Кукловод

Одаренный Нищеброд

Вина он не пил, тяги к этому напитку не испытывал и был твердо убежден, что уж если пить, то с той лишь понятной целью – опьянеть. Вино его не пьянило, и его он не любил. Хозяйка ресторана, наоборот, любила вино: много про него читала, ездила по миру, изучала географию известных сортов и марок и наконец задумала распространять полученные сведения, приобретая за это некоторую выгоду недавно открыв ресторан. Еженедельно она рассылала приглашения о намечаемой вечеринке, и в пятницу праздношатающийся народ потихоньку стягивался в центр столицы, в самое её историческое сердце, чтобы отведать вина, толк в котором мало кто не понимал. Сомневаюсь, что его понимала сама хозяйка.

Зал, куда он вошёл, был набит mirrorgramm[1]1-щицами, похожими на живые мумии, скучающими домохозяйками, чьи мужья зарабатывают на жизнь в сфере IT-технологий, брошенными женами, их младшими подругами – хроническими невестами за сорок, какими-то стареющими модниками – возможно, музыкантами, а ещё теми, кому просто не повезло, и кто решил, что молодость, растраченную зря, нужно компенсировать непременно сегодня, так как терять уже особо нечего. Другого случая может не представиться.

Он обладал одним в высшей степени незаурядным качеством – умением заполнять собою всё пространство. Где бы он ни появлялся, в какую компанию ни попадал, какое заведение ни посещал, его поведение было таким, каким обладает лишь имеющий на то соответствующие права. Он вошёл так, словно пришёл не по приглашению, а все эти люди, посетители ресторана, пришли к нему домой, на помеченную им территорию, причём незвано и внезапно. Но он любил людей, а потому, войдя в зал, огляделся, улыбкой поприветствовал тех, кто обратил на него внимание (то есть практически всех), и, не найдя лица, на котором хотелось бы задержать внимание больше двух секунд, двинулся к хозяйке.

Она стояла к нему спиной, давая персоналу указания. Молодой человек, внимательно слушавший свою патронессу, одним лишь взглядом указал, что ей надо обратить внимание на приближающуюся фигуру. Её плечи вздрогнули, напряглись, а потом, словно отдёрнув себя от вдруг появившейся неуверенности, опустились вниз, и она медленно обернулась. Улыбка слегка тронула уголки её губ, и, позабыв про незаконченный разговор, она быстрыми, спешными и какими-то нервными шагами поспешила ему навстречу. Она лишь слегка приподняла свою руку, предлагая её для поцелуя, но сделала это так, чтобы он поклонился ей как можно глубже. А ещё, чтобы все это увидели. Он же поймал руку за кисть, поднял её, развернул вверх ладонью и поцеловал, стоя прямо и смотря ей в самые глаза.

– Вы на дегустацию? – задала она свой вопрос тихо, но и небрежно, намеренно демонстрируя вежливую, отполированную до блеска сталь отчужденности.

Он поцеловал её ладонь ещё раз.

– Не только…

– Свободных столов осталось всего два, но я не помню, что приглашала Вас.

Мужчина третий раз поднёс её руку к лицу, но, прежде чем поцеловать, он вскинул вверх свою, как всегда, нечёсаную голову, прищурил глаза, обращенные вверх и словно в пустоту, будто бы что-то припоминая, и тихо, почти шёпотом сказал:

– Иланг-иланг, корень фиалки, сандаловое дерево, жасмин, амбра.

– Ты забыл…

Она удивилась и испугалась, как получилось так, что её "броня" так скоро дала трещину. Женщина старалась убедить себя, что это внезапное "ты", прозвучало для него не как дарованное прощение, но было уже поздно. Мужчина не упустил это из вида и поспешил нарастить успех.

– Точно, дубовый мох, – воскликнул он и без паузы продолжил:

"A tremor in the porcelain of hands, so faint, The memory disturbs, strip by strip, without rest The woman, dressed in just a drop of Chanel, No longer trusts the dreams she knew so well[1]"2

Женщина, казалось, расцвела после такого элегантного признания. Глаза её засияли счастьем. Она не знала, как выразить своё признание, а потому решила облечь его в форму упрёка.

– Сначала ты пропадаешь без слов, без предупреждения. Затем вдруг падаешь, как снег на голову, да ещё ведёшь себя крайне вызывающе, – произнесла она с радостною и почти праздничною улыбкой.

Надо сказать, мужчина был немало удивлён узнав, что является виновником краха их взаимоотношений, но спорить почему-то не стал. Он не хотел напоминать, а тем более сводить с ней счёты, возвращаясь к недавно пережитой сцене в клубе, где ему ясно и без намёков сообщили, что нашли ему замену. Он приехал сказать нечто важное и искал подходящий повод.

– А ты знала, что Эрнест Бо[1]3 был нашим соотечественником?

– Не заговаривай мне зубы.

– Человеческая глупость не подлость. Она не бывает преднамеренна. Никогда! Прости меня. Я понял, что ты не просто близка мне. Правда в том, что я теперь не знаю где кончаешься ты и начинаюсь я, – заговорил он так, словно вспоминал строки забытой эпитафии, которую бы хотел видеть на своём могильном камне.

– Как романтично получилось найти себе оправдание. Может, чтобы услышать это, мне самой надо было бросить тебя и сделать это, как можно раньше? От этого, кроме обоюдной пользы, не случилось бы ничего плохого.

Эти два человека со всех сил пытались выглядеть чужими людьми, но язык их прошлой любви всё ещё был жив, и они продолжали на нём говорить, вот как сейчас, уже будучи в разлуке. Женщина понимала это и уже чувствовала, как её вновь тянет в эту головокружительную воронку. Ей надо было спасти свой тщательно продуманный мир, в котором места человеку, стоящему напротив, уже не было. И чтобы вновь не поддаться слабости, она холодно сказала:

– Ты задолжал заведению немалую сумму. Мне не хочется тебе напоминать, но…

Но, несмотря на то что эта фраза была произнесена с одной лишь целью – уязвить его самолюбие, он, кажется, был к ней готов.

– Я непременно исправлюсь. Чувствую, я на краю грандиозного шухера. Мой пазл почти сложился. Осталось несколько незначительных деталей. Вот только жаль, лопатник[1]4 я оставил на рояле. Не при куражах сегодня, sorry. Но они уже приветливо машут мне рукой. Они – это деньги!

Он наконец сделал вынужденную паузу после вываленного словесного сумбура, словно до того всеми силами старался уйти от неприятного разговора.

– Где мне можно присесть и подождать тебя?

Женщина взглянула на него оценивающе и с капелькой недоверия, но тщательно скрываемая нежность всё же сквозила в её взгляде.

– Как можно с таким интеллектом, с таким словарным запасом разговаривать подобным образом? Словно с «братвой на кортах», а не с женщиной говоришь. – она ждала ответа напрасно. – Интуиция и здравый смысл подсказывают мне, что тебе нельзя больше находиться в этом зале, ты этого не заслуживаешь, но ты всегда так смотришь на меня, что у меня не остаётся сил запретить тебе. Когда ты вернёшь свой долг?

– Моя речь про лопатник была именно по этому поводу. Или мы снова начнём мерить нашу дружбу в фарнах[1]5? У нас, кажется, с этого всё начиналось.

– …ты столько не заработаешь и за год, и за три, тем более нигде не работая, – продолжала говорить она ему в унисон.

– Вот почему многогранные личности вроде меня предпочитают бездельничать. Мы знаем, что рано или поздно любовь превращается в бухгалтерию. Потерпи на мне…

– В мои планы не входит тянуть, а тем более терпеть тебя вечно. Твой кредит закрыт отсюда и далее.

Молодой человек внимательно посмотрел на красивую хозяйку элегантного ресторана, потом опустил глаза чуть ли не в пол, а затем медленно стал поднимать взгляд, словно собравшись пошить ей платье. «Сняв мерки», он сказал:

– Тебе знакома фраза: «Всё в природе стремится к равновесию»?

– Допустим.

– Я так и знал, ты же любишь психологию. Так вот, один из основных факторов, требующих равновесия, называется «избыточный потенциал». Он появляется, когда кто-либо, а в данном случае ты, придаёшь чему-нибудь несущественному излишне большое значение. Например, деньгам. Не деньгам как таковым, а какой-нибудь несущественной сумме…

– Я психологией на работе не занимаюсь – это во-первых; а во-вторых, смешно слышать о «незначительности суммы» от человека, который передвигается по городу на Туне[1]6, – быстро, нервно заговорила она.

– Не торопись, почти закончил. Я вдруг подумал, – неспешно и с лукавством в глазах продолжил он, – быть может, именно потому, что ты так удачлива, судьба посылает тебе таких, как я – одарённых нищебродов? Поразмышляй на досуге, возможно, это своеобразная плата за везение? – невозмутимо произнёс назвавший себя «одарённым нищебродом».

Женщина отстранилась, сделав шаг назад. Став только что свидетельницей наглости почти космического масштаба, она негодовала. В мгновение не осталось в ней и кванта нежности. Одно лишь презрение.

– Я мечтала об этом ресторане всю сознательную жизнь. Я всю свою жизнь пахала и копила, копила и пахала, – настойчиво и повелительно заговорила она. – Я не выигрывала деньги в лотерею, я их заработала, экономя на всём. О каком везении, какой удаче ты говоришь? Как ты вообще смеешь говорить со мной в таком развязном тоне?

– Я знаю, что ты много работаешь. Я также знаю, что любому, кто преданно служит своему делу, нужен хотя бы иногда короткий отдых. Я приехал пригласить тебя в оперу – помню, ты хотела. Но теперь понимаю, что туда мы сегодня не идём? – с нотками издевательской иронии сказал он.

Возникла пауза, которая на несколько непродолжительных мгновений как будто заставила умолкнуть весь зал. Возникшая тишина длилась лишь одну, быть может, секунду, и ему показалось, женщина посмотрела на него с нескрываемой ненавистью. Нижняя, чуть припухшая губка её дёргалась от негодования. Глаза как будто стали влажными. Если бы кто-нибудь наблюдал сейчас за ней со стороны, смог бы заметить, что выражение её лица восклицало: она пытается собрать разлетевшиеся мысли воедино или подбирает особенные слова, чтобы ответить резко, ответить колко своему бывшему другу, и скорее всего так бы всё и случилось, если бы за некоторое время до этого она не приняла для себя кое-каких важных решений. Она не стала его упрекать. Отставила в сторону свою пламенную, обвинительную речь. Про него она уже давно всё решила. Женщина развернулась и, уже стоя спиной, раздражённо сказала:

– У меня сегодня гости. Научи меня быть столь безответственной, как сам, и я с радостью поеду в оперу. Надеюсь, сегодня дают твоих любимых «Ловцов жемчуга».

– Нет, сегодня премьера «Лулу[1]7», тебе было бы интересно.

0

«Загадочная история Бенджамина Баттона» (The Curious Case of Benjamin Button) – фантастическая новелла Фрэнсиса Скотта Фицджеральда, опубликованная в 1922 году. В ней рассказывается о человеке, который рождается семидесятилетним стариком и проживает жизнь в обратном порядке, молодея с каждым годом. В 2008 году вышел одноимённый фильм. В данном контексте имя «Бенджамин Баттон» стало культурным аллегорией обратного течения времени, невозможного желания повернуть жизнь вспять и метафорой парадоксального существования (прим. ред).

1

«Загадочная история Бенджамина Баттона» (The Curious Case of Benjamin Button) – фантастическая новелла Фрэнсиса Скотта Фицджеральда, опубликованная в 1922 году. В ней рассказывается о человеке, который рождается семидесятилетним стариком и проживает жизнь в обратном порядке, молодея с каждым годом. В 2008 году вышел одноимённый фильм. В данном контексте имя «Бенджамин Баттон» стало культурным аллегорией обратного течения времени, невозможного желания повернуть жизнь вспять и метафорой парадоксального существования (прим. ред).

2

«Загадочная история Бенджамина Баттона» (The Curious Case of Benjamin Button) – фантастическая новелла Фрэнсиса Скотта Фицджеральда, опубликованная в 1922 году. В ней рассказывается о человеке, который рождается семидесятилетним стариком и проживает жизнь в обратном порядке, молодея с каждым годом. В 2008 году вышел одноимённый фильм. В данном контексте имя «Бенджамин Баттон» стало культурным аллегорией обратного течения времени, невозможного желания повернуть жизнь вспять и метафорой парадоксального существования (прим. ред).

3

«Загадочная история Бенджамина Баттона» (The Curious Case of Benjamin Button) – фантастическая новелла Фрэнсиса Скотта Фицджеральда, опубликованная в 1922 году. В ней рассказывается о человеке, который рождается семидесятилетним стариком и проживает жизнь в обратном порядке, молодея с каждым годом. В 2008 году вышел одноимённый фильм. В данном контексте имя «Бенджамин Баттон» стало культурным аллегорией обратного течения времени, невозможного желания повернуть жизнь вспять и метафорой парадоксального существования (прим. ред).

0

Макиавеллевские – умение заставлять делать других что-то для достижения личных целей. (от Макиавеллизм – термин, обозначающий идеи, изложенные итальянским философом Никколо Макиавелли в его трактате «Государь»).

0

status quo ante bellum (лат.) – положение, бывшее до войны. Сокращённо – «status quo».

0

Лос-Анджелес Лейкерс – легендарный клуб НБА, известный в том числе тем, что в его составе всегда играли одни из самых высоких и атлетичных спортсменов мира. Позиция разыгрывающего (point guard), несмотря на требование к игрокам быть высокими по меркам обычного человека, традиционно является одной из самых низких в баскетболе. Таким образом, сравнение «не настолько высок, чтобы играть на позиции разыгрывающего в «Лейкерс»» является авторской гиперболой и означает, что герой очень высок, но всё же не достигает экстремального, «баскетбольного» роста игроков НБА, что подчёркивает его «идеальную», но не гротескную статуру (прим. ред).

1

Лос-Анджелес Лейкерс – легендарный клуб НБА, известный в том числе тем, что в его составе всегда играли одни из самых высоких и атлетичных спортсменов мира. Позиция разыгрывающего (point guard), несмотря на требование к игрокам быть высокими по меркам обычного человека, традиционно является одной из самых низких в баскетболе. Таким образом, сравнение «не настолько высок, чтобы играть на позиции разыгрывающего в «Лейкерс»» является авторской гиперболой и означает, что герой очень высок, но всё же не достигает экстремального, «баскетбольного» роста игроков НБА, что подчёркивает его «идеальную», но не гротескную статуру (прим. ред).

2

Трикстер – мифологический и литературный персонаж-плут, нарушитель правил и создатель хаоса, который часто выступает в роли двигателя сюжета. Его главная функция – создавать конфликт, проблему или «встряску», разрушая предсказуемый ход событий. Трикстер своими действиями (проказами, обманом, провокацией) ставит под вопрос статус-кво и заставляет других персонажей проявлять свою сущность, принимать решения и меняться (прим. ред).

0

Las Meninas («Фрейлины» или «Менины») – величайшая и самая загадочная картина Диего Веласкеса, написанная в 1656 году.

1

Las Meninas («Фрейлины» или «Менины») – величайшая и самая загадочная картина Диего Веласкеса, написанная в 1656 году.

0

Туна – авторский неологизм. Вид подземного транспорта. Аналог метрополитена.

1

Туна – авторский неологизм. Вид подземного транспорта. Аналог метрополитена.

2

Туна – авторский неологизм. Вид подземного транспорта. Аналог метрополитена.

3

Туна – авторский неологизм. Вид подземного транспорта. Аналог метрополитена.

4

Туна – авторский неологизм. Вид подземного транспорта. Аналог метрополитена.

5

Туна – авторский неологизм. Вид подземного транспорта. Аналог метрополитена.

6

«Лулу» – опера-монумент австрийского композитора Альбана Берга, созданная по мотивам пьес Франка Ведекинда. Это история роковой, демонической женщины, чья красота и хаос, который она несёт, становятся причиной одержимости и разрушения всех, кто оказывается в её поле. Музыка оперы, напряжённая и пронзительная, идеально передаёт атмосферу фатального влечения и обречённости. (прим. ред)