Русь на сибирских дорогах

Глава 3. Окончательная, или

Продолжаем писать историю дальше

Вот и закончилась наша тетрадочка в косую линеечку. Конечно же, на этих листочках не все, что мы узнали, что почувствовали, что испытали. Отдельные материалы записаны на диктофон, так удобнее, и при переносе на бумагу сохраняется точность рассказа собеседника. Давайте возьмем в руки чудо-технику двадцатого века – диктофон и внимательно послушаем то, о чем нам поведали простые люди. Опускаем все шорохи, стуки, бряки, техника, конечно, на уровне фантастики, а в походных условиях еще и норовит покапризничать, такое бывало не раз, и тогда в обиде, что сразу не получилось, прикусывали губы и договаривались о новых встречах. Старики в согласии кивали головами и разводили руками: «Как же, понимаем, деточки», но уже не было той отчаянной нотки в рассказах о своей молодости, дважды это тяжело пережить, даже в воспоминаниях. Однако, несмотря на подобного рода испытания, мы пытались уловить за хвостик минуты ушедшего XX века. И вот небольшие зарисовки из века минувшего. Пусть это будет калейдоскоп, где цветные стекляшки складываются в затейливые узоры, вызывая восторг и удивление.

А мама мне так говорила: это раньше на ссылке были люди, вот освободился оттуда Безменов Павел и пришел. А там лес был большой, он себе дом поставил, и пошла, и пошла оттуда деревня.

А что, если на минуту предположить, что Александра Мефодьевна – последняя из рода Безменовых и на ней закроется последняя страничка семьи, в которой было четырнадцать человек: два парня и двенадцать девок? Не будет ли утеряна еще одна временная ниточка?

Это весной в войну ходили мы за мороженой картошкой. А кака мороженая картошка? Сиблонцы копали, а картошки они очень много-много садили, может, кака и оставалась. А весной чем-то кормить детей надо. Вот и ходили туда женщины. А эту картошку охраняли два мужчины. Уж сильно они издевались над женщинами. Если те не успевали в лесок спрятаться, ловили их, бичом застегивали, избивали нещадно.

Это уже история нашей страны, и этого не вычеркнешь из памяти людской. Кстати, эту запись нам удалось сделать со второго захода. Это тот случай, когда закапризничала техника и мы ничего не могли сделать.

Через Проскоково проходило два тракта: Москва – Томск и Томск – Бийск. Тракты были центральными для движения по Сибири. Поэтому через Проскоково шло огромное количество людей и обозов. В селе была церковь, полуэтап для ссыльных, которых отправляли вглубь Сибири, были почтовая станция и школа. Это было в конце 70-х годов XVIII столетия.

Можно предположить, что с. Проскоково играло большую роль в освоении сибирских просторов. Скорее всего, неслучайно среди жителей села до сих пор существует легенда о том, почему Проскоково названо именно так, а не иначе. Дело все в том, что, имея достаточно крупные денежные средства, а иначе невозможно было собрать обоз и довезти его до места, многие богатые купцы со вздохом облегчения проскакивали это место, т. к. удалые разбойнички грабили на тракте, так сказать, собирали пошлину на право провоза. Успел проскочить – значит, проскочил, нет – тогда уж выворачивай карманы да моли Бога, чтобы жить оставили. Вот отсюда, от «проскочил», и пошло название села Проскокова.

Эту песню пела еще матушка Евдокии Карпионовны. К сожалению, мы смогли записать только один куплет этой песни. Со старшим поколением уходит из нашей жизни одно из древнейших видов искусства – народная песня. Не можем мы в настоящее время так же привольно и широко петь, играть тоже не умеем, забыли.

Деревня была большая, два колхоза на одну деревню было. Один был «Гигант», а второй – имени Кагановича. Школа была большая, до 4-го класса.

Да-а-а, чего не скажешь о настоящем деревни Шитиково. Два десятка дворов, голоногая малышня, один телефон, магазинчик – и, пожалуй, все.

Белые стояли в нашей деревне. В доме моих родителей жили целые две недели. Шибко не пакостили. Зимой дело было. Жили они по квартирам. Они не спрашивали, хочешь или не хочешь пустить, – сами заходили. Мать у меня портнихой была, вот и шила белякам нижнее белье, они поизносились все, одеты были никуда не годно.

К стыду нашему, эту сторону нашей истории мы знаем довольно-таки слабо. В прежние времена об этом боялись говорить, расстрелы и ссылки сделали свое дело, из учебника истории СССР знали только, что красные воевали против белых и была это гражданская война, а в настоящее время как-то об этом позабыли, не до этого.

Перед путешествием мы, конечно же, знакомимся с историческим прошлым тех сел и деревень, которые лежат на нашем пути. В книгах, безусловно, написано одно, а вот в жизни – к сожалению, другое.

Беседуя с жителями, мы пришли к тому, что почти никто не знает об истории своего населенного пункта. Это старшее поколение, а что говорить о более молодых?! Поэтому, скорее всего, получается разница между официальной датой рождения, которая занесена в архивные документы, и тем, что знают люди. Что это? Леность ума, беспечность, безграмотность или же все-таки удалось вычистить из людской памяти исторические корни?

Попробуем сравнить то, что мы прочитали в официальных источниках, с тем, что услышали от жителей, и сделаем это на определении даты рождения с. Проскокова. За основу возьмем книгу В. Шабалина «История имен земли Кузнецкой». Познакомимся с тем, что там написано:

«Проскоково – населенный пункт центрального сельсовета Юргинского района. Расположено на реке Кандереп. Основано в XVIII веке».

По данным фонда районного историко-краеведческого музея, опубликованным в газете «Юргинские ведомости» от 22 июля 1998 г., можно прочитать следующее: «Точная дата возникновения с. Проскокова неизвестна. Не исключено, что ее основателем был некто Иван Иванович, сын Проскоков, проживавший на земле своего тестя Алексея Свиридова».

И вот что нам рассказала Л. В. Филиппова, которая посвятила большую часть своей жизни сбору и обработке материалов по истории своего села: «Свою историю село Проскоково начало с 1691 года, когда на реке Кандереп появились первые казаки – Игнат Томилов и Василий Лузин. Они-то и образовали первое поселение, названное Кандерепским. В 30-х годах XVIII столетия поселок Кандерепский частично сгорел, и было принято решение переселяться на другое место, где уже обосновался новый человек – казак Проскоков. Вот так и появилось село Проскоково».

Три разные истории, три разных ответа на один и тот же вопрос: откуда же пошло это село? Мы так и не смогли найти начало ниточки дня рождения данного населенного пункта.

Будем надеяться, что, может быть, когда-нибудь неутомимые и неугомонные исследователи родного края все-таки сумеют вернуть из небытия истории даты рождения многих сел и деревень Юргинского района.

Глава 4. Люди медвежьих углов

Арестантская дорога в Сибирь стала протаптываться уже в XVI веке, по свежим следам дружины Ермака. Ссылка «политических противников» с давних времен становится для русских правителей традиционным способом укрепления узурпаторской власти. Вряд ли изобретатели этой меры наказания могли представить себе, какой горестный размах в русской, а затем и в советской истории получит это их начало – воистину лихая беда.

С середины 30-х годов XX столетия, по мере укрепления режима личной власти Сталина, на карте великой страны, на малых и больших территориях, все больше и больше появляется зон, обнесенных колючей проволокой, с лающими собаками и матюгающимися охранниками. И все больше и больше ужаса, страха и оцепенения. Одной из таких зон стал Юргинский район. К середине 1930-х годов он еще был глухим, необжитым местом. Редкие деревушки с особым укладом жизни, глухие леса, мошка, гнус, цинга… Все это предстояло пережить тем, кто по злому року: доносу соседей или сослуживцев, родных или просто прохожих – оказывался здесь, в зоне Сиблага.

Задумка отправиться в путешествие по бывшим энкавэдэшным зонам была давно, но как-то все не получалось. И вот мы все-таки решились на это путешествие. Назвали мы его «Люди медвежьих углов». Услышав такое название, многие люди с ухмылкой задавали нам вопросы: «А почему “медвежьи”? Что, наши люди неповоротливы и плохи? А нельзя ли вам поход назвать как-то романтичнее?» Отвечаем на все эти и последующие вопросы. Во-первых, почему «медвежьи». Да потому, что силе, мужеству, смекалке и стойкости нашего народа нужно позавидовать. Ни один народ не выдержал и не перенес такого, через что прошли великие ученые и простые пахари, рудокопы, рабочие. Даже оказавшись здесь, в глухомани, оторванные от внешнего мира сотнями километров тайги, в непосильном труде, захлестанные и затравленные собаками, они умудрялись писать стихи, лечить, рисовать картины и даже ставить спектакли. Кстати, уже в 1924 году на станции Юрга-1 был свой театр, который славился на всю округу постановками. Во-вторых, отправляясь в столь длительное путешествие, нам предстояло пройти 140 километров, мы хотели познакомиться с теми людьми, кто еще остался в живых после этого кошмара. И поэтому, записывая воспоминания этих людей: старожилов, бывших узников этих лагерей, вольнонаемных рабочих сиблаговских зон, – мы старались слово в слово передать на бумаге весь ужас событий того смутного времени. Не всегда нам удавалось разговорить людей. Некоторые, натерпевшись страха за свою жизнь, отказывались делиться переживаниями. И это вполне понятно. «Не трогайте прах мертвых, – говорили они нам, – что было, то было. Поросло быльем». Однако мы продолжали упорно и настойчиво делать свое дело. По нашим сведениям, к 1935 году на территории Юргинского района действовало семь зон НКВД, четыре из них мы прошли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.