Напролом

– Я завидую тебе, – тихо сказала Сандра.

Я уставился на неё, ожидая пояснений.

– Ты знаешь, в чём ты хорош, и можешь этим заниматься, – вздохнула она, опустив голову мне на плечо. – Ты даже можешь позволить себе отказаться от этого, потому что есть, от чего отказываться. У меня даже этого нет. Я просто плыву по течению, следуя за вами двумя.

Удар мяча о щит вернул моё внимание к игре: Лизка швырнула его, злясь от собственного бессилия, и направилась к скамье. Она никогда не умела проигрывать.

– Ну что, теперь ты должна мне желание?

Я протянул руку, чтобы потрепать её по уже растрёпанным волосам, но Лизка ловко вывернулась из-под неё. Я подал ей лимонад, и она жадно допила его.

– На какой позиции ты играл? – нахмурилась она, повернувшись к подошедшему Костику.

– На третьей, – виновато улыбнулся он.

Я рассмеялся во весь голос.

– Лизка, ты нечто! – я привлёк её к себе и усадил рядом на скамейку, обхватив по-братски за шею. От злости на её выходку не осталось и следа. – Ты круто держалась против нападающего. Горжусь тобой.

Это было правдой. Может, из-под кольца она почти никогда не попадала, но дальние броски ей давались на удивление хорошо, особенно, если вспомнить, что она всё-таки девчонка и ни разу не баскетболист.

– Почему ты не пошла в профессиональный баскетбол? – искренне удивился Костик. – Ты бы очень быстро пробилась на вершину.

– Плевать мне на ваши вершины. Кое-кто у нас был невероятно амбициозным, но разок споткнулся и всё – забился в угол, как побитый котёнок.

Не стоило ей заговаривать об этом.

Она отлично знала, что её слова заденут меня, и подобрала самые паршивые, самые голые, самые острые из них.

– Лучше бы тебе перестать меня злить.

Лизка прожигала меня не то презрением, не то жалостью, но молчала.

– Ребят, не портите мне первый вечер каникул, – простонала Сандра.

Костик, пригладив растрепавшиеся рыжие кудри, на которые заглядывалась вся женская половина нашего университета, подошёл к Сандре и осторожно спросил:

– Они всегда так?

– Нет, – выдохнула она и опустила пиво на бордюр с такой силой, что стекло задребезжало. – Но бывает. Сейчас они начнут орать и разойдутся по своим квартирам, хлопнув дверями. А потом неделю не будут разговаривать, потому что оба упрямые, как…

– Ты знаешь, что это правда, – вдруг произнесла Лизка.

Сандра поднялась со скамейки и встала перед нами.

– Если вы не прекратите сейчас же, я позвоню вашим родителям и скажу, что вы подсели на травку.

Её голос доносился словно из-за невидимого занавеса. Гнев и обида поднимались от живота всё выше, и лучше бы Лизка действительно замолчала.

– Ты всегда был немного тугодумом, но трусом – никогда, – тихо произнесла она с раздражающим сожалением, встала и ушла.

Сандра потянулась за Лизкиным рюкзаком, но отчего-то передумала и побежала за ней следом.

– Вот же мартышка, – буркнул я, подобрал рюкзак и стал собирать бутылки в пакеты. – Останешься у меня?

Костик пожал плечами и перехватил у меня один из наполнившихся пакетов. В рюкзаке зажужжал Лизкин мобильник.