Ховальщина. Или приключения Булочки и его друзей

Так вот, лежал тогда он с ангиной, а ночью этих двоих привели, из младшего отряда. Они плачут, и сквозь слезы друг на друга пальцем тычут, мол, это он все. А фельдшер им два пальца и тазик под ноги, а они сидят на полу, как фокусники, и мыльные пузыри ртом пускают. Водички попьют, два пальца фельдшера в рот вставят, и давай пузыри по всему изолятору пускать. С запахом клубники.

Надо сказать, что экспериментаторско-естествоиспытательский дух присутствовал почти у всех пионеров, сознательного и несознательного возраста. Не у всех поголовно, были осторожные персонажи до своего здоровья, у них просто мало его было, и тратить попусту столь ценную штуку им было жалко. Их тоже было жалко, они же не знали самого главного правила, сколько потратишь, столько и прибудет, да еще и больше, если не подорвешься, конечно, от усердия траты. А ходить жадиной к тому, что есть у тебя, да с избытком, не интересно, правда, обычно больше ничего у тебя и не было. И заключалось это не только в том, чтобы повыше или поглубже куда-то залезть – а еще и съесть что-нибудь этакого. Лягушек, правда, никто не пробовал, у них было другое, «нефранцузское» назначение, а вот смешать палочками все остатки от посылок родителей, а потом эту странную на вид субстанцию, съесть, это да. Булочка сам был свидетелем, как группа юных футболистов акриловой краской наносила номера на футболки перед матчем, макая кисти в емкость, и как у одного спортсмена упал туда сухарик, и как он, нисколько не задумываясь, съел его и радостно закивал товарищам, мол, вкусно очень. И как товарищи стали макать в краску сухари, и, причмокивая, их уплетать.

Да что там! первооткрыватели все были заправские. Сказать больше, отчаянно смелые, не щадящие для будущей науки ни животов, не кишок своих прямых. Александр, друг сердешный, обнаружил как-то на задворках дачного участка своего ванну времен военного времени. Для полива огорода в нее вода дождевая собиралась, а в отсутствии водопровода этот источник влаги был необходим набирающему обороты сельскому хозяйству. Но к моменту обнаружения последней водопровод уже провели, а ванная осталась. Так и стояла на задворках, продолжая нести свою бессменную вахту хранительницы урожая. Пока ее не обнаружил наш прыткий следопыт в галстуке.

К тому времени летнего солнцестояния полированную плоскость воды покрывала живописная патина прошедших лет. На состаренной природой поверхности бездвижно лежали цветными лоскутами упавшие листья. Ни что не нарушало течение густого рассола, безвременье постигло его, ибо даже зимой маленький чугунный пруд не замерзал, давая приют зимним птичкам, который падали в его ил удрученными тушками, попробовав чудного настоя. Даже насекомые летом обходили стороной этот призрак водоема. Редкая стрекоза фиолетовым цветом своим сливалась с поверхностью, спасаясь от жирующих стрижей. И это нетленное спокойствие, которое не мог поколебать даже случайный кривой ветерок, по кривости своей заглянувший за угол дома, гипнотически манил и горячо нашептывал в ухо – искупайся во мне, я – лечебный раствор!