У края

– Сколько?

– Десять процентов, но деньги сразу.

– Согласен, – не раздумывая, принял его предложение. Это лучше, чем бег по кругу за обещаниями Людмилы Ивановны.

На следующий день в назначенный час мы встретились у помпезного здания федеральной налоговой полиции. Через полчаса к нам вышли двое. “Пат и Паташон”, – не раздумывая поименовал ту пару чиновников, тем более, они не представились, как принято, и даже не ответили на наши приветствия. Странные люди странного ведомства.

– У нас всего десять минут до обеденного перерыва, а потом длительное совещание, – сходу известил Пат.

– Доложите суть проекта! – рявкнул Паташон голосом полковника, очень неожиданным для его комплекции.

Привычно выдал свой экспромт, уложившись в пять минут.

– Что ж, проект интересный, – оценил мое выступление Пат, – Мы сведем вас с нужными людьми. Анатолий Борисович, возьми их координаты, а я погнал. Догоняй, – скомандовал он коллеге и, не простившись, рванул на обед.

– Есть! – по-военному принял к исполнению Паташон.

– Ну, как? – заинтересованно спросил Колескин.

– Никак, – разочарованно ответил ему, сожалея о напрасно потерянном времени.

– Что вы, Анатолий Афанасьевич! – не согласился Николай, – Я впервые слышал такой четкий и интересный доклад. Им понравился, а они в этом ведомстве не последние люди. Сказали помогут, значит, помогут.

– Хотелось бы верить, – ответил ему, так и не подкрепившись его оптимизмом.

На этом Колескин пропал. Оживляли лишь веселые среды и пятницы Людмилы Ивановны, когда узнавал, что наше дело вот-вот разрешит лично новый Глава Красноярского края.

“Врушка”, – мысленно смеялся, вешая трубку.

Но, уже давно чувствовал, что скоро будет не до смеха – жена все чаще демонстративно подсчитывала, сколько дней мы еще продержимся на ее и матери мизерной пенсии. И хотя знал, что у нее припрятаны двести долларов на черный день, но то действительно наши последние деньги.

Колескин возник через месяц, и не просто так, а с очередным вариантом производственных площадей.

– Поедем далеко, Анатолий Афанасьевич. Давайте ваш адрес. Я за вами заеду, – предложил он.

И снова знакомая “семерка” БМВ. Вот только пассажирская дверка теперь закрывалась на тряпочку. До Истры докатили меньше, чем за час. С интересом осмотрел опустевшие цеха очередного разорившегося заводика. Понравилась его единоличная владелица – властная разумная женщина средних лет. Расстались почти партнерами с твердой уверенностью в успехе совместного предприятия.

– Ну, Анатолий Афанасьевич! Второй раз слышу ваш доклад и снова восхищен. Талант! – всю обратную дорогу искренне восторгался Колескин, – Вы не обижайтесь, но мы решили вас немного поддержать, пока не работаем, – протянул он мне пятидесятидолларовую бумажку.

– Кто это мы? – удивился нежданному, но очень своевременному подарку.

– Мы с Анатолием Борисовичем, – ответил Николай. Что ж, похоже очередное дно моей неприкаянности пройдено. Как же обрадовалась жена!

Громом среди ясного неба прозвучало в СМИ сообщение о ликвидации налоговой полиции.

Тут же позвонил Колескину:

– Коля, как там наш благодетель Анатолий Борисович?

– Уволили, – ответил тот, – Но, вы не беспокойтесь. Он на пенсии, полковник запаса, не пропадет. К тому же есть другие варианты. Я тут недавно с Костиным встречался. Пробую его уломать.

– Кто такой Костин?

– Ну, Анатолий Афанасьевич. “Начальство надо знать в лицо”. Это же известный банкир, – напомнил он мне давно забытую фамилию. Действительно, банкир. Вот только что-то мне ни разу не попадались “уламывающиеся” банкиры. Даже Вольскому они поддавались лишь на словах.

Неожиданностью стал и внеплановый звонок Черновой:

– Завтра в девять ноль-ноль ждем вас у метро “Речной вокзал” – безапелляционно приказала директриса и повесила трубку.

Без пяти девять вышел на пристанционную площадь и рассеянно посмотрел в сторону пригородных автобусов.

– Мы здесь! – приоткрылась дверца невзрачной вазовской “девятки”, – Знакомьтесь, за рулем мой сыночек, а это Александр Витальевич, наш партнер, – представила Людмила Ивановна попутчиков, – Едем в Истру, – объявила она.

– В Истру? – невольно рассмеялся я.

– Что смешного? – недовольно пробурчала директриса, – У нас там с Александром Витальевичем большие планы. А главное – поддержка администрации.

– Что за планы, если не секрет?

– Не секрет. Крупный мусороперерабатывающий завод, – объявил сам “АВ”, как я мысленно поименовал нового партнера Черновой.

– А вы, оказывается, многостаночница, Людмила Ивановна. Снабжение Норильска, камень, а теперь еще и мусор.

– За мусором будущее, Анатолий Афанасьевич, – врезался в наш диалог АВ, – А ваш камень еще изучать и изучать. Вы мне должны дать все ваши выкладки и вообще, все, что у вас есть. Я посмотрю и сделаю выводы, – вдруг напомнил он мне нечто давно забытое из эпохи, когда еще только осваивал бизнес-экономику, а вокруг крутились акулы, готовые на халяву заглотать любую чужую идею.

– Ничего я вам не должен, товарищ Овчаренко. Мой бизнес-план изучали крупнейшие банки страны. У меня есть опыт строительства завода в Электростали. А что есть у вас? Вы экономист?

– Это неважно. Но, если я не посмотрю ваши документы, нам не о чем говорить.

– Людмила Ивановна, верните меня на место, откуда взяли. Я не поеду.

– Ну, что вы, господа. Давайте договариваться, – предложила директриса.

Но, договариваться не хотелось, и до самой Истры никто не проронил ни слова.

В Истре сходу подрулили к зданию администрации.

– Щерба Анна Николаевна, – представилась миловидная женщина, сидевшая в кабинете без таблички, – Глава вас сейчас примет, – сообщила она, позвонив по телефону.

– Анатолий Афанасьевич, вы подождите, вас вызовут, – неожиданно осадил меня АВ прямо у кабинета. Директриса сделала вид, что не заметила, и двери захлопнулись перед самым носом.

Искать станцию и ехать электричкой не хотелось, да и когда еще представится случай блеснуть перед главой района.

Наконец, вызвали. Вошел, представился, в темпе представил проект, ответил на вопросы. И сразу отметил, что проект понравился всем.

Правда, площади, которые предложили осмотреть, оказались еще хуже, чем в мою первую поездку в этот чудо-городок.

Всю обратную дорогу АВ безуспешно пытался меня разговорить. Вот только, зачем.

Совершенно упустил из вида очередную международную выставку “Интеркамень”. Но, как обычно, позвонил Серджо и пригласил в свой домашний офис на Волгоградке.

В этот раз он был неплохо подготовлен к разговору об искусственном камне. Странным показалось, что передо мной лежала лишь куча чертежей и ни одного проспекта.

Приглядевшись, едва не рассмеялся вслух. То были не оригиналы, а ксерокопии с массой несанкционированных правок – фактически фальшивки.

Сделал вид, что не заметил. Наградой стало расположение “друга” и пачка бесплатных билетов на выставку.

Прямо с утра отправились туда с Колескиным. Все как обычно, но на стенде “Симека” появились новые люди – австриец, который не говорил по-русски и официальная переводчица.

– Андьямо, Анатолий. Не интересно, – заявил Чендерелли и потащил к стенду “Гаспари Менотти”, – Вот интересно. Тебе надо.

Мне тут же вручили кучу проспектов и ответили на все вопросы. Так и не понял, почему Серджо вдруг позволил контактировать с представителями конкурирующей фирмы.

Возвращаясь, прошли мимо стенда “Бретон”.

– Чао, Паолино! – пренебрежительно поприветствовал Серджо представителя знаменитой фирмы. “Маленький Паоло наверняка обидится”, – подумал я.

– Чао, “Симек”, – приветствовал Паоло Прелец фирму, а не ее задиристого представителя, и демонстративно отвернулся.

На следующий день отправился на выставку без сопровождения, и первым делом отыскал стенд фирмы “Бретон”.

– Извини, Анатолий, но вчера ваш Чендерелли был невыносим.

– Я это понял.

– Это для тебя, – выдал он целую сумку фирменных проспектов.

– Спасибо, Паоло. Но меня больше интересует твое мнение об этом, – показал ему одну из фальшивок, полученных от Серджо.

– Интересно, – углубился Прелец в чертеж, – Это же фальш, Анатолий. Где ты взял?

– Да один из посредников предложил моим партнерам, – нашелся я.

– Можно снять копию?

– Не стоит, Паоло. Мне важно твое мнение и все.

– Понял. Знаешь, Анатолий, тебе лучше приехать к нам и все посмотреть на месте. Думаю, ты сразу станешь нашим клиентом. А “Симек” это “Симек”. Они не делают искусственный камень и станки-роботы. Это только “Бретон”.

– Я понял, – ответил ему и откланялся. К другим стендам в тот день так и не пошел.

Вечером позвонил Колескину и рассказал о разговоре с Паоло.

– Вам надо ехать в Италию, Анатолий Афанасьевич, – сходу отреагировал Николай.

– Я бы с удовольствием, но как? Сам знаешь, не на что.

– Мы с Борисычем подумаем, – обнадежил он.

Через неделю позвонил Анатолий Борисович и предложил встретиться у памятника Героям Плевны. В назначенное время встретились:

– Знакомьтесь, Теплинский, – представил он такого же Паташона.

– Виталий Иванович, – пожал руку Теплинский.

– Вы случайно не полковник? – неожиданно вылетело у меня.

– Полковник, – рассмеялся тот, – В отставке, – добавил он.

Конечно же, меня попросили в очередной раз сделать доклад. И снова все были в восторге.

– Готовьтесь к поездке, Анатолий Афанасьевич, – заявил Теплинский.

– Есть, – неожиданно принял к исполнению Анатолий Борисович.

– Анатолий Афанасьевич, вы в курсе, что в Москве открыта выставка “Интеркамень”? – в канун ее закрытия позвонила Чернова.

– В курсе.

– А почему не звоните? Мы бы с Овчаренко с удовольствием сходили бы.

– А кто вам мешает? Сходите.

– Мы хотели, чтобы вы нам все пояснили. Вы же так хорошо рассказываете.

– Выставка платная, Людмила Ивановна. Мне не по карману.

– Мы заплатим, Анатолий Афанасьевич. Так что завтра в десять встречаемся у касс, – заявила директриса и, как всегда, отключилась от любых возражений.

Утром у касс действительно обнаружил Чернову и АВ – оба стояли в длиннющей очереди за билетами.

– Пойдемте, – вытащил их оттуда, – Встретил Чендерелли, он дал нам входные билеты.

– Здесь сам Чендерелли? – чему-то обрадовалась Чернова.

– Конечно. Представляет “Симек”. И Лариса с ним.

– Здорово! – заключила Людмила Ивановна, и мы направились к выставочному павильону.

У стенда “Симека” состоялась шумная встреча старых знакомых. Конечно же, лучезарный Лучано Паваротти снова всех очаровал, одарив полными комплектами традиционных сувениров. Всех, кроме АВ:

– Анатолий Афанасьевич, а здесь ничего нет об искусственном камне и роботизированных станках, – обнаружил тот.

– “Симек” не производит это оборудование.

– А кто производит? – не унимался АВ, – Давайте, сходим к ним.

– Серджо будет недоволен. Впрочем, спросите его сами.

И АВ спросил. Оскорбленный в лучших чувствах, Лучано “рвал и метал”:

– Анатолий! Зачем ти искусственный камень?! Это нож в сердце Серджо! Серджо нет искусственный камень! Андьямо тутти! – подхватил он под руку Людмилу Ивановну и повел к стенду “Гаспари Менотти”.

Часа полтора он водил всех от стенда к стенду, тщательно избегая стенд “Бретон”.

– Серджо показать вам все. До звиданья, – откланялся он у выхода из павильона сбитым с толку и переполненным информацией и сувенирами Черновой и АВ.

Меня он все это время демонстративно не замечал и даже не попрощался.

То была моя последняя встреча с итальянским “другом” Серджо Чендерелли, с которым два года назад мы создали завод в Электростали, работающий до сих пор.

На следующий день уговорил жену съездить в Истру на машине дочери.

– Ты же был там совсем недавно, – удивилась она.

– Вот именно. Пока меня не забыли, надо действовать, – объяснил ей.

Меня приняла удивленная неожиданным визитом Анна Николаевна:

– С чем пожаловали, Анатолий Афанасьевич? Мы же вам все показали. А почему один? – недоумевала она.

– Только что в Москве прошла выставка “Интеркамень”. Я переговорил с представителем фирмы “Бретон”, и у нас возникла идея создания эталонного предприятия отрасли, где будет представлено все, чем располагает мировой лидер в этой области. А для этого совсем не подходят площади, которые вы нам показали. Лучше всего – участок в промзоне.

– Понятно. Давайте доложим главе, – предложила она и принялась звонить.

Глава воспринял идею с энтузиазмом, мне выделили транспорт и ответственных людей, и мы немедленно отправились на поиски подходящего земельного участка.

Участок отыскали практически сходу. Приличных размеров пустырь, окаймленный неплохими дорогами, граничил с новеньким предприятием.

– Примерно так будет выглядеть и наш завод, – сказал представителю администрации.

– Красиво. Работал бы только, а не стоял, как этот.

– А почему стоит?

– Кто ж его знает. Цеха построили года три назад, а оборудование так и не завезли.

– А кто владелец? Может, продаст? Нам все это идеально подойдет.

– Вряд ли получится, Анатолий Афанасьевич. Федеральная собственность. Хозяйство Бородина.

– Понял. Жаль.

Докладывая главе, все же упомянул простаивающие цеха, как подходящие.

Как говорится, “на ловца и зверь бежит” – вечером мне позвонили:

– Анатолий Афанасьевич? Костин Александр Петрович. Мы не могли бы встретиться в управлении делами президента, скажем, завтра в девять?

– Думаю, могли. Знать бы еще, зачем и где?

– Хотелось бы переговорить о вашем проекте. Управление находится на улице Ильинка. Знаете, где это?

– Конечно.

– Бюро пропусков – там, где вывеска. Увидите, когда пойдете к Кремлю. Пропуск вам закажут. В нем все написано.

– Понял. Буду.

– Тогда до завтра.

– Завтра встречаюсь с Костиным, – сообщил позвонившему Колескину.

– С каким Костиным? – удивился тот.

– Как с каким? С твоим банкиром.

– А как вы его нашли?

– Сам позвонил.

– Сам?! Надо же, – еще больше удивился Николай.

И вот я оказался в кабинете Костина, который оказался отнюдь не банкиром, а директором кирпичного завода при управлении делами президента. Какое разочарование! Но, тогда, в чем его интерес? И как он узнал о моем проекте?

В пять минут все прояснилось. Решение о строительстве современного кирпичного завода было принято еще в эпоху Бородина. Оборудование заказали во Франции, а цеха построили в Истре. Но, грянул дефолт, сменился управляющий и оказалось, что недостроенный завод стал заведомо нерентабельным.

Совсем недавно Костин получил задание перепрофилировать предприятие, но идей пока недостаточно. О моем проекте ему рассказал глава администрации Истринского района.

– Вам я могу предложить должность замдиректора с окладом три тысячи рублей. Оклад, конечно, смешной, но я сам получаю всего на пятьсот больше. Грядет реорганизация, приватизация и все такое. А пока, что есть, то есть. Согласны?

– Вынужден. Третий год без работы, – ответил ему, и мы пожали руки.

Я вдруг почувствовал, что снова во главе реального дела.