Код равновесия. Техногород
- -
- 100%
- +
– Ну конечно! – воскликнул Прыть и продолжил уже тише, – Видимо, кто-то очень не хочет возвращать пропавшую селитру и понемногу перевозит её в тайное место.
Циркуль и Фантазёр недоверчиво переглянулись и чокнулись кружками.
– За сверхбогатого Прыть, – предложил со смехом Циркуль тост.
Фантазёр издевательски кивнул и выпил.
– Как знаете, – пожал плечами Прыть, который прощал своему напарнику любые чудачества и неосторожные слова, – крими, конечно, побывали в Архиве. Но такого знатока древностей, как Фантазёр, с ними не было. Значит, не только я получу своё, но и вы с пустыми руками не уйдёте. А вдруг там спрятали код, в который верит Фантазёр?
Библиотекарь зажмурился и мотнул рыжей головой, будто отгоняя наваждение.
– Слишком опасно, – сразу отказался Циркуль, – Одно дело помаленьку прибирать что-нибудь с завода, и другое – связаться непонятно с кем и неизвестно за что.
– И в южных районах опять неспокойно, – напомнил Фантазёр, задумчиво кусая губы, – Наблюдатели злы, а делают вид, что всех в кулаке держат. Не к добру.
– У них вечно не спокойно, – ухмыльнулся Прыть. – Там же на каждом шагу выходы из катакомб.
– Были, – напомнил Циркуль, – Их все закрыли ещё десять лет назад, во время мора.
Друзья молчали. Когда начался мор, то наблюдатели и члены Корпоративного совета пришли к проводникам, в Башню, и они вместе решили, что зараза идёт из катакомб. Тогда-то горожане объединились и под началом братьев обоих Орденов уничтожили всех катакомбных жителей. Но глубоко под землю никто сунуться не решился, и те из отверженных, кто успел там спрятаться, спаслись. Или умерли уже под землёй, но до этого никому уже не было дела. Котлище занимался другими проблемами.
– Если бы не мор, – тихо произнёс, оглядываясь, Прыть, – то мы с Фантазёром так и остались бы в трущобах. Родись мы сейчас – и нам не досталось бы мест ни на заводе, ни в библиотеке. Сидел бы Циркуль в своём тёплом, светлом общежитии по вечерам. И не с кем поговорить… Скучная безопасность.
– Такая уж и безопасность, – проворчал Циркуль. – например, позавчера меня ограбили. И весь наш весь вагон, кстати!
– А ну, расскажи! – загорелся Прыть. – Страсть как люблю истории.
Циркуль робко улыбнулся, видно было, что ему не хотелось вспоминать эту историю.
– Ну, давай же! – заторопил его Прыть.
– Ехал я в общежитие, – начал Циркуль, – сделал крюк на водонапорную башню. Там один из сторожей хранит наш с ребятами реквизит.
– Хватит уже про свой театр! – запротестовал Прыть. – Вообще не понимаю, зачем кривляться живьём, когда есть кино и голограммы, которые покажут тебе всё, что хочешь. Давай к делу!
– Так, еду я в метро. В вагон зашли трое. Два парня и девушка. У одного бомба.
– Они взорвали её? – улыбаясь, потёр руки Прыть.
– Ты что? – вскинул тонкие, рыжие брови Фантазёр. – Как они могли что-то взорвать, когда вот он, Циркуль, сидит с нами.
– Они её не взорвали, – подтвердил Циркуль, кусая губы, – Это был муляж.
– А-а-а… – разочарованно протянул Прыть. – Ну, вы их выкинули из вагона?
– Нет, – вздохнул Циркуль. – Мы думали, что всё по-настоящему. Поезд стоял, они собрали, что успели и дали дёру. С «бомбой» под мышкой. Вот тогда-то мы всё поняли, а поезд ещё немного постоял и дальше поехал. Никто, конечно, не выскочил за ними.
– Ух! – воскликнул Прыть и вынул из-под расстёгнутой куртки два широких, коротких лезвия. – Меня там не было. Уж я бы им такое показал! Вот они, ножички, всегда со мной. Да меня бы весь ваш вагон благодарил! Эх…
– Двое из них – парни, – продолжал Циркуль, не реагируя на хвастовство друга. – Ну, знаете, лица все замотаны. Сразу понятно, что они работают, как мы с вами, и до смерти боятся, как бы кто их не узнал или чтобы какой-нибудь дрон их по лицам не идентифицировал. А третья, девушка – она была открытая.
– Ну и что? – наклонил голову на бок Фантазёр. – Может, у неё грим вместо маски. Или она сумасшедшая. Завтра её отследят – и конец.
– Нет, – замотал головой Циркуль, – она нормальная. Ко мне подошла, за моей сумкой, а я сидел. И вижу: у неё лицо совсем чистое.
Прыть и Фантазёр рассмеялись.
– Я видел, видел! – настаивал Циркуль, распахивая и без того большие глаза и мечтательно протянул. – А ещё она очень бледная была. Это оттого, что она из катакомб на свет не выходит.
– Налётчица из катакомб? – недоверчиво поднял брови Фантазёр. – Ты просто испугался, вот и показалось.
– Может быть мне на минуту стало не по себе, – тут же согласился Циркуль. – Но мне никогда ничего не кажется.
– А удобно было бы жить без дронов, – задумчиво проговорил Прыть, потирая переносицу.
ГЛАВА 3
Говорят, что у наблюдателей нет сердца, что им не знакомы любовь и жалость. Но как можно защищать свой город без любви к нему? Разве можно наказывать населяющих, не жалея их? Кряж – сильный, коренастый, бесцветный парень среднего роста – любил Котлище: стук ботинок на пустынных улочках, когда они с товарищами патрулировали их, запах дождя и камня, бодрящую прохладу ночи. Когда искры костров летели в ночное небо, он радовался: красиво. Курсант знал, что братья по Ордену всегда поймут его, их нечего стыдиться и бояться. Вот она – прямая, широкая дорога. Понятный путь. Не сворачивай с него, и ты обретёшь цель и смысл, и вес, и дело.
Этой ночью Кряж дежурил на городских стенах, которые с начала времён строились из обработанных городских отходов и век от века становились всё выше. Он стоял на своём месте с гордостью, хотя горожане не могли видеть его, потому что выходить из города на охранную полосу и приближаться к Мусорным стенам им было запрещено. Курсант держал в руках оружие, которое на улицах Котлища было бесполезным, и выдавалось только тем, кто выходил дежурить на край мира, как он в эту ночь. Он ещё нигде не стрелял, кроме тира. Кряж слышал тяжёлые шаги и знал, что это смена часовых. Они приближались, но из-за жёлтого тумана ничего невозможно было разглядеть.
– Обход, – раздался голос из экрана над его головой, – Старший номер 19-457.
– Кто идёт? – крикнул он.
– Старший номер 19-457, – раздалось в ответ, – Смена часовых.
Старший подошёл вместе с остальными. Сменщик Кряжа быстро, но добросовестно проверил экран, освещение, связь и аптечку – каждую мелочь. Старший одобрительно кивнул головой, когда Кряж сдал пост. Они пошли дальше, и Кряж задумчиво смотрел на почти бескрайний город. В шесть лет его отдали в Крепость. Сначала он молча страдал, потом освоился и привык, а теперь не представлял своей жизни вне Ордена. Окажись Кряж вне привычной системы координат – и он не справился бы с элементарными вещами.
Ещё один часовой сменился и встал за Кряжем. Они шли, стуча ботинками по камню; железные пластины в носах обуви помогали им лучше бить ногами. Стены разрезали мир надвое: за ними лежало неизвестное Снаружи, а внутри раскинулся опоясанный охранной полосой Котлище, разделённый на четыре основных и четыре промежуточных части. Каждая часть делилась на районы, а те – на кварталы, улицы, комплексы, предприятия и, наконец, на отдельные высотки, где обитали женщины и дети, и общежития для мужчин, которым не приходилось отвлекаться ни на что, кроме работы. Кряж видел далеко внизу разноцветные очертания пятиугольных кварталов – это куда ни кинь глаз тянулись окраины Котлища. В самом центре города стояла Башня проводников. Давным-давно каждый квартал принадлежал своему предприятию вместе со всеми улицами, постройками и жителями. А теперь многое перемешалось.
Колонна остановилась возле очередного поста. Караул сменился.
– В секторе движение! – сообщила Система.
– Занять оборону, – скомандовал старший.
К посту бежала подмога. Вспыхнули прожекторы, Кряж посмотрел на экран. Действительно, Снаружи кто-то бежал, но в темноте ничего не было понятно. Наблюдатели и курсанты работали слаженно.
– Орудие заряжено! – отрапортовал один из них.
– Огонь! – скомандовал старший.
Раздался грохот, и дуло, которое проходило сквозь стену, дёрнулось.
– Объект ушёл, – бесстрастно объявила Система.
– Молодцы! – похвалил старший наблюдателей
Скоро он повёл колонну дальше, сменяя остальных часовых.
– Наш город – лакомая добыча! – учил он свой маленький отряд, – И бродяги никогда не снимут осаду. Они прощупывают нас – и боятся. Эти трусы не нападают уже много лет. Но они всегда где-то поблизости. Вы должны помнить, что у Котлища две угрозы: наружная и внутренняя. Если какому-нибудь тайному или явному предателю удастся уйти из города, то он расскажет им о нас, обо всём, что он видел и знает. Уничтожайте шпионов. Уничтожайте бродяг на подходе к городу. Вести переговоры и контактировать с ними – это смерть. Они специально заражают воздух вокруг себя и заражаются сами. Утилизировать их трупы можно только огнём, с безопасного расстояния.
Кряж старался слушать внимательно, но то и дело ловил себя на том, что думает вовсе не об охране Котлища, а о скромной, сероглазой девушке со нежным именем Ундина. Ему не положено было думать о горожанах, нежелательно знаться с ними. Но полгода назад он совершил промах. И тогда у него появились знакомые из населяющих.
Прыть любил высоту, риск и скорость, а лучше – всё вместе. Но, увы, кабинка фуникулера обеспечивала только первое. Зато в компании Фантазёра крими чувствовал себя счастливым, как мышь на продуктовой базе. Библиотекарю не надо было объяснять свои шутки по нескольку раз, как Ундине. Он не так погружался в свой внутренний мир, как Циркуль, который слушал всех с неизменной отсутствующий улыбкой, хотя никогда не возражал Прыти. Напротив, Фантазёр сразу схватывал суть разговора. И пусть он не разделял циничный взгляд крими на жизнь, но понимал его жалящий юмор и никогда не обижался. Разговоры с ним, особенно наедине, всегда доставляли наслаждение хитрецу. Сейчас был как раз такой момент. Кабинки еле плелись, из них открывался вид на город, разноцветный и шумный, как всегда. Внизу их ждали остальные.
В тот день – очень ветреный – воздух с силой ударял в вагончики, а они скрипели и качались. Прыти это нравилось.
– Как поживает будущее трущоб? – хихикал он, – Послушай, зачем ты учишь маленьких безобразников буквам? Весь квартал в непристойных надписях!
– Я не могу заменить им родителей, – пожал плечами Фантазёр, – И не должен.
– Но ты мог бы влиять на них, – прищурился Прыть, – Спасать их, как когда-то Клоп – тебя.
– Опять ты привязался к нему, – шутливо погрозил пальцем библиотекарь, – А ведь он злится до сих пор. В его кабинете я видел твоё фото – клянусь! – а под ним в мешочке волосы покойника и землю с охранной полосы.
Крими с деланным испугом всплеснул руками и расхохотался.
Не Клоп, а господин директор – так было принято к нему обращаться. Низенький, толстый человечек маниакально строго придерживался всех инструкций и распоряжений, и как же это осложняло и тормозило работу библиотеки!
Однажды знакомый Прыти на спор взломал кусочек Системы, к которой относилась библиотека, и тот придумал шутку. В пятидневном отчёте он указал, что через чёрный рынок библиотека реализовала «некий роретет» на сумму в миллион баллов, и получалось, что директор приторговывает городским имуществом. Клоп заметил шалость, когда к нему ввалились наблюдатели. Надо сказать, что неумолимая Система не отменяла и не корректировала отчёты, она начисляла и списывала баллы автоматически и без возврата. Над Клопом навис гигантский долг.
Через пять дней ему же подкинули бумажную записку, на которой от руки было выведено зловещее «+1». И в самом деле, испорчено оказалось уже два поля в отчёте: кроме незаконной торговли появилась оплата крими за то, что они «притощили слушотелей силой» в библиотеку. Это было особенно обидно: населяющие действительно не любили слушать книги. Но Система исправно начислила нужную сумму для расплаты с криминалом. Директор стал посмешищем, он досадовал, ведь вычислить горожанина по сообщению через городскую систему связи – нет ничего проще, а попробуйте-ка найти его по клочку бумажки! Такого в Котлище никто не умел. Веселье продолжалось, «Охранители Стен» занялись этой историей всерьёз. На третий месяц – та же записка «+1» и новые начисления – «купить Наблюдатилям мозгов». Фантазёр сетовал на таинственного злоумышленника и на то, что у Клопа теперь вечно плохое настроение и трясутся руки. Самих же Наблюдателей всерьёз задел последний пункт. Прыть играл с огнём, но ему было весело! Слухи о проделке расползлись по городу, все ждали, что случится дальше. Четвёртая записка – и вот уже найдено три поля с ошибкой. Но где же спрятано чёртово последнее поле? Директор и сотрудники библиотеки перебрали вручную почти пятнадцать тысяч вкладок, но не могли найти ошибку. А Прыть торжествовал: он решил, что и на этот раз трёх испорченных полей достаточно. Фантазёр желал неизвестному шутнику забрести в тоннель метро, а Клоп заработал нервный срыв.
Через два дня после этого Прыть наконец вычислили – и упекли в изоляцию на шесть месяцев. Заодно и районная школа вздохнула спокойно. За Фантазёром пришли прямо в библиотеку, потому что он был знаком с виновником. Библиотекарь долго ещё вздрагивал от резких звуков и дулся на Прыть. А тот вернулся совсем другим: озлобленным, циничным, осторожным. Крими завёл новых друзей и уже понятно стало, чем он закончит.
– Зато ты познакомился с наблюдателями, – отметил Прыть, прикрыв глаза.
– Да будь ты проклят со своими шутками, – беззлобно ответил Фантазёр, – я сначала не верил, что это ты. Как ты мог такое провернуть со мной? Меня чуть не убили «для порядка»!
– Порядок, – промурлыкал тот, – это всего лишь видимость. Никогда не знаешь, что обнаружишь за крошечной дверцей. И даже за городскими воротами.
– Некоторые двери так просто не откроешь, – значительно улыбнулся Фантазёр, – особенно, если не знаешь, где их искать. И если Система их не видит.
– Здорово я придумал? – вскочил на ноги крими, – Моя идея!
Фантазёр демонстративно закрыл лицо руками: разве сыщешь другого такого же вруна и хвастуна во всём Котлище?
– Посчитай-ка все комнаты, где Система не может ничего мониторить, такие, как твоя, – продолжал Прыть, – да запрещённых животных, да мастеров, которые могут настроить любого дрона так, чтобы он показал Наблюдателям сдобных девчонок вместо, например, этого вагончика – и много ли ты найдёшь порядка в этом мире?
– Эх ты! Тебе разве не говорили в школе, что порядок – это безопасность?
Лицо Прыти стало вдруг злым и серьёзным. Он наклонился к самому уху библиотекаря:
– Вот что я скажу тебе: самый неумолимый, самый чёткий порядок я видел в изоляции. Но безопасностью там и не пахнет.
Фантазёр притих, надеясь, что друг продолжит, но тот замолчал. Он ничего не рассказывал об этом, ни тогда, когда только вернулся на улицы Котлища, ни после.
– Однажды Система увидит всё, – начал снова библиотекарь, – Это вопрос времени.
– Какого времени? Бесконечного, да? – поддел его крими.
– Допустим, не ближайшего, но…
– Да проснись ты! Твоя Система похожа на старый шланг, из которого вода свистит во все стороны. И стоит залатать одну дыру, как его прорвёт ещё в пяти местах! Помяни моё слово: такое время не наступит никогда.
Фантазёр подался вперёд, готовый защищать свои убеждения, но тут ветер налетел на город ещё яростнее. Кабинка дёрнулась и встала. Оба упали на пол.
Далеко внизу, возле наружного лифта, стояли трое друзей. Они видели, как раскачиваются вагончики на тросе, и чем выше протянут трос – тем сильнее. Потом канатную дорогу остановили, и кабинки застыли высоко над их головами.
– Надеюсь, они уже вышли, – поежилась Тёзка.
Тут сверху раздался знакомый пронзительный свист Фантазёра. Из окна вагончика торчала его ярко рыжая голова. Они с Прытью застряли в двадцати метрах от станции, невысоко, всего лишь в пяти этажах над землёй. Ундина охнула. Кабинки то почти останавливались, то угрожающе раскачивались от особенно сильных ударов ветра.
– Скоро поедут?
– Как ветер стихнет, – говорили в толпе.
Вдруг одна из кабинок, висящая где-то между верхними этажами небоскребов, сорвалась. Она пролетела вниз, чудом не задев вагончики на других уровнях, и рухнула посреди широкой улицы. Во все стороны брызнули осколки стекла и металла. Раздался женский визг. Возгласы удивления сменились стонами раненых, а немногие пассажиры фуникулёра закричали или, наоборот, молча застыли в своих подвешенных клетках.
Тут же появились четверо патрульных: двое от Корпоративного совета, наблюдатель и курсант. Циркуль растерянно застыл на месте, втянув голову в плечи; он в оцепенении, не мигая, смотрел на груду обломков и бурые пятна рядом с ней. Парень панически боялся крови и не смел повернуть головы туда, где горожане возились с ранеными. Тёзка и Ундина, обняв друг друга, медленно подошли к разбитой кабинке. Она была пуста.
– Всем отойти! – патрульные пытались разогнать людей, но им это не удавалось.
– Назад, дурачьё! – рявкнул старший, раздавая тумаки горожанам, – Другие вагоны тоже могут сорваться!
Другие вагоны! Сердце Тёзки упало. Ундина взяла её за руку и повела под защиту стен соседнего небоскрёба. Другие кабинки… Оставалось надеяться, что тросы не подведут.
Надрывались уличные сирены, ветер то стихал – и тогда кабинки понемногу двигались, то налетал вновь вместе с вонью и пылью. Население не думало расходиться. Горожане удивлённо загалдели, когда увидели ремонтную машину. Оттуда вышли рабочие и подошли к наблюдателям.
– Неполадки, господин наблюдатель, – доложил старший мастер и показал пальцем вверх.
В самом деле, одна из кабинок – та самая, в которой ехали Прыть и Фантазёр – не сдвинулась с места за всё это время.
– Эй, курсант 90– 538! – поколебавшись, крикнул наблюдатель.
Тот обернулся и побежал к нему, совсем как щенок спешит к своему хозяину. Он смотрел на старшего с надеждой.
– Идёшь с мастерами, тридцать восьмой, – приказал тот.
Кряж ехал в лифте и чуть не плакал от обиды. Он так мечтал о подвигах, о том, чтобы стать не просто наблюдателем, а лучшим из них! Теперь его послали приглядывать за рабочими, а сами остались внизу и защищают бестолковую, любопытную толпу от её же глупости. Он с досадой и горечью стукнул о стену короткой, тяжёлой дубинкой – своей верной спутницей и помощницей. Рабочие испуганно вжали головы в плечи.
На площадке, куда они вышли из лифта, собрались зеваки. Здесь чувствовалась сила стихии: на станции порывисто дуло, вагончики раскачивались и скрипели. Угрюмый Кряж встал подальше от рабочих, но с любопытством прислушивался, о чём они говорят.
– Наверняка узел.
– Замена?
– Может…
К курсанту подошёл мастер и показал на кабинку, где сидели Фантазёр с Прытью:
– Господин курсант, надо снимать их. И поскорее бы. Ветер.
Кряж думал. Если снимать – то значит, докладывать своим. Но наблюдатели не занимаются такими мелкими делами, а лишь координируют их. Наверняка передадут спасение городскому «Клубу добровольцев» или пожарной команде. Те скажут, что погодные условия неблагоприятны, а для квартала опасности нет.
– Вы скажете господину наблюдателю внизу? – осторожно поинтересовался мастер.
– Нет. Я сам.
– Но, может быть…
– Молчи! – грозно крикнул Кряж, подражая старшим.
Да разве поймут его какие-то рабочие?
Кряж подходит к самому краю платформы станции, снимает с пояса тонкий трос и кладёт его на пол, стараясь не смотреть вперёд и вниз. Ветер шумит у него в ушах, глаза слезятся, но Кряж только хмурится. Он прикладывает один конец троса к металлическому козырьку и командует:
– Электромагнит.
Трос намертво примагничивается к краю платформы. Затем Кряж, выбрав в меню своего браслета нужный пункт, направляет из него луч тонкого света на кабинку, к окну которой прильнули два испуганных горожанина.
– Мост, – командует он.
Трос послушно раскладывается в дорожку, способную выдержать вес целого отряда. Он прислоняется к кабинке, и Кряж наступает на него, но кабинка снова раскачивается; она противно чиркает по краю моста, а он дёргается и вдруг в середине выгибается боком от ударов ветра. Кряж поспешно убирает ногу. Он думает и так морщит лоб, будто ему больно от мыслей. Потом он смотрит на свои крепкие руки и делает ими резкое движение, выбрасывая вперёд. С накладок на рукавах срываются два дрона, День и Ночь, и зависают перед курсантом, готовые исполнить приказ.
– День, берёшь правый край моста. Держишься за него и за ту скобу, – Кряж поясняет свои слова с помощью луча, указывая на мост и на корпус вагончика.
Дрон срывается с места и в точности исполняет то, что от него требуется.
– Крепче держи, – бубнит Кряж, и День работает во всю мощь.
Кряж кивает и отдаёт приказ Ночи, указывая на левый край моста и на соседнюю скобу. Второй дрон послушно срывается с места, но вдруг отчего-то подлетает в воздухе и попадает в открытое окно вагончика. Горожане внутри него падают разом падают на пол, закрывая головы руками, а дрон бестолково летает внутри, натыкаясь на стёкла. Кряж изумлённо смотрит на него, но тут же берёт себя в руки:
– Назад, – командует он.
Дрон словно не слышит его. Тогда Кряж пытается управлять им через браслет, потом снова голосом, затем светом – но Ночь будто потерял связь с Системой. Он завис под потолком. Кряж подзывает к себе День, смотрит то на него, то на кабинку, но затем покаянно мотает головой.
– Я сам, – говорит он дрону, – Орден вверил мне имущество, а я…
Через несколько минут мост снова стал тросом, который удерживал День. Всё готово. Два горожанина осмелились подняться с пола и теперь, опасливо согнувшись и посматривая на Ночь, наблюдают за Кряжем. Он снимает с пальцев перстни с шипами, а с пояса – шокер и баллончик с кислотой, подзывает начальника станции и отдаёт ему свои вещи:
– Ты отвечаешь за всё это до моего возвращения.
Начальник выпрямляет спину и понятливо кивает. Тем временем, Прыть с изумлением дёргает Фантазёра за рукав:
– Глянь-ка, это ж курсант!
Фантазёр, щурясь, вглядывается:
– А разве нас не снимут отсюда?
И тут, словно в ответ, курсант складывает руки лодочкой и кричит:
– Слушать меня! Не беспокоиться! Я сейчас помогу вам!
Друзья изумлённо переглядываются.
– Разве нам не положена команда пожарных? – испуганно спрашивает Фантазёр.
Прыть отпихивает его локтем от окна:
– Эй, господин! – кричит он, – А команда? Нам положены спасатели!
– Ветер! – отвечает издалека курсант, – Вы не дождётесь!
Прыть поворачивается к Фантазёру:
– Это что, нас бросили?!
– Ты же слышал, – отвечает Фантазёр белыми губами, – Он нас вытащит.
– Чёрта с два! – злобно взрывается Прыть, – Это же сопляк! Он даже не наблюдатель! Да разуй же глаза…
Тем временем, Кряж берётся руками за металлический канат, на котором висит вагон с пассажирами. Ногой он пробует свой трос, а затем уже всем весом встаёт на него. Рабочие смотрят на курсанта не как на героя, а как на полоумного, но перечить не пытаются. В двух метрах от него пропасть, на дне которой шумит город. Он уверенно шагает к кабинке, и чувствует, что его голова становится до странного пустой, а рукам больно.
– Слышь, господин курсант! – кричит Прыть, – Иди… Идите назад!
Кряж смотрит на пленников канатной дороги, его лицо краснеет от напряжения. Оно неподвижное и похоже на маску.
– Топай отсюда! – в отчаянии вопит Прыть.
Кряж останавливается на мгновение, а потом смотрит прямо на Прыть и двигается вперёд.
– Что за бардак, – испуганно шепчет крими.
Справа и слева у курсанта высотки, а далеко внизу удивлённые горожане, должно быть, задрали головы. В Крепости хорошо тренируют будущих наблюдателей, только там под ногами – земля. Кряж зажмуривается и представляет плац. «Внизу земля», – шепчет он. Она слишком низко, вот и всё. «Смотри в небо», – приказывает он себе и ловко перебирает руками, двигаясь к кабинке. Ветер бьёт его, надеясь сорвать с троса, как лист с ветки дерева. Но Кряж лишь прячет лицо, утыкаясь носом в рукав. Как только порыв стихает, он нащупывает ногами свою тонкую дорожку и двигается дальше, быстро и осторожно. Рабочие смотрят на него со станции, затаив дыхание. «Не смотри под ноги» – твердит про себя курсант. Он поднимает глаза вверх. Над ним по серому небу ветер гонит плотные, светлые обрывки облаков. Красота! Теперь он совсем близко к кабинке, и надо быть очень осторожным. В Кряже просыпается азарт. Он ждёт, пока кабинка почти перестанет раскачиваться, и закидывает ноги в проём окна. Фантазёр и Прыть помогают ему забраться внутрь. С минуту Кряж сидит на скамейке, рассматривая свои порванные перчатки, а потом ласково касается Ночи.
– Что с тобой, – обеспокоенно шепчет он.
Прыть, который с интересом и завистью наблюдает за этой сценой. Ночь дёргается, но Кряж ловко хватает его и прижимает его к своему браслету.