Десант в Камелот. Книга первая. Углы Круглого Стола
- -
- 100%
- +
– Мы так поняли, что навсегда, пока вы тут находитесь. Но только в замке – если вы куда-то отправляетесь, то там другие слуги полагаются.
– Это какие?
– Не знаем, кого приставят к нам, вы же не настоящие рыцари пока что. У вас же нету коней и мечей, чтобы король или кто-то из лордов посвятил вас в рыцари. А рыцарям положены оруженосцы, они тоже слуги, но намного выше нас по положению. Они даже питаются за одним столом с рыцарями, и сами могут быть посвящены, если совершат достойный подвиг. Они и из благородного сословия часто бывают.
– А если нам придётся в другое место переселиться?
– То скорей всего, мы останемся здесь. Если вы с управителем не решите по-иному.
– Теперь расскажите коротко, как и где питаются рыцари и за чей счёт.
– Все, кто проживает в замке, получают необходимое от короля, за исключением оруженосцев, одежды, оружия и коней. Стало быть, и вам это полагается, господа.
– А возможно ли получать еду сюда?
– Да, только скажете нам об этом.
– Есть у вас дети? Чем занимаются?
– Двое у нас, сын и дочь, почти взрослые, уже начинают служить рыцарям, но…
– Понятно, попытаемся договориться, чтобы они работали при вас.
– Благодарим, господин, но это вряд ли получится – управитель не любит ничьих указаний, кроме королевских.
– Это посмотрим. Лесли, Белинда, спасибо, можете быть свободны, нам нужно отдохнуть.
– Да, господа, отдыхайте, где кувшины с напитками, вы знаете.
Надо присмотреться к этой паре, может, и повезёт с самого начала – верные люди лишними не бывают, особенно в неизвестном мире. Это если тут «верные» имеются в принципе. Пока же от слуг требуется только порядок в жилище, точное исполнение «господских» желаний, да чтоб не воровали и отравой пищу не приправляли.
– Конечно, отдыхаем, обстановка располагает прям с рассвета, – ворчал Сергей, проверяя ряд кувшинов на трёх полках. Открывал крышки, принюхивался. – Неплохие тут вина. Не соизволите ли испробовать, господин Гусев?
– Отчего же нет, господин сэр рыцарь лейтенант Орлов? – потянулся Николай. – Может, поспособствует включению ума-разума. Наливай! Думу станем думать. Можно даже вслух, кто тут нас поймёт, если соберётся подслушивать.
– Да наверняка будут слушать дворцовые стражи, какое к нам доверие? Это взаимообразно, впрочем.
Расселись у неупомянутого доселе камина, который перед уходом разожгла Белинда. Заодно показала, как зажигаются факелы, укреплённые на стенах. «Нет, мало тут гоняют волшебника как стихийного энергоносителя, – прокомментировал Сергей, рассматривая приготовленные поленья и закопчённые донельзя потолки. – Надо исправлять».
Николай начал старательно вбивать в смартфон всё, что успели услышать от короля, Мерлина, слуг – этот гаджет, кроме как записывать и выдавать информацию в разных форматах, более ни на что тут и не способен, но хоть так… И к «думам» тяготел Николай, гуманитарий по склонности к этим «неестественным наукам», как их в своё время обозначил Капица. Может, и не к наукам в прямом смысле, но к книгам – историческим, природоведческим и фантастическим, в основном, к языкам и, в какой-то мере, к философствованиям – точно. Сергей даже подозревал, что его приятель и стихами грешит, но за всё время знакомства тот ни разу этого не показал. Познакомились же они только в ВВДКУ, одновременно поступив туда на специальность «Применение подразделений ВДВ». Гусев, он из детского дома где-то на Кольском полуострове, рыбак, охотник – романтик, в общем. Орлов же Сергей из вполне обычной деревенской семьи. С детства тяготел к разного рода технике – куда нынче без неё в деревне, даже косы заменились триммерами. Сошлись по причине абсолютной разницы темпераментов и на некоторых совпадениях в биографии: одногодки, Сергей постарше на три недели, срочную отслужили в частях авиации ПВО – «в земном обеспечении полётов», естественно, один на севере страны, другой на западе. Там и пристрастились к прыжкам с парашютом. Обоим предложили военное училище, чего ж отказываться? И по комплекции сходны почти: под метр девяносто ростом, широкоплечие, Николай – рыжий с круглым лицом, всегда готовым к улыбке, Сергей – скуластый жилистый шатен. Во время коротких каникул-отпусков ездили в деревню к семье Сергея во Владимирской области. Нормальная семья: мать, отец, сестра на год моложе брата. Матушка учительствовала в местной начальной школе, глава семьи руководил механизацией животноводческих ферм – деревня, по сути, являлась частью агрокомплекса. Сестра Валентина, окончила зооветтехникум и работала в лаборатории. Они с Николаем поприглядывались было друг к дружке, только Валентина, девка прагматичная, заявила, что ей не светит быть замужем за военным, скитаясь туда-сюда по стране, да ещё и в поисках работы по любимой специальности. Или она шутила так, кто её поймёт за короткое время? Помогали там, чем могли, что теперь уже и неважно. В настоящий очень конкретный момент важней, что они успели почти полный год прослужить в действующей дивизии в Пермском крае, чему-то научились, и попали сюда с не совсем уж пустыми руками и головами. Последние, может быть, сумеют понять или догадаться, что делать, чтобы гарантированно вернуться домой. Как минимум – тут не помереть в расцвете сил.
– И на черта тебе нужна история этого Камелота и те самые волшебные шары? – начал размышления Сергей – с чего-то надо же начинать вслух думать.
– Со второго и начну, пожалуй, – Николай, не торопясь, смаковал незнакомый пряный напиток. – Пусть Мерлин задумается, уж не склонны ли мы к волшебству? Я-то был бы не прочь оказаться способным к чародейству. Но это так, попутно, потому что после его зеркала с посохом что-то в голове свербит. Ты бы и к себе прислушался: вдруг после дурацкого воздействия Мерлина в тебе ростки чародейства проклюнутся. Главное же вот в чём. Судя по неполной информации, именно эти шары и двинули тех рыцарей отсюда, одновременно заменив их нашими организмами. Отчего нельзя повторить подобное? Попытка – не пытка.
– Это как сказать. Не пытка. Вдруг ты прав, и нас отсюда вышвырнет. Кто может сказать, куда именно? Сам слышал, что куда-то в какое-то созвездие – очень точный адрес, не находишь?
– Аналогию привести? Вот, скажем, сел ты в поезд, отходящий в семь ноль-ноль в понедельник с первого пути Ленинградского вокзала в Питер. И уехал, и доехал, и вернулся в Москву. Через неделю приходишь на тот же вокзал, и на первом пути в семь ноль-ноль понедельника садишься в поезд, не глядя, что на нём написано. Какова гарантия, что он увезёт тебя в Питер?
– Процентов девяносто. Остальное – возможные изменения в расписании, особенно в периоды межсезонья. Следовательно, исходя из твоего предположения, нам необходимо озаботиться местным календарём, и не забыть время своего прибытия на этот вокзал.
– Если точней, то не нашего прибытия, а убытия тех рыцарей, но там в долях секунды разница, хотя и она может повлиять – доедем до Бологого. Тем не менее, пусть это останется запасным вариантом на случай неудачи местного волшебства. Это если сами не найдём способа вернуться домой досрочно. Так что выставляем время на всех приборах, что имеем: часах, смартфонах, рациях. Ещё повезло, что, кроме как в часах, дубляж есть в виде солнечных батарей – может, не сдохнут за год.
– И если тут календарь такой же…
– Думаю, такой же, это в России до начала прошлого века другой использовался, пока не ввели «декретное время».
– А это что? Впрочем, неважно. Чего они там говорили о нашем весе, я не расслышал?
– Наш вес зависел от тяжести уходящих, мы оттого и выбраны неведомо кем.
– Физика, чего тут неясного. А способы вернуться домой другие, думаешь, имеются?
– Может, их и нету, но почему бы и не предположить? Ведь причина нашего попадания не просто в волшебнике Мерлине, а в причине его действий.
– Причина в причине – изящно загнул!
– Неважно. Вот этот туман, который отрезал Англию от остального мира или переправил её чёрт знает куда, – он откуда взялся, а? Взял и взялся сам по себе – что-то не очень в такое верится. Ладно, половина вероятностей в космическом катаклизме, во взрывах сверхновых или в чёрных дырах, в магнитных завихрениях и прочем солнечном ветре. А вторая половина – в специально кем-то устроенной диверсии. Вам физикам-прагматикам этого не понять: типа всё подчинено законам природы и не более. Однако, на примере того же Мерлина видно, что не всё. Кое-что зависит и от неких сверхразумных субъектов, по чьей дурости взрываются целые галактики. Вот их и предлагаю поискать – как раз может отыскаться и способ вернуться домой, вернее «один из», о которых я говорил.
– Понятно, устраивает, не сиднем же сидеть в этой почти антисанитарии, о некоторой коррекции которой у меня уже задумки появились. Переходи к истории, к своему к ней интересу, или к фантастике хотя бы, ох…
– Ответ ожидается не особо полный из-за твоей упёртости в детективы, зубодробительные справочники и технические новинки, но спрошу: ты хоть из Стругацких-то удосужился чё-нить прочитать, знаешь, кто такие?
– Эх, совсем ты в меня не веришь! «Сталкера» вот смотрел, не понравилось. «Трудно быть богом» – тоже, знаешь, не очень. Но хоть понял, что прогрессорство – то ещё великое людское самомнение во всей красе. А «Понедельник» понравился, потому как одноклассница им бредила, было о чём поговорить в летних сумерках…
– Наконец-то счастье нежданное привалило! Как здорово, что вам больше не о чем было говорить наедине в сумерках! Но, если говорили, то в памяти хоть что-то должно зацепиться. Тебе имя «Мерлин» ничего не напоминает?
– Ого! – Сергей даже кувшин притормозил на подходе к кубку. – Там же был старичок с таким именем, донельзя нудный, всё рассказывал о своих путешествиях с сэром председателем исполкома. Уж не про местного ли речь?
– Вот-вот, именно, что про местного. Может он в «Понедельнике» и оказался из-за занудства своего, а может… Мало ли! Нас вот перекинуло чёрт знает в какое место и время, так и Мерлин мог в Соловец перебраться. Если он там побывал, а потом вернулся, то это должно быть в хрониках отмечено.
– Вот это уж вряд ли, – возразил Сергей. – Думаешь, он не похвастался бы сходу знанием русского языка, не опознал бы нас, в смысле не нас персонально?
– Да понял я. Опознал – не опознал, это его дело. А в летописях ещё и другое меня интересует. Когда-то якобы побывал здесь один занимательный персонаж. Может быть. Есть у Марка Твена такая вещь, называется «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура». Такой, по мнению писателя, натуральный деловой прогрессор сюда добирался. Телеграф тут внедрил, электричество, стало быть, и газету, и даже патентное бюро, и много чего ещё… Американец, одним словом, демократ и благодетель. Пока не сходится, конечно, не подтверждается сходу, но повторю: мало ли! Много ли мы видели, кроме Круглого Стола и коридоров? Вдруг артуровцы вот этот замок нарочно оставили в первозданном виде, чтобы предков не гневить с их традициями и заветами. А за ворота выйдем – там тебе почти наша цивилизация, только без мобильной связи, интернета, самолётов и того придурка в Чирчике!
– И что в том плохого?
– А что хорошего, если Твена я читал в зелёном детстве и, хоть убей, не помню, как тот янки сюда попал и обратно выбрался! Может, в хрониках что-то об этом сохранилось, летописцы – они народ тоже нудный и скрупулёзный. Если же там ничего нету, тоже неплохо: здесь, понимаешь ли, средневековье, феодализм, рыцарство и инквизиция, которые с развитием производства и соответствующих отношений сами по себе обернутся загнивающим империализмом. Не тому янки и не нам в этот процесс вмешиваться. Загнёмся, сэр, вместе с процессом. Но, с другой стороны, печаль: не отыщется подсказок, самим придётся думать, зато оно мне больше нравится.
– Мне тоже. И не только думать, но и сломать чего-нибудь в процессе, так сказать. Или сотворить небывалое на обломках старого мира. Дьявол, вот же ж невезуха!
– Эх, нету в тебе романтики, Сергей! Такое, можно сказать, никем ещё не изведанное приключение, что б оно пропало! А не пропадает, так нужно выжимать из него всё, что можно.
– Для саморазвития. Согласен, конечно, куда деваться. А давай-ка разделимся по интересам. Ты к хроникам, я же достану волшебника в плане строительства элементарных бытовых удобств – мне вот не нравится, что слуги десять раз на дню воду сюда доставлять будут на горбу. Можешь ругаться словом «прогрессорство», но меня нынешние романтичные условия не устраивают – мешают думать о насущном. Тем более – о светлом будущем. Каждый волшебник обязан на время становиться прорабом, мастером и строителем. Я вовсе не предлагаю вмешиваться в здешнюю жизнь и внедрять тут всякую техническую новизну. Действительно, чужой монастырь. Только я вот в него попал отнюдь не собственному хотению и неодолимой страсти к приключениям. Выдернули от взвода, командиров, друзей, а главное, от семьи! Выдернул этот старый маразматик и тут же предложил темницу, как лучший вариант проживания. А у меня на этот счёт свои представления, вот пусть их и реализует – не для всего их королевства, а для нас двоих персонально!
Время делать первые шаги
Королевский дворец… Накануне сэры лейтенанты от переживаний уснули рано, даже на звёзды не посмотрели критическим взглядом, завтрак в постель не заказали, пришлось идти в общую трапезную, или как там она называется в древней Англии. С третьего этажа до первого путь невелик, но дворец же! Бедлам – это слово как раз из Англии и явилось, там в Лондоне Бедламом сумасшедший дом называется. Раннее утро, а все уже на ногах, все при делах. То есть бегают, шмыгают во все стороны и со всех сторон. Явно, есть хотят. С подносами и железяками в руках, без оных тоже много, в латах, домашних тапочках и в чём попало. Те, кто в латах, в основном оказывались попутчиками Гусева и Орлова, некоторые даже кивали – кто дружелюбно, кто равнодушно, кто и отворачивался. Туда же стремились и собаки. Обслуживание – на уровне приличных ресторанов: не успевали входящие занять места за длинными столами, как за их спинами возникали бесшумные «официанты», устанавливая керамические тарелки со страхолюдными ножами и двузубыми вилками. Жареное мясо, овощи, вино, отвары, соки. Серые лепёшки. Кофе не обнаружилось. Шум, гам, запахи чего-то подгоревшего, молчаливо деловитые псы охотничьих сортов – дрались между собой, но не гавкали, видать, знали, что могут оказаться во дворе с отбитыми задами. Не, не очень устраивает этот антураж…
Да и путь всего-то на два этажа вниз оказался несколько тернистым. На галерее второго яруса в тупиковом коридорчике перед лестницей заметили сэры Орлов с Гусевым неприглядную картину: два латника тащили куда-то за руки местную девицу – служанку, может быть, судя по упавшему подносу. Одежда сбилась, причёска растрепалась Она изо всех силёнок то упиралась, то поджимала ноги, но куда ей против мордоворотов. А вот почему-то не кричала и на помощь не звала, хоть по лицу и катились слёзы. А народ, что эту картину наблюдал, считал, видимо, что происходящее – в порядке вещей. Да, скорей всего, так оно тут и было.
– Прям случай из наших походов в город, – кивнул на сцену Николай. – Это обычаи тут такие? Переходный этап от каменного века до нашего.
Отвечать Сергей не стал, а просто прыгнул к троице, ухватил одного обидчика попрёк живота и выкинул его через перила вниз. То же самое Гусев повторил с другим. Внизу раздался лязг и грохот. Девица, кстати, подхватив подол платья и поднос, испарилась, ни слова не говоря. Над выпавшими рыцарями суетились слуги, пытаясь привести их в чувство, такие же бронеходы старались разузнать, что заставило коллег сверзиться сверху. Те, как могли, поясняли, а увидев лейтенантов, начали указывать на них своими лапами в перчатках. Только никто из окружающих никак на эту информацию не отреагировал. Наконец, одному удалось подняться на полусогнутые. Держась одной рукой за поясницу, второй начал вытаскивать из ножен меч. Орлов, не дожидаясь появления клинка, стукнул ожившего в лоб. Тот свалился, а второй, лёжа, начал орать, что, мол, они вызывают на поединок безвестных наглых пришельцев. С этими заявлениями придётся разбираться, в чём им оказал помочь ожидавший их после своего завтрака Мерлин. С этого события и начался разговор по дороге на обещанную аудиенцию к королю.
– А что вы хотели в нашем рыцарском королевстве? – недоумевал волшебник. – Здесь всё основано на рыцарском кодексе чести и благородстве.
– Это честь и благородство – тащить по углам беззащитных служанок? – возмутился Николай. – Ты ничего тут не попутал?
– Да, в рыцарском кодексе есть серьёзное упоминание о том, что рыцарь обязан защищать женщин в любом месте и в любое время. Посвящать им свои подвиги, дарить подарки и серенады, выбрав себе достойный объект поклонения. Но это же, понятное дело, относится к леди, а вовсе не простолюдинкам, служанкам…
– Которые для благородных рыцарей и не люди вовсе, – уточнил Сергей. – С этим понятно, только у нас свои понятия, и ваши кодексы не по нам. Ты лучше поясни, что там насчёт вызова на поединок?
– Да в этой ситуации – ничего, – пожал плечами Мерлин. – Тот, кто вас вызывал, права на это не имеет, он ещё за своё такое непотребство от кого-нибудь вызов получит. Если человек без коня и меча, а у вас ни того, ни другого, то драться с ним бесчестно, это противоречит рыцарской куртуазии. Вот просто так проткнуть вас мечом или копьём – это они могут. Это дозволяется. К чему вам и нужно быть готовыми. Я ведь не шутил, когда говорил о подземелье: там и вам безопасней, и мне спокойней – вы обязаны остаться в живых, а я вынужден этому содействовать. О чём и пришлось всю ночь глубоко размышлять. Владеть оружием – настоящим оружием, а не вашими не пойми чем – вы быстро не научитесь, на это годы нужны, тут сэры с малолетства обучаются. Прятаться не хотите. Остаётся один вариант, который мне совсем не нравится, и получится ли толк – неведомо. Я говорю о том, чтобы научить вас каким-то крохам волшебства.
– Ты не опупел? – ошарашился Сергей. – Какое, к чёрту, волшебство? В нашем мире только шарлатаны и сказочники о том говорят. Иногда некоторые и прикидываются чародеями. Это же противоречит законам физики и природы в целом. Хотя, о чём я, когда передо мной живое противоречие…
– А ты спокойней будь, ты не вашем мире, не заметил? Меня вчера вот что насторожило: вы справились с моим зеркалом, которое должно было ввергнуть вас в неподвижность, посох тоже не очень мне помог, а главное – не вижу ближайшего будущего, в котором есть вы, даже того, что через мгновение произойдёт. Такое возможно только, когда пророчествам мешают волшебники. Значит, что-то такое в вас имеется, что должно помочь в обучении. А ученики или ученицы тут есть у каждого волшебника, у каждой волшебницы – все хотят иметь последователей. Это я отказывался от подобных занятий, мне и себя хватает. Но тут уж такой случай. Какая-нибудь фея или владычица озера, острова или леса подчинит вас и станете служить ей. А мне этого не надо, королю – тоже. И в замке вас ничем не удержать, не так? Да и в замке вы отнюдь не безобидны, а, значит, не в безопасности, как оказалось. Но на это должно быть ваше добровольное согласие.
– Доводы твои довольно убедительны, – Николай переглянулся с другом. – Во всяком случае, даже если и не получится ничего, попробовать стоит. С чего и когда начнём?
– Заниматься станем ежедневно, начнём со способов защиты от всяческих нападений: рыцарских, бандитских, волшебных и прочих. Пока же нас ждёт король, и мы уже пришли. И чувствую, что он в своём кабинете не один.
Мерлин оказался прав. Войдя в королевский кабинет без никаких приёмных и секретарей, сэры Гусев и Орлов увидели знакомого уже короля Артура за овальным немалым столом. В короне. Рядом с ним расположились три женщины примерно одного возраста. Как и Артур, выглядели лет на сорок-пятьдесят – разброс в определении большой, конечно, только точней не скажешь – волшебный же мир, как хотят выглядеть, так и получается. Все в длиннополых однотонных, в основном, платьях с высокими глухими воротниками – такая одежда и более старшим по возрасту подходит. Лица красивы, породисты и спокойны, причёски строгие – по этому признаку можно и меньше сорока дать. Множество украшений как на одежде, так и на немногочисленных открытых местах. Черноволосая в короне, рыжая и шатенка.
– Присаживайтесь, милорды, – указал король вошедшим на свободные кресла, коих было в достатке около стола. – Сэр Орлов и сэр Гусев! – с небольшой запинкой представил лейтенантов дамам. – Если я правильно запомнил странные имена. Рядом со мной – королева Гвиневера, моя сводная сестра леди Фея Марго, моя фаворитка леди Лионора.
Три леди в порядке вышеуказанной цветовой гаммы чуть кивнули, с некоторым любопытством разглядывая новоявленных милордов. Разве что, кроме любопытства, у королевы в глазах металось нечто, похожее на гнев, странно смешанный с разочарованием, а рыжая сестра короля явно нацелилась побывать в головах визитёров – оба почувствовали то же давление на черепа, что во вчерашнем случае ощутил Сергей от Мерлина. Не получилось, продолжать попытку не стала, коротко мазнув взглядом по Мерлину.
– Мы, разумеется, рассчитываем, услышать дивные истории о вашем мире, – продолжил король. – Однако, думаю, что лучше начать с не менее дивного случая, что произошёл с вами уже здесь, когда вы направлялись в трапезную. Не могли бы вы пояснить, зачем вами были сброшены со второго яруса некие рыцари? И они вынуждены обратиться к целителям. А причины такого поступка мне непонятны.
– Да что тут объяснять-то, сэр король? – удивился Сергей. – Увидели, как некие рыцари тянут в тёмный угол девушку-служанку против её воли. Нам это не понравилось, вот и освободили её от притязаний, как смогли.
– Вот как, – усмехнулся король. – А мне уже успели нашептать, что вы накинулись на безобидных рыцарей просто потому, что они не успели поприветствовать вас. Но такие слухи в порядке вещей, недоброжелатели у вас непременно найдутся, не будем обращать на то внимания.
– Как же не обращать, ваше величество? – вдруг возмутилась та же рыжая Фея Марго. – Даже если молодые милорды и правы в своём рассказе, то с какой это стати они вмешиваются в наши порядки? Рыцари имеют полное право поступать со служанками, как им заблагорассудится!
– Остановись, Марго! – хлопнул Артур ладонью по столу. – Во-первых, не лезь в мужской разговор. Во-вторых, здесь, в замке, служанки – мои, пусть рыцари у себя в поместьях ведут себя, как им заблагорассудится. В-третьих, надо учитывать, что, может быть, дома у милордов свои порядки, наших они ещё не знают, о чём я их вчера предупредил. Вот об обычаях их мира нам бы и хотелось послушать. А вопросы и замечания – это после. Итак?
– Итак, как известно, мы попали в Камелот не по своей воле, – начал Николай, печально чувствуя, что аудиенция – надолго, но терпеть нужно, правда не всё. – Тот, кто это организовал, уже получил за то, что пытался подчинить наш разум. Вы тоже хотите получить, леди Марго? Вынужден сообщить сэру Артуру о вашем безобразном поведении.
– Фея Марго, в чём дело, сестра? – рявкнул Артур. – Ты в своём уме? Немедленно извиняйся!
– Слушаюсь, ваше величество, – преувеличенно смиренно проговорила Фея Марго, потупив заблестевшие было глаза. – Прошу меня простить, милорды. Поверьте, ничего, кроме простодушного женского любопытства, не имелось в моём проступке.
– Принимается, – кивнул Николай. – Тогда я продолжу. Извините, что без мелких подробностей, иначе можно седмицу вас отвлекать от дел…
Вопросы, вопросы… Куда от них деваться? Правда, почему-то именно женщины спрашивали очень мало. В конце разговора леди Лионора пригласила милордов в свой замок, чтобы, как она выразилась, «с огромным удовольствием выслушать дивные истории с не менее дивными подробностями в обстановке, не терпящей спешки». Обещала прислать за милордами почётное сопровождение. Пусть так, а то тут слишком уж официально и напряжённо – чёрт знает, что именно и зачем пытается узнать король за внешне невинными вопросами. Сам же король, поблагодарив милордов за рассказ, поинтересовался, как они устроились во дворце, и не лучше ли им выделить отдельное помещение, даже и замок, может быть. А две деревни он уже распорядился приписать к милордам для того, чтобы ни в чём они не нуждались во время своего здесь вынужденного пребывания. Прекрасно!
На другой же день «припахали» волшебника к выполнению позавчерашних договоров. Предварительно Мерлин сообщил, чтобы теперь они особо опасались гнева Феи Марго, поскольку эта волшебница весьма злопамятна и вполне умеет устраивать недругам разные гадости вплоть до смертельных. Приняв во внимание предупреждение, сэр Сергей начал пояснять Мерлину, что ему хочется изменить во дворце, верней, в той его части, что выделена им для проживания, после чего сэр Николай отправился к мастеру Блэйзу в Нортумберленд. Неведомым образом Николай с Мерлином оказались в неведомом же Нортумберленде в башне обещанного мастера.