Осада ее сердца

— Ты угнала машину, Рейн, — напомнил он, понизив голос до опасного рычания. — Ты хоть понимаешь, что если бы тот вампир ударил чуть сильнее, ты бы сейчас не со мной спорила, а кормила червей?

— Зато я была там, — я попыталась принять более удобную позу, но каждое движение отдавалось в животе фейерверком боли. — Вы бы справились, но вдвоем. А так — я сэкономила вам время.

— Ты создала нам кучу проблем, которые теперь придется разгребать, — Дин сделал шаг ближе, и я почувствовала исходящий от него запах озона и кожи. — Ты не спасла мою задницу, ты заставила меня отвлекаться. Я видел, как ты летела из того окна. Знаешь, какое это было зрелище? Не самое приятное, поверь.

Вернулся Сэм, гремя инструментами. Он молча сел на край кровати и начал аккуратно срезать пропитанную кровью повязку. Я зашипела, вцепившись пальцами в простыню.

— Дин, полегче, — мягко осадил его Сэм, не поднимая глаз. — Она и так на пределе.

— На пределе? — Дин нервно усмехнулся, прохаживаясь по комнате. — Она на грани идиотизма. Рейн, в бункере у нас есть нормальные антибиотики и, что самое главное, там нет таких придурков, как ты, которые лезут в драку с распоротым животом?

— Я не придурок, я охотник, — прохрипела я, чувствуя, как щиплет от антисептика. — И я не поеду в бункер, чтобы сидеть там, как в клетке, пока вы будете разъезжать по штатам.

— Это не обсуждается, — отрезал Дин, останавливаясь и глядя на меня сверху вниз. В его глазах мелькнуло что-то странное, почти болезненное. — Ты едешь с нами. Либо добровольно, либо я сам закину тебя в Импалу, и мне плевать, будешь ты орать или нет.

— Ты не посмеешь, — я попыталась бросить на него дерзкий взгляд, но голова предательски закружилась.

— О, поверь, — Дин наклонился, опираясь руками о кровать по обе стороны от меня, так что я оказалась в ловушке его широких плеч. — Я сделаю это с огромным удовольствием.

— Ненавижу, — выдохнула я, чувствуя, как адреналин отступает, оставляя место изматывающей слабости.

— Взаимно. — Парировал он. А теперь закрой глаза и постарайся не помереть до утра. Сэм, следи за ней. Если она попытается встать — выруби её.

— Дин! — возмущенно воскликнул Сэм, но Дин уже направился к выходу, напоследок бросив на меня взгляд, в котором, несмотря на всю грубость, читалась пугающая забота.

— Спокойной ночи, рыжик, — бросил он через плечо, закрывая за собой дверь.

Я осталась лежать в тишине, слушая, как Сэм возится с бинтами. Внутри меня боролись злость на его самоуправство и странное, теплое чувство защищенности, которое я не хотела признавать даже перед самой собой.

Сэм закончил с перевязкой, его движения были куда мягче, чем у брата, но даже это причиняло дискомфорт. Он накрыл меня одеялом, подоткнув края так, чтобы я не могла легко выбраться, и сел в кресло, открыв какую-то старую книгу.

— Не злись на него, он просто напуган. — Тихо произнес Сэм, не отрываясь от страниц. — Дин не умеет выражать беспокойство иначе, кроме как через ворчание и угрозы. Для него ты — ответственность, которую он не хочет потерять.

— Он ведет себя как тюремщик, а не как напарник, — пробормотала я, чувствуя, как лекарство, которое Сэм вколол мне перед перевязкой, начинает действовать. Веки налились свинцом. — Я не просила меня спасать. Ведь это вас я приехала спасать.

Сэм наконец поднял на меня взгляд, и в его глазах читалось сочувствие. — Спи, Рейн. Завтра долгий путь.

Я хотела возразить, сказать, что никуда не поеду, но сон навалился тяжелой плитой. Проснулась я от того, что в номере было подозрительно тихо. Солнце пробивалось сквозь плотные шторы, создавая в комнате душный, пыльный свет. Я попыталась пошевелиться, но тут же замерла: живот стянуло неприятной коркой, а в комнате пахло крепким кофе.

Дин сидел на стуле у окна, вертя в руках ключи от моего пикапа. Он был уже собран, одет в свою неизменную куртку, и выглядел так, будто не спал всю ночь.

— Проснулась, спящая красавица? — он даже не обернулся, но я почувствовала, как он напрягся. — Сэм внизу, оплачивает счет. У тебя пять минут, чтобы собраться.

— Я никуда не поеду, Дин, — я села, с трудом подавляя стон боли. — У меня есть дела в этом штате.

Дин медленно повернулся. В его взгляде не было ни капли шутки. Он встал, подошел к кровати и, не говоря ни слова, подхватил меня на руки. Я дернулась, но тут же вскрикнула от резкой боли в боку и спине.

— Тише, — прорычал он, прижимая меня к себе. — Ты сама напросилась. Если не хочешь идти на своих двоих, поедешь на моих.

— Поставь меня на пол, придурок! — я попыталась ударить его в плечо, но сил было катастрофически мало.

— И не подумаю, — он уверенно зашагал к выходу. — Ты уже поохотилась вчера. Хватит с тебя подвигов.

Мы вышли в коридор, и я увидела Сэма, который, увидев эту картину, лишь обреченно покачал головой и открыл перед нами дверь на улицу. Утро было прохладным, и свежий воздух ударил в лицо, немного проясняя сознание. Дин донес меня до Импалы и, открыв заднюю дверь, аккуратно уложил на сиденье, подложив под спину свернутую куртку.

Он захлопнул дверь, и я осталась лежать на кожаном сиденье, чувствуя, как машина начинает вибрировать от работающего мотора. Я была в ярости, но, глядя на широкую спину Дина за рулем, где-то в глубине души я понимала: я проиграла этот раунд. Машина тронулась плавно, почти нежно, словно Дин боялся, что лишняя кочка причинит мне боль. Сэм занял пассажирское сиденье, и в салоне повисла тишина, нарушаемая лишь приглушенным рокотом мотора и классическим роком, который Дин включил на минимальной громкости.

Я лежала, уставившись в потолок Импалы, и чувствовала себя пленницей в собственном теле. Рана пульсировала в такт движению машины, но странное спокойствие, которое я ощутила, когда Дин нес меня на руках, никуда не делось. Это было неправильно. Я — охотник, я должна быть на ногах, должна быть в строю, а не валяться на заднем сиденье, как посылка, которую везут на склад.

— Сэм, — позвала я, голос прозвучал хрипло. — Сколько до бункера?

Сэм обернулся, его лицо в зеркале заднего вида выглядело обеспокоенным. — Около десяти часов, если не будем делать лишних остановок. Рейн, тебе нужно поспать. Дин купил в аптеке обезболивающее, оно должно начать действовать через пару минут.

Дин бросил короткий взгляд в зеркало. Его челюсть была сжата, а костяшки пальцев побелели на руле. — Спи, — бросил он, не оборачиваясь. — И не вздумай строить планы побега. Я слышу каждое твое движение.

— Ты параноик, Винчестер, — пробормотала я, чувствуя, как тяжелеют веки. Лекарство, которое он, видимо, подмешал в воду, пока я была в полудреме, начало действовать быстрее, чем я ожидала.

— Параноик — это тот, кто выживает, — отрезал он. — А ты — та, кто постоянно пытается сдохнуть.

Я хотела ответить что-то язвительное, но слова застряли в горле. Тепло, исходящее от кожаных сидений, и мерный гул дороги убаюкивали. Я провалилась в сон, который на этот раз был лишен кошмаров.

Мне снилось, что я снова в том номере, но вместо боли я чувствую чьи-то руки, которые очень осторожно, почти благоговейно, накладывают швы. Я чувствовала, как кто-то поправляет одеяло, и слышала тихий, почти неразличимый шепот: Только не в этот раз, Рейн. Только не ты.

Я проснулась от того, что машина остановилась. Было темно, только свет фонаря с заправки падал на салон. Сэма в машине не было, он, видимо, ушел за кофе. Дин сидел, откинувшись на спинку кресла, и смотрел куда-то в пустоту. Его плечи были опущены, а на лице читалась такая усталость, которую он никогда не показал бы при мне, если бы я была в сознании.

Я пошевелилась, и он тут же дернулся, его взгляд сфокусировался на мне. — Очнулась? — он потянулся к бардачку, достал бутылку воды и протянул её мне через спинку сиденья. — Пей.

Я приподнялась, опираясь на локоть. Боль стала тупой, терпимой. — Где мы?

— Канзас. Почти приехали. Он замолчал, глядя на меня. В свете неоновой вывески его глаза казались почти черными.

— Почему ты это делаешь? — спросила я, сама не зная, о чем именно спрашиваю: о том, что он меня спас, или о том, что теперь тащит в свой дом.

Дин усмехнулся, но в этой улыбке не было привычной иронии. — Потому что ты — единственная, кто умудряется быть такой же упрямой и безрассудной, как я. А мир и так полон дерьма, Рейн. Мне не нужно, чтобы ты стала его частью. Он отвернулся, заводя мотор, и я поняла: этот разговор окончен.

— Ты же понимаешь, что я не смогу вечно сидеть в четырех стенах? — тихо спросила я, нарушая молчание. — Как только я поправлюсь, я уйду.

Дин даже не повернул головы, но я заметила, как крепче сжались его пальцы на руле. — Мы это уже проходили, — отрезал он, и в его голосе проскользнули стальные нотки. — В бункере есть библиотека, есть архив, есть тренировочный зал. Если тебе так хочется выплеснуть энергию — бей грушу, а не вампиров. Хотя-бы до тех пор, пока я не увижу, что ты можешь стоять на ногах без того, чтобы не рухнуть в обморок, ты никуда не денешься.

— Ты не мой отец, Дин, — я почувствовала, как внутри закипает привычное раздражение.

— Нет, — согласился он, и в его голосе вдруг прозвучало что-то странное, почти горькое. — Я просто тот, кто не хочет хоронить еще одного человека, который мне дорог.

Эти слова ударили сильнее, чем любой удар вампира. Я замолчала, уставившись в окно. Дорог? Он действительно это сказал? Или у меня галлюцинации от боли?

Сэм вернулся в машину через пару минут, неся в руках два стаканчика с кофе и пакет с какой-то едой. Он сел на пассажирское сиденье, бросил взгляд назад и, заметив, что я не сплю, слегка улыбнулся. — Как самочувствие? — спросил он, передавая мне пакет.

— Жить буду, — буркнула я, принимая еду. — Хотя Дин делает всё, чтобы я об этом пожалела.

Сэм тихо рассмеялся, и этот звук немного разрядил напряженную атмосферу. — Дин просто переживает. Ты же знаешь, как он относится к... непредвиденным обстоятельствам.

— Я не обстоятельство, Сэм, — я откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как лекарство снова начинает действовать, утягивая меня в дремоту. — Я — охотник.

— Ты — упрямая девчонка, которая чуть не отправилась на тот свет из-за своей гордости, — проворчал Дин, но в его голосе уже не было той ярости, что была утром. — Спи, Рейн. До бункера еще пара часов.

Я закрыла глаза, решив, что спорить сейчас — пустая трата сил. В конце концов, бункер — это не тюрьма. Это место, где есть горячая вода, нормальная еда и, что самое важное, люди, которые, как бы они ни ворчали, не оставят меня одну.

Сквозь сон я чувствовала, как машина плавно покачивается на поворотах, и слышала приглушенный разговор братьев. Они обсуждали какое-то дело, спорили о стратегии, и этот привычный, почти домашний шум стал для меня лучшим успокоительным.

Когда я проснулась в следующий раз, машина уже стояла. Двигатель был заглушен, а вокруг царила абсолютная тишина. Я приоткрыла глаза и увидела, что мы находимся перед массивными железными дверями, скрытыми в скале.

Дин уже вышел из машины и открывал заднюю дверь. Его лицо было серьезным, но в глазах читалось облегчение. — Приехали, — сказал он, протягивая мне руку. — Добро пожаловать в клетку.

Я посмотрела на его ладонь, потом на него самого, затем протянула руку, позволяя ему помочь мне выбраться из машины, и, опираясь на его плечо, сделала первый шаг. Дин не отпускал мою руку, даже когда я твердо встала на ноги. Его хватка была крепкой, почти собственнической, но в ней не было агрессии — только молчаливое подтверждение того, что он не собирается выпускать меня из поля зрения. Сэм, уже открывший тяжелую металлическую дверь, обернулся и с легкой улыбкой наблюдал за нами.

— Ну что, — Сэм кивнул в сторону темного проема, ведущего в недра бункера, — добро пожаловать в бункер Хранителей Знаний. Надеюсь, ты не боишься замкнутых пространств, потому что здесь мы проводим большую часть времени.

Я сделала шаг вперед, чувствуя, как прохладный воздух, тянущийся из глубины коридоров, приятно холодит разгоряченную кожу. Дин шел рядом, придерживая меня за локоть, словно я была сделана из хрусталя. Его присутствие рядом было почти осязаемым — запах бензина, старой кожи и чего-то теплого, домашнего, что так не вязалось с образом сурового охотника.

— Не думай, что я здесь надолго, — пробормотала я, хотя сама чувствовала, как внутри разливается странное спокойствие. — Как только мне станет лучше, я уеду.

Дин коротко хмыкнул, не глядя на меня. — Конечно. Сначала научись не вылетать из окон, а потом поговорим о твоих великих планах.

Мы прошли по длинному коридору, освещенному тусклыми лампами, и вышли в главный зал. Огромные стеллажи с книгами, столы, заваленные картами и древними фолиантами, гул работающих серверов — всё это выглядело как другой мир. Мир, где можно было не только убивать монстров, но и пытаться их понять.

— Твоя комната в конце коридора, — Сэм указал направление. — Там есть всё необходимое.

Я остановилась, оглядываясь. — Вы всё подготовили заранее? — я перевела взгляд на Дина. — Вы были уверены, что я приеду?

Дин остановился, сунул руки в карманы куртки и посмотрел на меня с той самой полуулыбкой, которая всегда заставляла мое сердце биться чуть быстрее. — Мы не были уверены, — признался он. — Но мы знали, что ты не оставишь нас в покое, даже если бы мы тебя не привезли. А так — ты под присмотром, и я могу спать спокойно, не гадая, в каком именно кювете ты решила закончить свою карьеру.

Я хотела съязвить, но слова застряли в горле. — Ладно, — я выдохнула, чувствуя, как напряжение последних дней наконец-то отпускает. — Но если вы попытаетесь запереть меня здесь надолго, я устрою вам такую жизнь, что вы сами будете умолять меня уехать.

Дин рассмеялся — искренне, без тени сарказма. — Я на это надеюсь, Рейн. Я на это очень надеюсь.

Он подошел ближе, и на секунду мне показалось, что он хочет что-то сказать, но вместо этого он просто кивнул в сторону коридора. — Иди отдыхай. Завтра Сэм проверит твои швы, а потом... потом решим, что делать дальше.

Я развернулась и пошла по коридору, чувствуя на спине их взгляды. И, закрывая за собой дверь своей новой комнаты, я впервые за много лет не стала проверять, заряжен ли мой пистолет. Я просто легла на кровать и, едва коснувшись подушки, провалилась в глубокий, спокойный сон.

Глава 4

После душа я накинула халат Дина на голое тело, в котором буквально утопала, и поковыляла на кухню. Я снова проспала больше суток — последние события давали о себе знать. Рана на животе еще ныла, но уже не так сильно: парни периодически заглядывали в комнату, проверяя меня, давая лекарства и меняя повязки.

А вот спина болела нещадно. Когда я вылетела из окна, приземлилась прямо на нее. Видимых ран не было, видимо, просто сильный ушиб. Парням я ничего не сказала — не смертельно, само пройдет. Чем ближе я подходила к кухне, тем отчетливее чувствовала запах жареных яиц с беконом. В животе предательски заурчало: я уже забыла, когда в последний раз нормально ела, комар, залетевший в рот, не в счет. Войдя в помещение, я увидела, как Дин, пританцовывая, колдует у плиты. Каждый шаг отдавался болью в спине, поэтому я прислонилась к дверному косяку, невольно залюбовавшись картиной.

— Активнее бедрами, Дин! — рассмеялась я, наблюдая за этим шоу.

Дин резко дернулся и обернулся, на его лице заиграла легкая улыбка. — Доброе утро. Как ты? — спросил он, подходя ближе.

— Увидела твои танцы, и мне сразу стало лучше, — усмехнулась я.

Дин лишь закатил глаза и вернулся к плите, раскладывая еду по тарелкам. — Где Сэм? — спросила я, садясь за стол.

— Только что уехал за твоей машиной, — ответил Дин, не оборачиваясь.

— Черт, — выдохнула я. — Совсем о ней забыла. Сердце болезненно кольнуло. Этот пикап мне подарил Бобби. Мы не разговаривали уже несколько лет: оба были виноваты в ссоре, оба — упрямцы, и никто из нас так и не решился извиниться первым.

— Не переживай, — Дин вырвал меня из раздумий. — Сэм привезет ее. Он поставил передо мной тарелку, от которой исходил божественный аромат.

— А на чем он уехал? — спросила я, беря в руки вилку.

— На какой-то развалюхе. Оставит ее там, а вернется на пикапе, — ответил Дин, садясь напротив.

— Он хоть доедет? — усмехнулась я, отправляя в рот первый кусочек. Я прикрыла глаза от удовольствия — это было невероятно вкусно.

Увидев мою реакцию, Дин довольно улыбнулся. — Ну, если не доедет — нам же лучше, больше времени проведем вдвоем, — он выразительно поиграл бровями.

Я закатила глаза: — Не начинай, Дин.

— Что со спиной? — спросил Дин, заметив, как я ерзаю на стуле, то и дело пытаясь дотянуться до ноющей поясницы.

— Болит, — ответила я, и голос предательски дрогнул.

Он молча поднялся и подошел ближе. — Встань, развяжи халат и повернись, — скомандовал он. Меня бросило в жар.

— Ага, сейчас, — огрызнулась я.

— Рейн! — рявкнул Дин. — Сама разденешься, или мне тебя раздеть?

— Хрен с тобой, — сдалась я. Я медленно поднялась и развернулась, чувствуя, как каждое движение отзывается в позвоночнике пульсирующей болью. Пальцы дрожали, когда я потянулась к поясу. Дин стоял совсем рядом — его присутствие ощущалось почти физически. От него пахло кофе, порохом и тем самым знакомым одеколоном, который, казалось, уже намертво впитался в ткань моего халата.

Я развязала узел и сбросила края ткани с плеч. Холодный воздух кухни коснулся разгоряченной кожи, и я невольно вздрогнула. — Тише, — голос Дина стал непривычно мягким, почти вкрадчивым. Он подошел вплотную и убрал мои огненные волосы, обнажая спину. Его теплые, чуть шершавые пальцы осторожно коснулись кожи. — Прикосновения были профессионально-отстраненными, но от того, как внимательно он изучал каждый синяк, по спине пробежала стайка мурашек, не имеющих ничего общего с болью.