Откровение времени

– Что вам здесь нужно? – рявкнул первый, похожий на мраморного Гермеса. – Это административная зона!

– Паспорт, – процедил сквозь зубы его не менее суровый напарник.

– Я приехал в комитет по культуре, – начал Бланжек, протягивая полицейскому паспорт, – мне нужно получить разрешение на работу у председателя.

Полицейский достал папку и начал переписывать данные из паспорта Эмиля на карточку унифицированной формы.

– Председатель прибыл минуту назад, вам придётся ждать, пока он выйдет обратно, потому что в здание кому попало проход воспрещён, без специальной повестки вас не пропустят. За четверть часа до выхода председателя будет подан чёрный автомобиль, это послужит для вас сигналом, – офицер педантично уложил заполненную карточку к себе в папку и вернул Бланжеку документ.

Такие порядки вызвали протест в душе Эмиля, но от тщетных разглагольствований со служителями закона он решил воздержаться.

– Хорошо, я буду ждать здесь хоть до завтрашнего утра, но без подписи председателя не уйду!

Громко шмыгнув носом, полицейский втянул в себя сопли – даже лицо исказилось от напряжения; Эмилю на мгновение показалось, что он сейчас харкнет ему в лицо, но, ехидно улыбнувшись, оба офицера удалились.

Бланжек решил прогуляться по набережной, не теряя из виду главного входа в здание комитета. На площади, кроме патрулирующих полицейских, никого не было, в комитет никто не входил и не выходил из него. Только один-единственный господин в костюме, вероятно, какой-то служащий, прохаживался взад и вперёд по набережной, покуривая сигарету. Облокотившись на парапет, Бланжек смотрел, как серые волны разбиваются о гранит. Свинцовые тучи пролетали над головой, а чайки, лавировавшие на ветру, кричали, увязавшись за проплывающей мимо баржей. Джентльмен в костюме приблизился к Бланжеку, но, казалось, не обращал на него никакого внимания, продолжая втягивать и выдыхать едкий дым.

– Простите, сэр, – обратился Эмиль к прохожему, – вы не знаете, что это за здание находится там, на острове?

Господин сделал последнюю глубокую затяжку, выбросил окурок в рядом стоящую урну и выпустил густой столб дыма.

– Вижу, вы первый раз в нашем городе, – заговорил он, убрав руки в карманы брюк. – На острове Огер располагается правительство Ирргартена. Вы, наверное, поинтересуетесь, как он соединяется с сушей? Да, действительно, ни один мост к нему не ведёт. Видите, чуть дальше на набережной есть закрытый причал, по верху он обтянут колючей проволокой и круглосуточно охраняется часовыми. Каждое утро в определённый час причал открывается, подходит паром и отвозит губернатора и членов администрации на Огер. Для экстренных случаев у берегов острова дежурят два катера-сторожевика.

– Звучит внушительно! И смотрится тоже. А вы бывали на острове?

– Боюсь, там не бывал даже сам Господь Бог, – ответил прохожий, поворачивая в обратном направлении, – простите, мне пора, служба ждёт.

Эмиль вновь остался в одиночестве. Жители города игнорировали этот район, стараясь попусту тут не появляться, а все служащие сидели на своих рабочих местах, поэтому здесь было так пустынно. Пришлось прождать часа два, а то и два с половиной, пока на площадь не начали выходить госслужащие, чей рабочий день подошёл к концу. Было видно, как к острову подошёл паром, перекинули трап и правящие верхи приступили к посадке на борт. Обернувшись, Эмиль тотчас рванулся к зданию комитета, так как возле выхода уже стоял чёрный автомобиль. За рулём сидел водитель, двигатель продолжал работать на холостом ходу, что говорило о скором появлении хозяина. Эмиль встал на середине пути между выходом из комитета и автомобилем и принялся старательно следить за выходящими из здания, дабы не упустить председателя. «Ну, ещё пара минут – и всё будет улажено, – думал Эмиль, – председатель, должно быть, человек благоразумный, он сразу войдёт в моё положение и подпишет рекомендацию. Да ещё и нагоняй даст тому Финкельштейну за то, что так небрежно со мной обошёлся». Служащие всё выходили друг за другом: одни шагали чинно, задрав нос, напоминая петухов в курятнике, другие разбегались, как мыши. За время ожидания Бланжек успел успокоиться, тревога сама собой куда-то улетучилась, он уже думал о том, как завтра – в свой первый рабочий день – отправится в училище, познакомится со студентами и приступит к дирижёрской практике. «Сыграем “Весну священную” Стравинского и “Симфонические танцы” Рахманинова – это для выпускников, а с младшими курсами поиграем камерные сочинения Моцарта». Пока у Эмиля вырисовывался план дальнейших действий, на площади появился солидного вида джентльмен, сопровождаемый по обе руки двумя амбалами-охранниками. Осмотревшись по сторонам, они направились к припаркованному чёрному автомобилю. «Вот и господин председатель», – сообразил Бланжек и пошёл ему навстречу.

– Господин председатель, добрый вечер, я к вам по делу от господина Финкельштейна!

Председатель продолжал шествовать к машине, не замечая Бланжека; охранники закрывали его своими шкафообразными телами, так что он мог чувствовать себя находящимся между двумя непробиваемыми стенами. Эмиль повторил фразу, с которой обратился к председателю, но ответа вновь не последовало, лишь взгляд его стал ещё безучастнее, нос задрался ещё выше, а телохранители, сомкнувшись, совсем скрыли его от глаз Бланжека.

– Мне нужна только ваша подпись, остановитесь! – умолял обескураженный Бланжек, увязавшись за председателем, как цыганёнок, прыгающий вокруг прохожего, прося милостыню.

– Постойте, ведь решается судьба человека! – вскричал Бланжек, схватив одного из охранников за куртку.

В качестве ответа Эмиль получил мощный удар в солнечное сплетение, от которого отлетел на несколько шагов назад и повалился наземь. От удара о мостовую чемоданчик Бланжека раскрылся: всё содержимое разлетелось по площади, ноты и рекомендательное письмо подхватило сильным порывом ветра и понесло по направлению к набережной. Страшная боль пронзила Эмиля насквозь; скрючившись калачиком, он не мог сделать ни малейшего вдоха. Чуть приподнявшись от земли, Бланжек хотел было окрикнуть председателя, но от увиденного у него пропал дар речи: один из охранников открыл заднюю дверь подошедшему к машине председателю, а на заднем сиденье лежала знакомая Эмилю сумка с продуктами – та самая кошёлка Григи Крижанича.

О своей боли и разлетевшихся документах Эмиль тут же позабыл. От страшной ярости внутри всё закипело.

– Преступная скотина! – закричал Бланжек, поднявшись с мостовой, и швырнул первый попавшийся камень вдогонку отъезжающему автомобилю. Шофер газанул, и через миг чёрный автомобиль скрылся за поворотом.

Происходящее привлекло внимание полицейских, и оба они, налившись кровью, оскалив зубы, уже спешили по направлению к Бланжеку, держа в руках внушительные дубинки. Попадаться в лапы этим головорезам Эмилю совсем не хотелось, и, оставив на мостовой все свои вещи, он бросился бежать. Пробежав метров двести, Эмиль обернулся и увидел, что те двое с дубинками продолжают преследование, причём дистанция между ними, к несчастью, сокращается. Эмиль свернул на узкую улочку и что было сил прибавил ходу, но через пару мгновений за спиной уже слышался тяжёлый топот полицейских. В следующий момент произошёл инцидент, по своей нелепости превосходящий любой другой возможный исход приключившегося происшествия: из пышного казино, располагавшегося на этой узкой улице, вывалилась разгорячённая толпа самодовольных дам и господ в вечерних платьях и парадных костюмах. Одни с раскрасневшимися лицами что-то кричали, подняв бокалы с шампанским над головами, другие хлебали горячительное прямо из бутылок с такой страстью, с какой путник в пустыне утоляет жажду после длительного скитания. Вероятно, кто-то из этой шайки сорвал большой куш, и теперь его чествуют, предвкушая начало долгого и пьяного вечера. Ни арок, ни дворов, ни перекрёстков на пути Эмиля не было, и ему ничего не оставалось, кроме как пробиваться сквозь толпу. Врезавшись в людскую массу, Бланжек сильно толкнул одного господина, чем навлёк на себя звериную ярость, ибо шампанское было пролито на голову стоящей рядом дамы. Эмиля выпихнули из толпы, но о попытке прорваться другим путём ему уже не пришлось думать, так как в следующий миг он уже валялся на тротуаре, сбитый сокрушительным ударом полицейской дубинки. Ещё несколько ударов ногами нанесли блюстители порядка валявшемуся на земле Бланжеку. «Поддайте ему, поддайте! – слышалось из толпы. – Проучите негодяя!» Эмиля продолжали колошматить озверевшие полицейские. «Давайте же выпьем за то, чтобы наши обидчики всегда получали по заслугам!» – торжественно произнёс один пузатый господин в смокинге, изящно держа полный бокал игристого шампанского. В ответ прозвучал радостный хохот, вслед за которым последовал праздничный звон бокалов, которого Эмиль, к сожалению или к счастью, уже не услышал, ибо его, бездыханного, уносили под руки запыхавшиеся полицейские.