследствие некоего смятения чувств, не управляемых сознанием, исходит от фатальной неизбежности, предопределённой судьбой?
– Возможно это так. Но для подтверждения необходимо вывести закономерности, которые пока что нам не известны. Генезис, приведший к определённому явлению должен быть подвержен всестороннему анализу.
В глазах Магистра мерцает мятежный огонь, зажжённый от пламени осени.
Маэстро сворачивает новый газетный кулёк и принимается озабоченно собирать разбросанные вокруг звуки. Проходя мимо тумбочки, на которой находится журнал регистрации умных мыслей, он на мгновение задерживается и смахивает в свой кулёк отражение осеннего пламени, вспыхнувшее на червонно-золотом колечке.
Там временем на коричневом саквояже пришельца Феди весы, оценив незарегистрированную в журнале, но проскользнувшую в голове Магистра Осени мысль, уверенно перевесили правой чашечкой, установив бесспорное превосходство разума над безрассудочной деятельностью мозга. А в журнале отпечатался звук неповторимый и нежный, сорвавшийся с безмолвных уст грустного Магистра (хотя Федя сказал после, будто кто-то оставил среди страниц мокрое жёлтое пятно).
Злобные щупальца молнийгород схватили за горло…Трепетом души наполнив,хлёстко вгрызались свёрластруй дождевых холодныхв спины домов понурых.Посредством условий погодныхвскрылся характер хмурый,в сущности, скверной природымира страстей и страданий.Мятежная смена погодысопутствует духу метаний.Сложный процесс созиданьяконфликтностью форм бытияявляет предмет испытаньялибидо, – так чувствую я.* * *
Федя достал из своего саквояжа внушительную по объёму книгу в потёртом кожаном переплёте. На обложке крупной арабской вязью было выведено «Ал-Хови» («Объемлющий») и рядом помельче – имя древнего персидского мудреца-философа «Абубакр Мухаммад ибн Закария Рози».
Бывший провизор погрузился в изучение премудростей древнего манускрипта. Давно замечено, что несмотря на многократное перечитывание труда, каждый раз чтец находит в нём всё новые понятия. Глубина содержания трактатов, стало быть, совершенно бесконечна. Книгу можно открывать на любой странице и всё равно там найдётся ответ на терзающий вопрос. Там содержится лишь то, что ты желаешь прочитать в настоящий момент. Бесконечная череда смыслов меняется, усложняясь соответственно интеллектуальному развитию читающего. Значит «Ал-Хови» не сеет разумное, доброе, вечное, но предоставляет право заинтересованному читателю самому пожинать плоды собственного же развития.
Итак, обладатель старинного манускрипта погрузился в бесконечность изложенных в нём понятий.
…Спустившись по запутанному лабиринту коридоров в сырое подземелье, Федя очутился в тесном и тёмном помещении, напоминающем склеп. Тускло мерцающая свеча не освещала вокруг, но ослепила глаза. Зрению необходимо было некоторое время, чтобы привыкнуть к мраку.
– Ты обратил внимание насколько я терпелив? – донёсся дребезжащий старческий голос и из глубины комнаты чёрная ломкая тень метнулась по потолку. К провизору не спеша придвигался безобразный Горбун. Вскоре стало возможным вблизи разглядеть его уродливую внешность. Его изрядно помятое платье обильно измазано глиной, жиденькая козлиная бородка таит избыток скрытого сарказма и только зелёные зрачки излучают изумительно таинственный живой свет. Если бы не дребезжащий старческий голос и жалкий вид убогого уродца, Федя мог бы и испугаться.
– Я не стремлюсь торопить события дабы форсировать развязку, – пояснил Горбун.
– Какую развязку? – спросил пришелец.
– Каждый находит свой смысл, достигнув предельных глубин. Но в Книге лишь я один изведал глубины до самого дна.
И только тут гость заметил у стены стеллажи со стопками книг. Все они были похожи на ту, что держал в руках странный Горбун.
– О! У вас так много книг! – искренне изумился Фёдор. – Но отчего все они так внешне похожи?
– Это не столь существенно. Главное различие в том, что для каждого человека мною написан его персональный трактат, – с гордостью молвил Горбун.
Запах спёртого воздуха в книгохранилище действовал одурманивающе. Плесень и ладанный дух напоминали о прожитом времени. Уродец замер надолго у книжной полки, казалось, он совершенно забыл о присутствии постороннего.
– А это твоя! – громко воскликнул вдруг старец. – Она ещё не дописана. Видишь, здесь надпись «Ал-Хови»?.. Многие главы ещё предстоит написать. Новые смыслы ты ещё откроешь себе. Можешь идти и читать, постигая её.
Последние слова Горбуна гулко отозвались в мрачном помещении и словно укатились по лабиринту коридора. Старец удалился во мрак. Слабое пламя свечи не позволяло детально разглядеть его в комнате, но шорох пера по бумаге напоминал о присутствии Горбуна, который продолжал прерванное занятие. Много позже Федя сообразил, что в бесконечности понятий «Ал-Хови» можно разобраться только с помощью самой этой книги. И однажды в долгих поисках смыслов он натолкнулся на одно откровение, из которого понял лишь это:
…безысходна неизбежность,повелитель судеб – рок.Допускается погрешностьлишь на кротость и безгрешность.– Вникни в смысл этих строк!Лета тройка укатила,отзвенели бубенцы.Лишь дымят костров кадила,заслонив от нас светило.…Ржут печально жеребцы…12.Пути-дороги
В ответ на отправленный нами запрос наконец-то пришла долгожданная бандероль с весьма ценным содержимым – шедевром полиграфического искусства среди печатных изданий подобного рода. Красочная, прекрасно иллюстрированная книжка замечательного детского писателя Григория Остера. «Зарядка для хвоста», являющаяся исключительным раритетом в области детской литературы, представляла собой голубую мечту любого очкастого букиниста.
С приобретением этого ценнейшего художественного издания количество экземпляров, собранных Чёрной Вдовой для Кузиной библиотечки, таким образом, стало равным ста пятидесяти. Необыкновенный мир детства, воплощённый в фантастические формы, предстал многообразием сказочных персонажей. Теперь с полной уверенностью можно сказать, что все (вплоть до мало мальски популярных) известные детям во всём мире сказочные герои собраны воедино. Столь кропотливо собираемая детская библиотечка охватила своим содержанием все континенты и государства земного шара и даже исчезнувшие в тумане веков, а также, рождённые воображением авторов города и страны.
В цветном и чёрно-белом исполнении были убедительно представлены и необычайные приключения удивительного Кота в сапогах, и изумительно-прекрасная Изумрудная страна, и замечательные похождения деревянного Буратино – теперь всё это можно было легко представить, погрузившись с помощью воображения в мир детских грёз.
Легче всего можно попасть в любую на выбор из сказочных стран с помощью бумажного кораблика (такого примерно, на каком путешествовал стойкий Оловянный Солдатик), борта которого густо испещрены лирическими стихами.
Кораблик деревянный,Как Стеньки быстрый струг,И солнце над поляной —Мой верный детский друг.А я спешу над кручейКораблик тот догнать…Такой вдруг детский случайМне вспомнился опять.Умчался мой кораблик, —И где его искать?Когда запас иссякнет, —Где может он пристать?Теперь изучен мноюВесь вахтенный журнал:Куда спешит от знояКораблик – я узнал.Пирога, на которой папуасское племя людоедов завезло пленённого ими Пятницу на затерянный в океане необитаемый остров, вполне могла стать проводником между отчаявшейся в своих поисках Чёрной Вдовой и удачно спрятавшимся в непроходимости джунглей острова маленьким Кузей.
Окружив себя разновеликими стопами книг, Вдова целеустремлённо вникала в их суть, внимательно изучая (уже в который раз!) их содержание. Уже не менее десяти тысяч укромных заповедных мест в разных уголках мира, в которых мог бы притаиться её маленький шалунишка стали известны ей. Она боялась отправиться в путь лишь по той причине, что в случае возвращения Кузи могла бы разминуться с ним по дороге.
Стоя на распутье неограниченного числа путей, Вдова не решалась сдвинуться с места. Оставалось лишь ожидать, когда её ребёнку наскучит игра в прятки и он сам вернётся к ней. Каждое мгновение Кузя мог появиться в комнате, поэтому мать неустанно ожидала его.
Может быть он уже подбирается с севера – тогда непременно задержится, обласканный тёплым встречным ветерком, с юга же его привлечёт благоухающий аромат экзотических орхидей, с западной стороны – зачарует разливающееся зарево солнечного восхода, а в отношении востока – быть может именно в той стороне скрывается малыш, продолжая увлекательную игру в прятки. Разумеется, остаётся лишь терпеливо ждать.
Измаявшаяся Чёрная Вдова исследовала все варианты возможных Кузиных укрытий, распределила книги в стопах по известной одной ей системе, классифицируя сюжеты по принципу географической привязки их к той или иной местности. Так у неё была уверенность в том, что если бы поступила малейшая весточка либо намёк на местопребывание сынишки, она бы непременно знала с какой стороны его ожидать.
На полу её комнаты распределились ряды печатной продукции в золотом тиснении, в глянцевом переплёте, в ярких красочных обложках. И в их сокровенных недрах заключено не менее десяти тысяч вариантов неувядающей надежды. А это в одно и то же время и безгранично много, и необычайно мало.
* * *
Призрачен мир и не познан до дна, —верим в безумное счастье,вечность ужасною пастьюскалится – брызжет слюна…Довольно странен и до конца не познан окружающий нас мир. Влияние лунных фаз на морские приливы и богатство сельскохозяйственных урожаев, связь между повышением солнечной активности и всплеском массового безумия в мире, падение метеорита и совпадение пророческих знамений, положение планет Солнечной системы и связанное с этим роковое течение судьбы – всё это предстоит ещё постичь.
Но космос столь необъятен. Куда, вроде бы, более проще заключённое в нас самих. Разумеется, судить о человеке необходимо на основании того опыта, который мы имеем сегодня. И многие поступают мудро (так принято считать), когда перенимают опыт параллельно живущих с нами растений, животных, насекомых, а также, стихий, явлений, событий. А некоторые внимают всему сокровенному, обитающему в самых потаённых глубинах сознания. Если же личность мечена печатью тёмных сил, то в её мрачной бездне сгинешь бесследно, да ещё будешь при этом кощунственно проклят коварным роком.
Известен истории и случай с бухарским правителем Улугбеком, который посвятил собственную жизнь развитию ремёсел, искусства, наук. Время его блистательного правления ознаменовалось массой открытий во всевозможных областях человеческих знаний. Из своей астрономической обсерватории бухарский мечтатель достигал отдалённейших уголков вселенной.
Продолжая начатое повествование и принимая сторону оппонента, хочу заметить, что порой обстоятельства принимают весьма законспирированную форму. И тогда, чтобы осмыслить происходящее, потребуется очень изощрённое сознание. Однако извращённость субъекта познания грозит пагубностью порочного влияния оказать фатально-безысходное воздействие на характер проблемы. Случается, что за внешними благодетельными качествами души невозможно узреть той ужасающей глубины порочной натуры, подобно мутному омуту, за плавным течением вод коварно скрывающим свою демоническую сущность.
Так ядовитая женская особь маленького паучка каракурта олицетворяет собой всю трагичность завуалированного коварства:
В пустыне Кара-Кум живёт вдова.Жесток и необуздан её норов.Среди песков заметная едва,но сколь порождено о ней легенд и споров!Она прекрасные сплетает кружева,чтоб обольстить доверчивого мужа.Ох, как коварна эта Чёрная Вдова, —что незавидна участь не сдюжившего гужа.На ложе, сотканном искусною рукой,она предастся сладостной утехеи сложенные лапки кочергойне выдадут о предстоящем грЕхе.Она ласкает мужа-паучкаи крУжит его, крУжит в танце брачном:вскружилась голова подобием волчкана ложе кружевном и в то же время мрачном.Когда всепоглощающая страстьослабит вожжи наконец едваи,..словно карта брошена не в масть, —самца ужалит Чёрная Вдова.И он умрёт, как жертва роковойлюбвии страсти данник бедный.И выпит будет Чёрною Вдовой.И будет высушен, как лист газетный.Их лучезарные улыбки солнечными бликами отражались на полированной поверхности деревянной лошадки, развевающаяся пушистая грива которой подобно наполненному свежим ветром парусу легко и свободно двигала навстречу волнам крепко спаянный семейный экипаж.
Много завистливых глаз с алчностью наблюдали за тем, с какой гармоничной синхронностью действовал дружный тандем. Скакуну предстоял долгий путь. Походный хурджин был загружен провизией, нехитрый дорожный скарб водрузили на лакированный деревянный круп. Друзья и родные грустно прощались с отправляющимися в дальнее путешествие.
Кузнец забивал последний серебряный гвоздик в хрустальную подкову. Оставалось только слегка шевельнуть поводья, на которых самый искусный ремесленник города отчеканил бронзовые сердца, и конёк резво бы пустился в галоп. Считалось, что благодаря отчеканенным сердцам никакие демонические силы не в состоянии оплести седоков сетью колдовских чар.
Как только созрело золотое солнечное яблоко, звонко ударили литавры. Стало пронзительней чувство родства с остающимися. Ставшая вдруг вязкою почва будто приклеивала копыта коня. Молодые разом пришпорили скакуна. Всколыхнувшаяся крылом пушистая грива мягкой волной обдала седоков и посыпался звонкий стук весело звенящего хрусталя.
Конёк поднимался всё выше и выше. Его вытянутая морда была направлена в сторону солнца. Грациозно перебирая длинными ногами, он с лёгкостью плыл среди белоснежности облаков, набегающие волны небесной лазури весело разбегались, рассекаемые мощью деревянного лошадиного корпуса. И когда путники вовсе исчезли из поля зрения, до слуха провожающих всё ещё доносился весёлый хрустальный звон.
Затем наступила ночь. А наутро все горожане стали свидетелями бесславного низвержения на землю жалких останков того, что так торжественно воспарило в небо вчера. И было ли причиной тому известное женское коварство или непреклонный мужской эгоизм – об этом судить не нам грешным.
Каурая лошадка,серебряный хомут, —не валко и не шаткогода твои бегут,как верстовые вехимелькая стороной.Случаются успехив… мгновение длиной.И манит неустанносиреневая даль.И ждёшь, что с неба маннапосыплется. Но жаль!– В несбыточность надеждыне стоит уповать.Судьба взывает: «Где ж ты?..Пора бы подковатьистёртые копытца…»Отторгнута душойс заморским вкусом пиццазатюканным ханжой.Все вольные желаньяосаживал хомут.…Я отдан на закланьесудьбе. Своё возьмутгода, что промелькнулии скрылись за спиной.Зову их: «Гули… гули…Последуйте за мной!»Как в выдуманной сказкевся жизнь моя течёт;таинственность развязкименя уж не влечёт.13.Какую тайну хранит колодец?
Серый цвет – цвет сумерек и грязи,гамму красок безвозвратно поглощает он…Предположим, мастер был в экстазеи, увлёкшись, вспомнил вещий сон.Чередою мрачные сюжетынакатили из сознания глубин:и «трёхвёрстки» расфасованы в планшеты,..и недоброе – от бронирОванных кабин…– Сквернословит бронебойная дюймовость,в пух и прах развеяв тишину.Ожидать трагическую новостьмуж обрёк печальницу – жену.Отлетев от кирзовой подмётки(в общей массе и не различишь), —дни летят, как серые ошмётки,в сумрак грязи и не уличишьсерость в преднамеренной корЫсти —поглотить весь спектр цветовой.…Замарал творец однажды кисти, —тем сюжет навеяв роковой.Что же таит в себе старый бревенчатый сруб на краю двора? Почему дворник Панкрат так упорно не позволяет нам приближаться к нему и прикасаться к его потрескавшимся серым от времени брёвнам? Вероятно, в недрах таинственного сооружения угрюмый дворник скрывает что-то необычайно ценное.
Даже при бегло скользящем взгляде ощущаешь, что изрядно посеревшие брёвна источают притягательную гипнотическую силу. На подобное произведение народного зодчества теперь невозможно натолкнуться в нашей повседневности. Забытое древнее искусство ваяния с помощью обычного топора, в результате чего создавались неповторимые шедевры из дерева, стало невостребованным сегодня. А сохранившиеся редкие мастера уронили свой класс до степени откровенного заурядного ремесленничества.
Кирпичные, железобетонные, изготовленные из различных искусственных синтетических материалов и стекла грандиозные современные сооружения столь соответствуют духу времени, что разве стоит заострять внимание обывателя на каких-то там деревянных поделках выжившего из ума спившегося старикашки.
Несмотря на то, что витиеватый орнамент декоративного узора, окаймляющего таинственный сруб, представлял сложные переплетения стилизованных соцветий библейских растений и данный предмет являл собой ценный экспонат редкого антиквариата, он печально доживал свой век, заброшенный в стороне, на отшибе. И тем не менее, при малейшей заинтересованности непременно чувствовалось незримое присутствие искусной руки мастера. Так что же таит в своих недрах бревенчатый Панкратов сруб?
Витающий дух нестерпимого любопытства трансформировался в разрастающееся до неимоверных размеров облако, которое окутало нас, не выпуская из своих липких влажных объятий. Васёк первым обратил внимание на увеличивающиеся размеры нашего любопытства – заглянуть скорее вглубь загадочного сруба. Подогревая наш неугасающий интерес, он нагнетал нетерпение интригующими рассказами о загадочных феноменах, скрывающихся порой под самыми неказистыми и неприметными на первый взгляд предметами. Со слов Васька следовало, что тщательно изученный им рисунок трещин на торцах брёвен сруба указывает на характерные особенности астрологического порядка имеющихся изгибов, определяющих тесную взаимосвязь с космическими объектами.
– Ещё когда брёвна были могучими древесными исполинами в непроходимой лесной чащобе, – доверительным шёпотом поведал нам посвящённый в таинства теософической науки наш весьма эрудированный сотоварищ, – лесная нечисть – ведьмы и лешие наделили их демоническими силами. Теперь брёвна способны источать колдовские чары.
Стало уже превыше наших сил сдерживать волну нахлынувшего любопытства.
Оно мощно хлестало через край. От неуёмности переполняющего чувства кружилась голова, мелкой дрожью лихорадило тело: так что же таит в себе сруб?
И однажды, когда солнечное ядро долетело до верхней точки дневного апогея, перед тем, как начать падать, Васёк решился на крайне дерзкий поступок. Он с независимым видом прошествовал в сторону объекта, столь возбуждающе действующего на наше воображение. Бледный от волнения, будто ему грозила за это ужасная кара, нетвёрдой, но решительной рукой откинул скрипучую дверцу и сунул голову в разверзшийся чёрный проём. Превозмогая сдерживающую силу до жути суеверного страха, цепкими щупальцами сковавшего души, мы кинулись вслед за Васьком к притягательному проёму…
Безысходности пугающая безднабезвозвратно поглощает крикканувших в провал её безвестно,отразив неведомости блик.Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.