Лимонный пирог неудачницы

Глава 9. Незнакомец из сна.

– О, господи! Только не вы! – взвыла я, оказавшись в крепких объятьях синеглазого плечистого мужчины. Императорского посланника, мага и притеснителя. Верните меня обратно! Мне не нравится, что персонажи из сна разгуливают по моей реальности! И хватают меня за руки!

– Девушка, что с вами? Вы не ушиблись? – заботливо поймавший меня мужчина заглянул мне в лицо. – Если честно, такой реакции никогда еще не встречал. Мы что, знакомы? Вы меня знаете?

– В какой-то степени, – уклончиво ответила я, рассматривая гонца вблизи. Во сне я глазки опускала да сквозь ресницы подсматривала.

Таких только во сне и видеть. Нельзя быть настолько красивым! Это противозаконно! И в кожаном доспехе с ремнями и чеканными бляхами он был невыразимо привлекателен. Что я, не видела, как на него смотрели абсолютно все женщины в доме тети Зуи?

Ну да, сейчас он одет по-другому, погода диктует свое. Но сути это не меняет. Ему безумно шло длинное черное пальто-тренч, серое в полоску кашне, под которым видна ослепительно белая рубашка и краешек галстука. Дьявольски хорош!

Но я-то знала, что ничего хорошего от него ждать не приходится! Опасен, очень опасен! Не хочется мне, чтоб моя мирная и спокойная жизнь тут вдруг понеслась вскачь и кувырком.

– Вы кого-то ищете? – спросила строго, отходя на два шага. – Я живу в этом доме.

Если что, юркну за калитку и буду в безопасности.

– А, так это отлично! – обрадовался синеглазый. – Девушка, мне срочно нужно встретиться с профессором Качаловым. Дозвониться не смог, и дверь никто не открывает.

– Значит, профессор занят в лаборатории, – ответила строго. – Вряд ли он примет вас сейчас, он не прерывает экспериментов.

– Можете выяснить?

Попробовать можно, если профессор еще работает, мне не откроет, а если поднялся в спальню, тем более беспокоить его не стану.

– Как ему о вас доложить? – я самая бестолковая помощница, это ж первое, что надо было узнать, кто рвется в дом! Ну да, и хочется узнать, как его зовут.

Мне сунули в руку глянцевую визитку. Приказали позвонить, если профессор назначит время. Именно приказали! Полчасика он подождет в машине.

Раскомандовался тут!

Недовольство собой, неудачным днем и опасным визитером я выражала невыносимым ворчанием. И дверью громко хлопнула, хоть гаду в машине наверняка не было слышно.

Дом встревожился, заскрипел ставнями, зашевелил портьерами. Едва я вошла в кухню, как из лаборатории вместе с клубом вонючего дыма выглянул профессор.

– Добрый вечер, Дмитрий Васильевич, там к вам приехал кто-то, – я не глядя, протянула визитку профессору.

Незачем мне знать, как его зовут. Такой мужчина не для меня и на серую мышь он никогда не взглянет с мужским интересом. И наверняка женат! И любовница у него обязательно вроде Женин, высокая, ладная, холеная, соблазнительная по всех местах. Моими костями его не соблазнить, нет. Сколько бы сердечко не трепетало, все бесполезно.

Хороших девушек много, только они невидимы для мужчин, если не обладают броской внешностью. А сказки про принцев и Золушек – просто сказки. Бальзам для уязвленного женского самолюбия. Потому что принцев мало, а Золушек много. Маркетинговый ход такой, чтоб Золушки не опускали руки, продолжали ишачить и вкалывали изо всех сил, ведь женская надежда на счастье – что морковка для осла.

Через полчаса я вышла из своей комнаты, где тщетно пыталась вернуть себе утраченное душевное равновесие. В гостиной разговаривали. Негромко, но эмоционально. Я в кухню иду и не прислушиваюсь! Только случайно остановилась на площадке.

«Бу-бу-бу… любые деньги»! И твердое «нет» от профессора… «бу-бу-бу… рассмотрим вопрос с клиникой»… профессор хрипло рассмеялся.

– Вы хотите вернуть мне мою клинику?

– Мы можем рассмотреть этот вариант! – с готовностью ответил сноб.

Не вернуть, а «рассмотреть», ага, даже я ощущаю разницу. Нет, Дмитрий Васильич на это не пойдет. Наверху замолчали. Я торопливо шмыгнула в кухню, еще не хватало, чтоб меня тут застукали с ушами-локаторами.

На кухне соорудила два бутерброда с копченой колбасой и маринованными огурчиками, налила чаю.

Спорить мужчины продолжили в прихожей, прямо возле арки в кухню. Профессор был, как кремень. И правильно! Не нужны нам тут подачки и вообще, никто не нужен. Мы и так хорошо живем!

– Какая интересная девочка, – задумчиво сказал гонец.

Я выпучила глаза, замерев с куском колбасы во рту. Нет, это наглость! Чего на кухню полез и надо мной навис?

– Откуда она у вас?

– Помощница. Направило бюро трудоустройства, – неохотно ответил профессор.

– Ну, вот вам спутница на бал! – весело хлопнул в ладоши гонец.

– Нет! – одновременно выпалили мы с профессором.

Какие балы? Балы для принцесс, и тех, кто себя ими ощущает. Золушки на балу только чудом, по воле крестной феи, появляются. Наше предназначение работать по дому, наводя порядок.

Наглый визитер положил на стол картонку и прижал сверху моей рукой. Я изумленно смотрела на все это безобразие, пытаясь проглотить застрявший кусок.

– Приглашение вручено! Мы продолжим наш разговор позднее, – веско сказал незнакомец и наконец-то покинул дом.

Я отдернула руку, словно гладкая картонка приглашения была горячей.

– Как ж это все не вовремя! – профессор потер лоб и устало опустился на табурет. – Зря, все зря!

Я быстренько налила чай и придвинула тарелку с бутербродами к нему поближе. Еда на мужчин действует умиротворяюще. Жаль, торта нет. Судя по грандиозности неприятностей, тут только торт и мог помочь. Трехъярусный, со взбитыми сливками. Надо было сказать, что никого нет дома, вот! И не пускать его к профессору! Окна и двери забаррикадировать!

Дом зазвенел посудой. Распахнулись и заскрипели дверцы кухонных шкафчиков. Дом негодовал вместе со мной.

– Тихо! – профессор хлопнул ладонью по столу и все стихло. – Это бы не помогло, – обратился он ко мне. – Ажу́нис пролез бы и без твоего участия.

Я посидела минутку, переваривая.

– Вы читаете мысли, Дмитрий Васильевич? – тихо и вежливо спросила я. Очень тихо и очень вежливо.

– Нет. У тебя на лице все написано. – Профессор побарабанил по столу длинными узловатыми пальцами. – Так, бал чрез два дня. Купи себе вечернее платье, непременно длинное, никаких голых коленок. Туфли. Сходи в салон, ну все, что положено сделать, сделай, все эти ваши женские штучки. Трать, сколько понадобится.

Профессор достал из кармана пластиковую карточку и положил передо мной.

– Спасибо, – растерянно отозвалась я. Никогда не была в салоне! Я даже в обычной парикмахерской ни разу не была. Челку сама подстригала, а сзади кончики ровняла Ленка. Ну, и с краской сами баловались. Тетка три дня бесилась, когда я красные пряди сделала. Обещала под ноль сравнять. Пришлось закрасить.

Я? На бал? Не может быть! Стра-а-ашно! Отвлеклась и забыла расспросить о визитере! Я покосилась на железную дверь лаборатории. Скорее всего, профессор бы мне ничего и не сказал.

Утром пошла в салон на соседней улице. Не самый пафосный, но многопрофильный. Со мной были вежливы и профессионально приветливы, но внутри меня все дрожало и сжималось, так мне было не по себе между ослепительно белых стен, подсвеченных гибкими светящимися трубками.

Каталог был толстый, а список услуг – впечатляющий.

– Чем отличается глубокое бикини от просто бикини?

– Глубокое предполагает обработку перианальной зоны, – любезно ответила девушка, а я покраснела.

Был у меня момент жизни, который я не хотела вспоминать. В мой первый раз я была совершенно естественна и даже не задумывалась, что со мной что-то не так. Я была влюблена и любопытна. И тетке назло хотела доказать, что могу быть интересна мальчикам.

Незнакомый симпатичный парень во дворе, как выяснилось, приехал в гости к бабушке. Случайность! Артём никого тут не знал, я попалась ему первая на глаза. Столичный мальчик просто не мог не повыпендриваться и не продемонстрировать свою взрослость отсталой провинциалке. Ему льстило мое восхищение и наивные попытки понравиться. Мы целовались и как-то незаметно все закончилось на баб Нюрином диване. Мне не понравилось, и я не смогла это скрыть. Было неловко, больно и стыдно. Мой партнер тут же мне высказал все о моей неухоженности и дикости.

Ленке я все рассказала, конечно. Мы вместе решили, что он козел, это немного успокаивало раненое самолюбие. И почему в книгах пишут, что после «этого» все меняется, жизнь начинает играть яркими красками? Вранье. Ничего не изменилось. Правда, сейчас я думаю, что это сильно зависит от партнера. Или он тебя поднимет к звездам или обрушит в грязь. Как оно собственно, и случилось.

Хорошо, что Тема быстро уехал и слухи о моей запущенной лохматости не стали достоянием общественности. Я бы, наверное, умерла от стыда. Бритва только поощряла мои заросли становится все кустистее и гуще. Так что мои мохнатые ноги гораздо больше теткиных наказов останавливали меня в развитии полового опыта. Еще залететь было страшно. Презервативы очень дорогие.

Тут же, у стойки администратора салона красоты, перед моим мысленным взором вдруг возникли синие глаза и черная тонкая прядка, пересекающая высокий лоб. Ради такого мужика все можно вытерпеть! Краснея и заикаясь, я заказала полную эпиляцию, пилинг, обертывание, маникюр, педикюр и несколько уходовых процедур для лица и волос.

Выползла из салона только ближе к ужину, на подгибающихся ногах, испытывая полное опустошение. Моральное, финансовое и желудочное. Какой ужас! Как же это дорого и долго! И малоприятно, по большей части. Бедные светские львицы, для них это ежедневная работа! И это я еще отказалась от приклеенных ресниц и надутых губ!

Как мало надо мужчине, чтоб стать красивым! Помыться, побриться и одеться! А сколько меня мучили в салоне? Несправедливо. Но жизнь вообще несправедлива.

Должна признаться, что профессора я никогда не воспринимала, как мужчину, он же старый! Но, увидев его высокую поджарую фигуру в смокинге, с уложенными волосами, я была в восторге!

– Какой вы красивый, Дмитрий Васильич!

Впрочем, и мой внешний вид он оглядел с одобрением. Я не стала выбирать платье на один раз. Выбрала такое, чтоб можно было носить летом или надеть в театр. Из коричневого кристаллона с блестками, очень лаконичное. Никаких декольте и вырезов до пупка, мне просто нечего было в те вырезы вываливать, а иначе зачем они? Нет ничего более жалкого, если в декольте светятся кости, не прикрытые жировой тканью. В моем платье был воротник-стойка, перед и спинка закрыты полностью, только углубленная пройма подчеркивает плечи, юбка расклешенная, без разрезов. Волосы я оставила распущенными, только с висков подобрала две скрученные прядки. Я же молодая девушка, а не женщина-вамп. Не пышнозадая яркая Жанночка, и никогда такой не буду.

– Тут нужно колье, – сказал профессор. – Я не подумал, извини.

Через минуту профессор спустился вниз с бархатными футляром.

Крышка откинулась, выпустив сноп искр. Обалдеть! Вот просто о-бал-деть! Это бриллианты. Настоящие. Это колье стоит… не знаю, даже сколько оно может стоить. Не могу представить. Наверняка, бешеные миллионы. Я таких денег за всю жизнь не заработаю!

Бриллианты подмигивали и переливались на моей груди.

Глава 10. Бал.

Я сморгнула.

Оказывается, сижу у пруда и пялюсь в воду. Солнце отражается от водной глади и лучиками колет мне глаза. О, нет! Едва не застонала. Опять сон! Там такое интересное, настоящий бал, а я все просплю?

Надо сосредоточиться и попытаться вернуться в реальность. Меня не устраивает такое внезапное погружение. Сны нужно ночью смотреть! Вот сейчас, еще немножко… я зажмурилась и сжала зубы.

Ай! Меня укусил крупный черный муравей! Наглая скотина! Больно же! Проснуться не вышло.

Я по-прежнему сидела у пруда. Спрашивается, и чего я тут сижу? Конечно любоваться облаками, луной или карпами очень увлекательно, но не долго. Душевной тонкости не хватает. Я более черствая и не так развитая эстетически, как местные девицы, готовые пялиться целыми днями на красоты природы.

– Барышня Си! Признаться, я не поверил, когда мне сказали, что ты вернулась с каникул. У тебя же свадьба? – а вот и Василек.

Там он аспирант, а тут кто? Очень правильно, что цвет мантий разный. Зеленая, значит – помощник наставника. Типа репетитора. Его обязанность подтягивать неуспевающих учеников. Значит, мы довольно много общались в рамках легенды Ницин. Вот сейчас он меня и разоблачит!

– Только помолвка, – неохотно ответила я. Час от часу не легче. О чем с ним говорить?

– Твои провалы в памяти исчезли? – вдруг спросил он.

– К-какие провалы? – пискнула я, желая, чтоб он исчез. Так все хорошо было!

– Что ты читала? Введение в стихийную магию? – Василек поднял учебник, а я прикусила губу с досады, что сама его не заметила. – Но это же проходят на первом курсе?

– Решила повторить, это не запрещено! – агрессивно ответила, отбирая книгу.

– Давай, я помогу! – карие глаза смотрели приветливо и с сочувствием.

Но передо мной вдруг встали другие глаза, синие, как океан. Сердце пропустило удар. И я безумно разозлилась. На себя, не на Василька.

Говорят же, что неудачная влюбленность работает, как прививка от дурных, глупых, ненужных чувств! Нужно умнее быть! Или инстинкт самосохранения слушать! Я что, влюбилась в самоуверенного, порочного и жестокого мужика только из-за его нереальной красоты? Этих нереально синих глаз?!

Ну, я и дура! Дура! Как все эти типичные героини женского фэнтези! А почему он порочный, пискнула романтическая часть моего сознания. Да потому, что добрые, отзывчивые, порядочные и справедливые не становятся порученцами императора! Главными магами страны! В момент, когда на его шее медальон, он говорит устами императора! Да чтоб выгрызть такое право, убивают без всяких расшаркиваний! Так что красавчик еще и хладнокровный убийца! Боевой маг – неоднократно убийца!

– Я сама! – резко выдохнула и отказалась. – И вообще, сейчас каникулы, у тебя свои дела. Ты не обязан тратить время на меня, – быстро поднялась и фактически сбежала. Не надо мне тут глазки строить. Надеюсь, мы не встречались в романтическом плане? Еле-еле от одного жениха избавилась. Дайте мне с магией разобраться и приструнить собственное сердце. Глупый кровяной насос! Будет он мне тут еще замирать!

Внутри бамбуковой рощи было хорошо. Зеленый приятный полумрак наводил умиротворение. Надеюсь, тут меня никто не найдет. Я села на пригорок под кустом и открыла учебник. Пролистала философскую муть и перешла к упражнениям.

Так сосредоточилась, что не заметила, как с другой стороны куста появились двое. И остановились в шаге от меня.

– Что сказал император? Перестань оглядываться, тут никого нет.

– Император в гневе, – последовал лаконичный ответ.

Я моргнула, зацепившись за знакомое слово. Концентрация рассеялась. Опять император!

– Это не новость, он в гневе последние лет шесть, с раскрытия заговора. Теперь он желает окончательно додавить семьи заговорщиков.

– Они давно казнены, семьи уничтожены.

– Не все. Тут, в академии, учится дочь проклятого рода Дан Локка. Император пожелал выдать ее замуж за принца Дорена.

– Принц счастлив, полагаю?

Оба собеседница гаденько засмеялись, и я моментально поняла, что принц вообще ни разу не подарок. Ну да, кто же будет воспитывать из принца завоеванной страны умного и справедливого правителя? Умеющего принимать решения и нести ответственность? И вообще, хорошего человека?

– Возвысить своими руками дочь Локка? Но…

– Мы не допустим этого, – тихо и угрожающе произнес мужчина. – Что бы не задумал император, мы исправим его скороспелое решение. Девчонка должна умереть.

– А можно ее…?

– Делай все, что хочешь, только подальше отсюда. И чтоб ее тело никогда не нашли.

– Обижаешь!

Захрустели ветки, собеседники переглянулись и быстро скрылись в зарослях.

Почему у меня даже ладошки вспотели? Не хотела бы я быть предметом их обсуждения. Они собираются убить какую-то студентку. А… какую фамилию носила я от рождения? Си – фамилия тетки. Что, если они говорили обо мне? Вроде, принц Дорен как раз мой предполагаемый жених и есть. То есть не жених, а рабовладелец. Страх липкой холодной струйкой пополз по позвоночнику.

Я слушала разговор не с начала. Сидела, боясь пошевелиться. Лиц не видела. Вот сапоги и край мантии видела. Мантии серые, рабочие. То есть не преподаватели, а низший персонал. И каким образом низший персонал академии может рассуждать о решениях самого императора? Где император и где обслуга академии? Само собой, любой разнорабочий лучше любого советника знает, как правильно страной править, но эти говорили со знанием дела.

А, так это просто императорские шпионы, надзирающие за умонастроениями в академии! Академия, как кузница кадров, никак не могла быть оставлена без внимания, понятное дело. Император не вмешивается, но неизменно в курсе настроений молодежи. Жаль, что я не видела лиц!

Если они говорили обо мне, то… мой домик перестает быть тихим убежищем. Однако подготовить пару-тройку сюрпризов для нежелательных визитеров я в состоянии.

Встала. Ноги закололо от резкого притока крови к мыщцам, и я непроизвольно согнулась.

Подняли меня руки профессора.

– Осторожнее!

Я быстро огляделась. Пора признать, что никакие это не сны. Я просто становлюсь собой же, но в другом мире. Параллельном или перпендикулярном, неважно. Мне совсем не нравится, как резко я меняюсь. То есть, меняются обстоятельства вокруг меня. Я-то прежней себя ощущаю! Просто меня две, Тося и Ницин. Привет, шизофрения!

Так, запнулась о край ковра и чуть не упала на лестнице. Нормально, с кем не бывает. Особенно с непривычки к длинным платьям. То есть я пропустила совсем немного. Но предвкушение праздника напрочь исчезло. Как я смогу защитить себя?

Я поблагодарила профессора, что не дал встретиться моему макияжу и ворсу ковра, мы продолжили путь наверх. Поднялись еще на два пролета и вошли в бальный зал. Где мы? В местном ДК?

– Помнишь все? – спросил профессор.

Ничего не помню! Видимо, отчаяние отразилось в моих глазах, потому что профессор тихонько повторил инструкции. Не привлекать внимание. Не пить спиртное. Не принимать еду и напитки от чужих людей. Улыбаться и помалкивать. И вообще, больше тусоваться у фуршетного стола. Пока рот занят, глупость не ляпнешь. Язык – первая ступенька лестницы, ведущей к несчастью.

Профессор объяснил, что танцевать я тут не смогу, если не училась. При всем желании. Тут танцы в полном смысле слова бальные. Котильон, падеграс, фокстрот и…

Я торопливо закивала, соглашаясь с моим полным невежеством. Вальс кое- как еще в школе на выпускной учили, но в остальном я ни в зуб ногой. Даже не слышала никогда ни о каких котильонах! О котлетах знаю. О ботильонах, это такие недосапоги. А, еще батальоны знаю, это что-то военное, больше роты, но меньше полка. Или армии? В общем, в котильонах я разбиралась примерно так же, как в батальонах.

– Улыбайся! – шепнул профессор, ободряюще похлопав меня по руке.

Мы вошли в бальный зал. Вернее, это были несколько залов. В первом лавировали парочки и группки нарядных гостей, раскланиваясь и беседуя. Во втором зале танцевали. Что-то невообразимо прыгучее и быстрое.

– Это гальярда, – объяснил профессор, проводя меня мимо.

Я улыбалась, щеки ныли от напряжения. Профессор довел меня до третьего зала. Там были мягкие кресла и диваны, а у дальней стены сервирован фуршет.

– Наслаждайся, в мэрии превосходная кухня, – с этими словами профессор меня покинул, сразу направившись к группе мужчин в парадных мундирах. У нас вроде вообще нет красных мундиров в армии? И белых… нет, белые вроде на флоте есть. Быстро отвернулась сообразив, что неприлично пялюсь на военных. Как дурочка натуральная, деревенская.

Кажется, бал – довольно скучное мероприятие и пройдет не так весело, как я рассчитывала. Впрочем, профессор разрешил ни в чем себе не отказывать. Я нагрузила тарелку изысканными закусками и прислонилась к колонне, наблюдая сквозь стеклянную перегородку за танцующими. Все-таки ригодоны и паваны не каждый день вживую увидишь. Хорошо еще, что распорядитель танцев каждый раз очень громко и внятно объявлял следующий танец, основные фигуры и смену партнеров. Буду считать, что я на экскурсии в музее танца. Или на съемках исторического фильма. Хлеб и зрелища, чего еще надо? Принца на палочке?

– Скучаете, девушка? Я вас тут раньше не видел, – рядом со мной нарисовался высокий блондин со слащавой улыбочкой.

– Я первый раз. И мне совсем не скучно. Очень интересно, – вполне искренне ответила.

– Дебютантка? А кто ваш спутник? Почему вы не танцуете? – не унимался блондин.

Вот пристал! Не умею потому что! Я демонстративно положила в рот канапе с соленой рыбкой вместо ответа.

– Я понял, вы безумно голодны, – зафыркал блондин.

– Вам жалко? – чужой аппетит не повод для насмешек, считаю!

Тётка меня голодом не морила, нет. Но и обжорство не поощряла, никогда не давала съесть больше того, что она считала достаточным. Вот такого, вкусненького и необычного, я никогда не пробовала. Блондинчик потерся рядом еще какое-то время, но понял наконец, что еда волнует меня намного больше, и смылся.

Я стояла очень удачно, возле колонны в углу, слева была свисающая до пола портьера, сзади меня закрывали от зала два кресла с очень высокими спинками. Кажется, такие «вольтеровскими»5 называют. Указание профессора «не отсвечивать» я выполнила идеально. И в то же время могла спокойно смотреть на танцующих во втором зале и наслаждаться вкусной едой. Не так уж и плох этот бал!

Мое внимание привлекла брюнетка в ярком желтом платье. Многослойная юбка струилась, обвивая ноги, и при каждом широком шаге отрывался разрез чуть ли не до пояса. Присмотревшись, я узнала Женин. То есть Жанну. Подругу Стасика.