- -
- 100%
- +
Светит яркое солнце весеннее,
Превращая снега в ручейки.
Позабыты печали осенние,
Вновь хорошими стали деньки.
Чем хорошими? Даже не знаю,
Только радости сердце полно.
Словно снег, грусть-тоска моя тает,
Что тревожила душу давно.
Не хочу тосковать и грустить.
Все изрядно уже надоело.
Начинать надо снова жить,
И пора приниматься за дело.
Все равно, что прошло – не вернешь,
Только душу тоскою изгложешь.
Горькие слезы напрасно прольешь,
Но помочь уж ничем не поможешь.
Так вперед в эту бурную жизнь!
Лишь вперед и вперед, без оглядки!
Ведь и так коротка эта жизнь,
Чтоб так глупо играть с нею в прятки.
Светит яркое солнце весеннее,
Звонкой песней звенят ручейки.
Позабыты печали осенние,
Вновь счастливыми стали деньки.
– Ну, вот. А еще. Пожалуйста.
– А что. Почему бы нет. У меня их уже накопилось больше сотни. Хватит слушать до самого утра.Правда, все они печальные, как мое настроение. Кстати, Валечка, вот одно из моих первых стихотворений:
Прощай навсегда ты, любовь моя первая,
Радость и счастье, ушедшие в прошлое.
Отчего у меня ты последняя,
Почему я тобою брошенный?
Отчего есть любовь без взаимности,
Что калечит порой наши души?
Отчего в жизни нет справедливости –
Почему я не самый лучший,
Чтоб меня полюбить ты смогла?
– А это из той же серии. Правда, написал примерно через год:
Я плыву по теченью судьбы
Неизвестно, куда и зачем.
Только серый туман впереди –
Вольной мысли сознательный плен.
Что б могла эта мысль сотворить,
Если дать ей широкий простор?
Но любимая, можно ль забыть
Роковой для меня приговор?
Я страдаю, а годы летят,
Чередой уходя в пустоту.
А душа, как осенний сад,
Растерявший свою листву.
– Ну, и еще одно, как говорят у нас в Харькове, “до кучи”:
Я полюбил мечту мою,
Которой ты была.
Мечте я отдал жизнь свою,
А что мне жизнь дала?
Я в одиночестве страдал,
Сгорая от любви.
Лишь о тебе одной мечтал,
А годы мимо шли.
И размышляя о судьбе,
Я к выводу пришел,
Что ведь мечтал не о тебе –
Об образе твоем.
Но все ж привычке изменить
Уже не в силах был.
Не в силах юность позабыть,
Мечту свою любил.
– Толик, знаешь, если бы мне дарили стихи, я с таким парнем хоть на край света пошла. А Людочка твоя, скорее всего, не любила. Так, показалось вам обоим.
– Нет, Валечка. Я видел ее глаза. Они не обманывали. А о моих стихах она ничего не знает. Так, царапаю для себя, что в голову приходит. Ты первый человек, который их услышал, да еще в моем никудышном исполнении.
– Как не знает? Немедленно придумай, чтоб прочла!
– Была мысль. Только как, если она даже говорить со мной не захотела. А два года назад они переехали. Куда, не знаю. Да и стоит ли искать? Что изменится?.. Когда стихов будет много, да еще научусь сочинять настоящие, попробую опубликовать. Может, прочтет однажды и поймет, как крепко я её любил. А может, посмеется надо мной.
– Толик, да ведь это месть! Только запоздалая. А вдруг она уже будет замужем. Твои стихи не оставят ее равнодушной. Подумай.
– Валечка, не хочу больше думать. Что будет, то будет. Пять лет думал, и всё впустую. Надо менять свою жизнь, а я не могу забыть то, чего давно нет, да и, если честно, боюсь разочарований. А ты, “немедленно придумай”. Что придумать, Валечка?
– Толик, откуда я знаю? Сама с такими же комплексами. Пробуй. Ты – мужчина.
– Знаешь, Валечка, встретить бы девушку, похожую на Людочку, или на тебя. Пожалуй, рискнул. А так.
– А я сама на себя похожа, – вдруг кокетливо улыбнулась Валя.
– Валька, а ты занятная девчонка! С тобой не соскучишься. Жаль, мы с тобой друзья по несчастью. Не хочется ни тебя разочаровывать, ни в тебе.
– А ты рискни. Сочини мне стихотворение, и увидишь, – шутливым тоном, но, мне показалось, не без серьезных ноток, предложила Валя.
– Эх ты, Валя-Валентина. Профессор излагает свои умные мысли и сомнения, а молодая красивая девушка шутит с глупым профессором. А вдруг он действительно рискнет?
– Я не шучу, Толик. Кстати, как ты меня назвал?
– Валя-Валентина. Так, выскочило.
– Знаешь, меня еще никто так не называл. Мне нравится. А все эти Валечки, Валюши с детства валенки напоминают. Из-за этого не люблю свое имя. А Валя-Валентина, здорово!
– Конечно, здорово. Почти как Эрих Мария Ремарк.
Валя-Валентина рассмеялась.
– Жду стихи, – напомнила она, когда мы, наконец, распрощались на лестничной площадке.
– А я думал, ты давно спишь, – удивился Саша, открывая дверь, – Где пропадал?
– Представь, задремал в беседке – там так хорошо было сегодня.
Ночью приснился странный сон, навеянный, очевидно, морским приключением, вечерним знакомством и его неожиданным продолжением.
Я лежу на пляже бердянской косы. Ко мне медленно приближаются, словно плывут по песку, две греческие богини – Людочка и Ирочка. Они все ближе и ближе. Все отчетливей вижу их красивые, но суровые лица. Они смотрят на меня в упор, с укоризной.
Неожиданно рядом со мной возникает Валя. Она смотрит то на меня, то на приближающихся девушек. Она видит мое смятение.
– Толик! – вдруг хватает за руку Валя, – Не смотри на них, они же не настоящие! Они были такими пять лет назад, а сейчас это видение, мираж! Посмотри на меня! Я здесь, я рядом, и тоже красивая! Смотри! – кричит она, и вдруг быстро снимает купальник.
Без одежды она выглядит фантастически. Я не могу оторвать взгляда от Вали-Валентины. А она смотрит на меня так загадочно.
Но мне надо бежать от нее!
Как можно быстрее и дальше!
Не знаю, почему, но так надо.
С трудом бегу по зыбучему песку, рыбкой бросаюсь в воду, ныряю, долго плыву под водой. Мне не хватает воздуха, я задыхаюсь и всплываю.
В нескольких метрах от меня, как когда-то на харьковском водохранилище, стремительно летит четверка распашная. На веслах, что с моей стороны – Людочка и Ирочка. Они ничего не видят, лишь изо всех сил налегают на весла.
Меня видит рулевой. Это Саша. Но он не реагирует. Кричу ему: “Человек по курсу! Суши весла!” Он смеется сатанинским смехом и вещает громовым голосом: “Ты предал свою любовь! Ты приговорен к смерти!” Весла моих подруг уже занесены над головой.
В ужасе просыпаюсь. Я лежу на мокрой подушке и мокрых простынях. Липкая духота жаркого лета. Комнату озаряют всполохи далекой грозы.
Я пришел в себя и долго лежал неподвижно, переживая фантастические, но необыкновенно реальные видения сна. Наконец, снова задремал. Сновидение повторилось один в один. И снова испытал ужас приговоренного к казни. Не спалось.
Я лежал и думал обо всем, что еще не случилось, но может случиться. Я чувствовал себя накануне.
Сами собой пошли стихи. Они родились в полчаса.
Мы не вечны с тобою,
Как и все на Земле.
И дано нам судьбою
Раствориться во мгле.
Он однажды погаснет,
Этот мир золотой,
Где нам выпало счастье –
Горечь жизни земной.
Пусть порою, бывает,
Тот душевный разлад
Нас с тобой заставляет
Оглянуться назад.
Но надежда на счастье
В каждом сердце живет,
И в любое ненастье
Оно лучшего ждет.
И в награду бывает
Перекресток судьбы,
Где зимой расцветают
Среди снега цветы.
Только в зимнюю стужу,
Когда холод в крови,
Распахни свою душу
Навстречу любви!
Мне не хотелось включать лампу на столике. Дождался, пока рассвело, вырвал листок из какой-то Сашиной школьной тетради и записал стихотворение, которое назвал “Валя-Валентина”.
Утром схватил ведро с мусором и медленно пошел с ним в сторону беседки. Я смотрел на нее и вспоминал вчерашний разговор с Валей-Валентиной. Было это, или нет? А может, это мираж, как в том жутком сне? Может, мы оба просто развлекались от скуки пустого вечера? Нет, она была искренней, хотя изредка кокетничала, как любая, знающая себе цену красивая девушка, привыкшая быть центром внимания.
Я услышал скрип открывающейся двери подъезда и легкие шаги. Еще ничего не увидев, сразу понял – это она, Валя-Валентина. Что же будет дальше?
– Доброе утро, профессор Толик, – раздался ее бодрый мелодичный голосок.
– Доброе утро, Валя-Валентина. Вас не мучили кошмары этой душной предгрозовой ночи?
– Нисколько. Я прекрасно выспалась и сейчас в хорошем настроении. Толик, а почему снова на “вы”?
– Валечка, но вас же теперь двое – Валя и Валентина, это все равно, как Эрих и Мария – брат и сестра одноименного писателя Ремарка.
Валя рассмеялась. Похоже, у нее действительно хорошее настроение. А еще, мне показалось, она поджидала меня. Уж очень быстро вышла.
– А я сюрприз приготовил, – подал Вале свернутый вчетверо листочек со стихотворением, – Прочти и сожги, если пустое. Только, пожалуйста, прочти сейчас.
Валя вошла в беседку. А я пошел выносить мусор. Когда вернулся, она пристально смотрела на меня. Ее взгляд был точно таким, как в моем сне. “Сейчас начнет раздеваться”, – мелькнула шальная мысль, и я непроизвольно рассмеялся. Валя застыла в изумлении.
– Толик, с тобой не соскучишься. Я в восторге от подарка. За ночь такое сочинил. А ты смеешься.
– Валечка, не за ночь, а за полчаса. Я его почти столько же его записывал. А благодарить надо тебя. За то, что ты есть, Валя-Валентина. Ладно, а то нас заждались с пустыми ведрами. Пойдешь сегодня на пляж?
– Не знаю. Боюсь, сгорю за полчаса, пока ты будешь сочинять мне очередное стихотворение и светлеть на солнышке.
– Ну, Валя-Валентина, ты даешь. Придется расстараться. Жди очередной сюрприз.
И мы расстались, как оказалось, ненадолго. Пока шла подготовка к традиционному завтраку, удалось уединиться.
Первое послание воспринято положительно. Второе должно быть размышлением о вариантах развития наших с тобой, Валечка, отношений.
Это белое, или черное. Взлет, или падение. Счастье, или горе. Реальность, или мечта. Явь, или сон. Это две звезды на пустынном небосводе моей одинокой жизни – угасающая, что была, и взрывающаяся на ее месте новая звезда, полыхающая светом надежды на обновление. И еще до завтрака я записал:
Надежды нет, но на пустынном небосводе
Взошла одна, Последняя Звезда.
Что ты несешь мне – счастье или горе,
Успокаивающие навсегда?
Вспыхнешь ли ты Новою Звездою,
Или погаснешь в черной тишине?
Станешь ли ты явью – не мечтою,
Или останешься во сне?
Я все успел. После завтрака мы с Сашей вышли во двор, и пошли, как всегда, в беседку. Там уже сидели завсегдатаи и играли в карты. Вскоре вышла Валентина. Повторилась картина вчерашнего вечера.
Но появился новый герой. Я видел, как засуетился вокруг Вали Саша. Стало ясно, что у меня есть соперник, который еще на месяц останется здесь после моего отъезда. Конечно, главное действующее лицо – Валя-Валентина. Но я, похоже, за двенадцать часов с момента нашего знакомства, успел больше, чем Саша за все время, которое Валя проводила в этом городе. А впереди у меня еще целых пять дней. Нет, Саша, ты мне не соперник.
Посуетившись минут пятнадцать, Саша вдруг подошел и сказал, что Валя приглашает нас обоих в кинотеатр.
Сидеть в душном зале и смотреть какую-то американскую галиматью, вместо того, чтобы наслаждаться солнцем и морской водой? Ну, нет.
– Причем здесь я? – на всякий случай изобразил искреннее удивление, которое Саша, не знавший ничего о ночном разговоре, принял за чистую монету, – Идите вдвоем. Не очень хочется терять последние денечки. Дорогу к морю знаю, так что все в порядке. Не обижусь.
Саша ушел на переговоры. Они стояли в стороне и что-то бурно обсуждали. Вскоре он вернулся в беседку и сказал, что Валя очень просит. Зал с кондиционером. Это, хоть и дороже, но намного удобней.
Пока Саша говорил, Валя улыбалась мне издали. Улыбнувшись ей в ответ, сказал Саше, что согласен на культпоход при условии, что всех приглашаю я.
Переговоры продолжились. Я видел, что Валентина смеется. Махнул ей рукой, она призывно махнула в ответ. Когда подошел, Саша представил Валю. Мы обменялись рукопожатием в честь нашего знакомства, оба делая вид, что видимся впервые.
Театр действительно порадовал приятной прохладой. Она началась прямо в фойе. Я выдал Саньке денег, и пока он покупал билеты, передал Вале очередное творение. Она тут же с интересом прочла.
– Толик, и когда ты только успел? – удивилась девушка.
– Много ли времени мне надо, если у меня снова есть Муза. И эта Муза ты – Валя-Валентина. Интересно, о чем вы так бурно дискутировали с Сашей, если не секрет?
– Да так, разговор ни о чем. Знаешь, Толик, у меня все в голове перевернулось после нашего разговора, а особенно после твоих стихов. Имеют ли значение все остальные разговоры и предложения, которыми окружена с утра до вечера. Единственное, что беспокоит – он же не даст нам встретиться вечером, как вчера. От него не избавишься. А ты что думаешь?
Я не успел ответить, подошел Саша, и мы прошли в зал. Валю усадили между нами. Она оказалась слева от меня. Как только начался фильм, и в зале стало темно, ощутил прикосновение ее руки, которую она потихоньку, незаметно от Саши, протянула мне, при этом, вполоборота развернувшись к нему. Ручка была мягкая, как подушечка. Я с удовольствием погладил ее, почувствовав ответную нежность Вали-Валентины.
А когда Саша что-то уронил, и засуетился в темноте зала, пытаясь это нечто достать, рука Вали быстро взяла мою и решительно поместила на грудь. Я ощутил округлость женских прелестей этой странной, влекущей в свои сети девушки. И как маленькая безмозглая мошка, угодившая в совершенные тенёта, уже не мог сопротивляться. Меня охватило небывалое чувство. Ничего подобного со мной еще не было. Я ласкал её грудь легкими прикосновениями, ощущая нежную податливость и девичью упругость. И не было сил остановиться, настолько волшебными были женские чары. Я ощущал, как иногда вздрагивает и напрягается в ответ на мои ласки Валя-Валентина. И это еще больше втягивало меня в вечную, как мир, сказку и быль отношений мужчины и женщины.
Я уже не видел, что происходило на экране. Мне хотелось, чтобы поскорее настал вечер, мы остались с Валей одни, и тогда смог бы ей сказать то, что касалось только нас двоих.
Мы вышли из прохладного кинотеатра на раскаленную улицу. Саша пытался втянуть нас в обсуждение только что просмотренного фильма, но, похоже, не только я смотрел на экран, не видя ничего. Когда Саша постепенно рассказал нам сюжет просмотренного нами фильма, и рассказывать стало нечего, все замолчали. Мы молча шли по дорожке парка. Валя изредка поглядывала в мою сторону, неизменно одаривая очаровательной улыбкой. Я улыбался в ответ.
– Тебе понравилось? – обратился к Вале с двусмысленным вопросом.
– А тебе? – с кокетливой улыбкой ответила она вопросом на вопрос.
– Это было прекрасно. Я навсегда запомню этот кинотеатр и нас, очарованных сюжетом потрясающего фильма.
– Я тоже в восторге. Очень хотелось бы повторить.
– Фильм что надо, – врезался в разговор Саша, – Но, завтра пойдет другой фильм. Я видел новую афишу. Может, сходим? – предложил он. Мы с Валей рассмеялись. Он посмотрел на нас с удивлением.
– Хорошая идея, – разрядил я обстановку, – Значит, с пляжами покончено. Отныне только кино. Хоть немного отдохнем от жары.
Обсудив программу завтрашнего дня, снова замолчали. Было очевидно, что кто-то из молчаливо бредущей троицы явно лишний. И тут меня осенило. Я стал пересказывать любимые сюжеты из школьной жизни и нашего рукописного журнала. Валя и Саша непрерывно смеялись. Через полчаса мы уже были обычной шумной компанией веселых молодых людей.
И вот он настал, долгожданный вечер. Завсегдатаи беседки на своих местах. Как всегда, в центре внимания – колода карт. Похоже, нервничаю не только я. Саша тоже периодически поглядывает на двери подъезда, откуда ожидается выход королевы двора – Вали-Валентины.
И вот она на сцене. Оживление публики, не участвующей в карточной игре. Но неожиданно сценарий нарушен. Валя не пошла к беседке. Она остановилась у подъезда и, подав знак “следуй за мной”, медленно пошла к выходу на улицу. Незаметно встал, вышел из беседки и пошел вслед за девушкой. Саша в этот момент раздавал карты и, кажется, не заметил моего маневра.
– Добрый вечер, моя королева, – быстро догнав, поприветствовал Валю-Валентину новым титулом.
– Добрый вечер, профессор. Не ожидала такого эффекта, но оказалось, все удалось, как нельзя лучше. Ты наблюдательный. Заметил. А то пришлось бы возвращаться. А там, не дай бог, Саша увязался. Толик, я так рада, что все получилось, – щебетала Валя.
– Саша в тот момент увлекся картами. Валечка, а что у тебя с ним?
– Он один из моих верных поклонников.
– И много у тебя их?
– Со счета сбилась. Если бы ты знал, Толик, как трудно быть хорошенькой девушкой. Есть, конечно, свои преимущества. Особенно, когда встречаешь хороших людей. Всегда готовы помочь. А в остальном – сплошные минусы. Просто пройти по улице, и то страшно.
– Валечка, я тебя понимаю. Какие планы на вечер? Кстати, у нас юбилей – мы с тобой знакомы ровно сутки. Как отметим?
– Только сутки? Толик, мне кажется, мы знакомы всю жизнь. Давай, пойдем к морю. Там прохладней. А то я за эти бесконечные сутки так устала от жары. Хорошо, в кинотеатре немного отдохнула. А то и до теплового удара недалеко с непривычки.
– Что ж, идем к морю, Валя-Валентина. Море и небо – моя слабость. С детства обожаю. Столько книжек перечитал. Грезилось, как наяву. А действительность оказалась еще прекрасней, – и мы, взявшись за руки, неспешно двинулись в сторону моря.
И вот мы у моря. Набережная освещена, но стоит спуститься на узкую песчаную полоску пляжа, и становишься невидимкой. Впереди – чернильная мгла в полмира. Сзади – набережная, как на ладони. А нас не видно. Ни с моря, ни с суши. Чем ни невидимки?
У моря чуть прохладней. Но волны нагретого воздуха временами достают и здесь. Мерный шум накатывающихся на берег волн создает особое настроение – умиротворения и стабильности.
– Как же здесь хорошо! – с восторгом отметила Валя-Валентина, – Здравствуй, море! Я снова на твоем берегу! Толик, я всегда так приветствую море, когда приезжаю. Слушай, давай искупаемся. Так хочется поскорее начать пляжный сезон.
– Валечка, с удовольствием. Вот только чую, без солнышка обсохнем лишь к утру. Как думаешь, нас не хватятся среди ночи?
– Толик, мы с девочками здесь всегда купались вечером. Ну, в общем, без ничего. Место тихое. Со стороны не видно. Рискнем?
– Конечно, рискнем! Правда, я не девочка. Сам не ведаю, на что способен. Не боишься?
– Толик, с тобой мне ничего не страшно. Ты подарил мне стихи. Они лучше любых объяснений. Теперь только позови, профессор.
Разговоры в сторону. Быстро разделся, не глядя на Валю, бросился в теплое море и поплыл от берега. Плыл, не оборачиваясь, пока ни услышал характерный плеск воды. Значит, Валя уже в море. Судя по всплескам, она плыла ко мне. Развернулся и поплыл к ней. Со стороны моря видимость была лучше, и сразу разглядел силуэт плывущей девушки. И вот мы встретились. Здесь неглубоко. Я доставал дно пальцами ног. Валя – вряд ли. Не сговариваясь, обнялись и рассмеялись.
– Вот и попалась, русалочка – негромко пугнул, чтобы объятия не затянулись.
Сработало. Валя свернулась в клубочек и, с силой оттолкнувшись от меня ногами, мгновенно оказалась в трех метрах.
– А вот и нет! Попробуй, поймай! – заигрывала она.
Я бросился в погоню. Мгновенно нагнал и обхватил девушку сзади так, что снова, как в кинотеатре, почувствовал ее прелести, не защищенные одеждой.
– Теперь не вырвешься! – торжествовал победу.
А Валя и не хотела вырываться. Не удержавшись, поцеловал ее куда-то в шею. Она вдруг ловко выскользнула, и крепко обняв, поцеловала меня в губы. Резко оттолкнувшись, как и в первый раз, снова оказалась на расстоянии.
Меня впервые в жизни поцеловала девушка! Это было выше моих сил. Эмоции переполняли. Набрав полные легкие воздуха, надолго нырнул, с тем, чтобы незаметно отойти как можно дальше и немного успокоиться от прикосновений к этому удивительному творению природы – прекрасному женскому телу.
Мы уже были на мелководье, почти у берега, поэтому, отталкиваясь от дна, ушел под водой на приличное расстояние. Вышла луна, и неожиданно стало светло. Когда вынырнул, Валя стояла в полосе прибоя и напряженно вглядывалась в море. Я видел тревогу в ее позе и в суетливых движениях рук. Какой же дурак – так напугать девушку! Быстро поднялся из воды, окликнул и, не стесняясь наготы, стремительно рванул к ней. И вдруг остановился, остолбенев от увиденного. Передо мной один в один была картина моего сна! Валя-Валентина смотрит на меня тем же загадочным взглядом, и она без одежды.
А она вдруг бросилась ко мне, крепко обняла и начала целовать, целовать, целовать. Я не ждал в ней такого бурного темперамента. Скорее всего, ее состояние было вызвано страхом, который она только что испытала. А сейчас меня целовала красивая девушка, которая была совсем не безразлична! И мы забылись в долгом поцелуе.
Когда очнулись – от заливающего все вокруг яркого лунного света было светло, как днем. На море серебром переливалась лунная дорожка, а ко мне нежно прильнула соблазнительная красавица-русалочка. И нас видно, как на картине Куинджи.
Мы быстро оделись. Жаль, под одеждой скрылась хрупкая незащищенная русалочка. Зато взамен предстала уверенная в себе королева двора – улыбающаяся Валя-Валентина. Она оглядела меня с ног до головы придирчивым взглядом собственницы, улыбнулась, и мы потеряли счет времени в жарких поцелуях.
Мы могли бы целоваться до утра. Но нас ждал двор. Я обнял Валю за талию, и мы медленно вошли в душный город. Перед входом во двор поцеловались на прощанье.
– До свидания, профессор. Спокойной ночи и крепких снов.
– До свидания, моя королева. И тебе спокойствия и сладких сновидений.
Я вошел во двор, стараясь не привлекать внимания, обошел беседку и вошел в нее как бы из глубины двора.
– Ты куда исчез? – мгновенно среагировал Саша.
– Сходил, искупнулся тут неподалеку. А то с этими фильмами мы и о море позабыли.
– Меня бы позвал, вместе искупнулись.
– Да ты до сих пор от карт оторваться не можешь.
Но, Саша неожиданно вскочил, бросив карты, потому что через двор к подъезду направлялась Валя-Валентина.
– Валя, подожди, – крикнул он ей.
– Саша, извини, спешу. До завтра, – ответила она ему и всем нам, и, помахав ручкой, скрылась в подъезде. Правильно сделала, потому что ее мокрые после купания волосы выдали бы нас с головой.
И вот я снова в духоте комнаты лежу на мокрых простынях и подушках. От впечатлений прошедшего дня совсем не хочется спать. Эта девушка за сутки перевернула мою жизнь. Она дала надежду. Она явно не любительница курортных романов, а чистая открытая девушка из русской провинции, где женщины ведут себя так, когда любят по-настоящему – в полную силу.
Я всегда представлял свою жизнь в образе маленького, незаметного червячка, ползущего по огромному, раскидистому дереву возможностей. Вот дополз до первой развилки. Назад пути нет. Путь один – только вперед. Свернув на очередную ветку, навсегда отсекаешь возможность прожить другую жизнь – жизнь на соседней ветке. И чем выше, тем меньше возможностей. А вот и близкий конец моей единственной ветки, которую выбирал всю свою убогую червячью жизнь. И вкусные плоды где-то в стороне. И к ним уже не попасть никогда и ни за что. А я всю свою единственную и неповторимую жизнь питался одной недозрелой кислицей.
Я не должен упустить эту девушку, которая честно и открыто предложила дружбу, а если позову, откликнется и на более высокие отношения. Я стою у развилки – маленький незаметный червячок.
А еще представлял себя этаким полезным растением, произрастающим среди себе подобных благородных, но хлипких растений и своры могучих сорняков. Всем нам одинаково светит солнышко и поливает дождь. Но от полезных растений есть прок, а сорные, бесполезные, лишь снижают плодородие земли.
Валя-Валентина. Я узнал тебя молоденькой девушкой, но уже пережившей большое горе. Много лет знал зрелой женщиной. Ты была такой же, как я. Ты всегда была готова сойти с уходящего поезда, или прыгнуть без парашюта с летящего самолета. Нам с тобой, чувствующим всеми силами души, нечего терять в этом мире, если нет большой любви, или великой цели.
И вот сейчас мы с тобой – два маленьких червячка – на развилке гигантского дерева жизни. Один миг – и мы двинемся по одной и той же ветке. Этот же миг – и наши пути разойдутся навсегда.