Солнечные зайчики

© Редакция Eksmo Digital (RED)

Глава XII. Валера

– Твою мать!

– Не ори ты, – раздалось в ответ.

– Да твою же мать! – не унималась девушка. На лице блондинки смешались удивление, смятение и негодование. – Я это разгребать не буду, не буду, не буду!

– Куда ты денешься? – спокойно произнес мужчина в спортивном костюме. Он был на голову ниже своей спутницы, но тем не менее держался так, словно был выше и сильнее всех, кто находился в этой комнате. Правда, в комнате их было всего двое, ну если не считать тела.

– Трупак. Твою ж мать, – выдохнула в очередной раз блондинка. – Мертвецкий трупак. Ну как так-то?!

– Валера, вот ты вроде филолог, а выражения у тебя сплошь избыточные. Одни плеоназмы. Надоело уже. Мертвецкий труп? Кошмар просто, – искренне возмущался мужчина, расставляя на полу пакеты, которые держал до этого в руках.

Когда он обращался к Лере как к «филологу», всегда ожидал получить в ответ бурю негатива. На этот раз девушка с головой ушла в проблему и колкость не заметила. Поэтому мужчина просто сел на табурет в углу комнаты и стал смотреть на подругу так, будто своими плеоназмами она оскорбила его до глубины души.

– Чего?! То есть тебя сейчас именно это беспокоит? То есть пока этот мужик сидит тут в луже кровищи посреди моей кухни, тебя заботит избыточность моих выражений?! Спортсмен, ты дебил или прикидываешься?! – от напряжения блондинка покраснела. Ее красивое удивленное лицо стало похоже по цвету на лужицу крови рядом с трупом.

– Успокойся, Валера. Уже нельзя поразмышлять вслух? Тебя раньше такие вещи успокаивали… Ну чего ты? В первый раз, что ли, у тебя тело в квартире? Ну труп, ну мертвый… Тьфу, я уже как ты заговорил. В общем, справимся, не паникуй.

Лера не успокоилась, открыла окно и села на подоконник. Когда она прикуривала сигарету, руки ее дрожали, но лицо казалось спокойным. Хотя голос в очередной раз выдал все эмоции, которые она сейчас испытывала.

– Ну как же так? Как он тут оказался? Такого никак не могло быть, – почти плакала она. – Все же было хорошо, все так хорошо было. Этот труп вообще никуда не вписывается. Мама дорогая… Я не знаю, что делать. Я впервые не знаю, что делать со всем этим… Ай, падла! – она вскрикнула, когда сигарета обожгла ее пальцы, и выронила окурок. Он полетел вниз с двенадцатого этажа элитной новостройки и упал прямо на клумбу. Лера проследила за ним взглядом и потом еще какое-то время смотрела на цветы, думая, что же делать с трупом в собственной квартире.

– Игнатьич, ты мне только одно объясни: даже если это один из наших трупов, какого хрена он делает в моей квартире в таком виде? – блондинка укоризненно смотрела на Спортсмена. – Ну, рассказывай! Ты-то должен знать. Он решил меня подставить? Захотел всех собак на меня повесить? Мол, если я эти трупаки последняя вижу, мне и отдуваться перед ментами?

– Успокойся, сказал же! – Семен начал нервничать, правда, не от повышенного тона блонди, а от того, что впервые видел, как она теряет самообладание. – Если бы он хотел от тебя избавиться, поверь мне, сделал это не таким способом.

– Позвони ему, спроси… Узнай же уже что-нибудь наконец!

– Да не ори ты! Он же сам всегда звонит, а секретарь на него сегодня не переключит. Вместо того, чтобы паниковать, принялась бы лучше за дело. Или ты надеешься, что он оживет и сам тут все приберет? – попытался пошутить Спортсмен.

– Ни хрена, блин, не смешно, ну ни капельки, – отчеканила Лера.

– Да ладно тебе. Из-за чего столько шума-то, я никак не пойму? – Семен Игнатьевич на самом деле был удивлен, не трупу, нет, а тому, как Лера реагировала на стандартную в их деле ситуацию.

– Ты забыл, какой сегодня день?

– Валера, я тебе не муж, чтобы знать, когда у тебя ПМС или помнить про твой день рождения. Так что вопрос явно не по адресу.

– Семен Игнатьич, я тебе об этом дне говорила и напоминала не одну неделю. Потому что, твою мать, и мать твоего босса, и ее мать, у меня сегодня должен был быть выходной, единственный за несколько месяцев выходной! Я не должна сегодня работать, не должна! – Лера переместилась с подоконника в кресло, стоящее рядом с окном, откинулась на спинку и закрыла глаза. Губы она сжала так сильно, как будто ей было больно. Так она просидела несколько минут.

Семен Игнатьевич не мешал ей «плакать», так она это называла. Поскольку Валера в жизни не плакала, по крайней мере, он этого не видел, она сказала, что таким способом выражает сожаление, отчаяние и то состояние, когда до слез было совсем чуть-чуть. Спортсмену оставалось только ждать, когда блондинка придет в себя и начнет действовать. В конце концов, все всегда зависело от нее: она лучше всех придумывала, как избавляться от трупов. За три года, что она работала в его команде, Игнатьич понял, что Валера не умеет ошибаться. Полиция ни разу не побеспокоила их на предмет причастности к каким-либо убийствам, совершенным в городе. Не сказать, чтобы этих убийств было много… хотя, конечно, их было много, раз Валера работала не покладая рук. Но это не значит, что каждый день они кого-то убивали. Нет, конечно. Всего три-четыре, ну, может, восемь трупов в месяц. Хотя такое было всего однажды за всю их карьеру. Просто некоторые из придумок блонди требовали больше времени на воплощение. Размышляя о том, какой же все-таки бесценный работник эта Валера, Семен Игнатьевич не заметил, как она встала с кресла и уже начала шарить по карманам жмура. Справедливости ради надо сказать, что этот мертвый мужик действительно был не на его совести и не на совести его ребят. Тем интереснее узнать, кто он такой и откуда взялся.

– Ну что там? – поинтересовался Спортсмен. – Права, паспорт, бумажник – есть что-нибудь?

– Во-первых, как ты, наверное, заметил, на нем кроме штанов ничего нет, так что и карманов немного, – говорила Лера, пока ее руки в латексных перчатках обследовали джинсы. – Тут ничего… слева тоже ничего, сзади… Подожди, что-то есть.

Лера вытащила из заднего кармана сложенный вчетверо листок бумаги, развернула и прочитала вслух:

«Улица Некрасовская, дом 8, квартира 47, Валерия Самсонова, 8-9XX–XXX–XX–X4».

– Это твой хахаль, что ли? – после минутного молчания спросил Семен Игнатьевич. Ему надо было что-то сказать, потому что у Леры было такое лицо, будто она только что вылупилась из яйца и совсем ничегошеньки не понимала.

– А?

– Хахаль, говорю, твой?

– Ты дурак? – начала приходить в себя Лера. – Думаешь, я не запоминаю, с кем сплю? Я еще не настолько двинутая.

– А откуда у него твой адрес и телефон?

– Вот в этом то и проблема, – медленно произнесла Лера.

Она подумала несколько секунд, затем подошла к окну, взяла зажигалку, подожгла листок и положила его догорать в пепельницу. Когда с этим было покончено, Лера вернулась к трупу. Она ощупала второй задний карман, но, не найдя там ничего, принялась осматривать его голову. Казалось, она окончательно пришла в себя и теперь, наконец, думала только о деле.

– Сейчас я его осмотрю, постараюсь понять, от чего он умер, потом мы завернем его в один из наших ковров и положим в твою машину.

– Чего?! Что?! Ты стукнулась? – Спортсмен вскочил со стула, на котором до этого мирно сидел, и подлетел к Лере. – Какого хрена ему делать в моей машине? Я там покойников не вожу. Забыла, у нас для этого есть рабочий транспорт?

– Семен Игнатьич, этот мужик не наш, он внеплановый, я не могу с ходу придумать, куда его деть.

– Ну, пусть у тебя переночует, не первый же раз. Отнесем его в твою «кладовую» и пусть себе лежит, а завтра ребята тебе помогут перевезти его на работу.

– Нет, – отрезала Лера. Она уже опустилась на колени и осматривала лодыжки мертвого мужика. Засучив правую штанину джинсов, она ощупала голень, затем осмотрела стопу. Потом все то же самое только с другой ногой.

– Что значит «нет»? Не глупи, – пытался вразумить Леру коллега. – Я тебя сегодня совсем не узнаю: так ведешь себя, как будто все это в первый раз. Как будто ты ни разу не оставляла и не крошила трупы в своей квартире. Валера, что за фигня? Зачем нам этот геморрой – с ковром, моей машиной и твоей срочностью? В чем дело-то? Да, я уже понял, что у тебя должен быть выходной, никаких трупов и бла-бла-бла. Но, раз такая ситуация, нельзя, что ли, сделать как всегда: видим труп, несем его в кладовую, дальше ты химичишь, как твоей душе угодно, а мы берем рабочую машинку и везем тело или то, что от него останется, туда, куда ты скажешь? Все просто, как дважды восемь.

– Сегодня никаких трупов и их следов в этой квартире быть не должно. Это окончательно и бесповоротно. Точка.

– Чего так? Я ведь просто прошу объяснить.

– У меня сегодня свидание, здесь, в этой квартире, – сказала Лера, не глядя на Спортсмена.

Она уже была полностью увлечена любимым делом и первые секунд тридцать даже не замечала, как ржет Семен Игнатьевич. Потом до нее дошло, что смеется он над ее последними словами. Она поднялась и сурово посмотрела на собеседника:

– Че ты ржешь?

– Ты… ха-ха… ну ты… ха-ха-ха, – Игнатич все никак не мог остановиться, смех уже согнул его пополам, но он ничего не мог с собой поделать. – Ну ты даешь – свидание! Вот выдумала, – продолжал смеяться Семен. – Ладно, в то, что ты потрахиваешься изредка, я еще могу поверить, но СВИ-ДА-НИЕ! Хорошая шутка.

– Семен Игнатьич, это не шутка. Я серьезно: ко мне вечером придет мужчина, важный, нужный мужчина, понимаешь? Вот этого, – она показала рукой на труп, – он точно не должен видеть.

Лера говорила самым суровым тоном, на какой только была способна. Она знала, что уговорить Игнатьича засунуть этот чертов труп в его личную машину практически невозможно, но попытаться стоило.

– Лера, нет. К себе в машину я его не положу.

Спортсмен вмиг стал серьезен. Он говорил спокойно и очень тихо. И по тому, что он назвал ее Лерой, блондинка поняла – все уговоры бесполезны. Она подумала было, может, попробовать умолять, но уже знала: это не поможет.

Машину Игнатьича в их команде называли НЗ, и для своего хозяина она действительно была неприкосновенным запасом. Даже в 90-е, когда Семен Игнатьевич Х., будучи уже авторитетным бизнесменом, то есть довольно известным преступником, в один не прекрасный момент лишился всего, машину он не продал. Он отвез свою «Импалу» 67 года выпуска в какую-то глухую деревню и оставил там до лучших времен. Машина за несколько лет ожидания «лучших времен», конечно, утратила былой лоск, но когда Игнатьич приехал и отогнал ее в город, то уже смог себе позволить обновить и улучшить свой драгоценный раритет. Кстати, откуда у простого советского учителя русского языка появилась такая машина, никто не знал. Но факт остается фактом: даже сейчас Спортсмен на «Импале» из всей команды возил только Леру и только по крайней необходимости, ну или если ей было «очень-очень надо, ну пожалуйста». Вот и сегодня утром Валера, у которой не было прав, попросила Семена Игнатьевича свозить ее в супермаркет и обратно. А когда он помог занести в квартиру все ее пакеты, тут их уже ожидал труп.

Прокручивая в голове события сегодняшнего утра, Спортсмен вдруг понял, что Леры не было дома всего два часа. Как за это время на ее кухне материализовался мертвый мужчина – еще одна загадка этого дня. Первой была – какое, на хер, свидание может быть у Валеры? Но эту тайну лучше не раскрывать, чувствовал Семен Игнатьевич.

– Слушай, я тебе никак не могу помочь увезти этот труп, сама понимаешь, как минимум из-за того, что день на дворе. Но разобраться хочется. В общем, кто бы его ни убил, он сделал все быстро – тебя же не было всего пару часов.

– Я об этом уже подумала, но сейчас мне главное понять, куда его спрятать и побыстрее. Игорь придет уже скоро, а мне еще все подчистить надо.

– Игорь… Ну-ну. Я так понимаю, он не в курсе, кем и где ты работаешь, – констатировал им обоим известный факт Семен Игнатьевич.

– Нет, блин, я ему на первом же свидании рассказала, что работаю внештатным патологоанатомом, тире потрошителем у местного бизнесмена, тире неофициального хозяина города, тире серийного убийцы.

– Что-то много тире. Чего ж ты тогда работаешь у него, раз он такой? Ах, да! Маньячек-то не везде принимают. Высшее образование, санитарная книжка, знание языков, в общем, кучу требований нынче предъявляют к специалистам этого профиля, – снова пошутил Спортсмен. – Хотя крошишь ты людей идеально, чего им еще надо?

– Очень смешно. Ха-ха-ха, – состроила недовольную гримасу Лера.

Она взяла из рабочей сумки пробирку и собрала в нее немного крови из лужи на столе.

– Сам-то не в восторге от такого начальника: вечно жалуешься на переработки, ночные вылазки… да и вообще на все. Что ж не уходишь?

Блондинка укоризненно посмотрела на Семена Игнатьевича. Он опустил глаза. Лера знала, что задела его за живое, да и себя тоже.

Они то и дело задавали себе исключительно риторический вопрос: когда все это кончится? И оба знали ответ: никогда. Их начальник – единственный человек в этом городе, который мог удовлетворить странные потребности этих двоих: ему постоянно нужно было избивать кого-то, а ей бесконечно хотелось копаться в мертвых телах. Он мучил людей до смерти, а она – после. Они оба были хладнокровными извергами, кончеными психами, и хоть последнее определение не признавали – но и опасными маньяками тоже. Поэтому и не уходили от своего шефа, – еще больше двинутого на убийствах самодура. Последнего забавлял только процесс запугивания и морального изматывания жертвы, а с его деньгами он мог позволить себе делать это так часто, как только хотел. Так что да – работы у этой парочки было много. Но самое главное – они практически никогда не задумывались над тем, что за люди их «клиенты». Хорошими они были или плохими? Остались ли у них семьи? Был ли с ними знаком их начальник, или это случайно выбранные жертвы? Практически никогда…. Но все же были редкие моменты, когда они просто люто ненавидели своего босса. Своего босса, но не себя. В этом и была вся их маньячная суть.

Сейчас настал как раз один из таких моментов. Лера отложила пробирку с образцом крови покойника, сняла перчатки и пошла к окну.

– Давай покурим, – предложила она Игнатьичу.

Он тоже подошел к окну и оперся на подоконник. Закурив, оба как будто почувствовали себя лучше, но и он, и она по-прежнему думали об одном – когда все это кончится и хотят ли они, чтобы это заканчивалось. Спортсмен прекрасно знал, как разрядить эту гнетущую задумчивую тишину.

– Ну что, как, по-твоему, он умер? – вернул он коллегу в реальный мир.

– Слушай, это очень прикольно, – вмиг повеселела та. – У него из внешних повреждений только ссадины на кулаках, значит, он пытался отбиваться, но недолго. Хотя вроде эти ссадины не настолько свежие, не сегодняшние точно. Я думаю, он на днях подрался. Положу его на стол, поищу гематомы – внешние и внутренние – узнаю наверняка, – размышляла вслух блондинка.

– Так, а умер он от чего?

– Это самое интересное. Смерть наступила после удара чем-то острым и тонким. Били в затылок, и с огромной силой. Видишь отверстие во лбу? – Лера уже докурила и подошла к столу, за которым полусидел, полулежал жмурик.

Семен кивнул в ответ, и Лера продолжила осматривать дырку в трупе.

– Оно выходное, очень маленькое. Я пока даже не пойму, что это было за орудие убийства. Один точный быстрый удар – и привет. Но крови немного. В общем, вскрытие покажет и расскажет, – улыбнулась Лера.

– То есть ты уже не хочешь по-быстрому от него избавиться? – Семен Игнатьевич знал, что Лера этот неизвестный труп теперь из рук не выпустит, пока во всем не разберется, ну и не покрошит его основательно.

– Ай, сам знаешь, что нет. Помоги мне отнести его в кладовую и езжай уже. Подожди только, я подготовлю все, – сказала Лера и вышла из комнаты.

Семен Игнатьевич при всех своих садистских наклонностях не любил заходить в Валерин рабочий кабинет, или, как она его называла, – «кладовую». Ему было странно видеть человеческое тело в разобранном состоянии, а там этого добра навалом. Валера, как он ласково называл свою коллегу, любила оставлять себе невостребованные части трупов. Придумывая заново, как они умирали, она часто увечила их, оставляла то без руки, то без ноги, то без глаза, то без языка и так далее. Весь этот неликвид девушка бережно хранила у себя в квартире. Когда Семен Игнатьевич впервые увидел, как эта хрупкая красивая блондинка с невозмутимым видом вскрыла черепную коробку, достала мозги, понюхала их, что-то записала и убрала в холодильник, он решил, что никакая она не Валерия, а самая настоящая Валера – баба со стальными яйцами. И потом она, кстати, не раз это доказывала.

Подробности о юности и студенческих годах этой любительницы мертвечины на момент знакомства Семену Игнатьевичу были неизвестны. Но за годы, проведенные вместе, он выяснил, что она филолог по образованию, так же, как и он. Только и дураку было понятно, что по профессии она не проработала ни дня: ну не бывает таких учителей, преподавателей, редакторов или репетиторов по русскому языку, просто не бывает. А когда она в первые же дни их совместной работы допустила в разговоре несколько безумно смешных ошибок в ударении, он понял, что настоящей учебой на филологическом здесь и не пахнет. Тогда он стал доставать «образованную» блондинку на предмет того, чем же она на самом деле занималась во время учебы.

Валера вкратце рассказала, что с детства увлекалась анатомией, а особенно любила изучать трупы животных. Само собой, родители такого безумия не одобряли. А Лера уже тогда поняла, что хочет учиться только в медицинском вузе. Когда злобные предки засунули ее после школы на филфак, она якобы отлично отучилась там все пять лет. На самом же деле в год окончания школы девушка поступила в мед и на занятия ходила только туда. Родителей она успешно обманывала, благо они не часто хотели встречаться со своей замкнутой и помешанной на разговорах об анатомии и причинах смерти дочерью. Через пять лет «обучения» на филфаке Лера даже купила диплом, где говорилось что-то вроде того, что она квалифицированный филолог. Сама же она к тому моменту была в числе лучших студентов одного из медицинских университетов Москвы, которой оставался год до «госов» и диплома, а после планировала пройти интернатуру и стать первоклассным судмедэкспертом. Но однажды ее поймали вывозящей труп из учебного морга. Она, естественно, не объяснила, зачем это сделала. Как водится, скандал и отчисление. Но для Семена ее диплом был неважен. Достаточно того, что в нужный момент Лера оказалась тем самым «профессионалом своего дела, готовым судмедэкспертом, хоть и без “корочек”, и с подходящими для его босса наклонностями, которого тот искал». Ко всему прочему, Лера была без лишних запросов и согласилась переехать в их город.

Пока он сидел, курил и вспоминал все это, Валера вернулась на кухню с огромным куском полиэтилена. Семен Игнатьевич потушил окурок, слез с подоконника и подошел к столу с мертвым мужиком. Она протянула ему перчатки, бахилы и полиэтиленовый фартук. Сама хозяйка кладовой уже была готова и напоминала врача в операционной – шапочка, халат, точно такой же фартук, перчатки, бахилы. Лера взяла покойника за голову, медленно подняла верхнюю часть туловища и облокотила на стул.

– Давай, помоги, – скомандовала она Спортсмену.

Семен Игнатьевич понял, что надо делать: взял труп под мышки и поднял его, Лера в этот момент отодвинула стул и расстелила полиэтилен. Схватив тело за ноги, она с трудом, но все же приподняла его. Дальше они как можно аккуратнее, чтобы не капать кровью, уложили тело на подстилку. Таким образом было очень удобно транспортировать его до комнаты в дальнем конце квартиры. Донеся труп до кладовой, коллеги остановились передохнуть.

– Дальше сама? – с надеждой спросил Спортсмен.

– Игнатьич, как я его на стол-то подниму? Хватит уже бояться – это всего лишь части тела: они тебя не укусят… ну разве что этот мужик, – пошутила Лера.

– Ладно, пошли, только быстрее, – с тревогой в голосе сказал Семен Игнатьевич.

Он снова схватил свою часть импровизированных носилок, Лера взяла полиэтилен с другой стороны. Приподняв немного тело, они внесли его в комнату, очень похожую на прозекторскую обычной больницы: разделочный, как его называл Семен Игнатьевич, стол посредине и множество полок, шкафов и холодильников вдоль стен. Комната была просторная и прохладная. Дойдя до стола, они с усилием водрузили на него труп.

– Ну, ладно, я поехал. Пожалуйста за все, провожать не надо, – выпалил Семен Игнатьевич и быстро пошел прочь из кладовой.

– Обмундирование сними, – только и успела крикнуть ему вслед Лера. А когда из коридора донеслось сердитое: «Черт!», она засмеялась. Уже через минуту хлопнула входная дверь, и она поняла, что Игнатьич ушел.

Лера оценила, ровно ли лежит тело и, убедившись, что труп не свалится, снова пошла на кухню, прихватив по дороге ведро для уборки, которое всегда было наготове на случай, если ей приходилось брать работу на дом. Чаще всего она занималась этим в специальном кабинете в специально отведенном здании, понятное дело, в специально выбранной глуши, куда приехать сможет только тот, кто знает. Но случалось, что Игнатьич и его парни привозили трупы к ней домой. Виртуозы маскировки, кровавые фокусники или беспечные кровожады… как ни назови, но работнички шефа были все как на подбор отъявленными негодяями, способными на тихие, скрытные, незаметные для посторонних глаз безумства. Вроде доставки тел средь бела дня на 12-й этаж новостройки.

А здесь, в модной просторной квартире с потайной комнатой случалось всякое: то одно отвалится, то другое. Оттирать кровь и прочий человеческий материал от паркета, обоев и мебели – задача не из простых, но у Леры в плане уборки рука была набита. Первое время работа на дому жутко напрягала как раз тем, что сбоку и снизу находились соседи, которых она пусть не знала, но их наличие ее нервировало. Однако снимать стресс помогала как раз любимая, обожаемая работа. Так что со временем даже самые неожиданные визиты Игнатьича и его команды раздражать перестали, тем более что и случаи все были интересными: обязательно приходилось что-нибудь отрезать, кромсать да ломать.

Вернувшись на кухню, Лера принялась стирать кровь со стола и напольной плитки. Это растянулось на полчаса, так что у блондинки было время подумать над тем, откуда в ее квартире взялся этот бездыханный гость. Еще когда они с Игнатьичем вернулись из магазина, она сразу осмотрела окна: ни единого намека на взлом. Дверь она открыла своим ключом и, войдя, по привычке проверила сигнализацию – в порядке. В квартире напрочь отсутствовали следы другого человека – того, кто принес сюда труп или убил неизвестного прямо здесь. Все это странно. И хотя Лера любила странности, но сейчас они ей нафиг были не нужны: первое за многие годы нормальное свидание могло сорваться.

Она совсем не хотела отменять его, потому что они с Игорем шли к этому дню очень долго. Размахивая окровавленной тряпкой, Лера с улыбкой вспоминала, как познакомилась с этим красивым полицейским. Вернее, как он с ней познакомился. По роду своей деятельности она избегала встреч с ментами. И этого она тоже поначалу опасалась: когда он задержал ее за нарушение ПДД (перешла дорогу на красный свет), она подумала, что тот прикалывается. Когда же сержант Панов начал составлять протокол, она попробовала сунуть ему денег. Он же пригрозил статьей за дачу взятки должностному лицу. Затем внес данные нарушительницы, включая номер телефона, и пристально посмотрел на нее. Видя, что Лера чуть не плачет, сержант Панов снова принялся что-то писать, а через пару секунд протянул бумажку с цифрами и подписью – Игорь.

– Если согласитесь поужинать со мной, я принесу на свидание протокол и порву его при вас, – улыбнулся симпатичный полицейский.

Лера такого поворота не ожидала и даже не нашлась что ответить.

– Подумайте и позвоните мне, – подмигнул Игорь, а затем развернулся и ушел.

Лера так и осталась стоять на тротуаре возле светофора. Подумав несколько минут, она порвала записку с его номером телефона и пошла по своим делам: не хватало ей еще встреч с ментами.

Прошло примерно недели три, и у Леры стерлась из памяти эта встреча. Поэтому когда ей с незнакомого номера пришла СМС: «Привет. Как дела? Что делаешь?», она решила, что кто-то ошибся номером. Через пару минут «незнакомый номер» уже настойчиво названивал. Взяв трубку, она хотела объяснить: «Вы ошиблись, не звоните сюда больше», – как вдруг услышала:

– Привет, Валерия. Это Игорь. Вот не дождался от тебя звонка и решил сам позвонить.

– Какой Игорь?

– Ну, переход на красный свет, полицейский, протокол, поужинать. Помнишь? – донеслось из трубки.