Бар Чеширски. История одного кота

Глава седьмая. Толстопуз

Арчи Толстопуз жил на втором этаже одного из зданий дока. Это была темная двухэтажная деревянная пристройка, окна которой смотрели на море. Бар заметил в одном из окон движение, но высокая массивная тень тут же одернула шторку. Он усмехнулся – ох уж эти игры в разведчиков.

Затем они вошли внутрь. Охраны внутри не было. Тихо поднявшись на второй этаж, Сильвестр сделал знак остановиться и исчез в дверном проёме. Через пять минут он пригласил Бара внутрь.

В большой комнате было красиво. Тут стоял огромных размеров деревянный стол, богато украшенный деревянным орнаментом, чем-то напоминающий мрачное барокко. Зеленые абажуры, книжные шкафы и огромный ковер, на котором было два кресла с ещё одним маленьким резным столиком, выполненным в том же стиле, что и большой стол. Сам Толстопуз сидел за большим столом, грузно развалившись в высоком кресле.

Это был огромных размеров кот. То ли сибирской породы, то ли смешанной европейской. В любом случае, шерсть у него была пышная, густая, придававшая ему и без того колоссальный объём. Сложив руки под подбородком, Толстопуз прищурился и улыбнулся, обнажив ряд мелких белых зубов. Одет он был в огромный костюм чёрного цвета с белоснежной рубашкой.

– Ну что ж, присаживайся, раз пришёл, – указал он на одно из кожаных кресел.

– Я смотрю, дела процветают? – оглядев комнату, сказал Бар.

– Не жалуемся. Хватает всем. Выпьем что-нибудь? – мягко спросил Толстопуз, рассматривая свои отполированные когти. – У меня тут целый набор.

– Только если молока, голова целый день болит, – хмуро заметил Бар.

– Молоко – это хорошо. Сильвестр, пусть принесут молока детективу, – лениво махнул Арчи, продолжая рассматривать Бара. – Знаешь, если честно, я рад, что ты пришёл ко мне – давно не видел честных полицейских кошек.

– Всегда рад сделать тебе приятно, Арчи. Но давай к делу. Ты знаешь, мы, как-никак, по разные стороны закона.

– Понимаю, дело чести, – примиряюще поднял пухлые лапы Толстопуз. – Весь во внимании.

– Безусый Барни, он работает на тебя в доках. Мне он нужен.

– А зачем он тебе?

– Есть подозрение, что он утопил котят, а ты знаешь, как я к этому отношусь.

– Боюсь, мы все к этому негативно относимся, мой милый пушистый друг, – Толстопуз поднялся из-за стола и принял графин с молоком из рук подошедшего Сильвестра, затем легко и элегантно разлил молоко по бокалам, оттопыривая пушистый мизинец, на котором красовался огромных размеров бриллиант. После чего пододвинул один бокал Бару.

– Я понимаю, что это плохо, но мне нужно знать, где Барни.

– Не знаю. Как только я узнал о его причастности к убийству котят, сразу же уволил его.

– Уволил?

– Да, уволил. У нас приличная компания и, если проходит слух о подобном преступлении, мне проще уволить кота, чем держать его у себя.

Бар изучающе посмотрел на Арчи, но в хитрых глазах толстяка невозможно было ничего угадать.

– Если я узнаю, что ты мне соврал…

– То что, детектив? Что ты сделаешь? – Арчи осклабился. – Послушайте, детектив. Вы пришли в мой дом, лакаете мое молоко и теперь ещё пытаетесь уличить меня во лжи. Вы действительно очень утомились. Вам нужно отдохнуть.

Бар посмотрел в сторону двери. Он даже не заметил, как в комнату вошёл Сильвестр и встал возле неё. Крайне ловкий тип. Чеширски взял свой бокал и выпил. Голове действительно полегчало. Наблюдавший за его реакцией Арчи довольно улыбнулся.

– Это молоко мы сами делаем, – довольно сказал он.

– Интересно, кто конкретно производитель.

– Это семейная тайна. Главное, чтобы вкус был сладковатым. А вот чье – разве это так важно? Вкусно и радуйся.

– С теми, кто берет взятки, так же общаетесь? Есть и радуйся, а как добыли – не важно?

– Детектив, вы в курсе, что норма – это мнение большинства? То есть, если в вашем участке большинство берет взятки, то это норма. Значит, вы – ненормальный.

– Возможно, мне давно так говорят, Арчи.

Толстопуз снова сложил лапы и миролюбиво улыбнулся.

– Мистер детектив, вы же знаете, как я веду дела. Мне этот ваш кот – только лишние проблемы. А я не люблю лишних проблем. Поэтому я его и уволил. Всё честно и открыто. Ну не искать же мне его вместо вас.

– Жаль, я очень надеялся на сотрудничество с вашей стороны, мистер Толстопуз. А давно вы его уволили?

– Дней пять назад. Ещё до прихода мистера Джорски. Он, кажется, тоже искал этого парня. Прям напасть какая-то. Все его, беднягу, ищут, найти не могут.

Бар задумчиво посмотрел на Толстопуза. Он и забыл, что Джорски тоже, по идее, расследовал это дело. Интересно, заходил ли он к Саре? Если заходил, то когда? Скорее всего, она этого не помнит – такой запой, как у неё, идёт, минимум, неделю. Видимо, Джорски не стал входить внутрь её дома. Кому интересны пьяные, убитые горем матери-одиночки? Он поставил бокал на стол и поднялся. Интересно, как правильней: возвратиться к Саре или ещё раз навестить Мерси?

– Прошу вас, – сказал Сильвестр и открыл двери.

– Спасибо, – ответил Бар и вышел с Сильвестром, не заметив, с каким недовольством Толстопуз посмотрел на своего слугу.

Оставшись с ночью наедине, Бар, наконец, решил, что делать. Поймав такси, он поехал домой и завалился на кровать, устало уткнувшись в подушку. Мягкая простынь, привычные запахи – только в постели он понял, насколько сильно устал за всё это время, да и голова не переставала болеть. А дальше – сон. Глубокий безмятежный сон, откладывающий все поиски безусого кота на потом.

Глава восьмая. Бегемот Дэви

Сидя в архиве, Бар задумчиво крутил свой ус и смотрел на пустую кружку. Затем помял шею и посмотрел на медленно качающийся вентилятор. Он уже три часа возился с архивом, выискивая сообщников Барни. Но мелкий жулик оказался не таким уж засвеченным. Да и как он может светиться, являясь, по сути, маленьким серым быдловатым ворьем?

Тут в коридоре раздались громкие шаги, и в дверях появилась миссис Дэви Лайт – огромная бегемотиха с отвисшим в три ряда пузом, просачивающимся через тонкую блузку. Бар медленно поднял на неё глаза. Это был, пожалуй, единственный персонаж в участке, которого он остерегался, так как предугадать поведение этой самки было воистину невозможно.

– Миссис Дэви, вы уже уходите? – обратился к ней Бар.

Дэви остановилась и медленно повернулась к нему. Вообще, отношения у них были так себе, впрочем, как и у всех. Бардак в архиве никого не оставлял равнодушным. Приходится возиться часами, чтобы найти какое-то дело. Был даже слух, что она близкая знакомая мэра, и именно поэтому Бронкс не может её уволить. Дэви злобно уставилась на него.

– А не надо на меня глотку рвать, Чеширски. Ты что, кошачья морда, думаешь, всех тут запугал, – раскрыла свою пасть Дэви. – Ты думаешь, я тебе стандартная кошечка, на которую можно всю работу положить?

– Нет, конечно, вы и близко не стояли с кошечкой, – ответил Бар, заворожено наблюдая, как багровеет тонна заплывшего мяса, – но вы ведь должны мне помогать, так? Неужели я должен делать всю работу за вас? Вы и так, прямо скажем, не особо утруждаете себя работой в архиве.

– То есть ты считаешь, что я мало работаю в этом сраном гадюшнике, провонявшем кошатиной почти до потолка?

– Я бы сказал, что вы вообще тут не работаете. Ну, хорошо, пусть будет – мало работаете. Дэви, произошло убийство и мне необходимо найти убийцу.

– И это повод меня оскорблять?

– Я вас не оскорбил. Просто сказал, что вы мало работаете, мало двигаетесь.

– Мало двигаюсь? Ты хочешь сказать, что я толстая? – побагровела Дэви.

– Я не говорил, что вы жирная, я лишь сказал, что вы мало двигаетесь.

– Значит, теперь я уже жирная, хотя пять секунд назад я просто мало двигалась, да? – взревела Дэви, ставя сумку рядом с дверью. – Ну ты и наглец, волосатый. Ты думаешь, я побоюсь о тебя руки марать, гаденыш? Ты думаешь, управы на тебя не найдётся, или я твоих когтей боюсь?

Бар встал со стула и отошёл к стене. Он едва не потянулся за револьвером, видя, как засучивает рукава и угрожающее приближается Дэви.

– Дэви, тише, тише, детка, – вкрадчиво сказал он, вытягивая вперед мягкие лапы, – нервы надо беречь, Дэви. Мы же культурные звери, я вовсе не хотел называть тебя толстой. Нам надо просто успокоиться. Конфликты на работе ни к чему.

Он знал, что в отличие от носорогов, шанс остановить взбешенных бегемотов всё же есть. Надо лишь постараться дозвониться до их малюсеньких ушей, резво двигающихся на самой верхушке огромной головы.

– Не поможет, Чеширски! Теперь ты реально достал меня, твои увертки действуют на драных тупых кошек. С более умными леди такой фокус не прокатит. Пора тебе устроить взбучку, наглый кот.

– Дэви, это участок, – спокойно заметил Бар.

– Ничего страшного, – злобно прошипела Дэви, продолжая приближаться. – Зато завтра, да, завтра все будут знать, как нашего детектива оприходовала самка.

– В смысле – оприходовала? – спросил Бар, надеясь возбудить в ней самое лютое бешенство и, увернувшись от броска, выскочить в коридор.

– Дэви, детка, ты где? – раздался в коридоре голос Дафни.

Бегемотиха остановилась и прислушалась, повернув в сторону двери свои маленькие милые ушки. Бар замер, акцентировав всё свое внимание на её ушах. Пожалуй, это была единственная часть её тела, к которым подходило определение «милые».

– Дэви, детка. Это я. Твой карапузик.

Бар выдохнул, это был её супруг. А с ним он был в приятельских отношениях. Это был единственный зверь, который мог остановить эту бегемотиху. К тому же, он был на редкость адекватным самцом.

– Я здесь, милый, – уже мягче сказала Дэви, не сводя глаз с Чеширски. – А ты везунчик. Но так не может продолжаться вечно, не так ли?

Бар вдруг почувствовал, что это самая пугающая угроза из всех, которые он когда-либо слышал. Его так не пугали ни в мафии, ни на улицах, а ведь ему приходилось бывать в неплохих передрягах. Но это самка, здоровая, с засученными рукавами, стоящая в полицейском проёме, пугала больше всех. Даже сейчас, когда, немного успокоившись, она опускала белые рукава и понемногу приходила в себя, она всё ещё разила опасностью.

– Дэви, я был неправ, – он поднял руки. – Давай забудем об этом.

– Когда я тебе двину, Бар, да так хорошенько, чтобы башка зазвенела, тогда мы и помиримся, – уже спокойно сказала она, подкрашивая губы в зеркальце. – А до тех пор ходи и оглядывайся, хвостатый.

Бар проводил её взглядом. Теперь он уже был рад остаться в одиночестве в этом заваленном папками архиве. Он облокотился на шкаф и почувствовал, как ему что-то упирается в затылок. Развернувшись, он увидел немного выпирающую папку. Чеширски потянул её и оказалось, что это дело Барни. Правда, теперь это был Барни Хикокс, рожденный в Бронксе.

Бар открыл дело. Впервые Барни попался в пятьдесят восьмом, затем ещё череда мелких краж, пока, наконец, он не сел на два года за вооружённое ограбление магазина. Отсидев, Барни немного поумнел, но преступную деятельность не прекратил. Поймав его на квартирной краже, Бару удалось вкатать Барни три года за воровство и нападение на детектива. Хотя, конечно, Бар больше сам напал на Барни, выбив ему клык и сломав ребро. Видимо, после второй отсидки он снюхался с котами из банды Толстопуза и устроился на доки.

В материалах дела у Барни было двое сообщников при первом вооруженном нападении на магазин, в дальнейшей преступной карьере он предпочитал действовать в одиночку. Только вот напарники были не из кошачьих, а, стало быть, был шанс, что они никак не связаны с Толстопузом.

Бар посмотрел на фотографию напарников Барни. Толстокожая черепаха Кортни Майхи и её менее круглолицый друг – баран Вурдок Гудни. Все трое были из старого города. Типичная дворовая банда. Бар переписал адреса в блокнот – до старого города примерно минут сорок езды. Он посмотрел на часы. Девять вечера, самое время для общения с полицией.

Глава девятая. Два друга

– Кого там ещё принесло, мать твою, – неприятным визгливым голосом донеслось из-за ветхой двери, после чего раздался детский плач.

Бар отошёл. Судя по всему, это была жена Кортни. Черепахи славились серьезным отношением к семье, поэтому было не удивительно, что даже такой бродяга смог найти своё семейное счастье.

– Ты кто такой, мудило? – злобно прошипела невысокая черепаха, держа и качая на руках младенца.

– Детектив Чеширски, мэм.

– Тебе что надо? – спросила она, перекидывая плачущего ребенка с одной руки на другую. – Ты нахрена ко мне пришёл? Ты дурак, что ли? Ты время видел, мудило?

– Мэм, – сказал Бар, не пытаясь как-то перебить её настрой. На венах черепахи были следы от уколов, а, стало быть, спорить было абсолютно бесполезно. – Скажите, когда вы видели в последний раз Кортни Майхи?

– Ты придурок, что ли, откуда мне знать? Это говно свалило ещё два года назад, тупой козёл! Иди, сам его ищи, если тебе надо.

Дальше пошёл целый поток слов, который не смог заглушить даже плачущий ребенок. Бар поморщился. Бывшие наркоманки были не таким уж редким явлением среди жителей старого района и, как правило, многие из них имели детей, держась за них, как за последнюю соломинку нормальной жизни. Занимались проституцией, торговали наркотиками, воевали с родительским комитетом, но всё равно не хотели расставаться с детьми. Материнский инстинкт, так его.

Недолго думая он отодвинул её в сторону и вошёл внутрь дома. Рваная одежда, бутылки, грязь и бесчисленное количество мух прочно засели в этом адском месте. Наткнувшись на запертую дверь, Бар вытащил револьвер и выбил ногой замок. Как он и ожидал, Кортни никуда не уходил. Только теперь это был высохший скелет, пусто смотрящий в сторону. Убрав револьвер в кобуру, Бар вышел из дома.

– Вышлите труповозку на Додханд, двадцать четыре, здесь жмурик, скорее всего – передоз, – сказал Бар и посмотрел на женщину, а, точнее, на её ребенка.

У него были красивые зеленые глаза. Чистые, непонимающие и очень любопытные. Бар улыбнулся, малыш улыбнулся в ответ. Маленький детеныш, сидевший на руках наркоманки, был счастлив, ведь это была его мать. Он прижался к её шее и закрыл глаза от удовольствия. Бар отвернулся и пошёл на второй адрес, казалось, в этом аду невинными могут быть только младенцы.

Вурдок Гудини оказался везучее своего бывшего напарника и расположился в доме поприличнее. Кроме того, в этом же доме он держал небольшой ломбард. Бар решил, что не стоило разговаривать с этим парнем через небольшое окно, так суть вопроса не всегда понятна. Куда как приятнее разговаривать нос к носу, когда ты и собеседник, почти как влюбленные, старающиеся узнать побольше друг о друге. Он сел на скамейку и закурил. Погодка была отличная, не грех и подождать часок – другой.

Только вот столько ждать не дали, и уже через полчаса к Бару подошли два барана. Чеширски улыбнулся во всю ширь своей кошачьей чёрной морды. Иногда расположить к себе зверей можно и одной улыбкой.

– Ты кто такой? – спросил первый баран.

– Тебе чего здесь надо? – тут же спросил второй.

Бар задумчиво перевёл взгляд с одного на второго – не надо быть гением, чтобы понять, откуда эти ребята и зачем они домогаются случайных прохожих возле ломбарда Вурдока.

– Зовите меня просто Бар. Я тут жду своего старого друга, он работает вот там, – Бар показал на ломбард. – Вы, случаем, не знаете его?

– Мистер Гудини не любит, когда к нему приходят без его приглашения, – заметил первый Баран.

– Ну, тогда, может быть, вы меня пригласите, и мы уже начнем нашу беседу? В чём проблема, ребята?

Бараны переглянулись. Эти копытные никогда не отличались особым умом, но здесь они превзошли все ранее виданные Баром экземпляры. Наконец, один сказал второму:

– А что, если действительно его проводить? Если что не так, мы легко разберемся.

– Вариант. Нам же не сказали, что вести нельзя.

– Господи, ну вы решили или нет?

– Ты не спеши, видишь же, думаем.

– Прям вот реально вижу, – Бар откинулся на скамейке.

– Ладно, кот, пошли. Только без фокусов, а то без зубов останешься, – пробубнил первый баран.

– Да, фокусы ни к чему.

– Так бы сразу, – Бар поднялся и поправил пальто, не дав показаться револьверу.

Они подошли к небольшой двери, ведущей в подвал. Один из баранов ткнул копытом в грудь Бара, останавливая его, затем кивнул второму, чтобы тот шёл открывать дверь. Бар послушно остановился. В любом случае, это было лучше длительного ожидания. К тому же, у баранов крайне крепкий череп и вырубить его практически невозможно.

Вурдок Гудини был худым бараном с огромными выпученными глазами. Сидя за столом, он производил впечатление паука, примостившегося в центре своей паутины, так и жаждущего новой добычи. Впрочем, что можно было ещё ожидать от владельца ломбарда.

– Чем могу помочь? – вежливо спросил Вурдок, с небольшой ухмылкой рассматривая своих подопечных.

– У меня есть несколько вопросов относительно вашего старого товарища – мистера Барни Хикокса.

– А вы, собственно, кто? – недовольно поинтересовался Вурдок, сверля Бара глазами.

Чеширски аккуратно, чтобы лишний раз не нервировать своих друзей, вытащил значок и показал его Вурдоку.

– Бар Чеширски. Детектив. Мне следует пригласить юриста? – спокойно спросил Вурдок, опустив глаза в бумаги.

– Пока не стоит, я ведь тут в качестве гостя. Зачем нужно вызывать вас в участок и отрывать от дел, если можно просто прийти и поговорить, как товарищи.

– Насколько мне известно, детектив, Барни работает в доках на Арчи Толстопуза. Если уж быть откровенным, – сказал Вурдок, оторвавшись от бумаг, видимо, заинтересовавшись его предложением о товариществе, – думаю, вам следует потрясти ваших друзей – котов, может, они вам что-то и скажут.

– Я общался с ними. Они утверждают, что Барни якобы уволили, – с грустью сказал Бар, рассматривая комнату, – поэтому я решил, что он пришёл к вам.

– Ну и зачем мне он тут нужен? Я веду честный бизнес, у меня и так хватает проблем, а Барни – одна ходячая проблема, и я очень рад, что отделался от него ещё тогда, когда он затянул меня в эту опасную авантюру.

– Вы про ограбление?

– Про ограбление.

– А зачем вам такая охрана, мистер Вурдок?

– Что за глупый вопрос, детектив? Здесь не самый благополучный район. У вас это последний вопрос? Я бы хотел поработать ещё.

Бар понимающе кивнул. Он не верил Вурдоку ни на грамм, ощущая ложь всей кожей и точно зная, что Барни здесь. Возможно, даже за дверью в ближайшую комнату. Цель визита была именно в этом – прочувствовать волка в овечьей шкуре.

– Да, вопросов больше нет, мистер Вурдок. Вы, как я вижу, действительно занялись прибыльным делом и было бы неправильно попусту отвлекать вас. Всегда приятно, когда бывший преступник отошёл от дел. Что ж, может мне и правда пора оставить вас в покое, – сказал Бар, направляясь к двери.

Два барана пошли следом, грубо пыхтя ему в затылок. Встав возле двери, Бар вдруг обернулся и как бы невзначай заметил:

– Но если вдруг вы его скрываете, то понимаете, что сокрытие преступника – тяжкое преступление, и вы сядете? Это вам ведь ясно, так?

Баран снова поднял на него глаза. Смотрел, не мигая.

– Естественно, детектив. Я все прекрасно понимаю.

– Хорошо, обязан был вас предупредить, – сказал Бар и вышел за дверь.

Глава десятая. Большая кошка

«Очень трудно выследить кошку, особенно, если она этого не хочет и особенно, если это происходит ночью. Правдивей даже сказать, что это сделать практически невозможно, если дело касается баранов, с их медлительностью и слабым ночным зрением» – подумал Чеширски и, прислонившись к холодной стене, отодвинулся глубже в тень.

Луна осветила улицу. Её мягкий свет был чарующе прекрасен. Мягким касанием он преобразовывал обычные улицы в нечто поистине потрясающие и этим сильно отличался от дневного собрата, не терпевшего полутьмы, высвечивавшего абсолютно все.

Бар посмотрел на крышу и почувствовал, что хочет встать во весь рост и пройтись по ней, дойдя до самого конца и, быть может, перепрыгнуть на другую крышу. Какое странное желание для полицейской кошки – прыгать по старым крышам.

Тем временем Вурдок со своими двумя помощниками вывел прихрамывающего Барни на улицу. Бар немного выдвинулся, чтобы лучше рассмотреть своего подопечного. Оказалось, Барни прихрамывал не зря – на боку красовалась повязка. Чеширски снова отсел в тень. Сейчас главное было не спугнуть. Слишком уж много времени он потратил на этого кота с его беготней по городу.