Наваждение выше закона

Глава 14

Когда мы подъезжаем к загородному дому Андрея, солнце уже успевает опуститься за горизонт, окрасив небо в яркую палитру закатных оттенков. Багровые языки последних лучей легкими прощальными объятьями ещё цепляются за край небесного свода, не давая синеве полностью его поглотить.

Уличное освещение уже включено. Двухэтажный современный дом из белого камня залит мягким светом и кажется меньше своих реальных размеров.

Припарковав машину неподалеку от главного входа, водитель выходит, чтобы открыть для меня дверь, а после возвращается в салон.

Поднимаясь в дом по широким ступеням, я очень надеюсь, что задерживаться сегодня не придется.

Перед тем как открыть входную дверь и войти, оборачиваюсь и пробегаюсь взглядом по территории.

 Природа вокруг замерла в ожидании ночи, и только лёгкий ветерок шелестит мелкой листвой вечнозеленых кустарников, создавая умиротворяющий аккомпанемент этому моменту.

Мне всегда нравилось это место. Скорее всего, большую роль играет то, что этот дом Андрей купил для меня. Но вместе мы так и не жили.

Сейчас бы я предпочла остаться здесь – к примеру, в беседке, стоящей чуть поодаль, и не идти в дом.

Заранее знаю, что ничем хорошим наш разговор не закончится.

Мы давно перестали слышать друг друга, если вообще когда– то слышали.

Обычно я старалась подстраиваться. Ровно до того момента, когда мне это все надоело.

Никогда не думала, что кто– то будет способен раскачивать меня эмоционально сильнее, чем бывший муж. Оказалось, это возможно.

– Ты приехала. Надо же.

Увидев меня, Андрей делает вид, будто удивлен моему появлению.

Отложив документы, встает из– за рабочего стола и делает несколько шагов в мою сторону.

– Чего замерла? Проходи, – расслабленным взмахом руки, указывает в сторону небольшого дивана, стоящего у одной из стен его кабинета.

То ли просьбу, то ли приказ, но в любом случае я слушаюсь.

Спокойствие Ставрова всегда может быть обманчивым, и сегодня я не готова прощупывать его выдержку.

– А у меня разве был выбор? Если большой босс говорит, что нужно прибыть, значит нужно прибыть.

– Зачем ты так? – спрашивает, становясь мрачным.

Игнорируя его вопрос, плавно опускаюсь на диван и, заняв удобную позу, закидываю ногу на ногу.

Внимательно смотрю на Андрея, пока он пялится на мои ноги, обтянутые плотной тканью классических брюк.

Торопить его бессмысленно, поэтому я размышляю над своими планами на вечер. В бассейн всё же стоит спуститься. Сегодняшний день был слишком долгим и из– за низкой физической активности я чувствую себя разбитой.

Сказывается хроническая усталость. Несколько месяцев я была частично лишена аппарата суда – работала без помощника и о крепком четырехчасовом сне могла разве что мечтать. Несмотря на то что в моей жизни появился «новый птенец» – мальчик Женя, я до сих пор не могу войти в привычный ритм.

– Давай мы сразу перейдем к делу, Андрей.

После последней ссоры мне всё ещё сложно оставаться с ним наедине. Узнав, что он снова женился, я наговорила ему много лишнего. Андрей в долгу не остался.

– Поужинаем вместе? – предлагает мягко, что для него в принципе редкость.

– Спасибо, я не голодна, – отвечаю, надеясь, что мой желудок предательски не заурчит, в надежде дождаться хотя бы какой– то еды.

Он молчит, а я прикидываю, какова вероятность того, что сегодня он не настроен снова выяснять отношения? Его желание побыть добрым, ласковым и заботливым пришлось бы мне на руку. Вдруг повезет и он меня отпустит через пару минут?! Хотя верится, конечно, слабо.

– Ты до сих пор обижаешься? – не выдержав, впивается в меня своим излюбленным препарирующим взглядом.

Клянусь, если бы так на меня посмотрел какой– то другой мужчина, я бы от страха лишилась сознания, хоть далеко не сахарная.

– Мои чувства мало кого волнуют.

– Ты не права. Они волнуют меня.

– Поэтому ты снова женился на своей бывшей жене и забыл мне об этом сказать.

Не то чтобы я была против, но всё же предпочла бы узнать об этом от него. А не от Илоны, заявившейся ко мне домой посреди ночи, решив, что Андрей остался ночевать именно у меня и поэтому не вернулся в их семейное гнездышко.

– Она тебя больше не потревожит.

Я усмехаюсь.

– Ты в самом деле считаешь, что причина нашей ссоры в ней заключается?

– Нет! В тебе! – рявкает, продолжая внимательно смотреть на меня.

На минуту тишина вокруг повисает.

Я знаю, что он сейчас скажет и жутко не хочу этого слышать.

Проще окончательно поставить крест на своей личной жизни, чем переносить это всё раз за разом.

Больше я не могу. Сил нет.

Сказать, что наши с ним отношения сложные – ничего не сказать.

Они максимально нездоровые. Как сейчас принято говорить, токсичные.

– Ты сама отказалась выходить за меня замуж, – зачем– то напоминает, да ещё так удачно опуская множество мелких, но очень важных деталей.

– Ты бы позволил своей дочери выйти замуж за человека, который ею манипулирует по любому более– менее подходящему поводу? Давит, шантажирует, угрожает испортить карьеру…

– Ира, ты преувеличиваешь, – фыркает зло. – Ты ведь знаешь, что я никогда не причиню тебе вреда. Это всё от безысходности.

Надо же… Какое милое оправдание.

Только вот мне уже не двадцать, и я несклонна идеализировать людей. Разве что Никитку, но к счастью, мой мальчик и без того вырос чудесным.

– Я вопрос не так поставила. Давай по существу.

Тяжело дыша и опустив голову, он массирует виски пальцами одной руки. Второй недовольно бок подпирает.

Моя упертость бесит Андрея, как и всегда.

Он знает, что я не стану продолжать разговор, пока он не ответит на заданный ранее вопрос.

– Нет, я бы не позволил Свете быть вместе с таким человеком.

На этом, собственно, разговор можно было бы и завершить, но…

– Спасибо за честный ответ, – говорю я.

– Это ирония? – вскинув голову, он изгибает бровь.

– Нет, ты ведь знаешь – я шутить не умею. У Светы есть ты, а у меня нет никого, кто стал бы отстаивать мои интересы. Приходится делать это самой, – говорю выразительно.

Шумно и крайне недовольно выдохнув, он садится на диван по правую сторону от меня. Подавшись вперед, упирается локтями в колени. Даже в таком состоянии, отчасти понуром, он умудряется давить на меня своей энергетикой. Вот уж дар, которого не отнять.

Когда Андрей поднимает голову и ловит мой взгляд, его глаза подозрительно ярко горят. Я бы могла предположить, что во всем виновата смесь гнева и раздражения, вызванных моей непокорностью, но дело навряд ли в этом. По крайней мере, заговорил он спокойно:

– Мне очень тебя не хватает…

– Андрей, пожалуйста, давай мы не будем обсуждать это снова.

Пытаюсь подняться с дивана и пересесть в кресло, чтобы быть хоть немногим подальше, но он успевает перехватить мое запястье и удержать.

– Я виноват, Ир. Прости. Сам не знаю, что на меня нашло. Идея снова жениться на Илоне сама по себе крайне дурная и нелогичная.

Тут не поспорить, поэтому я решаю промолчать.

В конце концов они взрослые люди, и сами во всем разберутся. Света – их единственная дочь, младше меня всего на пять лет. Кто я такая, чтобы раздавать советы? Особенно учитывая полное отсутствие опыта каких– либо адекватных отношений с противоположным полом.

– Ты так и будешь молчать?

– Я не знаю, что тут можно ответить, – признаюсь честно. – Я бы предпочла обсудить с тобой рабочие вопросы и поехать домой.

– Да к черту эту работу! – прикрикивает.

Я лишь обреченно вздыхаю.

Нет, похоже, без ссоры мы всё же не обойдемся.

– Если ты помнишь, мы с тобой договаривались на пятнадцать лет. А последний год хочу быть для тебя максимально полезной.

– Неужели ты считаешь? – уточняет он пораженно.

– Конечно.

– И хочешь сказать, после этого ты уйдешь из системы? Не говори ерунды. Год – другой, и перед тобой будут открыты двери Верховного…

Честно? Я вскипаю!

– А с чего ты взял, что мне нужен Верховный? – последнее слово произношу нарочито благоговейно. – Тебе нужен был свой человек в Мосгорсуде – я стала этим человеком. И, как мне кажется, принесла за эти годы для тебя немало пользы. Но мы договаривались на пятнадцать лет. Ты должен держать свое слово, потому что я свое – сдерживала всё это время!

– И чем ты планируешь заниматься «после»? – смотрит на меня исподлобья, продолжая удерживать руку.

– Это тебя не касается.

Вдруг я просто хочу пожить для себя? Почему он об этом не думает?

Ох, разумеется. Всем же плевать на мои желания. Как я могла об этом забыть?!

Немного помолчав, Ставров произносит:

– Ты можешь уволиться прямо сейчас. Так будет даже лучше, без тебя совсем тошно, – во мне вспыхивает паника, и с каждым произнесенным им словом она лишь усиливается. – Нам не придется время терять. Давай попробуем ещё раз? Я буду безумно счастлив, если получится ребенка родить. Но если ты не хочешь – я обещаю не давить.

Господи, лучше бы мы какую– нибудь темную схему с ним обсудили, честное слово!

– Андрей, пожалуйста, – я всё же освобождаюсь из его хватки и подхожу к окну. Оглядываю ухоженный внутренний двор. Включился автоматический полив газона и мелкие капельки воды красиво искрятся в приглушенном свете фонарей. Эффектно. – Я не хочу снова быть виновницей распада твоей семьи.

Если бы кто– то знал, как меня это гложет…

Я сотни раз жалела, что согласилась принять его помощь, хотя выбора как такового у меня не было.

– Да нет никакой семьи! Все рухнуло задолго до твоего появления в моей жизни! – уже не сдерживается.

– Сочувствую.

– Не будь такой стервой! – возмущается он. – В любом случае ты же понимаешь, я не позволю тебе построить отношения с кем– либо кроме меня. Ты моя.

– «Собственность» – ты забыл уточнить.

– Ира, заткнись!

Сочтя за благо прислушаться к совету, закусываю щеку изнутри.

– Знаешь, какой мой самый главный навязчивый кошмар? Да он, черт возьми, единственный, что боль причиняет. До одури боюсь, что ты найдешь себе кого– то помоложе и влюбишься.

– Да, ты прав. Я не отличаюсь умением выбирать достойных спутников жизни, – усмехаюсь.

– Не паясничай, ты прекрасно поняла, что я имею в виду.

– Поняла, Андрей, но я очень устала. Если ты с моей помощью не хочешь надавить на кого– нибудь из неугодных, то я, пожалуй, поеду домой.

Он не сдержанно выругивается, обвиняя меня в невыносимости.

– Ир, подожди, – окликает, когда я уже направляюсь к двери. Приходится обернуться. – На следующей неделе день рождения Полякова. Ты будешь присутствовать?

Поляков – мой коллега. Весьма влиятельный судья областного суда.

– Нет. Я с понедельника в отпуске. Меня пригласили на свадьбу, и я на юг полечу.

Глава 15

После разговора с Андреем я долго не могу прийти в себя. Меня трясёт, как бездомную собаку на студеном ветру.

Выдержка, выработанная годами, летит к чертям. Остается лишь удивляться, как ему так легко удаётся выводить меня на эмоции.

Пожалуй, это настоящий дар, уникальная суперспособность Ставрова.

Вернувшись домой, я всё ещё ощущаю дрожь во всём теле. Скинув туфли, прохожу мимо зеркала и бросаю брезгливый взгляд на своё отражение. Злюсь. Ненавижу видеть себя слабачкой.

Видит бог, всё это мне осточертело!

«Я буду безумно счастлив, если получится ребёнка родить»

Его слова всплывают в памяти, и я прикрываю глаза.

Андрей заводит речь о ребёнке далеко не впервые. Никитке было года три, когда Ставров решил, что готов стать отцом во второй раз. И честь стать матерью его наследника, как несложно догадаться, выпала мне.

Вспоминая то время, могу сказать, что горжусь собой. Тогда я впервые сказала Андрею твёрдое и уверенное «нет». Уже тогда я понимала, что общий ребёнок посадит меня на цепь у его ног.

В принципе, я и сейчас так считаю.

Несмотря ни на что, Андрею нужно отдать должное. Он всегда относился ко мне хорошо.

Мои розовые очки разбились давно, теперь я достоверно знаю, как богатые мужчины зачастую относятся к своим содержанкам. Андрей никогда не бил меня, не унижал, не пускал, к примеру, по кругу. Вёл себя всегда максимально корректно.

Он не извращенец.

А это по нынешним временам уже немало, поверьте мне на слово. Порой с девушками происходят абсолютно дикие случаи.

Но всё же, несмотря на свой возраст и опыт, где-то в глубине души я остаюсь наивной дурочкой. Той самой, которая когда-то пыталась поверить в его любовь и полюбить в ответ…

Первое время, когда мне приходилось смиряться со своей участью абсолютно зависимой любовницы влиятельного человека, я пыталась убедить себя, что Андрей меня любит. Казалось, что так будет легче принять наши отношения.

Одному только Богу известно, сколько слёз было пролито и как я себя ненавидела, когда думала об Илоне, ожидающей его дома. В тот момент я действительно жалела, что приняла его помощь.

Выбор без выбора, который стоил мне частички души.

Войдя в ванную, я тщательно мою руки и, раздевшись, небрежно бросаю дневную одежду в корзину для белья. Включаю воду и начинаю набирать ванну. Пока она шумно наполняется, отправляюсь на кухню приготовить себе ужин и немного расслабиться.

Внезапно из коридора доносится звонок телефона. Отложив все дела, я отправляюсь на поиски сумочки. Достав телефон, вижу на экране имя сына.

Чёрт, я так разнервничалась, что совсем забыла позвонить своему ребёнку, своему мальчику, ради которого живу.

– Привет, Ник.

– Привет, ма! Ты уже дома или опять засиделась допоздна на работе? – весело спрашивает сын.

Из динамика слышен гул мальчишеских голосов – у них свободное время. За час нужно успеть выпустить всю дурь, скопившуюся за день.

Три года назад его отобрали в спортивную команду по баскетболу. Проживание на территории базы было обязательным условием, там же он проходит обучение. Я бы ни за что не отпустила его так далеко от себя, если бы школа, относящаяся к баскетбольному клубу, не считалась одной из лучших в стране.

И всё же это решение далось мне нелегко – Нику пришлось меня долго уговаривать.

– Ма, как твои дела? – спрашивает он и тут же отвлекается на кого-то из друзей. – Да подожди ты! Дай я с мамой договорю, – ворчит недовольно. – Мам, тут тебе мои друзья привет передают.

Веселый гул голосов становится громче, но Никитка шикает на них.

– И ты им передавай привет, – отвечаю я с усмешкой.

Парни что-то говорят, но сын на них шикает.

– Как ты, мой мальчик? Я так по тебе соскучилась, – признаюсь ему как на духу, стараясь не выдать внутреннего волнения.

– Мам, я тоже соскучился, – его признание, как всегда, обезоруживает меня. – Что-то случилось? – настороженно уточняет.

Так уж вышло, мой сыночек стал очень проницательным парнем.

– Нет, полный порядок. Видишь, даже домой пораньше приехала.

– Как прошёл твой день? – спрашивает он.

Заботливый тон ребёнка превращает меня в оголённый нерв.

Всё, что я делала в жизни – ошибалась, старалась, пыталась поступить верно, – я делала ради него. Абсолютно всё.

Если бы не Никита, я бы не смогла пережить предательство Ильи.

Пока мы болтаем, ванна успевает набраться. Сын долго мне рассказывает о том, как прошла их выездная тренировка. Делится эмоциями от игры против основной команды клуба. Ему удалось взять автограф у своего любимого баскетболиста, имя которого к своему стыду, я пропускаю мимо ушей.

– Как ты смотришь на то, чтобы я забрала тебя на выходные? – уточняю в конце разговора.

Их отпускают не так часто, к тому же в четырнадцать лет проводить время с друзьями гораздо веселее, чем с мамой.

– О, было бы круто! Я сам хотел тебя попросить приехать за мной.

– Но не попросил, – подначиваю его.

– Я хотел сходить на концерт Ирона, но билеты оказывается давно разобрали.

– А-а-а, теперь понятно, почему ты о маме вспомнил, – смеюсь.

– Нет, не поэтому…

– Да ладно, я шучу. Приеду за тобой в субботу утром, договорились? Куратору завтра напишу.

Каждый раз после общения с сыном меня начинают грызть муки совести.

Я ему не особо нужна, и это неудивительно.

Мои старания оградить его от опасности закончились тем, что в Никиткины полтора годика мне пришлось выйти на работу в суд. Надо ли говорить, что это нас отдалило друг от друга?

Свою должность помощника судьи я просто ненавидела.

После разговора с сыном, я открываю холодильник и, осмотрев полки, достаю бутылку мартини и апельсиновый сок. Однако сделав несколько глотков, понимаю – пить совершенно не хочется. Выплеснув содержимое бокала в раковину, отправляюсь в душ.

Уже позже, забравшись в постель, нахожу в телефоне несколько пропущенных звонков от Андрея.

К сожалению, он не тот человек, от внимания которого запросто можно избавиться.

Глава 16

Человек способен привыкнуть, приспособиться ко всему.

А ещё мы черствеем, сами того не замечая.

Я отлично помню первое дело, которое начала рассматривать вскоре после вступления в должность судьи.

Боги, как же мне тогда было страшно и тяжело. Эмоциональная нагрузка – колоссальная. Постоянно хотелось плакать и побыстрее вернуться домой к Никитке. Он на тот момент ещё в садик ходил, и каждое утро лил горькие слезы, когда мы бежали по коридору в группу, чтобы я – не дай бог – не опоздала на утреннюю планерку.

Но сейчас речь не о моих нежных мамских воспоминаниях.

Изучая материалы того уголовного дела, я остервенело искала смягчающие обстоятельства. А отягчающие будто не замечала.

Понимаете, куда я клоню?

Я не была объективной.

Хотим мы того или нет, но каждое дело приходится пропускать через себя. При этом очень важно оставаться непредвзятым и справедливым.

И тогда мне эта база давалась с трудом.

Решать чью-то судьбу всегда тяжело.

При вынесении своего первого приговора я воспользовалась советом, данным моим тогдашним наставником среди старожилов: «Лучше не додать, чем передать».

В своем первом приговоре я ограничилась, можно сказать, минимальным сроком, посчитав, что именно он будет соразмерен с виной.

Любой приговор – хоть оправдательный, хоть обвинительный должен быть справедливым, законным, обоснованным и мотивированным. Если пропустить что-то одно, тебя быстро хлопнут «отменами».

Прошло много лет, а я до сих пор трачу уйму времени на то, чтобы понять – где та самая грань, за которой начинается необоснованная судейская жесткость?

– Ирина Дмитриевна, можно? – Женя заглядывает в мой кабинет в начале восьмого.

Оторвав взгляд от документов, вскидываю голову и замечаю своего помощника, стоящего в дверях по стойке смирно. Зажав в руке стаканчик с кофе, он, кажется, даже не дышит.

Бедняжка.

Птичка на хвосте принесла мне сплетню: на первом собеседовании в отделе кадров его застращали. Дескать, придется не работать, а прислуживать фурии.

Как же я люблю старую добрую змеиную (зачеркиваем) женскую часть коллектива.

– Проходи, – приглашаю его войти, внешне оставаясь бесстрастной.

Я специально веду себя со всеми максимально отстраненно и сдержанно. Так безопаснее, ну и вроде как должность обязывает.

– Это вам, – подойдя к моему столу, он аккуратно ставит стаканчик с кофе на край так, чтобы не зацепить папки с бумагами. – Я подумал, что снова не успели позавтракать, – добавляет явно смущенно.

Отлично. Он всё-таки очень проницательный парень.

Или по мне заметно, что с отъездом сына еда в моем доме исчезла, словно по волшебству?

– Спасибо, Жень. Мне действительно приятно, но тебе не обязательно стараться произвести на меня впечатление и задобрить. Достаточно просто качественно выполнять свою работу.

Взяв картонный стаканчик в руки, верчу его и разглядываю со всех сторон. Чисто черный, без каких-либо пожеланий и нарисованных мелками сердечек.

Удивительно, он даже подметил, что я не люблю их, и попросил не украшать стаканчик.

Где куплен напиток, и как оформляют заказы в этой кофейне, я точно знаю.

– Под цвет вашей мантии, – заметив мой интерес, Евгений пытается пошутить.

– Хорошо, что не души, – усмехаюсь.

Женя на моих глазах розовеет, становясь алым, как сочный помидор.

– Мне правда несложно, – начинает он оправдываться немного невпопад, а после и вовсе переводит тему. – Ой, а это дело Раевского? Я вчера вечером просматривал третий и четвертые тома, и там не на всех протоколах допросов свидетелей проставлены даты. Нужно предупредить прокурорских, что мы их не примем в качестве доказательств?

Он подается вперед и, опираясь локтями в колени, сосредоточенно удерживает мой взгляд.

Если бы все помощники были такими, судьям бы прекрасно жилось.

***

День можно было бы считать удачным, если бы ближе к вечеру мне на рабочую почту не прилетело «письмо счастья» с распределением новых дел.

В судебной системе преимущественно используют два вида распределения дел между судьями: автоматизированное и ручное.

И тот и другой способ учитывают определенные факторы. Сейчас меня волнуют конкретно два: равномерное распределение нагрузки и учет графика отпусков.

Если к игнору первого я давно отношусь спокойно, то второй для меня важен принципиально.