Не думай. Не дыши

8

Не думать. Не думать. Не думать. Очистить разум…

Этот месяц я медитировала по три раза в сутки. Мне была важна полнейшая концентрация, ибо чувства порой преобладали над силой рассудка. Все мои отшлифованные схемы, которым я выучилась за годы тренировок сознания, периодически подводили меня. Все-таки не следует забывать, что я живой человек и имею право на ментальные «поломки».

Мы реализовали наши первые чтения через день после моего дружеского визита к Тори, когда она стала жертвой припадка. Конечно, первая встреча состоялась ночью. Как и вторая. Но мы с Фредом решили, что это слишком подозрительно. Родители студентов могли заподозрить неладное. Да и для патруля, то и дело шастающего по улицам и контролирующего каждый закоулок, наш кружок любителей книг мог стать заветной добычей.

– Надо придумать что-то получше… в целом, за мысли о литературе мы не огребем, – говорила я Фреду после очередной встречи, он заехал ко мне на чашку эспрессо.

– Да уж. Огребем за подпольные сборища. – Его серьезный тон можно было понять: Фред как никто рисковал.

– А что, если мы придумаем какой-нибудь факультатив? На бумагах будет одно, а на деле… – Я помолчала. – По ночам встречаться мы не можем. Дурацкий план. На собрания ходит двадцать человек. Это привлекает внимание. А эти психи вот-вот придумают очередной изуверский закон, касающийся женщин.

Чертова интуиция! Хоть бы раз подвела меня…

Через неделю был введен комендантский час для женщин. После девяти вечера мы могли появляться на улице только в сопровождении мужчин. Запрет на алкоголь и адюльтер – был лишь вершиной айсберга. Да и комендантский час, как выяснилось, тоже…

Постепенно ситуация стала ухудшаться, а все из-за акций протеста многих женщин. Тори тоже в них участвовала. Я пыталась ее отговорить, но кто заботиться о безопасности, когда мир по определению перестал даровать ее нам? Что ждало этих девушек? Удары током, изолятор, наказания. И усиление без того жестких мер в отношении женщин.

– Скоро меня попрут и с этой работы, – говорила я Фреду, когда мы в его кабинете все-таки готовили документ для введения факультатива.

– Не говори глупостей, – Фред нахмурил лоб.

Я бросила на него испепеляющий взгляд.

– Я могу выразить свои опасения? – саркастично спросила я.

– Безусловно. Но я не позволю тебя уволить.

– Это решать не тебе. Если введут закон, запрещающий женщинам работать, ты ничего не сможешь сделать.

– Я тут все думал… какая в этом цель?

– Опасно об этом думать. Я говорила, что случилось с Тор. А вообще… какая цель может быть? Вернуть традиционный общественный уклад. Поработи…

– Эсти! – Фред вскинул брови.

– Молчу. – К горлу подкатывала тошнота, чип уловил то, что я пыталась замаскировать под спокойными интонациями.

– Выпей воды, через полчаса у нас факультатив. Ты готова?

– Всегда, – хмыкнула я.

Пока нам удавалось держаться плана. Мы прочли «Гамлета» и «Дон Кихота». Я не могла нарадоваться умным лицам студентов, которым настолько полюбилась наша общая тайна. Они жадно поглощали все, что я им предлагала. Мои мысли были в безопасности, чипу не к чему придраться, хоть мы и боялись. Кодовые слова помогали родить целостную ассоциацию. И хоть страхи периодически накрывали меня пышной волной, я отделывалась только головокружением.

– Итак, я принесла вам кое-что необычное. Есть четыре экземпляра «Потерянного рая» Милтона. По заведенному обычаю, четверо из вас читает несколько глав первыми, затем вы передаете книги другим и так по очереди. На этот раз экземпляров меньше, возьмем чуть больше времени, но лучше не затягивайте.

Я обратила внимание на количество студентов – сегодня их было меньше. Всего две девушки из восьми.

– Где же Кейси, Наоми, Джил? – словно между прочим поинтересовалась я.

Переглядывания. Я уже все поняла. Но хотелось бы, чтобы мои предположения не оправдались.

– Не смогли прийти.

– Ясно… давайте продолжим обсуждать Сервантеса, а позже мистер Стивенсон расскажет вам немного о Милтоне.

После занятия мы с Фредом вернулись в его кабинет. Меня слегка трусило, предчувствие недоброго сдавливало меня, словно плоскогубцами.

– Что с тобой? – Фред всегда был проницательным.

– Ты уверен, что в той аудитории нет камер?

– Эсти… – И снова это выражение лица, словно я без конца донимаю его своими конспирологическими теориями.

– Это не паранойя, просто… мне кажется, что-то всплыло. Не просто так девчонки перестали ходить. Вдруг у них нашли книги, а еще хуже – кто-то из этих властных родителей, что в университетском совете, прознали про наш «факультатив».

– Тогда бы нас уже допрашивали, – Фред не смотрел на меня, просто спокойно наводил порядок на своем рабочем столе.

– Ладно… может, и правда паранойя.

– Мы же только накануне обсуждали все эти ужесточения, связанные с женщинами. Ты и сама не раз рассказывала, что студентки реже стали посещать твои лекции. Кстати… – Он словно что-то вспомнил. – Тут несколько из них отчислились. Но не те, что посещают наш… кружок.

– Началось… – Теперь мне стало по-настоящему страшно. – Традиционное общество… Вот за это боролись феминистки! – Я бросила это саркастичное замечание вместе со стаканом воды.

От неожиданности Фред замер. Но не стал меня журить или успокаивать. Просто принялся надевать пиджак.

– Я отвезу тебя домой.

Я кивнула. Не хотелось оставаться одной и сходить с ума. К тому же мне опять становилось плохо. Я вспомнила о средстве Тори.

– Налей мне еще воды, – проскрипела я.

– Ты плохо себя чувствуешь? – Голос Фреда показался мне слишком взволнованным.

– Очередной приступ… эта тема меня слишком ранит.

Фред налил воды и поднес мне, присев на корточки. Я достала флакон Тори дрожащими руками, как она в тот день… Набрала пипеткой жидкость. Капнула в воду. Выпила залпом.

– Что это за дрянь? – Фред скептически взирал на бутылек, я понимала его недоумение.

Я прикрыла глаза и попыталась снова собрать воедино свое сознание, словно паззл, помогающий мне выжить. Почувствовав облегчение, замедление сердечного ритма, я выдохнула и вернулась в реальность. Перед моими глазами во всей своей красе предстало озабоченное лицо Фреда.

– Эта дрянь и правда помогает, – ухмыльнулась я.

Фред снова принялся изучать флакон, сдвинув брови. Потом его словно осенило, будто молния шарахнула прямо ему в лоб.

– Ты в курсе, что это почти то же, что наркотик? – Он пихал это средство мне в лицо, видимо, рассчитывая, что так до меня дойдет лучше.

– Не в курсе. В курсе, что это средство помогает.

– Откуда ты это взяла?

Я уже устала от его напористости, мне не хотелось бы продолжать этот разговор, дабы не вызвать очередной приступ. Я и так была на нервах все это время, а Фред еще пуще распалял костер моих тревожных мыслей.

– Неважно. О чем мы говорили? – пыталась я отмахнуться от него.

– Эстер, так нельзя, – почти шепотом произнес он. – Если это найдут у тебя… даже охрана института, ты знаешь, что будет?

– Успокойся, – я встала, собравшись уходить. – Я не пользовалась этим раньше, просто эксперимента ради. Перелью в какой-нибудь другой флакон, – пожала я плечами.

– Так уж это и поможет… – Этот ироничный тон пробуждал во мне желание разбить что-нибудь об его голову.

– Ты уже давно не мой преподаватель, оставь эту назидательность. – Фред казался уязвленным. – Я хочу обзвонить девочек, мне важно понять, что же все-таки происходит. Отказываюсь верить в этот мезогинический бред.

– Я просто беспокоюсь за тебя. – Фред словно и не слышал, что я говорила.

В тишине кабинета ухнул мой тяжелый, весом с гранитную плиту, вздох. Меня откровенно бесили любые проявления беспокойства обо мне – особенно со стороны мужчин, которые некогда представляли предмет моих обожаний. В моем случае, таким предметом был исключительно Фред. Я могла понять его чувства, но он упорно не хотел понимать моих. Сейчас перед нами стояли куда более важные вопросы, нежели исследование морали в контексте товаров с черного рынка.

– Я устала. Поеду домой и займусь делом.

– Ты же не станешь слушать меня, верно? – бросил мне Фред, когда я была уже около двери.

– Смотря что именно ты мне скажешь.

– Будь осторожнее. Чип реагирует, Эстер. Значит, ты не осторожна. Это может навредить тебе. Ты сама можешь себе навредить.

Что тут ответить? Как я могу быть спокойной, когда мир рушится у меня на глазах? С каждым днем все становится еще более эфемернее, все расшатывается, расползается на куски, под которыми лишь гниющие останки прежней реальности. Чем же мы так насолили нашим предкам, что они заставили нас встать вплотную к горящему столбу? Почему не сберегли хотя бы толику света для мира, что ослепила парализующая тьма?

– Мне уже как-то плевать.

– А мне нет… – Фред как-то замялся, его тон был серьезным и сквозил каким-то смиренным отчаянием. – Прошу тебя, Эстер, – он не смотрел на меня. – Ты знаешь, как много ты для меня значишь.

– Эй, – произнесла я совсем как раньше, – Фредди, – я заставила его повернуться ко мне, и его взгляд вызвал во мне прилив жалости и нежности одновременно. – Со мной все будет хорошо. Обещаю тебе. Я возьму себя в руки. – Для пущей убедительности я выпрямилась и медленно кивнула.

Я навсегда запомню то выражение лица Фреда. Чистейшее олицетворение боли, какой она представляется в страшных снах. Но даже монстры пугают не так, как беспомощность, заключенная в лице одного из самых сильных людей, которых ты знаешь.

Выйдя из здания института, я все еще пребывала в растрепанном состоянии. И тут случилось что-то совершенно странное. Люди в серых костюмах остановили меня около моей машины:

– Мисс Сильвер?

– Прошу прощения? – я немного растерялась.

– Нам приказано проводить вас к мистеру Андерсону.

Мои глаза готовы были выкатиться прямо на парковочное место, которое эта парочка амбалов заняла.

– Вероятно, вы перепутали меня с кем-то другим… я всего лишь преподаватель.

– Нет. – Тон не подразумевал возражений. – Нам нужны вы. – Еще более непреклонно.

– Что ж… могу ли я узнать, какова цель нашей встречи?

– Мистер Андерсон вам все объяснит.

Не думать о чтениях, не думать о текстах. Боже мой, сколько всего нужно спрятать в чулан своего сознания!

– Я могу отказаться?

Боровы переглянулись.

– Мисс, – один из них попытался смягчить интонацию, – чем быстрее вы сядете в машину, тем быстрее узнаете о цели встречи.

Я напустила на себя уверенный вид, словно все совершенно в порядке. Но, мать его, что происходит?! Паника начинала бултыхаться где-то внизу живота и пускать корни по всему моему телу. Но я не разрешала ей пробраться к мозгу.

Я покорно села в машину, прокручивая в голове, что бы могло вызвать интерес Андерсона к моей персоне. Вариантов было не так много… кто-то донес на нас. Но не слишком ли это почетно для рядового нарушителя – встречаться с самим Джейком Андерсоном. Он является одним из столпов власти в нашем правительстве. Отвечает за порядки, законы и их строжайшее соблюдение. Я видела его на одной из пресс-конференций. Скользкий тип с ворохом комплексов. Что бы ему ни понадобилось от меня, у меня очень мало шансов не отхватить по полной. Все, кто попадал в лапы Андерсона, садились в специальное кресло с датчиками, позволяющими считать твои мысли от и до. Своего рода современная версия детектора лжи. Но без права на ошибку.

Когда мы подъехали к зданию правительства, в моей голове была лишь одна единственная мысль. Вход в ад выглядит именно так.

9

Не помню во всех красках обстановку, но одна единственная ассоциация все-таки просверлила раздел моего мозга, отвечающий за память, – пластмассовый гроб. Вот на что похоже это здание. Непробиваемые стекла, как усмешка, брошенная словно между делом всем тем, кто взирает на величие самопровозглашенных, что возвели себя на трон. Запах крови пропитал эти стены. Ходили слухи, что здесь есть специальные помещения в катакомбах под землей, где пытают тех самых бедолаг, чьи чипы слишком рьяно реагируют на неугодные мысли. Это здание имело броское название – Пантеон. Имеет ли смысл пояснять, в чем причина столь поверхностной и бестолковой патетики? Тут восседали великие мира сего, отвечающие за ту часть страны, которая некогда представляла собой различные независимые и автономные государства. Обитатели Пантеона – разработчики системы чипирования, представители власти, приспешники Андерсона и он, собственной персоной.

Меня провели по белоснежному коридору, от которого в глазах рассыпалась рябь. Я чувствовала тошноту. Меня мутило так часто в последнее время, что я уже перестала понимать, то ли это чип, то ли элементарное волнение. Нервишки у меня и правда выходили из строя, что уж скрывать. И еще на кой-то черт я понадобилась Андерсону. Его величество пожелало узреть одного из своих бесчисленных слуг. Я старалась не думать о том, что могло послужить причиной этой встречи. Скоро я все узнаю. Скоро меня убьют. Или помилуют. И впервые за долгое время мне не было все равно. Ведь только сейчас я начала понимать, что имею крошечную власть. Я могу что-то изменить. А это – уже много.