Паломничество к Врагу

Внимание привлекла небольшая группа в стороне от толпы. Там, в центре круга, образованного немногочисленными зрителями, такими же оборванцами, как и все остальные на этой толкучке, шло представление: закованные в рыцарские латы два человека сражались на мечах. Латы ослепительно блестели при выпадах, длинные двуручные мечи сверкали огнем. Рыцари рубились отчаянно, жестоко, насмерть, но оба умело отражали удары друг друга. Изумленный и завороженный, я неподвижно уставился на этих ребят. Такое я видел только дома по визосети, хотя и знал, что на некоторых планетах подобные вещи входят в образ жизни…

– Фантомы, – снисходительно пояснил Целитель, заметив мое изумление. – Кукольники забавляются. Ты тут посиди, а я отлучусь на минутку…

Он нырнул в толпу и исчез.

Ах вот оно что. Мне сразу показалось, что что-то не так, а теперь дошло, что сражение было совершенно беззвучным. При воспоминании об устроенной мне кукольниками западне по спине прокатилась волна холода, скулы инстинктивно напряглись, зубы сжались. Сейчас все выглядело несколько в ином свете, но вчера… Вчера я на самом деле ждал смерти. Подобный кошмар забыть непросто, как и пережить его. Страх осел глубоко в подсознании, в мышцах, сокращавшихся непроизвольной дрожью при одной мысли об этом. Но, несмотря на мгновенно укоренившуюся в душе ненависть к кукольникам вообще, я отдавал должное их мастерству. Руководившие рыцарями кукольники угадывались среди зрителей по почти полной неподвижности. Высокое искусство требовало большого внутреннего напряжения, полной концентрации на выполняемой задаче – и выглядело все исключительно правдоподобно.

Сражение подходило к финалу. Псевдорыцари заметно покачивались, с видимым усилием поднимая тяжелые мечи, – то ли устали сами кукольники, то ли имитировалась усталость рыцарей (скорее последнее, ради артистичности). Сверкающие клинки скрещивались и отлетали друг от друга в фонтанах желтых искр, зеваки кричали, подбадривая сражающихся. Один из бойцов наконец сумел пробить защиту противника, и меч неудачника отлетел вместе с его кистью, растаяв прямо в воздухе. Обезоруженный рыцарь пошатнулся, затем попытался ударить соперника ногой, но следующий удар снес ему закованную в металлический шлем голову. Голова беззвучно шлепнулась на землю и бесследно растворилась, ноги бойца тут же подогнулись, и он рухнул вниз кучей металлолома. Победитель же ликующе вскинул вверх руку со сверкающим мечом, салютуя толпе. Затем оба исчезли, и зрители медленно разошлись, оживленно обсуждая бой. Кукольники пожали друг другу руки и тоже отправились восвояси. Мастерство фантомов, как я понимаю, определялось мастерством их хозяев, и проигравший, похоже, не держал зла на победителя…

– Эй, парень, очнись!

Пока я был занят представлением, коротышка успел появиться снова. Он притащил два обшарпанных пластиковых табурета, на один помог взобраться мне, а на второй уселся сам – ко мне лицом.

– Спасибо, – поблагодарил я. – Так намного лучше.

– Ладно, чего там. Продолжим разговор. Ты помнишь, как сюда попал?

– Помню ли я? – я удивленно вздернул бровь. – Да я не могу этого забыть!

И самое мое острое желание – убраться с Шелты, добавил я про себя. Но вслух я этого говорить не стал, так как не был уверен, что могу доверять этому человечку. Я вообще не был уверен в том, что смогу кому-либо довериться на этой планете. Прием был здесь скверный. Наказание Почтовой Корпорации тоже не будет приятным, но ради возвращения в цивилизованный мир я готов принять его без особых возражений, тем более что вины своей я не отрицал. На Шелту меня никто не посылал… Кроме того ублюдка, который заставил меня сойти против воли, заблокировав на время память. Добраться бы мне до этого типа… Я даже скрипнул зубами от злости, представив, с каким удовольствием свернул бы ему шею.

– Прекрасно, просто замечательно… – как-то странно усмехнулся толстячок. – В таком случае у тебя еще есть шанс рассказать мне о себе.

– Это еще зачем?

– Поймешь… позже. И меня еще поблагодаришь. Давай, парень, не стесняйся, выкладывай историю своей жизни. И желательно, побыстрее.

– Силы Зла, только не надо загадок, – раздраженно проговорил я. – Меня от них просто тошнит. Оставь свое «позже» для других лопухов, которых угораздит попасть сюда после меня…

Сказал и тут же сильно пожалел о вырвавшихся словах.

– Вот о чем ты думаешь, – толстые губы толстячка растянулись в едкой, ироничной улыбке, ясно говорящей о том, каким же кретином он меня считает. – Ты, верно, полагаешь, что сейчас спокойно встанешь и смоешься из Города? Забудь об этом. То, о чем я тебя прошу, делается для твоего же блага. Но объяснять это тебе сейчас – даром тратить время. Просто поверь мне. Ладно? Возможно, я единственный, кто сможет тебе здесь помочь. Не спрашивай, почему я это делаю. А теперь продолжим: тебя не удивило, что никто из местных ребят тобой до сих пор не заинтересовался?

– Никто? – на этот раз пришлось съязвить мне. – А руку мне отдавило привидение?

– Бигман лишь чуть более нетерпелив, чем остальные. Желающих же пустить тебе кровь куда больше, чем тебе кажется. И не подоспей я вовремя, этим бы и закончилось.

– Ну хорошо, – я скользнул хмурым взглядом по толкучке. – И в чем же дело?

– В действительности все очень просто. Тебя не трогают по традиции, до испытания. Вернее, как ты правильно заметил, стараются не трогать. Подавляющее большинство останавливает возможность наказания за нарушение традиций, но кое у кого зуд в руках сильнее страха. Поэтому местной властью назначается опекун, чтобы следить за порядком. Я обязан позаботиться, чтобы к испытанию ты был абсолютно здоров. Физически, конечно. Своей психикой ты займешься сам.

– И что же это такое, испытание?

– Видишь ли, испытание – это такой же древний ритуал, как и охота, поэтому необходимо просто набраться терпения и немного подождать… – Целитель остро глянул на меня. – А теперь рассказывай о себе.

– Ты ушел от ответа. Что представляет собой испытание?

– А ты слишком упрям. У нас нет сейчас времени на твои вопросы. Ты должен рассказать о себе.

Заметив, что я все еще колеблюсь, он нетерпеливо махнул рукой:

– Ладно, чтобы не терять времени, я кое-что тебе объясню. Ты когда-нибудь слышал о шептунах?

– Шептунах? – недоуменно переспросил я. – Пожалуй, нет…

Неожиданно я вспомнил:

– Подожди-ка… Это не тот ли парень, что участвовал в охоте вместе с кукольниками? Не знаю, какую роль он в ней играл, но догадываюсь, что, так же как и кукольники, он обладает какой-нибудь параспособностью… Похоже, на Шелте все поголовно ментаты. Я подсек его вместе с остальными, и здоровенный тип, руководивший всем этим делом, что-то говорил насчет шептуна… Но дальше я ничего не помню, и это странно.

– Все верно, – кивнул Целитель. – Этого я и боялся: ты ничего не знаешь о дорриксах.

– Шептун – чужой? – насторожился я.

– Не просто чужой, а чужой-монотелепат. В Городе их двое, каждый обслуживает свой район. Хочу обратить твое внимание на то, что кукольники не способны произвести тот рев, который издавала псевдорептилия во время охоты. Местные ребятишки могут только читать эмоции…

– Силы неба! Все шелтяне умеют читать эмоции? Ты хочешь сказать, что все шелтяне являются эмпатами? – Я был изумлен и встревожен, так как эта новость еще более осложняла побег.

– Генетическая мутация после пандемии, – пояснил Целитель. – Будь добр, не перебивай меня. Так вот, дорриксы, не воспринимая чужих мыслей конкретно, способны внедрять в чужой мозг свои. И мысли, и ощущения. Поэтому их прозвали шептунами. Доррикс создавал эти звуки прямо у тебя в голове.

– Вот скотина… – Я прикусил язык: а вдруг эта тварь меня подслушивает?

Целитель пару секунд неодобрительно смотрел на меня, прежде чем продолжить:

– Вернемся к шептунам. Настоящая их работа заключается в том, что они стирают у новичка память и наслаивают новую – ложную. После этого чувствуешь себя местным жителем, забывая прошлую жизнь начисто. Так вот. – Он выдержал многозначительную паузу, прежде чем ошеломить меня следующей новостью: – Ты уже обработан, запрограммирован шептуном. Сразу после испытания, в назначенное шептуном время, личность твоя будет стерта. Таков порядок – сначала испытываются способности новичка в его истинном сознании, и, если он действительно умеет что-то дельное, способное заинтересовать, например, самого Доса Пламя, шептун может стереть память лишь частично, оставив уникальные способности. Если же нет, то происходит полная замена личности. Но я, я смогу вернуть тебе память и после замены, по крайней мере большую часть, при условии, что буду знать о тебе как можно больше и у меня будет достаточно зацепок, чтобы поработать с твоим подсознанием.

Он умолк и выжидающе уставился на меня своими кошачьими глазами. Я же сидел неподвижно, как манекен, похолодев до кончиков пальцев ног, как только осознал смысл сказанного. Силы Зла, вот как у них здесь делается! Жертву не просто грабят, ей стирают память, и несчастный, попавший в подобную ловушку, уже не может сбежать и рассказать, что здесь происходит. Нет ничего странного в том, что пленников не убивают – так, несомненно, было бы проще прятать концы в воду, но людские ресурсы на Шелте были явно невелики, и пополнение извне всегда приходилось кстати. Весьма малоутешительные новости… Нет, но как скверно все получается, хоть плачь. Чем дальше, тем все хуже и хуже…

– Целитель… – я запнулся, кашлянул, нервно провел пальцами по проступившей на подбородке однодневной щетине. – Ты… ты в состоянии убрать телепатему шептуна прямо сейчас? Я нашел бы способ отблагодарить тебя. Клянусь, нашел бы… После того как вырвался бы отсюда. Да, ты прав, я не собирался здесь оставаться и не знаю, почему я говорю это тебе, хотя вижу тебя первый раз в жизни и, следовательно, не должен доверять, но твое известие о замене… Силы Зла, я уже ни в чем не уверен!

Коротышка покачал круглой головой:

– Я сильнее многих местных ментатов, парень, но и мои способности ограничены. Я не могу противостоять шептуну, по крайней мере открыто… Боюсь, тебе придется через все это пройти, как и другим парням до тебя… – Он неожиданно вспылил, но не закричал, чтобы не привлекать внимания, а зашипел сквозь зубы, сердито сверкая глазами: – Да говори же, парень, галт тебя задери, погибель на твою задницу! У нас может не хватить времени до испытания! Я не знаю, когда его назначил шептун – он сообщит об этом позже, и не стоит с этим играть!

Реакция на это крик «втихую» удивила меня самого. Ко мне пришло спокойствие. То самое фатальное спокойствие, что приходит к некоторым приговоренным к смерти, когда их голова ложится на плаху под топор палача и ничего изменить уже невозможно.

– И все-таки, Целитель, ответь мне еще на один вопрос. – Я немного помедлил, прежде чем продолжить, скупым движением прошелся пальцами по своей шевелюре ото лба до затылка… И пристально посмотрел ему в глаза. – Почему? Почему ты это делаешь для меня? Вряд ли подобные услуги входят в местные традиции. Ты не боишься, что…

– Конечно, нет, – ответная улыбка толстяка была полна насмешливого превосходства. – Такой, как я, – единственный в Городе. Я нужен здесь. Давай, парень, рассказывай.

Ответ не был исчерпывающим. Но – один раз я уже позволил себе непростительную глупость, не поверив старику-летуну, встретившему меня вчера на входе в Город, и на этот раз я решил довериться этому толстячку-карлику. Впрочем, я поверил ему значительно раньше, инстинктивно.

Рассказ я предельно сжал, помня, что времени может не хватить…

Мастон Никс, родился на Нове-2. До двадцати четырех – серые однообразные будни на ферме, доставшейся в наследство после смерти отца и заслонившей весь мир от меня тяжелой, изнурительной работой, вечной усталостью и недосыпанием; полуголодное существование. Работа сводилась к выращиванию культуры медит, существование которой вдохнуло жизнь в особое трансовое искусство, весьма популярное на Нове-2, под названием Мобра, или искусство малой магии, как окрестили его большинство соседних планет по Федерации. Вытяжка из корней и листьев растений медит, произрастающих только на Нове-2, особым образом настраивает метаболизм человеческого организма, делая его способным к изменению физико-химических характеристик под воздействием специально смоделированных зрительных восприятий…

Но чтобы перейти от теории к практике, медит еще нужно вырастить. Эта мерзкая культура чрезвычайно капризна к малейшим изменениям погоды, магнитных полей, концентрации света и влаги… Да в общем ко всему. Злоклятая дрянь просто не желала выращиваться на моих полях, наплевав на все мои титанические усилия, и из трех лет лишь один год, предпоследний, был сомнительно урожайным, позволив мне кое-как залатать прорехи старых долгов и с новым самоубийственным воодушевлением влезть в новые. Работа… Смех и слезы, а не работа.

Последний год меня доконал окончательно. Солнечная активность превысила допустимую норму почти в три раза, и моя драгоценная медит просто-напросто сдохла, вся и бесповоротно. Плевался я долго… А затем решил окончательно и бесповоротно, что для меня одного эта злоклятая ферма – ноша просто непосильная, и пусть предки ворочаются в гробу, а с меня хватит, возней с травой я был сыт по горло. Я решил, что заслуживаю лучшей жизни, чем ковыряться изо дня в день на занюханном клочке земли, продал ферму и подался на поиски новой работы в Новьен, ближайший крупный город от моих бывших «владений».

И почти сразу нашел, казалось, то, что желал…

В бюро по трудоустройству, на сверкающем неоновом плакате, я увидел бравого молодца с квадратным подбородком, затянутого в красивый черный костюм из экровелена поверх синей шелковой рубашки. Экровелен был очень дорогой и чрезвычайно популярной тканью на Нове-2. Материал был влагонепроницаем, стоек к разрыву и высокой температуре, и носить его можно было целыми десятилетиями без всякого видимого ущерба. Молодец красовался на фоне ночного звездного неба и несущихся вдаль космолетов, а в руке у него был черный чемоданчик с эмблемой Почтовой Корпорации Новы-2. Эмблемой, казалось бы, не имеющей ничего общего с самой работой посыльного, – космолет, пробитый навылет багровой зигзагообразной молнией с пылающим желто-белым острием. Такая же эмблема горела у посыльного на груди.

Жажда романтики, вспыхнувшая во мне при виде этой картины, впоследствии удивляла меня самого. Скорее всего, не обошлось без подсознательно наведенной рекламы, но в тот момент я не стал разбираться в побудительных причинах своего желания, а прямиком отправился к вербовщику. Мне захотелось во что бы то ни стало посмотреть на другие миры своими глазами. В конце концов, я не был просто тупым, ограниченным только своей работой фермером. Я был достаточно любознателен и настойчив, чтобы в редкие часы досуга смотреть по визосети не только развлекательные программы с пышногрудыми красотками, обладающими полным набором неотразимых прелестей, но и изучать специальные инфоблоки, позволяющие заниматься самообразованием.

Даже условия контракта не поколебали моей решимости, хотя представляли они собой не что иное, как десятилетнее рабство. Зато, считал я, – на полном жизненном обеспечении, с хорошей зарплатой, с легкой работой. В общем, мечта идиота. И надо признаться, сначала я ни о чем не жалел. Новизна впечатлений, хлынувших во время первой же командировки в мой неискушенный ум, затмила всю предыдущую жизнь. Почти волшебный мир, если бы не горькая проза жизни, – полет, звезды, сама атмосфера межпланетного корабля, где я тусовался среди самых необычных пассажиров, видимых ранее лишь по визосети, – чужих. Меня это жутко увлекало, я трепал языком почем зря, знакомился направо и налево, бывало, нарывался по незнанию на крупные неприятности и впредь предусмотрительно старался запомнить обычаи чужих, которые мне эти неприятности доставили. Казалось, подобная работа не приестся и за сотню лет, что там какие-то десять, обусловленные контрактом…

Приелась. Уже через год. Постоянная болтанка от планеты к планете набила оскомину, впечатления потускнели от избытка, выпендреж большинства рас надоел до смерти, «инность» уже вызывала тошноту, а не любопытство. Страстно захотелось где-нибудь на время осесть, забыться, отдохнуть, прийти в себя и привести в порядок свои мысли и планы на будущее. Но, увы… контракт. Мои желания никого не интересовали. Я получал очередной груз и мощным пинком Почтовой Корпорации отправлялся с ним к адресату.

Потребность в посыльных моей категории была постоянной – богатые частные лица предпочитали иметь дело с Почтовой Корпорацией, а не с медлительными и ненадежными федеральными почтовыми службами Галактической Федерации Миров, закосневшими в бюрократизме, к тому же частенько подвергавшимися банальному грабежу. Посыльные в Почтовой Корпорации по степени подготовки делились на несколько категорий. Я относился пока к самой низкооплачиваемой и перевозил не особо ценные грузы, но плох тот посыльный, кто не мечтает попасть в элитный разряд. Правда, для этого надо очень потрудиться в физическом и психологическом самосовершенствовании, пройти целую уйму всяких курсов переподготовки – за свой счет, разумеется, но, поверьте мне на слово, это окупалось. Элитный посыльный, или эпол, получал столь дорогостоящие заказы, что по окончании контракта мог больше нигде не работать, существуя исключительно на накопленные сбережения. А клиентов у посыльного такого класса из-за высочайшей гарантии доставки груза было хоть отбавляй…

Именно в этом месте рассказа язык мой вдруг онемел. Когда во время пешей прогулки, задумавшись, неожиданно налетаешь лбом на пластобетонный столб, впечатление получаешь примерно такое же. Больно, обидно, глупо.

Я почесал затылок, глубоко вздохнул, открыл рот, собираясь продолжить повесть о своей увлекательной жизни, и… поймал себя на том, что не помню, в чем же заключалась эта злоклятая гарантия доставки грузов. Смутно проступало фоновое ощущение, что связано это было с формой наказания компанией своих нерадивых служащих. И еще – я вдруг остро почувствовал, что вспомнить этот почему-то потерянный кусочек исключительно важно. Нахмурившись, я попробовал с начала, уже мысленно. Жизнь на Нове-2, устройство в Почтовую Корпорацию, бесконечные рейсы, знакомство с Нори… Воспоминание о Нори оказалось странно тусклым и мимолетным… Затем я попадаю на Шелту, участвую в охоте в качестве дичи… Силы Зла, да в чем же состоит наказание Корпорации? Прокол, будь он проклят! А вместе с ним и тот подонок, что копошился в моей голове как в своем курятнике!

Сомнений на этот счет не было – непорядок с воспоминаниями у меня явно из-за шептуна…

– В чем дело, парень? Что замолчал? Что-то неладно?

Наткнувшись на внимательный, изучающий взгляд желтых глаз Целителя, я напряженно кивнул:

– Да. Пропал кусок памяти. Догадываюсь, как…

Я снова умолк. Справа от Целителя прямо в воздухе материализовалась женщина. Одежда заскорузла от грязи, вместо волос – темные спутанные космы, худосочное истощенное лицо – печать нищеты и голода. Слабый порыв ветра, сопровождавший ее появление, донес омерзительную, тошнотворную вонь годами не мытого тела и не стираного тряпья. Тусклые гноящиеся глаза, похотливо обшарив меня снизу доверху, тупо уставились мне в лицо. Меня прямо перекосило от подобного внимания. Внешность, как я уже понял, характерная для шелтян: узкая вытянутая физиономия, игольчатый частокол зубов с парой мощных клыков на верхней и нижней челюстях, вытянутые кверху уши, проступающие сквозь волосы острыми кончиками. На вид, по меркам Новы-2, межлет тридцать. С таким же успехом ей могло быть двадцать или пятьдесят. На Шелте появилась новая раса людей с физиологией, отличной от обычной человеческой. Вот только из-за замкнутого образа жизни шелтян, похоже, мало кто об этом знал в цивилизованном мире.

Женщина хихикнула, то ли увидев во мне что-то забавное, то ли собираясь заигрывать. Наверняка не подозревает, бедняга, что ее жуткая улыбка отбивает всякую охоту ответить ей взаимностью не хуже, чем ее омерзительный занюханный вид. И эта вонь… О небо… Сейчас точно стошнит…

Толстячок, насмешливо улыбавшийся с момента появления «гостьи», коротко хохотнул:

– Ты уже пользуешься спросом, Мастон Никс. Не пугайся, она тебя не укусит, она просто хочет тебя… Эй, да на тебе лица нет! Очень уж у тебя воображение живое. Ну-ну, возьми себя в руки.

– Я тебя умоляю, избавь меня от этой ходячей помойки, – процедил я сквозь зубы. – Ты ведь это можешь, не так ли?

– Ну-у, если ты не в настроении…

– Да! – резко и, зло выпалил я. – Я не в настроении. И ты это прекрасно понимаешь.

Моя агрессивность не произвела на толстяка никакого впечатления, напротив, он ухмыльнулся еще шире. Но просьбу выполнил, махнул «гостье» пухлой ручонкой:

– Пошла отсюда.

Женщина в ответ молча оскалилась и исчезла. Звук хлопка в ладоши – и ее словно и не было. Какое облегчение.

– Хороший на этой планетке набор параспособностей у людей, – пробормотал я, глядя на пустое место, где она только что стояла. – Больше, чем где-либо на планетах Федерации.

– Кукольники, летуны и прыгуны, – подхватил Целитель, соглашаясь со мной. – Действительно, планетка уникальная.

– А как насчет тебя самого? Кто ты сам, Целитель?

Пухлые пальцы толстячка потеребили круглый лоснящийся подбородок. То ли мне показалось, то ли мой вопрос его изрядно смутил и озадачил… От внезапной догадки мне почему-то стало жарко. Ах ты, Зло его задери… неловко как вышло. С ним, вероятно, шептуны тоже поработали…

– Я же сказал – целитель. А теперь, раз есть время, вернемся к твоему вопросу об испытании. Ты ведь еще желаешь узнать, что это такое?

– Да. Ну?

– Дуэль.

– Очень емкий ответ. Но не помешали бы подробности, знаешь ли.

– Дуэль, схватка один на один… Бигмана не зря кличут Мастером Шеста. – Целитель неопределенно хмыкнул. – Вряд ли ты выстоишь. Постарайся просто продержаться как можно дольше, иначе не заработаешь никакого уважения местных. Это важно, так как здесь ты, скорее всего, надолго… Что-то у тебя кислый вид, а? Ты лучше соберись как следует.

– Не вижу, с чего мне веселиться, – мрачно проворчал я. – Хм… Отказаться я, конечно, не могу?

– Еще чего захотел, – Целитель неодобрительно качнул головой, надувая толстые щеки. – Я бы даже пробовать не советовал. Тогда тебя просто искалечат. А потом любой презренный бродяга будет считать своим святым долгом при каждой встрече вытирать о тебя ноги. Пока ты не докажешь каждому из них, что ты не коврик. Это будет куда тяжелее, чем выложиться сразу, один раз, на испытании…

Он с сомнением скользнул взглядом по моей фигуре. Как я выгляжу, я знал не хуже его – невысокий, худощавый, грудой мышц меня никак не назовешь.

– Бигман Шест больше чем на голову выше тебя, – сообщил коротышка после моей физической оценки. – И Мастер Шеста. Но я буду болеть за тебя. Было бы чудненько, если бы ты надрал прыгуну задницу и немного сбил с него спесь. Знаешь, что самое забавное в твоем новообретенном приятеле Бигмане? По крупному счету он неплохой парень. Точнее, один из лучших среди отребья, населяющего Шелту. Тебе просто не повезло, что в охоте участвовал его брат. Здесь слишком скучно, чтобы не позволить себе развлечься подобным образом… Ты ведь меня понимаешь?

Я промолчал, хмуро уставившись на свои ботинки.

«Неплохой парень». Знавал я истории, в которых при трагичном стечении обстоятельств самые нормальные, хорошие люди становились смертельными врагами на всю жизнь. Но этот «неплохой парень», думаю, не понравился бы мне в любом случае. Что может сделать бывший фермер против профессионального драчуна и «неплохого парня» Бигмана? Единственное, что у меня было в арсенале, так это искусство Мобра. Ежедневно обрабатывая поле с медит, я не мог не соприкоснуться с самим искусством. Мой бывший приятель, сосед по ферме, как-то показал мне, как принимать выжимку из культуры, и рассказал об азах техники структурирования мыслеобраза в теле. Вообще, Мобра есть искусство пробуждения максимальной жизненной силы, заключенной в человеческом теле, и, хотя я кое-что усвоил, блестящими способностями я не блистал. Мне просто было некогда этим заниматься, больше приходилось думать о куске хлеба насущного. Вот если бы я был Мастером Мобра, позволил я себе помечтать, то никакие прыгуны не вызвали бы у меня проблем… Но я так и остался дилетантом, поэтому малая магия Новы-2 могла мне и не помочь… Так что Целитель может смело болеть за Бигмана. Его расположение ко мне, совершенно незнакомому для него человеку, по-прежнему казалось мне подозрительным. Или он болеет за всех «обиженных и обойденных»?

– Расскажи о замене, Целитель. Как это происходит?

– Понятия не имею. – Коротышка снова потер подбородок, слабо усмехаясь. – Никогда не испытывал. Я ведь попал на Шелту еще до появления шептунов, а на старожилах Шефир экспериментов не проводил.