Осада ее сердца 2

Осада ее сердца 2

Глава 1

Pov: Дин

Воздух в баре был пропитан запахом дешевого виски, пота и застарелого греха. Для обычного человека это место было бы верхом отвращения, но для меня — домом. Я сидел на высоком барном стуле, лениво покручивая в пальцах стакан с чем-то, что сожгло бы пищевод любого смертного.

Еще никогда прежде я не чувствовал себя так… свободно.

Метатрон думал, что убил меня. Он вонзил клинок, надеясь поставить точку в истории Дина Винчестера, но он забыл об одном: Метка. Она не позволила мне уйти в небытие. Она вывернула меня наизнанку, выжгла всё человеческое, оставив лишь холодную, пульсирующую тьму. Я вернулся, но уже не тем парнем, который вечно спасал мир. Я вернулся Рыцарем Ада.

Кроули… Король Ада оказался на удивление неплохим напарником. Всё это лето мы превратили в бесконечный праздник разрушения. Он подкидывал мне задания — людей, чьи души были настолько гнилыми, что их даже не нужно было искать. Они сами падали в мои руки, как спелые фрукты, готовые к сбору. Никаких слёз. Никаких мучительных раздумий о том, правильно ли я поступаю. Никаких сожалений о том, что мой брат, и моя жена где-то там сходят с ума, пытаясь меня найти. Эти чувства остались в той, прошлой жизни, которая казалась теперь блеклым, нелепым сном. Сейчас был только чистый, концентрированный кайф. Я опрокинул стакан, чувствуя, как алкоголь приятно обжигает горло. Я мог бы выпить целую фуру, опустошить все запасы этого бара, и при этом стоять на ногах ровнее, чем любой трезвенник. Это было чертовски круто.

Я перестал быть героем. Я стал чем-то гораздо более интересным. И мне это чертовски нравилось.

Это настоящий кайф — не испытывать ни вины, ни обид, ни разочарований, ни горечи. Мне даже плевать на собственного брата. Единственная, о ком я не могу перестать думать с тех пор, как стал демоном, — это Рейн. Я закрываю глаза и вижу её томный взгляд — глубокие темно-зеленые глаза, словно лесная чаща, манящие и загадочные. Её огненные локоны струятся по спине, словно пламя, прямой нос, пухлые губы и стройное, идеальное тело. Все шрамы, оставшиеся после встреч с разными монстрами, нисколько не портят её, а наоборот придают особый шарм.

Я вспоминаю, как наши горячие тела сливались воедино, как она смотрела на меня, и я видел, как она теряет контроль, как все стены, которые она воздвигала вокруг себя, рушатся под натиском моих ласк.

— О чём мечтаешь, Дин? — Кроули подсел ко мне за барную стойку, вырывая из воспоминаний.

— Ни о чём, — буркнул я, залпом опрокидывая стакан виски. И снова вспомнил её — она всегда пила так же, как опытный мужик, а не хрупкая девушка. Лёгкая ухмылка коснулась моих губ.

— Узнаю этот взгляд и эту ухмылку. Ты что-то задумал? — не унимался Кроули.

Я развернулся к нему, сверкнув чёрными глазами. — Так и есть. Ты знаешь, где сейчас моя жена?

Кроули нахмурился. — Нахрена она тебе, Дин?

— Она моя жена, — повторил я. — Я соскучился.

— Если в одном месте зачесалось, тут полно девок, которые слюни на тебя пускают. А эта бешеная сука здесь не нужна, — отрезал Кроули.

Я довольно протянул: — Ты знаешь, где она.

— Конкретного места не знаю. В последний раз она была в Неваде вместе с твоим пернатым другом. Они выслеживали Метатрона. А заодно перерезали кучу моих ребят, — раздражённо ответил Кроули и замолчал.

— Разве она, как и Сэм, не ищет меня? — удивился я.

Кроули отрицательно покачал головой. — Она смылась в тот день, когда Метатрон убил тебя. Насколько мне известно, Сэм ищет и её, потому что она не выходит на связь ни с кем, кроме Кастиила. Он как собачка бегает за ней.

Я почувствовал странное чувство — едва заметное жжение внутри. Затем я вдруг рассмеялся.

— Чего ржёшь? — возмутился Кроули.

— Она решила, что я буду гнаться за Метатроном, и решила меня опередить, — ответил я, подливая виски в бокал. — Типичная Рейн.

— Да уж, — выдохнул Кроули. — Если бы демоном стала она... — То устроила бы очередной апокалипсис, — добавил он, глядя в пустоту.

— А что такого? — хмыкнул я. — Подумаешь, убила пару демонов.

— Пару? — взревел Кроули. — Счёт идёт на десятки, и ангелов не меньше!

Я раздражённо фыркнул и отвернулся, не желая слушать его нытьё.

— Ты новости вообще не смотришь? — спросил он.

Я повернулся к нему, не скрывая раздражения. — Нахрена мне это?

Кроули молча протянул телефон. На экране была запись с камер видеонаблюдения какого-то бара. Я увидел Рейн, сидящую за стойкой, рядом с каким-то мужиком. Он попытался её облапать, она сидела неподвижно, затем внезапно вскинула руку с пистолетом и выстрелила ему между ног. Потом медленно встала и перешагнула через него, словно ничего не произошло.

Кроули убрал телефон в карман пальто. — Она натравила на себя всех — ангелов, демонов, и теперь ещё и копов.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри меня разгорается пламя, горячее и неукротимое. Рейн всегда была огнём, который мог сжечь всё вокруг, но я не мог отвести от неё взгляд, не мог забыть её. Даже став демоном, я оставался пленником её образа, её силы и её безумия.

— Значит, она сама выбрала этот путь, — пробормотал я, глядя в пустоту. — И теперь мы оба в ловушке этого хаоса.

Кроули усмехнулся, но в его глазах мелькнула искра уважения. — Ты всегда был слаб к таким, Дин. Но будь осторожен — она не просто женщина, она буря, и если ты встанешь у неё на пути, она сметёт тебя, как пыль.

Я сжал кулаки, ощущая, как тёмная энергия пронизывает мои вены. — Я найду её.

Pov: Сэм

Воздух в бункере казался густым, как застывшая смола. Я сидел за столом, глядя на карту, испещренную красными крестами, но буквы расплывались перед глазами.

Дин.

Это имя эхом отдавалось в черепе, пульсировало в висках, как набат. Я помню тот момент на свадьбе. Помню, как Метатрон пронзил его грудь. Помню, как кричала Рейн. Помню, как его сердце — мое сердце — остановилось. А потом… потом была тишина. И холод.

Я искал его. Я перевернул каждый камень, вытряс душу из каждого демона, который попадался на пути. Я был готов сжечь этот мир дотла, лишь бы найти его. И я нашел.

Но это был не он.

В моей голове до сих пор стоит этот звук — скрежет ножа по столу и его голос. Холодный, чужой, лишенный той привычной хрипотцы, которая всегда означала, что Дин рядом, что он прикроет. Теперь в его голосе слышалась только насмешка. Демон. Метка Каина превратила его в то, что мы всю жизнь истребляли.

Ты не должен был меня искать, Сэмми.

Эти слова жгли меня изнутри сильнее, чем святая вода. Он смотрел на меня, и в его глазах не было ни капли того Дина, который вытащил меня из огня, который учил меня стрелять, который был моим единственным якорем в этом безумном мире. Там была только тьма. Бездонная, голодная тьма.

Я чувствую себя предателем. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу его лицо — бледное, безжизненное, в тот день, когда он умер. Я чувствую вину, которая давит на грудь, не давая вдохнуть. Я искал его, чтобы спасти, чтобы вернуть брата, но вместо этого я выпустил на свободу монстра.

И самое страшное — я все еще люблю его.

Даже сейчас, когда я знаю, что он может убить меня, не моргнув глазом, я не могу остановиться. Я чувствую, как внутри меня растет эта черная дыра. Я готов пойти на сделку с кем угодно, готов продать свою душу, лишь бы выжечь эту скверну из его вен.

Я смотрю на свои руки. Они дрожат. Я не знаю, что делать дальше. Убить его? Я не могу. Оставить его таким? Я не могу.

Дин всегда говорил, что мы — это мы. Что мы идем до конца. Но что делать, когда конец — это твой собственный брат, ставший твоим худшим кошмаром?

Я снова провожу пальцем по карте. Где-то там, в темноте, бродит человек, который когда-то был моим миром. И я буду искать его снова. Даже если это будет стоить мне жизни. Даже если в конце пути меня ждет только его клинок.

Потому что, если я потеряю его окончательно… тогда в этом мире не останется ничего, ради чего стоило бы просыпаться завтра. — Я найду тебя, Дин, — шепчу я в пустоту бункера. — Слышишь? Я найду тебя. И я вытащу тебя из этого ада, даже если мне придется сгореть вместе с тобой.

Но больше всего меня пугает не Дин. Меня пугает Рейн.

Я до сих пор вижу эту картинку, когда закрываю глаза: белое кружево её свадебного платья, которое на глазах превращается в багряное месиво. Её крик — не человеческий, а какой-то надрывный, животный вой, от которого, казалось, треснуло само небо. Она прижимала его к себе, пытаясь остановить кровь, которая уже не могла спасти жизнь, но уже начала менять его суть.

А потом она просто встала.

В ней не осталось ни слез, ни слов. Она не просила помощи, не умоляла о чуде. Она просто поднялась, оставив на земле кровавый отпечаток, и ушла. С тех пор я не видел её.

Слухи доходят до меня через охотничьи сети, как ядовитый туман. Говорят, она сошла с ума. Говорят, она и Кас превратили свою жизнь в бесконечную кровавую баню. Они вырезают ангелов, демонов, любого, кто стоит на пути к Метатрону. Они не охотятся — они вершат геноцид.

Я нашел её след в заброшенном мотеле в Небраске. Комната была пуста, но воздух в ней был тяжелым, пропитанным озоном и запекшейся кровью. На столе лежал её клинок — тот самый, что был у неё в день свадьбы.

Когда я наконец увидел её — спустя неделю, в полумраке какого-то притона, где она выслеживала очередного приспешника Метатрона, — я не узнал её.

Рейн всегда была яркой. В ней была жизнь, даже когда мы теряли всё. Но сейчас… я посмотрел в её глаза и отшатнулся. Там не было гнева. Там не было боли. Там была абсолютная, ледяная пустота. Черная дыра, которая поглотила всё, что делало её человеком. Она смотрела сквозь меня, словно я был лишь тенью на стене.

— Рейн, — позвал я, чувствуя, как дрожит голос. — Послушай, мы можем…

Она даже не моргнула. Она просто перевела взгляд на дверь, за которой скрылся её враг, и её пальцы сжались на рукояти клинка так сильно, что побелели костяшки.

— Он не вернется, Сэм, — её голос звучал как шелест сухих листьев по надгробию. — И я не вернусь.

Она прошла мимо меня, не задев даже плечом. Кас шел следом, и в его глазах я увидел то же самое — смирение перед неизбежным безумием. Они стали машинами для убийства, лишенными души, которую выжгло горе.

Я ищу брата, который стал монстром, но я боюсь, что когда я его найду, мне придется сражаться не только с ним. Мне придется сражаться с женщиной, которую я когда-то знал, и которая умерла в тот же день, что и Дин.

Мир катится в ад, и, кажется, мы все уже там. Просто некоторые из нас еще продолжают дышать.

Pov: Кастиил.

Кровь на моих руках больше не кажется чем-то чужеродным. Раньше она была символом битвы, теперь — частью моей кожи. Я смотрю на свои ладони и вижу не ангела, а тень того, кем я был.

Дин. Его имя эхом отдается в моей голове, как погребальный колокол. Я помню тот день. Белое платье Рейн, смех, запах жареного мяса и дешевого пива. А потом — ослепительный свет, крики, запах озона и горелой плоти. Метатрон пришел не один. Он пришел как бог, окруженный легионами, и превратил праздник в бойню.

Мы идем по следу Метатрона уже целую вечность. Рейн не спит. Она не ест. Она только заряжает оружие и смотрит вперед глазами, в которых выжжено всё живое.

Мы зашли в придорожный бар в Неваде. Она искала информацию, я — способ удержать ее от окончательного падения. К ней подошел какой-то пьяный ублюдок. Он положил руку ей на плечо, его сальные пальцы скользнули ниже, а голос, пропитанный похотью, предложил танец.

Рейн даже не обернулась. Она не произнесла ни слова. В ее руке, словно из ниоткуда, возник пистолет. Грохот выстрела в тесном помещении прозвучал как приговор. Мужчина взвыл, падая на пол, сжимая в руках кровавое месиво там, где секунду назад была его гордость. Рейн просто перешагнула через него, даже не удостоив взглядом. В ее глазах не было гнева. Только ледяное безразличие.

— Он мешал, — сказала она, когда мы вышли на улицу. Ее голос звучал как шелест сухих листьев.

Я молчал. Что я мог сказать? Что это неправильно? Что ангелы не должны поощрять жестокость? Я сам чувствую, как внутри меня растет черная дыра. Дин… Дин стал демоном. Я чувствую его присутствие где-то там, в темноте, но я не могу пойти за ним. Я привязан к Рейн. Я — ее единственный якорь, хотя, боюсь, я уже давно оторвался от дна.

Я горюю. Моя благодать тускнеет, я чувствую, как становлюсь человечнее, и эта человечность — проклятие. Я чувствую боль Дина, его искаженную сущность, его ярость. Я чувствую боль Бобби, застывшую в памяти Рейн. Я чувствую, как мир вокруг нас гниет.

Рейн не ищет Дина. Она не хочет спасать его душу. Она хочет только одного — чтобы Метатрон корчился в агонии, пока она будет вырезать из него остатки его божественности.

— Кас, — она останавливается и смотрит на меня. В ее глазах — бездна, в которой я вижу свое отражение. — Ты ведь поможешь мне его убить?

Я смотрю на горизонт, где собираются грозовые тучи. Я знаю, что если мы найдем Метатрона, мы оба не вернемся. Но мне уже всё равно. Дин мертв, даже если его тело ходит по земле. Бобби мертв. А я… я просто ангел, который потерял своего человека и нашел себе демона в человеческом обличье, за которым готов идти в самый ад.

— Да, — отвечаю я, и мой голос звучит чуждо. — Я помогу.

Мы идем дальше. Оставляя за собой трупы, кровь и пепел. Мы — два призрака, преследующие бога, который забыл, что даже боги могут истекать кровью.

Ветер в Неваде сухой и колючий, он несет в себе пыль и запах гари, который, кажется, навсегда въелся в мою одежду. Мы идем вдоль шоссе, и каждый мой шаг дается с трудом — не из-за усталости, а из-за тяжести, что давит на плечи. Это не физическая ноша. Это груз всех тех, кого мы оставили позади.

Рейн идет впереди, ее спина — прямая, как натянутая струна. Она не оглядывается. Она больше не нуждается в поддержке, не нуждается в утешении. Иногда мне кажется, что она даже не дышит. Она превратилась в механизм, работающий на чистой, дистиллированной ненависти. И эта ненависть — единственное, что не дает ей рассыпаться в прах, как Бобби, как наши надежды на нормальную жизнь.

Я вспоминаю Дина. Его смех, его привычку поправлять куртку, его взгляд, когда он смотрел на Рейн в день свадьбы. Он был счастлив. Впервые за все годы, что я его знал, он был по-настоящему счастлив. А теперь он — тварь, порождение бездны, чья душа выжжена дотла. Я чувствую его присутствие, как ноющую рану в груди. Он где-то там, в темноте, возможно, убивает, возможно, смеется над тем, кем стал. И я должен был бы бросить всё, сорваться с места, чтобы найти его, чтобы попытаться вернуть хоть крупицу того Дина, которого я любил.

Но я не могу.

Я смотрю на Рейн. Она остановилась у придорожного столба, достала карту и провела по ней пальцем, оставляя на бумаге темный след. Ее руки дрожат — едва заметно, почти неуловимо, но я вижу это. Она не железная. Она просто сгорела изнутри, и теперь на месте ее сердца — пепелище.

— Ты думаешь о нем, — говорит она, не оборачиваясь. Ее голос лишен интонаций. — О Дине.

— Я думаю о том, что мы теряем себя, — отвечаю я, и мой голос звучит глухо. — Рейн, Метатрон — это не просто цель. Это ловушка. Он ждет нас. Он хочет, чтобы мы пришли, чтобы он мог закончить то, что начал на свадьбе.

Она медленно поворачивается. В ее глазах — та самая бездна, в которую я боюсь заглянуть. Она подходит ближе, и я чувствую холод, исходящий от нее. Не холод льда, а холод могильной плиты.

— Пусть ждет, — шепчет она, и в этом шепоте больше угрозы, чем в крике. — Я хочу, чтобы он видел, кто пришел за ним. Я хочу, чтобы он понял, что даже у Бога нет защиты от того, кому нечего терять.

Я протягиваю руку, чтобы коснуться ее плеча, но замираю в паре сантиметров. Я боюсь, что если коснусь ее, то почувствую, как она окончательно превращается в пустоту. Я — ангел, я должен нести свет, но я стал лишь тенью, сопровождающей мстителя.

— Мы найдем его, — говорю я, и в этот момент я понимаю, что это не обещание. Это приговор. Для нас обоих.

Мы снова трогаемся в путь. Солнце садится, окрашивая небо в кроваво-красный цвет. Где-то вдалеке воет койот, и этот звук кажется мне похожим на плач. Я больше не молюсь. Мои молитвы остались на той поляне, где мы праздновали свадьбу, которая закончилась похоронами. Теперь у меня есть только эта дорога, этот бесконечный путь к возмездию и Рейн, чья рука сжимает рукоять пистолета так крепко, что белеют костяшки пальцев.

Мы идем убивать нового Бога. И я знаю, что когда всё закончится, от нас не останется даже имен. Но, честно говоря, мне уже всё равно. Без Дина этот мир — просто декорация, а без Рейн я — лишь пустая оболочка, лишенная цели. Мы идем в ад, и, возможно, это единственное место, где нам теперь самое подходящее пристанище.

Pov: Рейн

Белое платье. Оно должно было стать символом начала, а стало саваном.

Я смотрю на свои руки — они до сих пор кажутся мне испачканными. Даже после сотни раз, когда я отмывала их в ледяной воде придорожных мотелей, я чувствую этот липкий, густой запах железа. Кровь Дина. Моя кровь, потому что в тот момент, когда клинок Метатрона пронзил его сердце, он пронзил и мое.

Кастииль идет на шаг позади. Я слышу его шаги — тяжелые, неуверенные. Он пытается что-то сказать, пытается поддержать, но я не даю ему шанса. Слова — это шум. Слова — это то, что не вернет мне мужа.

— Рейн, нам нужно остановиться, — его голос звучит как из-под толщи воды. — Ты не ела три дня. Ты не спала...

Я резко останавливаюсь. Кас врезается в меня, но я даже не оборачиваюсь. Мои пальцы сжимают рукоять ножа так сильно, что костяшки белеют.

— Если ты еще раз предложишь мне поесть, Кас, я вырежу твою благодать, — мой голос звучит чуждо. Хрипло, сухо, как треск горящего дерева. — Мне не нужна еда. Мне не нужен сон. Мне нужен Метатрон.

Я закрываю глаза на секунду, и мир взрывается красным. Снова свадьба. Снова этот ублюдок, возомнивший себя Богом, с его самодовольной ухмылкой. Снова Дин, падающий на мои руки. Его глаза — остекленевшие, пустые, лишенные той искры, которая заставляла меня чувствовать себя живой.

Я открываю глаза. В них больше нет слез. Они высохли в ту же секунду, когда Метка Каина начала пульсировать на его предплечье, превращая его в нечто иное. В демона.

Я знаю, где он. Я чувствую его тьму где-то там, на периферии сознания, как ноющую рану. Но я не иду к нему. Не сейчас. Если я увижу его таким — холодным, бездушным, чужим — я сломаюсь окончательно. А я не имею права ломаться, пока Метатрон дышит.

— Ты боишься меня, Кас? — спрашиваю я, глядя на свое отражение в витрине заброшенного магазина.

Я вижу женщину с мертвым лицом. В моих глазах — бездна. Я больше не та Рейн, которая смеялась над шутками Дина. Я — кара. Я — возмездие.

— Я боюсь того, во что ты превращаешься, — тихо отвечает ангел.

— Я уже превратилась, — отрезаю я.

Вчера мы наткнулись на группу приспешников Метатрона. Я не помню, как я их убила. Я помню только хруст костей и то, как легко клинок вошел в плоть. Я не чувствовала жалости. Я не чувствовала ничего, кроме холодного удовлетворения. Моя жестокость больше не пугает меня — она стала моим единственным инструментом.

Я мертва. Та Рейн, что мечтала о тихих вечерах с Дином, умерла на алтаре, залитом кровью. Осталась только оболочка, движимая одной целью.

Метатрон думает, что он Бог? Что ж. Я покажу ему, что даже боги могут истекать кровью. — Идем, — я делаю шаг вперед, не оглядываясь. — Еще немного, Кас. Еще один след, еще один труп, еще один шаг к его горлу.

Дин, подожди меня. Я выжгу этот мир дотла, чтобы добраться до того, кто отнял у нас будущее. А когда я закончу с Метатроном... когда я вырву его сердце и скормлю его адским псам... тогда я приду за тобой.

И если мне придется убить тебя, чтобы спасти, или умереть вместе с тобой — я сделаю это без колебаний.

Но сначала — расплата.

Мы идем через заброшенный склад, где, по слухам, скрывается один из его прихвостней — мелкая сошка, знающая, где искать Писаря Господня. Кас пытается держаться на расстоянии, его присутствие — единственное, что удерживает меня от того, чтобы окончательно не раствориться в этой черноте, пожирающей меня изнутри. Он — мой якорь, хотя я ненавижу его за то, что он видит меня такой.

— Рейн, подожди, — Кас делает шаг вперед, его рука тянется к моему плечу, но я сбрасываю её с такой яростью, что он отшатывается.

— Не смей, — цежу я сквозь зубы.

Я не жду. Я врываюсь в полумрак склада, как ураган. Первый ангел, охраняющий вход, даже не успевает вытащить клинок. Я всаживаю свой нож ему под ребра, проворачиваю лезвие и чувствую, как его свет гаснет, оставляя лишь запах паленой плоти. Второй бросается на меня, но я перехватываю его руку, ломаю запястье с таким хрустом, что эхо разносится под сводами потолка, и вонзаю клинок ему в горло.

Я не чувствую боли в своих мышцах. Я не чувствую страха. Я — машина, настроенная на одну частоту.

— Где он? — я прижимаю последнего выжившего к бетонной стене. Мои пальцы впиваются в его горло, я вижу, как в его глазах плещется первобытный ужас. — Где Метатрон, ты, кусок небесного мусора?

Он хрипит, пытаясь что-то сказать, но я лишь сильнее сжимаю хватку. Мне не нужны его оправдания. Мне не нужны его мольбы. — Он... направлялся в бункер... — выдыхает он, захлебываясь собственной кровью. — Он ищет... скрижали...

Я не даю ему договорить. Я перерезаю ему горло одним резким движением. Тело обмякает, сползая по стене, оставляя на бетоне широкий кровавый след. Я вытираю клинок о его одежду, даже не глядя на труп.

Кас стоит в дверях, его лицо — маска скорби. Он смотрит на меня так, будто я — самое страшное, что он видел за все свои тысячелетия. — Ты убила его, когда он уже сдался, — тихо говорит он.

Я поворачиваюсь к нему. Мои глаза, должно быть, сейчас выглядят как два уголька в пепелище. — Сдался? — я усмехаюсь, и этот звук кажется мне чужим, сухим, как шелест сухих листьев. — Сдаться — это привилегия тех, кто заслуживает милосердия. У них его нет. У меня его нет.

Я прохожу мимо него, чувствуя, как холод внутри меня становится почти осязаемым. Бункер. Метатрон там, в нашем доме, в месте, которое было единственным островком безопасности для Дина. Он оскверняет его своим присутствием.

— Идем, Кас, — бросаю я через плечо, не замедляя шага. — Если ты хочешь помочь мне — не читай нотаций. Просто будь готов к тому, что сегодня ночью небо окрасится в цвет крови.

Я выхожу в ночь, в холодный, пронизывающий ветер. Дин, я иду. Я иду, чтобы вырвать твою душу из лап тьмы, но сначала я должна убедиться, что тот, кто превратил твою жизнь в ад, больше никогда не сможет даже вздохнуть.

Мой путь вымощен трупами, и я не остановлюсь, пока не дойду до конца.

Глава 2

Воздух в заброшенном складе в Неваде был пропитан запахом озона, жженой плоти и дешевого табака. Дин Винчестер, чьи глаза поблескивали неестественной, пугающей чернотой, перешагнул через бездыханное тело ангела. Первый клинок в его руке тихо гудел, словно предвкушая новую кровь. Он пришел сюда, надеясь найти Рейн. Его Рейн. Ту, что когда-то была его якорем, его единственной слабостью и его самым сильным оружием. Но вместо нее он наткнулся на Сэма.

— Привет, брат, — хмыкнул Дин, даже не обернувшись, когда услышал скрип половиц за спиной.

Сэм напрягся, его пальцы до побеления сжали рукоять ножа. Он выглядел изможденным, с темными кругами под глазами, которые выдавали недели безумных поисков. — Дин? — голос Сэма дрогнул, но он не опустил оружие.

Дин медленно развернулся, одарив брата ленивой, хищной улыбкой. Он кивнул на нож в руке Сэма. — Этот нож против меня не сработает, Сэмми. Ты же знаешь. Где Рейн?

Сэм сделал шаг назад, загораживая проход вглубь склада. — Зачем она тебе? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

Дин скучающе оглядел трупы ангелов, разбросанные по бетонному полу. Его взгляд задержался на глубоких рваных ранах. — Работа Рейн, — констатировал он с ноткой гордости в голосе. — Знаешь, Сэмми, я решил вернуть её в свою постель. Я совсем заскучал.

Сэм стиснул зубы, его лицо исказилось от смеси гнева и боли. — Рейн уже не та, что ты помнишь, Дин. Она вырезает всё, что стоит на её пути, и она вряд ли захочет тебя видеть... таким.

— Демоном? — Дин рассмеялся, и этот звук эхом отразился от бетонных стен. — Я помню, как она говорила, что её заводит, когда я наглый и дерзкий. Думаю, новый я понравится ей еще больше. Так где она, Сэмми?

— Не знаю, — отрезал Сэм, не сводя с брата настороженного взгляда. — А если бы и знал — не сказал бы.