- -
- 100%
- +
ГЛАВА 1 Старая ведьма
Каллиопа брела по гористой тропе, не чуя под собой ног. Она и впрямь почти не ощущала их, ступая теперь без разбора, спотыкаясь о корни деревьев и огромные камни. Очередной шаг пронзил щиколотку яркой вспышкой боли. Что ж, ноги всё ещё умели чувствовать, и это не могло не радовать. Но в положении девушки радоваться было нечему. Вскоре возле ближних кустов мелькнули две сутулые тени. От усталости Калли не успела сообразить и вовремя спрятаться за ближайшим кустом, а когда поняла, что её увидели, последняя возможность отступить была потеряна. Двое мужчин, недружелюбно оскалившись, брели в её сторону. Девушка нервно сглотнула. Но сдаваться было рано – не зря же она вот уже не первый день прикидывалась нищей бродяжкой преклонных лет.
Когда встречные подошли совсем близко, она, наконец, смогла разглядеть их сквозь прорезь платка, прикрывающего лицо. Один был широким и загорелым, с нестриженой светлой патлатой шевелюрой. На его широкой щеке зиял шрам. Второй – смуглый коренастый брюнет с густой зарослью одной на два глаза брови – не побрезговал смачным плевком под ноги девушке. Оба были одеты в бесцветные обноски, которые, судя по некоторой схожести у того и у другого, говорили об их принадлежности к армии. По одичалому виду обоих ясно было, что сбежали дезертиры давно.
– Чего тащишь, старуха? – не спросил, а прохрипел брюнет.
– Отдавай, что насобирала и проваливай, куда шла, – огрызнулся второй.
Разговаривать с типами, подобными им, не имело смысла, ведь это всё равно, что договариваться с оголодавшими хищниками. Но Каллиопа знала, что делать. Недолго думая, девушка запустила руку в карман одной из многочисленных юбок, выхватила оттуда нечто крохотное и, резко выставив перед собой руку, с глухим рычанием пробормотала бессвязные слова. В ту же секунду у ног меткого плеваки, обутых в дырявые башмаки, раздался грохот.
Брюнет шарахнулся в сторону, чуть не сбив с ног товарища.
– Ведьма! – заорал дезертир со шрамом. – Ах ты, гадина! – он хотел было ударить Каллиопу, но та с завидным для старухи проворством отскочила в сторону, немедленно пожалев об этом. Нога, которую она недавно подвернула, снова напомнила о себе.
Брюнет схватил его за ворот.
– Уносим отсюда ноги, Нархат, – стал он упорствовать. – Я слышал о местных ведьмах. Если сделаешь ей плохо, пожалеешь, что на свет родился, – он с трепетным ужасом глянул на мнимую сухонькую старушку.
– А нам есть что терять? – не унимался светловолосый. Он смерил Каллиопу опасливым взглядом. – Ладно, катись ко всем чертям, грязная ведьма. Туда, где тебе самое место.
Брюнет уже тянул его, чтобы увести. Но бедолага Нархат всё ещё старался делать вид, что не боится. Всё же, легендами о злых ведьмах эти места полнились уже не одно столетие, а историями об отшельницах из глубин горных лесов, которые питались человечиной и околдовывали диких зверей, чтобы те служили им, пугали не только непослушных детей.
Когда парочка нерадивых разбойников скрылась из виду за ближним холмом, Каллиопа наконец-то выпустила воздух из лёгких и часто-часто задышала. Она поднесла к лицу ладонь, обмотанную ветхой материей. На ней лежали три крохотных шарика с пороховым зарядом. Что ж, ещё на пару-тройку подобных встреч ей хватит, а потом… Потом она пожалеет, что не родилась ведьмой.
Каллиопа зашагала дальше. Чем ближе она подходила к месту назначения, тем острее ощущала неотступное желание помыться. Со стороны она выглядела грязной оборванкой, наверное, даже слишком грязной. Но деваться было некуда, приходилось обтирать себя болотной тиной, чтобы скрывать свой запах от хищников и в некоторых случаях вызывать брезгливое желание отойти от неё подальше у встречных путников со злыми намерениями.
Она не боялась ведьм. Каллиопа попросту не верила в них, но даже её почтенный батюшка – врач и по совместительству алхимик с беспокойным умом – твердил, что они существуют.
– Я верю, и да услышит меня бог, что ты никогда не встретишь ведьму на своём пути, дочка, – говорил он ей как-то вечером, когда они вместе наводили порядок в лаборатории. – Ведьма не знает ни любви, ни жалости. Она воплощение зла, порождение зла и само зло в чистейшем виде.
– Как концентрированное вещество без примесей? – усмехнулась тогда Калли, за что отец наградил её гневным взглядом.
– Ты мала и глупа, раз смеешь говорить подобное. Если бы ты знала то, что знаю я, – он недоговорил, прикрыв руками лицо, затем продолжил. – В нашем мире есть то, что нельзя объяснить ни наукой, ни логикой. К этим знаниям подпускают лишь избранных. Но мы с тобой – простые смертные – можем им противостоять. Наша сила здесь, – он окинул широкой ладонью обширный склад с бутылками, колбами, книгами, нагромождением ящиков, ваз разных форм и аппаратов со сложным устройством трубок и пружин.
Каллиопа, которая всё ещё держала вымытый стеклянный сосуд, проследила за движением его руки.
– Полагаю, колдуны не столь глупы, чтобы не знать, откуда берётся порох для снарядов, отец, – проговорила она, сконфуженно глядя на него. Она не любила спорить с ним, но Сагиил Парфянин сам воспитал в своей единственной дочери стремление к познанию, а вместе с тем и желание докопаться до истины, которая, как известно, рождается в споре.
Сагиил посмотрел на неё сверху вниз и тяжело вздохнул. Он понимал, что делать ей замечания не имело смысла.
– Ты права, – согласился он. – Порох они знают, как знают о металле, что берётся из руды. Но вряд ли хоть кто-нибудь из ведьм, живущих на просторах от Эгриси до Кортли, понимают, что творится там – за туманами гор.
– А что там творится, отец? – с любопытством спросила девушка, которая никогда не покидала пределов леса.
Отец усмехнулся, осознавая своё превосходство.
– За туманами, где жар от горячих источников торопится сойтись с леденящими кровь потоками морозного ветра, сходящего с заоблачных холмов, живут тени и призраки тех, кто навеки заточён в темнице горных цепей, – он глянул в окно и просиял.
Калли заметила перемену в его взгляде и тоже подалась к окну, оставив на столе вымытую стеклянную колбу.
– Что там? – нетерпеливо спросила она, вглядываясь в закатную даль, по которой разливалась тонкая линия света.
Отец обнял её за плечо и, проведя свободной рукой, указал туда, где на горизонте высилась, скрываясь в низких облаках, величественная вершина горы Ичетан.
– Смотри, – повелел он, наблюдая за линией горизонта. – Сейчас сама природа покажет тебе своё волшебство.
Калли вгляделась. Ей пришлось сощуриться, ведь ничего не происходило, как бы сильно она ни старалась рассмотреть то, о чём не имела ни малейшего представления. Она бросила на отца разочарованный взгляд, но тут же ощутила, как её нетерпеливо встряхнули, заставляя вернуться к созерцанию. И тогда Калли замерла. На несколько секунд её взору открылась странная и необъяснимая картина. Она увидела прекрасного всадника, который мчался верхом на коне и по всему должен был передвигаться быстрее ветра, но почему-то не сходил с места и более того – повисал в воздухе, едва касаясь края земли. Он был огромным, и Калли хорошо видела его, настолько хорошо, что могла разглядеть длинные каштановые волосы, вьющиеся по ветру, чёткий профиль лица, расшитый золотом кафтан и богатую сбрую лошади. Видение длилось считаные секунды и растворилось в закатной дымке так же стремительно, как возникло.
– Что это? – недоумённо спросила девушка, не отводя заворожённого взгляда от заметно потускневшего заката.
– Шутка природы, – насмешливо сказал Сагиил. – Игры воздуха и влаги, холода и тепла. Колдуны и ведьмы любят пускать пыль в глаза, создавая зрелищные эффекты, которые всегда надо убавлять вдвое, запомни это. Но, как ты убедилась, в мире, свободном от магии, тоже случаются чудеса, – Сагиил крепче прижал к себе всё ещё изумлённую дочь.
– Расскажи, отец, – потребовала девушка. – Я хочу знать, как это происходит.
– Я обязательно расскажу тебе всё, – пообещал он, – но позже, а сейчас давай закончим здесь и пойдём ужинать.
К несчастью, Сагиил не успел поведать ей всего. Вскоре он заболел и слёг, мучимый болями в груди, сильным кашлем и жаром. Он знал, что с ним и что ему не удастся спастись от недуга, а потому, в редкие минуты, возвращаясь к дочери из горячечного забытья, рассказывал ей, что делать и как жить дальше без него. Каллиопа не хотела этого слушать. Она не допускала даже мысли о том, что отец оставит её, но, глядя на то, как он мучился и угасал день ото дня, с горечью в сердце в один из дней примирилась с судьбой.
Он умер в самое тяжёлое для всех время, когда природа только просыпалась ото сна. Кладовые давно опустели, и повсеместно народ принимал неизбежный для них пост. Время не жизни, а выживания, когда в еду шла последняя скотина из хлева, а у тех, кто успел обзавестись обширным хозяйством, силой отбирали кур и цыплят.
Каллиопа понимала, что не сможет остаться в лесах Кортли. Если раньше она была под защитой отца, то теперь каждый день рисковала своей жизнью и честью, ведь к ней в любой момент могли нагрянуть обитатели ближних деревень и потребовать помощи. К несчастью, большинство из них считали Сагиила с его дочерью магами.
Девушка не успела оплакать потерю. Сразу же после похорон Сагиила она собрала то, что он наказал, обрядилась в нищую странницу и невзирая на тяжесть своей ноши, отправилась в путь, оставив дом, могилу отца и всё, чем жила эти годы.
ГЛАВА 2 Два пути
Боль в сердце от расставания с родными землями не ушла. Но всякий раз она притуплялась, когда на место скорби приходили переживания иного рода. В одну из ночей её чудом не загрызли волки. Прежде Каллиопа ещё ни разу не скрывалась от диких животных, обмазавшись жидкой грязью, но когда звери после тщательного обнюхивания каменистого выступа, под которым пряталась девушка, убрели восвояси, испытала неподдельный восторг, даже не смотрят на то, что все открытые участки тела нестерпимо чесались.
Бандитов Калли встречала не раз. Чаще ей удавалось скрыться из виду в сумерках и остаться незамеченной, но неудачи тоже случались. Однажды её отпихнул с дороги командующий дозорным отрядом и чуть не избил, приняв за попрошайку. Тогда девушка с прискорбием осознала, что несколько бутыльков из её ноши разбились в дребезги. К счастью, то были неядовитые вещества с удушливыми испарениями и даже не кислоты высокой концентрации, способные прожечь мясо до костей. Тем не менее об их потере девушка горевала больше, чем о собственном унижении.
Каждая уважающая себя дочь алхимика, должна уметь защититься. Вот и Калли так считала, а потому носила в кармане юбки несколько крохотных шариков со смесью для получения порохового заряда. Заряда этого было мало, чтобы убить или даже сильно покалечить человека, но достаточно, чтобы испугать противника. Ей дважды за всю дорогу приходилось изображать из себя ведьму перед теми, кто не намерен был оставлять её в покое, и всякий раз актёрская игра в сочетании со знаниями, полученными от отца, спасали ей жизнь.
Так брела девушка десять дней, а на одиннадцатый, когда всё её тело изнывало от усталости и кое-где приходилось ползти по каменистому бездорожью на четвереньках, разрывая вдрызг и без того истёртые юбки, на горизонте показалась крепостная стена Эгриси. Взобравшись на холм, Каллиопа с усилием опёрлась на кривую палку, без которой уже просто не могла передвигаться.
Высокая зубчатая каменная стена уходила вдаль, почти нависая над отвесным скалистым обрывом. Через равные промежутки стена переходила в высокую башню, увенчанную дозорной рубкой. Такое расположение делало город неприступным для врагов с южной стороны, и дозорные рубки здесь, по сути, не требовались, ведь ни одна конница, тем более с тяжёлым вооружением, не смогла бы приблизиться к этим стенам.
Калли прошла ещё, с трудом переставляя ноги. Оказавшись в самом начале переброшенного через пропасть моста, она остановилась, не в силах унять любопытство. Девушка осознавала, что лучше этого не делать, но всё же опустила голову и посмотрела вниз – туда, где в самой глубине тёмного, широкого природного рва шумела быстрая река. В беспросветной темноте, которую не освещало даже полуденное солнце, не было видно ничего. Но того, что нарисовало воображение Калли, хватило ей, чтобы голова закружилась, а уставшие ноги подкосились. В тот же миг с отвесного края, из-под самых её ног сорвался камень и стремительно полетел вниз.
Девушка резко отскочила назад и повалилась на землю, больно ударившись рукой. Ощущение, которое она испытала впервые, ей не понравилось: оказалось, что бездна, в которую можно упасть и где не видно дна, способна вселить ужас, похлеще одичалых парней и голодных волков. Но ещё больше в связи с этим не понравились ей те, кого она увидела издали. У высоких ворот на противоположном конце моста, вальяжно прижимаясь спинами к решётке городских ворот, на земле сидели два стражника. Они явно устали и, пользуясь тем, что здесь, за стеной, никому не было до них дела, могли позволить себе сменить стойку смирно на полулежачее положение.
Другого пути у Калли не было, а потому, тяжело опираясь на палку, она зашагала к городским воротам. По мере её приближения двое перестали лениво переговариваться и направили в её сторону зловещие взгляды. Каллиопа понимала, что с ними придётся разговаривать, если, конечно, её не зашвырнут тут же в пропасть, не дав рта раскрыть, а потому, набравшись хрипотцы, насколько позволяла ей глотка, девушка откашлялась. Ей действительно не дали раскрыть рта. Ещё издали один из стражников недружелюбно проорал:
– Чего надо? Побираться пришла? Тут и без тебя голодранцев хватает. Пошла вон, старая.
Второй молча кивнул словам товарища.
У Каллиопы перехватило дыхание. Собравшись с духом, она попыталась заговорить, подражая старческому дребезжанию:
– Я знахарка из Кортли, господа. Прошу пустить меня в город, где я смогу быть полезна людям.
Двое переглянулись. Тот же, который начал разговор, продолжил:
– Знаем мы таких. Денег соберёшь, наобещаешь с три короба и сбежишь! Уноси ноги подобру-поздорову, а то ведь поможем, – он злобно оскалился и начал вставать, подтверждая намерения действием. Второй так и продолжал молча наблюдать сцену противостояния товарища с мнимой старушкой и пытался улыбаться, но что-то мешало ему.
Враждебно настроенный стражник уже поднялся и теперь медленно подходил к ней. Каллиопа, которая большую часть жизни была отшельницей в глухом лесу и мало дел имела с людьми, теперь судорожно соображала, как поступить и что сказать.
Девушка попятилась. Шаг, ещё шаг, пятка в истоптанном башмаке перестала чувствовать опору. Калли нервно обернулась и чуть не вскрикнула от ужаса. Ведомая одним страхом, она совсем позабыла о другом и теперь с отчаянием смотрела на разверзшуюся прямо позади неё попасть. Она качнулась, едва не потеряв равновесие, и тут же упала на колени, буквально цепляясь пальцами за доски моста. Палку свою она не удержала и теперь та летела вниз, глухо постукивая о редкие выступы не своём пути.
Калли нестерпимо захотелось убраться от жуткой бездны как можно дальше и не разбирая, куда движется, она с приглушённым подвыванием поползла на четвереньках вперёд. Она бы, наверное, так и продолжала ползти, если бы не врезалась лбом в высокое голенище солдатского сапога.
Подняв голову, Калли увидела того самого стражника, который разговаривал с ней. Вблизи и при взгляде на него снизу вверх его лицо казалось ещё более зловещим.
Сапог с усилием пнул девушку в плечо, повалив её и заставив немного прокатиться по пыльной земле.
– Тебе ещё раз повторить? Вон пошла, – приказал он с явным отвращением в голосе.
Самолюбие Калли, привыкшей за эти дни к тому, что её никто ни во что не ставил, почти не пострадало. Девушка вскинула голову и, посмотрев на второго стражника, который молча кривился, глядя на неё, решила использовать свой последний шанс:
– Я могу помочь тебе, господин, – сказала она, глядя на него. – Я вижу, что тебя мучает и готова снять твою боль, если ты мне доверишься.
Брови второго сурово съехались к переносице. А когда первый уже схватил Калли за шиворот и резко вздёрнул вверх, намереваясь запустить её в свободный полёт к подножию прорасти, он с усилием рявкнул:
– Стой! – перепуганная Калли и её конвоир разом обернулись на голос. – Оставь её, Наир, пусть говорит.
– Котеб, не верь ей, – Наир встряхнул Каллиопу так, что она закашлялась, испытывая удушье от собственного ворота платья. – Такие как она только калечат людей. Думаешь, наш город первый, куда она пришла? Наверняка, уже много где успела навредить. Если избавимся от неё, всем будет только лучше, – он снова поволок девушку к обрыву.
– Стой, я тебе говорю! – прогремел Котеб ещё яростнее. Судя по всему, он вложил в этот рык всё своё отчаяние. Стражник замер с измученной Калли возле самого края бездны. – Хуже, чем есть, мне уже не станет. Веди её сюда и не спорь.
Наир нехотя оттащил Калли от края и сильно пихнул в спину, придавая ускорение. Девушка очередной раз споткнулась, едва удержавшись на ногах, после чего зашагала в сторону своего спасителя, поминутно оборачиваясь на провожатого, который глаз с неё не спускал. Когда она подошла к сидевшему на земле стражнику совсем близко, тот ещё с минуту недоверчиво сверлил её враждебным взглядом, после чего принялся отстёгивать амуницию и развязывать шнуровку на исподней сорочке. Вскоре нехитрые латы с грохотом упали возле него на камни. Ослабив наконец ворот рубахи, Котеб оттянул его в сторону, открывая вид на здоровенную шишку неестественного зеленоватого оттенка, которая зияла у основания его шеи.
Калли на долю секунды округлила глаза. Но, осознав, что в её положении испуг не сыграет ей на руку, собралась.
– Вас уже пытались лечить, – утвердительно проговорила она, вглядываясь в подтёки на шее нездорового оттенка.
– Пытались. Я им руки повыворачивал за их лечение. Они полезли ко мне с ножом! Тоже мне лекари. Вот так зарежут и пикнуть не успеешь, – он поморщился от едва ощутимого прикосновения руки Калли.
– У вас нарыв, господин, его необходимо вскрыть, – сказала девушка, вернув голосу хрипотцу, о которой с непривычки позабыла.
Мужчина смерил её яростным взглядом.
– И ты туда же! Наир, был прав, нечего с тобой возиться. Пошла прочь и не появляйся здесь больше, – злобно процедил он, намереваясь одеться.
Его товарищ, обрадованный своей сомнительной победой, уже приближался, чтобы закончить то, что начал.
– Ничего, братец, – сказал он, злорадно посмеиваясь, – я устрою всё так, что эта грязная оборванка не появится больше ни здесь, ни в другом месте. Даже если её станут искать, то не найдут при всём желании. Никто ещё не выходил живым из бездны Мерек, – он снова вознамерился приподнять девушку за шиворот.
– Хорошо! – Калли дёрнулась в сторону, чтобы избежать рукоприкладства. – Если ты не желаешь скорого лечения, то я могу убрать боль! – протараторила девушка. – Она уйдёт, и ты даже сможешь немного поспать, ведь ты не спал много дней, я вижу это. Но знай, – она с трудом переводила дух, отбиваясь от своего недруга, – знай, что потом боль снова вернётся, если не дать хвори выйти. Сейчас и здесь ты должен решить, иначе завтра твой недуг разольётся по всему телу, и ты умрёшь в муках.
Двое замерли в нерешительности. Наир опомнился первым и всё же сгрёб хрупкую девушку в крепкий захват. Привыкший делать, а потом думать, он всякий раз злился, когда сомнения мешали действовать.
– Мне нет интереса вредить тебе, – отчаянно кричала Калли, брыкаясь в тисках рук стражника. – Но я не хочу умирать, а потому сделаю всё, чтобы тебя спасти. Прошу, поверь! – она вскрикнула, получив удар под рёбра от уже заметно взбесившегося Наира.
– Как же ты надоела, старая! – злобно процедил он. – Пошла! Пошла, я сказал! – он вознамерился было снова пнуть её сапогом.
– Наир, – глухо протянул Котеб, загробным голосом, способным пробрать до мурашек. Он одарил обоих совершенно безжизненным взглядом человека, измученного физическим страданием. Говорить чего-то не требовалось, товарищ понял его без слов.
Стражник злобно встряхнул Калли, с трудом сдерживая ярость. Та почти упала к ногам бедняги, осознавая, как устала ото всего. Она даже не мечтала быстро закончить с ним, а потому старалась не думать о дикой головной боли, которая отдавалась мучительной пульсацией. Она вынула какой-то пузырёк из своей сумки и велела бедолаге выпить его, после чего расстелила кусок относительно чистой материи, высыпала на него пригоршню серого порошка, смочила его густым чёрным раствором, свернула и вознамерилась наложить компресс на повреждённую шею.
В ответ на недоверчивый взгляд мужчины, который успел отшатнуться от повязки, она с некоторым раздражением проговорила:
– Попробуем обойтись без вскрытия. Мазь вытянет гной и снимет боль.
Ей позволили продолжить работу, а когда она закончила и обессилено прижалась спиной к решётке рядом со стражником, резкий голос Наира вывел её из дремоты.
– Ну, старуха, смотри, – он погрозил кулаком возле её лица, – если ты нас обманула, тебе никто не поможет.
Калли не нашла сил, чтобы ответить ему. За дни пути она почти не спала, и теперь уставшее тело требовало своё, а потому руки опускались, а глаза закрывались сами собой.
Она не знала, сколько времени проспала, но ей даже удалось посмотреть короткий бессвязный сон. Разбудил её резкий толчок в плечо. Калли дёрнулась. Спросонья она резко повернула голову и недоумённо уставилась на своего недруга. Наир сидел рядом и выглядел уже не так враждебно.
Он махнул рукой прямо перед её лицом, заставляя посмотреть в другую сторону. Каллиопа проследила за его движением, после чего остановила взгляд на своём недавнем пациенте. Котеб сидел на земле и мирно спал, повесив голову. Тяжёлое сопение сообщало, что боль, наконец, отступила.
– Он не спал много дней, ты верно сказала, – донёсся до её слуха вполне дружелюбный голос Наира. – Он мой старший брат, и я страдал вместе с ним, не имея сил облегчить его муки. Котеб – самый сильный и смелый из всех, кого я знаю, но он до жути боится врачей. Год назад он чуть не убил лекаря, который пытался вырвать ему зуб. Пришлось держать его вчетвером, а потом ещё держали, чтобы доктор успел ноги унести. Ты спасла его, и вся наша семья благодарна тебе за это.
Калли снова взглянула на мужчину и слегка обомлела от перемены в его взгляде. Он смотрел на неё, как на равную, что в землях от Кортли до Эгриси, где царил строгий патриархат, было большой редкостью. Мужчина чуть заметно улыбнулся и сильнее придвинулся к девушке.
– Ты ведь не старуха, я прав? – неожиданно спросил он. Калли испуганно отшатнулась, слегка пихнув спящего. Но тот даже не шелохнулся. – Я успел тебя пощупать, и одного этого хватило, чтобы всё понять, – продолжил Наир и вопреки ожиданиям перепуганной Калли тут же отстранился, прижимаясь спиной к воротам с мечтательным видом.
– Не понимаю, о чём вы, – Калли попыталась унять дрожь в голосе и добавить ему хрипотцы.
– Да брось, – отмахнулся мужчина. – Мне нет до тебя дела. Скоро я женюсь на Мессиме. Это самая прекрасная из женщин, каких я когда-либо встречал. Её глаза черны, словно летняя ночь, а волосы – цвета спелого каштана. Она – не то что ты, – он с некоторой брезгливостью глянул на девушку. – Она у меня во, – парень развёл руки в стороны, демонстрируя необъятные формы своей невесты. – Такая и в хозяйстве сгодится и детей нарожает штук двадцать – не меньше.
Калли многозначительно кивнула, глядя на счастливого жениха.
– Насколько я знаю, во время поста не женятся, – сказала она, больше не пытаясь прикидываться тем, кем не являлась.
– И это прискорбно, – Наир покачал головой. – Мы поженимся в месяц авэр после дня памяти великого владыки Уэда.
Калли совершенно искренне порадовалась за влюблённого мужчину, даже несмотря на то, что именно он ещё недавно пытался скинуть её с обрыва.
– Я вас поздравлю, и мне грустно, что ждать ещё долго, – призналась она.
После её слов мужчина вдруг оживился.
– Слушай, – начал он, – а приходи к нам на свадьбу! Я всем расскажу о тебе, и ты будешь самым дорогим гостем за моим столом.
Перемена в его отношении к девушке поражала, но она была абсолютно естественной для людей подобного сорта, склонных ничего не усложнять.
– Хорошо, я приду, – согласилась Калли, умышленно не став уточнять, куда, собственно, следовало приходить.
– Вот и славно, – ответил довольный собой и грядущими перспективами Наир.
– Наир, – обратилась к нему девушка, когда поняла, что её ноги от сидения на жёстких камнях почти онемели.
– Что?
– Ты не мог бы пропустить меня в город? – смущённо поинтересовалась она, невольно поглядывая в сторону пропасти.