Пропавший артельщик

X

Патмосов сидел в столовой и потирал себе руки от удовольствия.

Василий накрывал стол к обеду, и его лицо, вопреки обыкновению, было угрюмо. Михей сказал, что будто Богучаров отправляет его куда‑то.

– Что это ты, словно с похорон? – шутливо спросил его Богучаров.

– Я… ничего!

– Хмурый! Или с Машей поссорился? Я тебе дело хорошее устроил, – не умолкал Богучаров.

Патмосов молча ел, исподлобья следя за ними.

– В Москву, в главную контору, верный человек нужен, так вот я о тебе и подумал. На три года, по шестьдесят рублей. Можешь и Машу взять. А?

Василий сделал видимое над собою усилие и ответил:

– Что же, я со всей готовностью. Хоть завтра!

– Лучше и не надо быть, – согласился Богучаров. – Завтра и поезжай.

Василий не ожидал этого и даже опешил. Потом с усилием улыбнулся и выдавил из себя:

– После обеда дозвольте только к Маше сбегать.

Патмосов толкнул Богучарова.

– Сегодня, – ответил Богучаров, – лучше я к тебе Машу пришлю. Мы с Алексеем Романовичем уходим к Тугаеву, а контору на одного Михея я не хочу оставлять. Тебе ведь все равно?

Василий снова изменился в лице.

– Как вам будет угодно, – угрюмо ответил он и замолчал.

После обеда Богучаров и Патмосов собрались идти к Тугаеву.

– Так смотри же, не уходи. Я Машу пришлю! – сказал Богучаров Василию.

XI

Тугаевы встретили гостей с радостным возгласом:

– Вот отлично! Устроим винт, а потом я вас такой запеканкой угощу! – воскликнул Тугаев. – Катя, распорядись!

Жена Тугаева вышла.

– На веранде устроимся, – суетился Тугаев.

– У меня просьба к вам, – сказал Богучаров, – отпустите Машу к Василию.

– Можно! – ответил Тугаев.

На веранде закипел самовар; Тугаев раздвинул ломберный стол.

XII

Они доигрывали пятый робер, когда чуткое ухо Патмосова услышало легкий стук о перила веранды.

– Я на минуту оставлю вас, – Патмосов быстро встал и, выйдя из‑за стола, спустился в сад.

Пройдя несколько шагов, он увидел подле себя человека.

– Ты, Сеня? Уже вернулся? Что узнал?

– Пошел за ней следом, – тихо заговорил Пафнутьев, – она у Василия с добрый час пробыла. Вышла и, вместо дома, в сторону пошла.

Патмосов закивал головою и потер руки.

– Так, так! Ты за ней…

– Я за ней, – повторил Пафнутьев, – она – на базарную площадь, вошла в трактир, скверный такой, а через минуту назад…

– Не одна, – сказал Патмосов.

– Да! С ней какой‑то мужчина. Я в темноте не разглядел его, видел только, когда из дверей вышел. Одет рвано, борода щетиной. Они за будкой притаились. Я в темноте к ним. Что говорили, не слыхал, только и разобрал: «Буду», – сказал он. Потом он опять в кабак, а она домой!..

– Так, отлично! – тихо произнес Патмосов.

– Что теперь делать? – спросил Пафнутьев.

– За ней следить. Вовсю, голубчик! Завтра утром ко мне приди. Будто насчет места. Будто я нанял тебя, что ли.

Пафнутьев неслышно скрылся в темноте. Патмосов направился обратно к веранде.

– Ну, мы без вас бросили играть, – сказал Богучаров, – с вас два рубля и сорок копеечек!

– А теперь, господа, отведайте мою запеканку и карасей в сметане! – провозгласил Тугаев, суетясь у накрытого стола.

Час спустя Богучаров с Патмосовым возвращались домой.

– Что же, открыли еще что‑нибудь? – спросил дорогою Богучаров.

– Каждый час приносит нам новое. Не будьте нетерпеливы, – шутливо ответил Патмосов.

– И завтра все?

– Думаю, что завтра.

– И деньги?

– Вероятно!

– Десять процентов ваши, – воскликнул Богучаров, – это премия.

– Идет! – согласился Патмосов.

Они постучали в калитку. Дворник тотчас отворил ее.

Патмосов отстал от Богучарова.

– Эту ночь не спи, Кирилл, – сказал он дворнику, – запри калитку, иди к себе и меня жди. Хоть всю ночь. Я заплачу тебе.

– Слушаю – с!

Патмосов нагнал Богучарова у дверей. Со скамьи поспешно поднялся Василий.

– Ну, вот и мы! – сказал Богучаров. – Постели готовы?

– Все сделал.

– Можешь идти, я запру.

Василий тотчас ушел.

– Я сейчас и спать, Сергей Петрович! – сказал Патмосов, направляясь в столовую.

Он закрыл дверь, торопливо вынул из чемодана черные брюки с черной сатиновой рубашкой, револьвер и небольшой сверток. Затем он быстро переоделся в черное, задул лампу, крадучись, вышел из комнаты, открыл входную дверь и очутился на лестнице.

– Ну, ну! И это хорошо! Давай делить.

– Машка достанет их и завтра принесет. Ты пятьсот получил? Теперь как сделать?

– Их уж тютькой звали! Фью! – послышался хриплый смех.

– Твое дело, – сказал Василий, – теперь тебе еще десять тысяч, и в стороны!

– Давай десять. Мне што! Уйду отсюда и закурю!

– То‑то, давай! Для того и звал. Как дать?

– Попроси отложить поездку. А ночью я опять буду, и поделим.

– А если гнать будет?

– Не соглашайся. Уедешь без дележа, тебе хуже. Мне все едино пропадать, а тебе не с руки! – и в сиплом голосе послышалась угроза.

– Для чего ж я звал тебя, – миролюбиво сказал Василий, – я по – честному. Ссориться не хочу.

– Ну и все! Значит, завтра об эту пору!

– Хорошо!

– Ну, и иди себе. Я курну, да и с Богом!

– Тогда прощай!

– Иди себе! Сторожи господ! – с насмешкой сказал сиплый голос. – А тот франт, значит, с носом?

– С носом! – уже выходя из беседки, ответил Василий.

В беседке вспыхнула спичка, и Патмосов увидел грубое лицо с крючковатым носом.

Патмосов ощупал левый карман и тихонько подкрался.

Приятель Василия несколько раз пыхнул папиросою, потом встал.

Патмосов замер. Приятель Василия прошел совсем подле него, бросив в траву папироску. Патмосов приноровился и, едва тот оказался к нему спиною, бросился на него, и в одно мгновение полузадушенный бродяга лежал навзничь на земле.

Еще мгновение – Патмосов ловко забил ему рот платком, что‑то звякнуло, и приятель Василия почувствовал наручники. Он зарычал и с яростью вскинул ногами. Патмосов поднялся с земли.

– Поздно, милый! – спокойно сказал он. – Ты лучше будь умницей, встань и иди за мной!

С этими словами он ухватил бродягу под мышки и, поставив на ноги, взял за шиворот.

– Вот так! А теперь пойдем.

Ловким приемом он ухватил его сзади и без труда повел из сада через двор в сторожку дворника.

– Тсс! – сказал он дворнику, увидев, что тот от изумления готов закричать. – Вот, на сбережение, бери!

Он толкнул бродягу, от которого дворник испуганно отшатнулся.

Наручники тихо звякнули.

– Мы его, Кирилл, пока в баню запрем, – сказал Патмосов, – ключ у тебя?

– У меня!

– Иди отопри! Тихо только.

Патмосов вывел своего пленника из сторожки, провел несколько шагов и втолкнул в низкую дверь бани.

– Давай веревку! Черкни спичкой.

Дворник зажег спичку. При ее свете Патмосов захватил ноги пленника, стянул их петлею, усадил его на лавку и завязал веревку вокруг ножек лавки.

– До завтра не умрет, – усмехнулся он и обратился к пленнику: – Ну, до свидания, друг! Не сердись. Идем, Кирилл! Запирай!

Дворник послушно запер дверь.

Патмосов опустил ключ в карман и сказал:

– Смотри, никому ни слова! А то худо будет. Завтра, когда прикажу, возьми с собой кучера и веди его ко мне. Теперь иди спать!

XIV

Как и раньше, Патмосова разбудил Богучаров. Василий ловко и расторопно приготовил утренний чай.

Патмосов быстро встал, умылся с помощью Василия и сел за стол. Василий убрал его постель и вышел.

– Ну, – поздоровался Богучаров, – сегодня узнаем?

– Сегодня, – ответил Патмосов, намазывая масло на хлеб, – и сегодня же я еду.

– Так скоро?

– Чего вам еще? Четвертый день!

В это время появился Василий с письмом в руке.

– К вам от Антона Егоровича, – сказал он, подавая письмо Патмосову, – а на словах передать велели, что на службе не будут!

Богучаров поднял голову.

– Что с ним? Кто пришел от него?

– А новый человек их! – ответил Василий. – Говорит, нездоров.

Патмосов тем временем читал письмо, и лицо его выразило полное удовлетворение.

Это был отчет Пафнутьева, написанный им под видом письма от Тугаева.

Пафнутьев писал: «Я стерег Машу и не спускал с нее глаз ни на минуту. Вскоре, как вы ушли, все легли спать. Около двух часов ночи Маша выскользнула из кухни. Я – за нею. Она в сенцах достала заступ, после чего пошла прямо через двор в сад. Здесь она быстро начала копать. Я решил, что она достает деньги, подкрался к ней неожиданно и быстро ее схватил. Она вскрикнула. Я зажал ей рот и связал руки. В эту минуту на ее крик вышел на веранду сам Тугаев и чуть не застрелил меня. Я окрикнул его; он спустился ко мне и, когда я рассказал ему, в чем дело, оказал мне помощь. Связанную Машу мы отвели в чулан и заперли там до вашего распоряжения. Вернувшись, стали копать землю и почти тотчас нашли узелок с деньгами, завернутый в клеенку. Деньги сложили назад, не считая, завернули, как было, положили в яму и снова засыпали землею. Господин Тугаев вызвался сторожить деньги и Машу, а я пришел к вам. Что делать дальше?»

– Так. Отлично, – Патмосов сложил и спрятал письмо в карман, – скажи этому Алексею, – обратился он к Василию, – чтобы он остался здесь и ждал меня. Я сегодня еду и его с собой увезу.

– Так это решено? – спросил Богучаров.

– Совершенно. Я свое дело кончил, – ответил спокойно Патмосов.

Василий повернулся и вышел.

– Вы знаете, что у вас есть сухие погреба? – поинтересовался Патмосов.

Богучаров кивнул.

– Ключ от них у Василия. Устройте так, чтобы все пошли с вами в эти погреба. И Василий. Возьмите Михея с лопатою. Поняли? Предлог? Ну, скажите, что хотите туда машину поставить!

В конторе послышались голоса.

– День начался! – сказал Богучаров, вставая.

Он вошел в контору, поздоровался со всеми, позвал Василия, приказал ему передвинуть столы и при нем обратился к старшему чертежнику:

– А что, Иван Иванович, не хотите ли со мною спуститься в наши погреба?

– Для чего?

– На днях к нам машина печатная придет. Так я хочу ее там поставить… Надо посмотреть, пройдет ли она, где установить ее и как с полом; настилать или оставить земляной. Ключ у тебя, Василий?

– У меня.

– Так и ты пойдешь. Вели Михею заступ взять!

– Сейчас хотите? – спросил Василий.

– Пока народ, и сходим. Пойдемте, Иван Иванович?

– Отчего же! Пойдемте!

– Отлично! – Богучаров обратился к остальным: – Господа, кто хочет в сухие погреба идти, смотреть, куда машину поставить? Ум хорошо, а десять лучше!

Служащие поднялись со своих мест.

– А кто же в конторе останется? – спросил Иван Иванович.

– Артельщик и мой гость, Патмосов. Ну, Василий, веди!

Василий пошел вперед.

– Михей! – крикнул он. – Возьми заступ и иди с нами!

Михей выглянул из своего помещения.

– Иди, что ли! – повторил Василий. – Заступ возьми! Эх, дурья башка!

Михей взял из склада заступ.

Богучаров, Иван Иванович, конторщики спускались с лестницы. Василий отпер замок и распахнул низенькую дверь.

– А все‑таки прохладно, – сказал Богучаров, осторожно ступая по ступенькам.

Как только все ушли, Патмосов вышел в переднюю и, поздоровавшись с Пафнутьевым, сказал:

– Молодец, Сеня! Теперь все у нас. Я другого‑то тоже изловил. Ну, последний акт! Василия знаешь?

Пафнутьев кивнул.

– Ну, вот тебе наручники. Стань позади него и, как я махну, сразу его бери! Идем!

И он торопливо вышел на лестницу, а Пафнутьев за ним следом.

XV

Василий ввел всех в погреб направо. Богучаров для виду приказал измерить его шагами, потрогал стены.

Чертежник стал говорить про недостаток света, когда в погреб вошел Патмосов и перебил его:

– А, вы тут! Преинтересные помещения. Вы в другой погреб не заглядывали еще? Помещение такое же, но занятней!

Было в его словах что‑то такое, что все как‑то невольно насторожились.

Патмосов взглянул на Василия и увидел, как лицо его побледнело и исказилось кривой усмешкой. За его спиной стоял наготове крепкий Пафнутьев.

– Сюда, – сказал Патмосов, открывая дверь в погреб налево, – только, пожалуйста, этих накрышек не трогайте! – указал он на куски картона, разбросанные на полу в разных местах.

Богучаров, чертежник, за ними остальные конторщики вошли в погреб.

– А где же Михей с лопатою?

– Михей, где Михей! Позовите Михея! Конторщики раздвинулись, и между ними протиснулся Михей с заступом.

– Вы позволите? – спросил Патмосов у Богучарова и, не дожидаясь ответа, указал ногою: – Копай здесь, Михей!

Василий стоял в самых дверях, а позади него стоял насторожившийся Пафнутьев.

Михей воткнул заступ и надавил на него ногою.

В ту же минуту произошло внезапное замешательство.

Василий вдруг повернулся и, видимо, хотел бежать, но Пафнутьев молниеносно ударил его в грудь, и, когда Василий вытянул руки, он сцепил их наручниками.

– Это что же? – спросил изумленный Богучаров.

– Убийца, – ответил Патмосов. – А здесь убитый! – и он указал на землю.

Василий, бледный как полотно, прислонился к притолке двери.

Среди присутствующих пронесся ропот.

Никто не хотел верить, чтобы общий любимец, Василий, мог быть убийцей.

Патмосов обратился к Богучарову:

– Что произошло убийство, я понял, увидев следы крови подле кассы. Их выскоблили и замазали краской, затерев воском. Упал, разбился… Копай, копай, Михей! В длину копай, до окна!..

В погребе царило молчание. Патмосов продолжал:

– Что замешан тут погреб, я догадался, когда Василий, показывая мне дом, избежал погреба, а потом неохотно показал этот, левый. Я сразу увидел на земле следы. На другой день вы услали Василия, а я осмотрел погреб. Вот следы…

Патмосов снял картонки, и Богучаров увидел ясные отпечатки сапог. С первого взгляда было видно, что следы оставлены двумя, а не одним человеком.

Михей перестал копать и уставился на следы.

– Василия сапог, – сказал он, указывая на один из следов, – я ему подметку подбил и срезал. Вон!

– Копай, копай! – остановил его Патмосов и продолжал: – Я тотчас сделал с них восковые снимки. Выходя из погреба, я вдруг увидел запонку. Серебряная чернь и золотая подкова.

– Матвеева! – крикнул один конторщик.

– Совершенно верно! Это мне сказала его жена. Значит, Матвеев здесь был. У него эта запонка плохо держалась и, значит, нечаянно здесь выпала. Как? Болталась рука, задела о косяк, и запонка упала. И я решил, что он здесь.

Патмосов указал на землю. Михей в страхе выронил заступ.

– Ну, трус! – сказал Патмосов. – Копай, не бойся!.. После этого я прошел в комнату служащих и пересмотрел их вещи. У Василия под кроватью сапоги, совершенно по этому следу. Это ведь и Михей признал! Глупый, он их снял и припрятал, вместо того чтобы износить или вовсе продать… Копай, Михей!..

Среди тишины слышалось только прерывистое дыхание Василия.

Все отшатнулись от него, и он стоял теперь у всех на виду, в трех шагах от ямы, которую копал Михей.

Патмосов продолжал:

– В сундуке его я нашел белые штаны, у которых правая штанина в крови. Я их там и оставил. Следователь их найдет! Он нес труп за плечами. У убитого была разбита с правой стороны голова, и кровь пачкала правую штанину!.. Но их было двое! Кто же второй? Я стал расспрашивать, кто оставался ночью в конторе тридцать первого мая, оказалось – он один. Дворник был у Тугаева на даче, Михей и кучер на именинах. Как произошло убийство, ясно. Артельщик приехал с вокзала и хотел спрятать в сундук деньги, но его схватили, убили, здесь схоронили, деньги отняли. Но их было двое. Кто был этот второй? Куда спрятаны деньги?

– И вы узнали? – спросил Богучаров.

– Узнал! Я нарочно попросил вас сочинить отъезд Василия. Это сразу подняло переполох.

Василий издал звук, похожий на рычание.

– Надо делить деньги, – продолжал Патмосов. – Если они у другого, надо получить свою долю; если они у него, надо выплатить товарищу; если они у третьего лица, надо их достать и опять‑таки поделить. Значит, необходимо всем видеться…

Богучаров и чертежник с нескрываемым изумлением глядели на Патмосова.

– И они увиделись, – сказал Патмосов. – В эту ночь я арестовал товарища Василия, прибежавшего к нему в сад на свидание.

– Вы? Один? – воскликнул Богучаров. Патмосов улыбнулся.

– При сноровке это очень легко. В эту же ночь Маша выкапывала в саду Тугаева деньги и была настигнута моим помощником! – он указал на Пафнутьева.

Василий с яростью взглянул на него и злобно рассмеялся.

– Где же они? – воскликнул Богучаров.

– Деньги там же, в земле. Их бережет Тугаев. Маша у него в чулане, а приятель Василия здесь!

Он вынул из кармана ключ и, подавая одному из конторщиков, сказал:

– Сходите, пожалуйста, к дворнику, дайте ему этот ключ и велите привести того… арестанта. Пусть с кучером идет!

Конторщик схватил ключ и выбежал.

– Копай, Михей! Теперь осторожнее. Понемногу… Как я узнал, что здесь труп? Я просил у вас, Сергей Петрович, щуп и им прощупал!

Патмосов замолчал, и в тишине слышны были только хруп заступа и шум сбрасываемой глины.

XVI

В погреб донесся шум шагов, голоса, и через минуту кучер и дворник ввели соучастника Василия в его страшном преступлении.

Он глядел исподлобья, как затравленный волк. Проходя мимо Василия, он пытливо взглянул на него, и под его взглядом Василий словно оправился.

– Вот он, – сказал Патмосов, – я его вчера после свидания с Василием взял. Стой! – закричал он Михею и нагнулся. – Теперь снимай совсем осторожно!

Михей нагнулся и дрожащими руками стал вынимать тонкие слои глины.

Образовавшаяся яма имела вид могилы. Все столпились вокруг нее.

Слой за слоем сбрасывалась глина, и вдруг один из конторщиков крикнул:

– Волоса!

– Ухо! – крикнул другой.

Михей сбросил еще слой – и мало – помалу перед присутствующими обнаружился труп убитого Матвеева.

Уложить его было, видимо, трудно, и он лежал на боку с подогнутыми ногами.

Одет он был в коломенковый пиджак и такие же брюки. Потемневшее лицо его было все залеплено глиной и казалось ужасным.

Все отшатнулись при виде страшной картины, и только один Патмосов стал на колени и совсем наклонился к трупу.

Через минуту он поднялся и сказал:

– Они его задушили веревкой. Набросили петлю. А когда он падал, то ударился о сундук головой. Отсюда и кровь!

Богучаров стоял бледный.

– Никогда бы не подумал про него, – прошептал он и спросил громко: – Что же теперь делать?

– Пошлите за следователем!

– А с ними?

– Отведите в тот погреб, и пусть пока постерегут.

XVII

Богучаров, едва Патмосов вошел в контору, горячо пожал ему обе руки и сказал:

– Я слыхал о вас много, но то, что видел, превосходит все рассказы.

– Пустое дело, – ответил Патмосов.

– Господин следователь! – объявил, вбегая, Михей.

В комнату вошел полный, с самодовольным лицом господин.

– А, наш Лекок! – поздоровался он с Патмосовым. – Позвольте познакомиться: следователь города Нежина, Анчуткин!

– Очень приятно, – сухо ответил Патмосов.

– Жду врача, – сказал следователь, – вы позволите пока снять с вас показания?

– К чему вам беспокоиться, – мягко ответил Патмосов, – было бы лучше, если бы вы все без меня сделали. Произведите следствие, улики все налицо, и кончено. А зачем я?

– Честь открытия! Хе – хе – хе, – смущенно засмеялся следователь.

– Я не гонюсь за ней, а время мне дорого. Если угодно, так я вам пришлю по почте свое показание. Идет?

– Что же, если вы такой несговорчивый, – сказал с видимым удовольствием следователь.

– Вот и отлично!

– А деньги? – снова спросил Богучаров.

– А вы их уже с господином следователем с места возьмете, – сказал Патмосов.

– Доктор приехал! – доложил Михей.

– Ну – с, я иду! Надеюсь еще с вами встретиться, – любезно сказал следователь Патмосову.

Патмосов молча пожал ему руку.

XVIII

Следствие не обнаружило ничего нового. Убийство было совершено так, как его описал Патмосов. Убийцы во всем признались, называя во время своих показаний Патмосова» чертом».

Они осуждены были на каторгу, а Маша отделалась только тюрьмою.

К досаде следователя, явилась необходимость в показаниях Патмосова, и его удивительный розыск был оглашен на суде.