Возвращение к истоку

ГЛАВА 4

Кассид

По просторному камбузу торгового корабля-внешника «Забулдыга» плыл непередаваемо волшебный запах собредского влопа, исходившего паром на термоплитке. Влоп доходил. Еще десять минут и…

Пристально наблюдая за процессом приготовления и шумно вдыхая носом соблазнительные запахи, Кассид Кассиониец издал утробный рык в предвкушении неотвратимо приближающегося удовольствия. Поесть он любил. А поесть хорошо и вкусно любил особенно. Профессия межзвездного торговца в сочетании с патологической ленью слабо способствовала развитию каких-либо посторонних умений, не имевших отношения к его основной деятельности, он мало что умел делать своими руками, разве что снести какому-нибудь хаму челюсть в хорошей драке (редкое удовольствие ― привычка к деловым переговорам и компромиссам практически исключала такое приятное времяпровождение), но он умел и любил готовить пищу. В основном ― для себя, потому как нетерпеливые и всеядные компаньоны обычно довольствовались стряпней кухонных автоматов ― быстро и относительно качественно. Но Кассиду нравился сам процесс!

Особенно когда заняться абсолютно нечем.

Особенно когда некому насмехаться над его увлечением…

Едва он так подумал, как из-за правой ляжки Кассида, чуть выше колена, сперва осторожно высунулась большая пластиковая поварешка, зажатая в пальцах тонкой металлической лапки, затем показалась плоская голова-тарелка с блестящими бусинами видеосенсоров. Насмехаться некому, а вот нежеланный помощник всегда при нем. То есть при камбузе. Услужливый повар-стюард молча протестовал против своего отстранения отдела, ради которого он и обитал в камбузе. Протестовал-то он молча, но назойливо пытался проявить инициативу, невзирая на неоднократные отпихивания башмаком Кассида. Робот выглядел презабавно. Росточек всего в полметра, тонкое цилиндрическое тельце, ручки-ножки в виде металлических прутиков ― словно несчастное создание с самого момента «рождения» сидело на голодном пайке. Но за кажущейся забавностью, нередко усыплявшей бдительность клиентов на борту корабля, крылась совсем иная сущность ― экзот-роботы класса «скелетон», созданные компанией «РобоТех» для охранной деятельности, при необходимости отлично справлялись не только с обязанностями поваров и стюардов, но и вышибал.

Кассид снисходительно хмыкнул, вознамерившись отвесить роботу подзатыльник, ― мощная лопатообразная ладонь спикировала вниз, как тяжелый бомбардировщик, но экзотик ловко увернулся и опасливо отбежал на пару шагов.

Кассид нисколько не сомневался, что через минуту робот предпримет еще одну попытку.

Надо бы попросить Сомаху подвинтить ему мозги. Незачем повару-стюарду быть таким услужливым, когда Кассид сам занимается делом… Мысль мелькнула и ушла, чтобы вернуться в следующий раз и снова быть благополучно забытой. Кассид продолжил наблюдать за процессом готовки, так как, кроме приготовления любимого блюда, заняться действительно было нечем.

«Забулдыга» плавал на тысячекилометровой орбите над Полтергейстом. Кассид находился на корабле один, и одиночество, как всегда, вызывало у него стойкий дискомфорт, сходный по ощущениям с тянущей зубной болью, на той самой стадии, когда трясти за грудки врача-зубодера еще вроде рано, но задуматься о лечении уже стоит. Именно в такие моменты Кассид приходил в камбуз. Для собственного успокоения и поднятия настроения. Последние сорок лет он провел с двумя компаньонами ― бикаэлкой Зайдой и тавеллианцем Лайнусом. Первая следила за тем, чтобы ничто не мешало увеличиваться благосостоянию Кассида, проще говоря, отвечала за безопасность на «Забулдыге» в самом широком смысле слова ― приличное поведение пассажиров, переговоры с торговыми клиентами, не выходящие за рамки угроз и приличий, гарантия выполнения заключенных сделок, контрабандные операции на грани фола… да много чего. Второй, тавеллианец, штурман-пилот, постоянно прятал свои истинные чувства за маской внешней холодности и бесстрастности ― это его излюбленная игра. Ему нравилось производить впечатление на окружающих именно таким способом. Бог его знает, когда ему надоест. Может, и никогда, у многих выходцев с Тавеллы сидит в башке подобный винтик. Последний член экипажа, Сомаха Олиман, паренек весьма даровитый, техник-эксперт корабля, ходил на «Забулдыге» не так долго, как тавеллианец и бикаэлка, но и за семь лет Кассид начал к нему относиться как… ну, примерно как к приемному сыну. Особенно такому отношению содействовали те печальные обстоятельства, благодаря которым Сомаха вынужден был оставить свою планету и стать членом экипажа корабля-внешника Кассида… Да, за много лет торговец здорово привык к своему экипажу, и следует признать, что он стал излишне сентиментален…

Грустно рыкнув, Кассид наклонился над вместительной емкостью, в которой готовился влоп. В какой-то момент ему показалось, что он слегка пережарил, но контрольное обнюхивание опровергло подозрение. Влоп доходил строго по времени. На всякий случай торговец запустил в блюдо указательный палец, толстый и синюшный, словно протухшая сосиска, коротким желтоватым когтем подцепил кусочек мяса и отправил в рот. Сосредоточившись на вкусовых ощущениях, задумчиво прожевал, перетирая мясо крепкими квадратными зубами. Судя по незамедлительной и однозначной реакции слюнных желез, извергнувших водопад в его глотку, с блюдом все было в ажуре.

Небрежным взмахом руки прервав очередную попытку стюарда перехватить инициативу, он снова выпрямился. В никелированных гранях кухонного комбайна причудливо отразилась шевельнувшаяся фигура кассионийца. Кассид прекрасно осознавал, как он выглядит ― как ходячий робот, прибывший прямиком из воинства ада, и тщательно следил за поддержанием наработанного годами имиджа. По незыблемой традиции на родной планете ― Кассионии ― и сам он, и его соплеменники были помешаны на косметической биотрансформации. На лбу торговца торчали два белоснежных рога, свитые из жестких, как проволока, волос, брови тоже были завиты в рожки, но поменьше, а белки глаз в плоских, почти лишенных рельефа глазницах, разнесенные приплюснутым широким носом с узкими ноздрями, неестественно выделялись на ультрамариновом лице. Мощное, почти двухметровое тело торговца защищала ртутно-зеркальная одежда из ткани с энергоподпиткой, способная превращаться в довольно прочную броню при малейшей опасности, а квадратный корпус, для вящей сохранности владельца перед грядущими опасностями, обтягивал любимый жилет из композит-пластин. Одним словом, как внешне, так и внутренне Кассид являлся чистокровным кассионийцем. Ради справедливости следует отметить, что искусственные волосы и неестественный для человека цвет кожи и зубов ― это еще так, мелочи. Кассиду приходилось видеть и более экстравагантные образчики с родной Кассиопии. И это считалось нормой.

«Тэа-ак, на чем мы там остановились?» ― подумал Кассид.

Ах да. Компаньоны. Все компаньоны в данный момент находились на планете. Контракт на транспортировку груза для военной базы Коалиции Кассид заключил еще на Сокте, выловив предложение в информационной сети планеты. Быстро и без проблем обговорив все необходимые условия с заказчиком (для торговцев с Кассиопии, по давней договоренности с официальными властями, на подобные сделки всегда горел зеленый спет), остальную работу он предоставил экипажу. По прибытии на Пустошь Лайнус доставил вниз грузовой челнок, в обязанности Зайды вменялось проследить за порядком при разгрузке трюма, а Сомаха…

Да, Сомаха. Отчасти из-за него Кассид и пошел на этот контракт. Никакой особой выгоды он ему не нес, обычная рутина ― минимум хлопот, но и минимум прибыли. Что-то вроде небольшого отдыха перед какой-нибудь действительно увлекательной сделкой. В прошлом с общиной Пустоши он вел весьма доходные дела, но это было давно, а сейчас с этой планеты хорошую прибыль содрать невозможно, поэтому и делать на ней нечего.

Кассид шумно вздохнул, прогоняя непрошеные мысли. Прошло и забыто. Свет клином не сошелся на упущенной прибыли. Родственнички из многочисленной торговой семьи «Хэнки и сыновья», к которой Кассид имел сомнительную честь принадлежать, все время старались перебежать ему дорогу, и многие из них успели выслужиться до директоров крупных компаний-филиалов с сотнями кораблей и десятками тысяч персонала. Но, несмотря на махровую конкуренцию с их стороны и разнообразные заподлянки, которые они ему регулярно подкидывали, он все равно процветает. Благодаря Сомахе. Черные губы на синем лице Кассида растянулись в широкой ухмылке, обнажая крепкие ярко-желтые зубы. Не в его характере стремиться к власти и чрезмерной ответственности. Вполне хватает заботы о своих людях. Зато эта забота не была абстрактной, как у больших руководителей крупных коллективов. Ну а на жизнь ему хватало, деловой хватки, как и у любого кассионийца, у него не отнимешь. Поэтому лично его вполне устраивал один-единственный корабль с персоналом из трех человек. Зато его корабль-внешник стоит десятка обычных кораблей иных торгашей как по грузовой вместимости, так по ходовым качествам и вооружению. Последнюю переоснастку он делал как раз два года назад, после событий в системе Рапира, где нечистоплотный клиент пытался взять «Забулдыгу» на абордаж и забрать на халяву весь его товар ― груз боевых роботов, доставленных по контракту для «Правопорядка», коммерческой организации, защищавшей планету Двойное Донце. С халявой не вышло тогда, и тем более не выйдет теперь, после перевооружения…

Тьфу ты. Опять отвлекся. Итак, Сомаха. И контракт. Взаимосвязаны они очень просто: планета, болтавшаяся под «Забулдыгой», была та самая. Именно с нее Сомаху выперли несколько лет назад. И он упорно не хотел сюда возвращаться, чтобы хоть как-то изменить прошлое, сгладить его последствия. Непримиримость, однако. Последнее время душевное состояние Сомахи Кассиду ох как не нравилось. Парень здорово изменился по характеру. Циничен. Презрителен. Для него больше нет авторитетов. И куда только подевался тот наивный и добродушный мальчишка, который когда-то ступил на борт «Забулдыги» впервые? Да и изменение внешности, сдается, тоже сыграло роль. Не исключено, что в биокосметических лабораториях с ним перестарались, затронув какие-то глубинные структуры сознания. Теперь он ― бикаэлец-полукровка, со всеми вытекающими. Идея принадлежала Зайде. Ох, не нравилось это Кассиду, очень, рэ-эррр, не нравилось. Парень словно вжился в чужой образ, надел несвойственную ему маску. Кассид не знал, в чем, собственно, корень всех зол, но полагал, что без родовых корней любому будет тяжко, он, например, не представлял себя без своей Кассиопии и регулярно посещал планету два-три раза в год. Но не бывать на родине семь лет! Это уже ни в какие рамки не укладывается.

Вот только ради этого и стоило взять малоприбыльный заказ.

Может, посещение родины хоть как-то встряхнет парня. Вернет его характер к первоначальному, хотя бы отчасти. Не хотелось бы терять столь ценного спеца в психушке. Реабилитационная коррекция сознания не всегда дает стопроцентную гарантию…

Воспользовавшись тем, что шеф ушел в мысли глубоко и надолго, несуразный стюард все-таки прорвался к плите. И уже лез поварешкой под крышку широкой плоской кастрюли, нарушив тем самым температурный режим приготовления влопа, когда Кассид двумя пальцами схватил экзотика за шею и вздернул в воздух. Тот жалобно пискнул, беспомощно дернув четырьмя конечностями, бусинки-сенсоры на плоской голове отчаянно замигали.

– Клянусь Кошельком Денежного Бога, железная морда, я тебе башку оторву, если сунешься еще раз! ― прорычал кассиониец.

Затем грузно протопал к двери и выставил стюарда вон. Его можно и отключить, но… Но Кассиду такие меры не по душе. Единожды включенное, любое механическое создание на его борту имело право на непрерывное существование. Он сам установил такие правила в незапамятные времена. И сам теперь страдал. Поймав себя на этой мысли, Кассид саркастически улыбнулся. Как это показательно ― пострадать от собственных причуд…

– Шеф, вынужден побеспокоить, ― монотонно заговорил бортовой ИскИн «Альт» через громкоговорители отсека. На время священнодействия на камбузе Кассид намеренно отключил лоцман и максимально полно отрешился от информационной компьютерной суеты внутри своего разума. Но оставил лазейку на случай непредвиденных обстоятельств для ИскИна ― в виде исправно работающей внешней связи.

– Чего тебе, рэ-эррр? Покороче.

– Сканеры.

– Не настолько же буквально, Альт! Несколько слов у тебя все же есть.

– Сканеры засекли сильное гравитационное возмущение, расстояние ― семь тысяч километров.

По космическим меркам ― руку протянуть.

– Ага. И кто пожаловал?

– Неизвестно.

– Ну так проведи идентификацию, все тебя учить, как нужно работать…

– Невозможно.

– Подробнее, Альт, рэ-эррр! Будешь так цедить ответы, проломлю твою электронную башку! Если ты наивно полагаешь, что мне неизвестно ее местоположение на корабле, то ты крупно ошибаешься…

– Не могу засечь объект для идентификации.

– Это что же получается, возмущение массы есть, а объекта нет? Альт, морда ты искусственная, а приборы, вообще, в порядке?

– В норме.

– Проведи дополнительную диагностику систем, я все же не уверен.

– Приборы в норме, ― бесстрастно повторил ИскИн.

Несколько озадаченный происходящим, Кассид, не замечая, что делает, вытер коготь, которым цеплял мясо в посудине, о штанину. На девственно-чистой поверхности новенького комбеза, совсем недавно изготовленного по его личного заказу, тут же образовалась жирная безобразная клякса.

Стер-рвовы дела.

Он обесточил термоплитку и бережно переставил посудину с влопом на пластиковую подставку. Блюдо дошло, лишняя температура уже ни к чему…

По мысленной команде лоцман запустился мгновенно ― на расстоянии вытянутой руки в воздухе перед глазами развернулась панель виртуалки ― виртуальный монитор для общения с операционной системой. Со стороны, конечно, никаких панелей не видно, все это виртуальное пространство, развернувшееся сейчас перед его лицом, ― исключительно личное, визуальное отображение поставляется операционкой в зрительные нервы носителя лоцмана. Шустро высыпали контактные окошки программ автозапуска ― таймер, планировщик заданий, связь и другая необходимая в быту мелочь. Ага, вот и данные от Альта. Что-то ИскИн тормозит ― окошко оставалось черным.

– Альт, давай уже, заливай данные. Не отвлекай меня дольше, чем необходимо.

– Передача ведется.

Вот стер-рва. Кассид уже и сам сообразил, что мелькавшие на краю окошка цифры системной обработки данных видеопотока говорят о том, что передача с внешних видеосенсоров корабля действительно ведется. Видимо, возможностей виртуалки лоцмана в данном случае оказалось недостаточно. Ничего ведь не понять. Сплошная чернота.

– Альт, проверь мой лоцман.

– Диагностика завершена, функциональность в норме.

– Та-ак… А ну-ка увеличь разрешение камер. Нужна хоть какая-нибудь зацепка, рэ-эррр! Можешь дать косвенную оценку массы неизвестного объекта?

– Приблизительная оценка массы по гравитационному возмущению среды…

И ИскИн назвал цифру, превосходящую массу «Забулдыги» в несколько раз. Затем добавил:

– Объект предположительно маскируется. Природа маскировки неизвестна.

– Ну морда, я до тебя еще доберусь! Сразу не мог сказать, что маскируется, рэ-эррр?! Хочешь, чтобы у меня глаза от напряжения лопнули?!

– Повторите запрос, шеф, ― монотонно переспросил ИскИн.

– Я тебе сейчас повторю, мало не покажется… Та-ак…

За девяносто два года жизни чутье на неприятности у торговца выработалось идеальное, и когда в его мозгу звенел тревожный звонок, Кассид сразу преображался. Медлительная, ленивая, скупая на движения и неповоротливая шкафообразная туша превращалась… Хм-м, как бы это выразить поточнее. Шкафообразная туша, конечно, никуда не девалась, подвигаться Кассид начинал гораздо шустрее, мягче, можно даже сказать с некоторой грацией. Главное ― не забывать про шкаф.

В три шага вылетев из камбуза, Кассид уперся взглядом в экзотика, смирно ожидавшего распоряжений снаружи с поварешкой наперевес, и рявкнул:

– Переложи влоп на тарелку, морда крякнутая, и тащи в кают-компанию!

Экзотик тенью метнулся в камбуз, а Кассид устремился в противоположную сторону. Кают-компания находилась рядом, а оснащена она была ненамного хуже рубки Лайнуса, поэтому Кассид и не раздумывал, куда податься для прояснения ситуации. Элементарно отправился в привычное место обитания. Двадцать шагов, и он ворвался в просторное помещение, сотрясая воздух вибрирующим горловым рыком:

– Альт, свяжись с Лайнусом, выясни, как у него обстоят дела с разгрузкой. И разверни картинку на стене. Та-ак… Клянусь Кошельком Денежного Бога, все это выглядит весьма странно…

ГЛАВА 5

Лайнус

Усевшись на высокий стульчик возле стойки бара, Лайнус с отсутствующим видом водил подушечкой указательного пальца по прохладному влажному краю вместительного пивного бокала. Тавеллианец мысленно прикидывал, стоит ли допивать это пиво ― раньше местная продукция определенно была получше, а сейчас ее качество скатилось до обыкновенного ширпотреба. Бар обслуживался на автоматике, так что Лайнус находился в баре в полном одиночестве. Что его вполне устраивало. Также его устраивала и непроницаемая темнота, царившая вокруг и скрадывавшая малейшие очертания интерьера. Лишь слабо подсвеченный участок стойки под бокалом да светящаяся полоска гида, протянувшаяся по полу от его места до выхода, хоть как-то оживляли могильную тьму, но Лайнус вполне мог бы обойтись и без этого освещения. Не устраивал его лишь тот факт, что придушить за качество обслуживания некого. Но тут уж ничего не поделаешь.

Насколько он знал, мода на подобный интерьер баров пошла с Сокты, из знаменитого на всю планету бара-ресторана «Темное Логово». А популярным заведение стало благодаря ежегодному чемпионату по спортивным боям на боевых роботах. Как-то так сложилось, что именно это заведение стало традиционным местом сбора всех пилотов, участвующих в чемпионате. Затем мода шагнула дальше, нашлось немало ловкачей, пожелавших урвать часть дохода благодаря сходству оформления. Каждый посетитель в «Темном Логове» вправе был рассчитывать, что управляющий сервис оградит его от докучливого внимания соседей ― благодаря темноте и звукопоглощающим ширмам. А чтобы посетители не сталкивались на входе или выходе, автоматический гид всегда разведет их без столкновения. Но это ― в «Логове», а в «берлогах», как народ прозвал бары-подделки, просто экономили на освещении. Никаких звукопоглощающих ширм. Зато и стены оформлять не нужно ― все равно ведь ни черта не видно. Тот факт, что мода добралась даже до такого захолустья, как Пустошь, Лайнуса откровенно забавлял. Причуда местной администрации, смахивающая на глупый каприз. Насколько он успел выяснить, рейсовые корабли приносили курортников с других планет, выбравших для отдыха Туманную долину, раз в десять суток, и бар заполнялся всего на несколько часов, за это время народ рассасывался по гостиницам и санаториям, расположенным на берегах озера Нежного…

До ближайшего рейсовика еще трое суток, поэтому нечего удивляться, что в баре пусто.

Считается, что тавеллианцы не очень-то жалуют общество людей, даже своих соотечественников, а вот природу обожают. Природу и одиночество. На самом деле не все так просто. Мало кто подозревает, что с родной планеты тавеллианцев гонит отнюдь не страсть к путешествиям, а желание выжить. Эволюция на Тавелле пошла причудливым путем, разбив человеческую ветвь на два подвида ― берущих и дающих. Естественно, абсолютно чистых подвидов не существовало, кто-то умел больше брать, кто-то ― отдавать, каждый тавеллианец наделен обеими способностями, но преобладающая способность определяла жизнь каждого. Берущие– те, кто умел пить чужую жизнь, как правило, являлись лидерами в общественной и политической жизни Тавеллы, они становились учеными, изобретателями, инженерами, конструкторами, гениями самых различных искусств ― они являлись ведущей и направляющей силой общества. Подпитываясь силами собратьев, они созидали, не оглядываясь на бытовые проблемы, тратили на восполнение средств к существованию минимум усилий, так как самым необходимым ― жизненной энергией ― они уже были обеспечены. Дающие – доноры ― занимались производственными процессами, рутинной черновой работой, не требующей гениального ума и уникальных специализированных знаний. Именно поэтому на других планетах тавеллианцев окрестили вампирами. Вполне естественно, что лидеров всегда меньше, а доноры составляют основную массу населения. В истории Тавеллы бывали периоды, когда лидеров рождалось больше, чем необходимо, ― и тогда их количество приходилось сокращать насильственным путем ― дуэли, войны, убийства.

Лайнус родился донором. Хорошим, мощным донором, умеющим отдавать много и долго, вплоть до саморазрушения ― лидеры, как правило, формировали свое окружение именно из таких сопланетников. Ему больших трудов стоило принять решение убраться с родной планеты. Результат того стоил ― среднестатистический донор живет пятьдесят-шестьдесят лет, Лайнус прожил на тридцать лет дольше сверх отпущенного срока.

Как дающий, он был хорошо восприимчив к чувствам других живых существ. Сила познается в сравнении, на Тавелле он не смог бы противостоять лидеру, а среди обычных людей мало кто смог бы противостоять донору, ведь здесь у него некому было отбирать, зато появлялась возможность задействовать вторую часть своего я ― пьющую.

Ему было хорошо в этом мире. В мире обычных людей, нормалов, где не было тавеллианцев и не от кого было защищаться. Вернее, почти хорошо. Так как имелась и обратная сторона медали, следствие достигнутого комфорта, из-за которого Лайнус и спустя десятилетия не ощущал свою жизнь полноценной. У нормалов есть неоспоримое достоинство: они неплохо умеют ориентироваться в реалиях пространства и времени, которые их окружают. Лайнус не умел. Его жизнь вне общества тавеллианцев, среди чужаков напоминала затянувшийся сон. Или состояние полудремы. По краю сознания скользили отрывочные знания, что-то цеплялось и оседало в памяти, что-то ускользало навсегда. Опереточный мир с актерами-маразматиками. Время казалось дискретным, он плохо запоминал лица и события. Чем-то обстановка в этом баре напоминала картину его жизни ― одинокий огонек, бесцельно плывущий во тьме. Весьма метафорично.

Тяжелее всего ему приходилось на густонаселенных планетах, особенно в первые годы добровольной изоляции от своих. Ведь нормали не способны контролировать мысли и эмоции, тайные желания и несовершенные поступки. Их так много, этих сущностей, излучающих гнетущий ментальный хаос, а их желаний ― еще больше. В большинстве своем они повторяются, множатся, варьируются. Накладываются на твои собственные, усиливаются или вытесняются. И в какой-то момент вдруг начинаешь осознавать, что уже не понимаешь, своей жизнью ты живешь или уже чужой. От этого нельзя не защищаться ― если не хочешь потерять себя. Неподготовленные тавеллианцы, попав в такую среду, нередко срывались, принимаясь утолять голод без разбора, даже вопреки собственной воле, гаснущей под напором дармового жизненного потока. Как правило, заканчивалось это плохо. Те, кто поумнее и покрепче характером, находили себе работу, связанную с пребыванием среди небольшого коллектива ― это не слишком разжигает аппетит, в то же время более-менее приемлемо утоляя голод. И именно поэтому непрерывная борьба за сохранение своего «я» заставляла его казаться таким холодным, отстраненным для окружающих.