Сказка про Федота-Идиота и Ивана-Дурака
- -
- 100%
- +
– Это и хорошо, – отвечает с улыбкой Иван, – какой смысл угадывать, ежели батюшки рядом нет. Даже если и найду я яблочко молодильное, да надкусанным батюшке повезу – сгниёт оно по дороге, путь-то дальний!
– Ой, и то верно, – соглашается Федот, – и как это я не докумекал. Вот тебе и дурак!
– Это он яблоко мудрости надкусил, – замечает Медина.
– Только я́ должен яблоко молодильное батюшке привезти, мы же договаривались, – ревниво напоминает Федот.
Иван рукой в сторону сада повёл и говорит:
– Вези!
– А как?! Какое?! – жалобно стонет Федот.
– Набери корзину яблочек разных и всё, делов-то, – смеётся Иван и просит Медину: – можно меня вместо золота корзиной яблок одарить, а?!
– Можно! – соглашается та.
– Они же все одинаковые с виду! – злится Федот, – а ну как батюшка в осла превратится?! Ну, да ладно, на холопах сначала проверим…
* * *Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.
И поскакали братья обратно до дома отчего.
У Федота на коне, к седлу притороченная, корзина яблок болтается. Федот каждый час на поклажу посматривает – не потерялась ли.
Иногда и на брата посматривает – как бы не присвоил себе Ивашка подвиги все! А то вдруг как начнёт батюшке рассказывать – вмиг героем сделается.
– Эй, братец, – вспоминает вдруг Федот, – а что ты там Султанше на ухо шептал, перед тем как за изгородь перемахнуть?
– Ничего особенного, – улыбается Иван, – я попросил её и другими яблочками меня накормить, ежели я вдруг в осла превращусь, чтобы обратно вернуться!
Федот только головой помотал: дурак и умного одурачит!
Ехали братья тридцать три дня, тридцать три ночи, ночевали и в лесу дремучем, и в поле чистом, и в трактире придорожном.
И на обратной дороге никаких происшествий страшных с ними не было. Если не считать только, что на каком-то постоялом дворе коня угнали. Зашли-то на полчаса, квасу отпить, да лепёшек поесть, вроде и в окошко смотрели, а как вышли – нет коня! Один конь Федота сиротливо стоит с корзиной яблок на боку, а Ивана конь сгинул, как будто и не было! Только какой-то жеребёнок сиротливый пристал к ним, видно от мамки отстал и прибился сердешный.
– Вот, народ! – возмущается Федот, – вот ворьё! Чтоб им пусто было!!!
Иван стоит, моргает, по сторонам виновато смотрит – не всегда видно дуракам везёт!
– Ладно, Ивашка, не расстраивайся, садись на моего коня, он двоих выдержит, что тут осталось пути-то! Да жеребёночка прихвати, пока хозяин не объявился, пригодится в хозяйстве!
Сели они вдвоём на коня Федотова и поехали не спеша.
А там уже и граница царства-государства их родного на горизонте показалась.
И сам Царь-батюшка стоит у ворот их поджидаючи, ему уже стражники зоркие доложили, что сыновья возвращаются.
Знамо дело, сначала Федота с Иваном, с дороги накормили, напоили, в баньке отпарили, в чистые дорогие одежды одели.
Царь Пантелеймон не может никак дождаться – что там сыновья скажут, хорошего али худого. Повелел звать их к себе немедля.
Зашли братья в покои батюшкины.
Царь только на светящееся лицо Федота посмотрел, сразу понял – не зря съездили!
– Ну, сказывайте, сыновья мои любимые, как дорога, как страны чужеземные? Каких людей повидали? Много ли на свете добра да радости, али больше нечисти всякой?
– Ой, и не говори, батюшка, – отвечает Федот, – нечисти хватает! Сразиться пришлось за дело правое, опасности изведать!
– Страны чужеземные хоть и далеко, а люди всё равно такие же – добрые да светлые, – говорит Иван.
– А нашли ли вы яблочко молодильное, дети мои? – нетерпеливо спрашивает Царь.
– А то как же! – гордо хвастает Федот, – ценой подвигов ратных, испытаний мужественных, всё для тебя, родной батюшка!
– Нам Султан корзину яблок подарил! – добавляет Иван, – в этой корзине наверняка и молодильное есть!
– Что значит – наверняка?! – насторожился Пантелеймон, – а остальные что же – не молодильные?!
Федот на Ивана посмотрел, Иван – на Федота.
– Всякие! – отвечает Ивашка, – и молодильное тоже!
– Перемешаны все яблоки, Царь-батюшка, – виновато объясняет Федот, – не написано на них, где какое!
– А как же мы найдём его? Вот-те раз!
– Это у нас Ивашка специалист, – улыбается Федот, – он всё на зуб пробовать любит! Но у нас же слуги есть, батюшка, прикажи позвать холопов неугодных, да провинившихся – будем яблоко молодильное искать!..
* * *Царь Пантелеймон для начала слугу своего верного Порфирия кликнул.
– Вот что Порфирьюшка, собери-ка нам челяди непослушной человек с дюжину, и сам приготовь перо да бумагу – считать и писать будем!
Пришли в палату царскую подданные, толпятся, переглядываются, и боязно им, и любопытно.
Порфирий по одному человеку к Царю подводит, яблочко из корзины вручает и смотрят они – что получится из этого. Надкусывают люди верные да преданные, а куда им деваться. Кто кривеет, кто косеет, кто нем становится, а кто слеп на оба глаза.
Федот стоит наготове, ждёт, когда молодильное яблочко о себе знать даст!
А Иван недоволен чего-то, морщится, да головой качает.
Пробовали-пробовали яблочки и всё без толку почему-то. А тут Порфирий в корзину заглянул и говорит:
– Царь-батюшка, милостивый наш – одно яблоко осталось, последнее!!!
– Ну, раз оно до сей поры не проявилось, стало быть, это оно и есть!!! – кричит Федот, – кушай сам, батюшка, нечего и сомневаться тут!
А Пантелеймона и уговаривать не надо, он ужо вон сколько времени в нетерпении сидит, слюной давится. Схватил он тут же яблоко со дна корзины, о мантию вытер и надкусил.
Вот, вот уж и началось тут превращеньице! Долго ждать не заставило! Сначала у Царя зубки обновились, белые стали да крупные, понятное дело – молодеет Пантелеймон! А потом что-то неправильно всё пошло: лицо вытянулось, шерстью покрылось, а из под короны уши длинные полезли.
– А-а-а-а!!! – завопил Федот, – батюшка-а-а! Прости, Христа ради!!! Это Ивашка виноват!!! Это он молодильного яблочка не прихватил! Набрал всяких ложных да вредных, а до молодильного не добрался! Эх, маловата корзина да и карманы надо было набить!!!
Царь Пантелеймон хотел было ответить Федотке, что, мол, не карманы, а морду бы тебе надо набить, а вымолвил только:
– И-а! И-а!!!
Федот упал в ноги, а вернее в копытца батюшкины и зарыдал горько.
Порфирий стоит – крестится, челядь вся поголовно в испуге крестится.
Иван тоже растерялся. Он же человек живой, имеет право. Голову опустил, носом шмыгает и осла по загривку гладит. А потом и говорит:
– Так вот оно что! Вона как! Теперь-то понятно всё!
– Что тебе понятно, дурень?!!! – кричит в сердцах Федот.
– Понятно, куда яблочко молодильное сгинуло. Было оно у нас, братец, было! Да в пути мой конь на постоялом дворе одно яблочко из корзины и захомячил. Так-то вот. Жеребёночка вспомни!
– Ах, ты изверг! – ещё больше распалился Федот, – плохо коня привязываешь к коновязи! На тебе теперь вина лежит! Что хошь делай, но возвращай батюшке облик человеческий!
Ничего не ответил Иван. Молча из остатков яблок опробованных один вытащил и ослу скормил. Осёл же скотина неприхотливая, он не то, что яблочный огрызок, он и горького сена клок сжуёт.
Затаили все дыхание, ждут…
Глава шестая
То, что представляется нам тяжкими испытаниями, иногда на самом деле – скрытое благо.
Оскар Уайльд– Энто что за яблоко было? – шепчет в ужасе Федот, глядя как у осла уши куда-то пропали, и шерсть на лице исчезает.
– А какая разница? – отвечает Иван, – главное, батюшка снова человеком сделался, а каким ему быть – человек сам решает!
Федот уставился укоризненно на брата, а пока он смотрел, Царь Пантелеймон снова обличие человеческое принял.
Кто сие колдовское чародейство видел – в себя долго прийти никак не могли, только Порфирий сохранял спокойствие, будто он каждый день такое наблюдал.
Царь под страхом наказания велел всей челяди хранить молчание, даже тем, кто немым сделался, и выгнал всех.
Потом долго в себя приходил, в зеркала смотрелся, да какие-то волоски из бороды выдёргивал – боялся видно снова животиною неразумной стать.
– Оставь нас, Порфирий, – наконец сказал Царь.
Федот с Иваном сразу поняли, что будет разговор серьёзный и важный, государственного масштаба.
– Вот что, сыновья мои дорогие, слушайте новую просьбу мою! И не перечьте мне, коли покажется оно дерзким! Не отступлюсь я от своей мечты, от любви большой к принцессе Агнессе! Это последняя радость моя в жизни! Федотушка, богатырь мой славный, коли ты такой отважный и находчивый, как сказываешь, поручаю тебе ответственное дело – найти и доставить во дворец яблоко молодильное! Что хочешь делай, но чтобы энтот плод заветный был у меня в палатах!
– Добьюся я цели сей, батюшка родимый! – торжественно клянётся Федот, – умру за тебя!
– Умирать-то не обязательно, сын мой дорогой, тебе ещё трон наследовать! – улыбается Царь и к Ивану поворачивается.
– А ты, Ивашка, попроще задание получишь, поскольку умом тебя Господь обидел: поедешь к Царю Банифацию, да устроишься к нему на службу. Будешь за принцессой приглядывать, чтоб никакие прынцы заморские ей голову не морочили. Отшивай всех подряд! Как хошь, но отшивай!
– Хорошо, батюшка, выполню я просьбу твою, – говорит Иван, – завтра же и отправлюсь.
– Вот и в добрый путь!
* * *И пустились рано утром сыновья Царя Пантелеймона в путь-дорогу.
Федот – по проторенной дорожке в царство Султанши заморской, а Иван – в царство Царя Банифация.
Федот настороже был, он втайне от батюшки трёх слуг с собой взял: один кормить его должен был, второй – развлекать, а третий – от врагов ненавистных защищать. Мало ли какие трудности впереди. А что трудности будут – Федот уверен был. Он завсегда к ним готов, поскольку силой богатырской да умом Бог не обидел!
Больше всего Федот переживал – как он через море-окиян переберётся?! А потом решил: «корабль найму какой-нибудь али шар воздушный! Я ж упорный, я буду бороться до последнего!»
А Иван набрал в дорогу лепёшек ржаных и пошёл. Идет, песни поёт, с птицами и деревьями разговаривает. Коня решил не брать, чтобы Царь Банифаций не разоблачил его.
Шёл-шёл, да видно с пути сбился: дорога пропала куда-то, какие-то непролазные заросли появились, и солнце как назло за тучи спряталось.
– Эх, вот же никак без приключений не обойтись! – смеётся Иван, – не хватало ещё какого-нибудь чудища для полного счастья!
А оно тут как тут – чудище-то! Как будто только и ждало, что позовут его. С мыслями-то, оказывается, тоже поосмотрительнее надо быть!
Хотя чудищем его и с большой натяжкой назвать трудно. Обычное существо, только возраста непонятного, в человечьи одежды приодетое, да с обликом женским. Но по глазам видно – не человек это!
– Ты кто, красавица?! – осторожно спрашивает Иван.
– Ох, и умеешь ты к дамам подход найти, какая я ж тебе красавица?! Вот принцеска Агнесска – точно красавица! И статная, и умная, и лицом мила! Эх, жалко, если достанется какому-нибудь богатому старику!
– А звать-то тебя как? Что-то мне кажется – не человеческое имя у тебя!
– Правда твоя, Ванечка, я сущность рода человеческого, спутница любого из вас, а зовут меня Зависть!
– Вона чё! Согласен, есть ты в каждом из нас, так уж человек устроен. И во мне тоже есть, признаю это, не лукавя, поскольку живой человек я и обычный.
– Ой, а я думала, что ты отрицать будешь да упираться станешь! Ты ж царских кровей, как-никак!
– А что, цари – жители небесные что ли?! – улыбается Иван, – ничто человеческое нам не чуждо.
– А то! Вот батюшка твой, к примеру: богатства у него хватает, чего бы ему завистником быть? Здоровья у него предостаточно – молодые позавидуют! Живи и радуйся! Так нет же – всё равно зависть его гложет! То там, то сям! Сейчас он молодым принцам завидует, что на руку принцессы Агнессы претендуют, что не может быть на их месте! О-о-ой, не могу!!! – захихикала вдруг Зависть, – яблочка он молодильного захотел!.. О-о-ой, держите меня!
– Всё-то ты знаешь, Зависть, – хмыкает Иван, – зачем тебе это?
– Работа такая, Ванечка! Про Федота рассказать?
– А мне неинтересно!
– Ой, ли?! Ну, тогда про тебя расскажу!
– А чего про меня? Я знаю – грешен, завидовал. В детстве братцу завидовал, что он большой и сильный; что он матушку нашу видел и помнит, а я так и не знал её. Много ещё чему завидовал. Но потом понял, что зависть – это когда себя с другими сравниваешь. А чего себя с другими-то сравнивать? Себя с самим собой надо сравнивать и становиться лучшей версией самого себя. Как осознал это, так и зависть пропала. Вот так-то.
– Ой, какой ты, Ванечка, разумный! Я аж завидую тебе!!! А ты вот, к примеру, Федоту не завидуешь, что трон-то он унаследует, а не ты?!
– Да на здоровье! Как будет – так будет, я ко всему готов!
– Вот смотрю я на тебя, Ваня, – говорит Зависть, – и думаю: а почему тебя дураком называют?!
– Да пусть хоть горшком зовут, лишь бы в печь не сажали! – смеётся Иван.
– Ну, ладно, ступай, счастья тебе!..
– А я уже счастлив, всегда… – отвечает Иван, смотрит – а Зависти уже и след простыл. А может быть, и не было её вовсе, может, привиделось всё.
Идёт Иван Царевич дальше, заросли-то непролазные вроде и кончились, а тут новая неприятность – болото! Ох, и жуткое оно, трясинами чавкает, жабами квакает, ловушками всякими полно.
– Эка невидаль! – говорит сам себе Иван. Из лыка быстренько плоскоступы сплёл, как нянька старая учила, слегу длиннющую выломал и пошёл, не страшась, в болото.
Глядь, а на кочке сидит кто-то. Облика человечьего, да только странное какое-то оно – существо это.
– Ты кто, девица-краса?! – спрашивает Иван.
Существо обернулось, Ивана с ног до головы оглядело и отвечает:
– Кто ж ещё в такой грязи и тине слякотной водиться будет?! Порок я человеческий, Жадностью меня кличут. Уходи отсюда, это моё болото!
А Иван смеётся:
– Понятное дело, своё-то жалко отдавать! Хоть и болото, да своё родное!
– Изгаляешься?! – ворчит Жадность, – сам-то жадностью тоже наделён, а строишь из себя святошу!
– А я разве ж спорю? – весело говорит Иван, – я же человек обычный, во мне все пороки земные есть! И жадность тоже.
– И как же ты, касатик, живёшь с этим?! – ехидно спрашивает Жадность.
– Не, я не живу с этим, – отвечает Иван, – это оно со мной живёт. А я живу и не заморачиваюсь. Жадность – это ж страх? Страх! Страх быть бедным, к примеру! А по мне-то чего бояться? Я же дурак? Дурак! А дурак думками богатеет! Во как. К чему мне бедности страшиться? Хоть и Царевич я, а богатство у меня вот туточки! – и постучал по лбу себе, – что себе представлю, то и получу запросто! А сейчас спешу я, дай-ка, Жадность, мне дорогу!
– Не, не дам, жадная я!
– А вот я тебя дрыном!..
Глава седьмая
Я люблю тебя не за то, кто ты, а за то, кто я, когда я с тобой.
Габриэль Гарсиа Маркес– Бывает и так получается, что всякая нечисть встречается!.. – Поёт Иван. Он из любого события хоть песню, хоть историю весёлую придумать может.
Долго ли коротко шёл он, да тут на горе и стольный град царя Банифация показался.
Иван присел на пенёк и думку стал думать. Надо же придумать – как в услужение к местному царю устроиться. Как ни крути, обманом же дело делается, а там царёвы люди не лыком шиты. Хорошо хоть, одёжка по дороге поизносилась, да обувка прохудилась – так проще на работу устроиться. А холёного, да разодетого кто возьмёт?!
– Эх, лиха беда – начало! – говорит сам себе Иван, – главное ввязаться, а там посмотрим!..
Подошёл он к воротам дворца царского и стучится.
Вышли стражники, осмотрели его с ног до головы, да пнули взашей.
Иван носом пошмыгал, макушку почесал и снова стучится.
Вышли стражники, друг с другом переглянулись и снова пнули его взашей. Только понапористей.
Иван встал, отряхнулся и снова давай стучать в ворота.
Вышли стражники, к Ивану вплотную подошли и спрашивают:
– Тебе чего надо, оборванец?!
– Да вот, на работу хочу устроиться к царю Банифацию!
Ушли стражники, посовещались и позвали вельможу какого-то царского.
– Чего надо? – ворчит вельможа, – чего такого особенного ты умеешь делать, чтобы мы тебя на работу в царский дворец взяли?! У нас все места заняты!
– Не, не все! – отвечает Иван весело, – потому что я один на всём свете таким мастерством владею!
– Каким таким ремеслом?
– Э-э-э, это я токма царю могу сказать!
– Я – Советник Царя, мне можно говорить! – важно говорит вельможа.
– Не, я же сказал – токма Царю!
– Гоните его прочь! – приказал вельможа стражникам.
– Не утруждайтесь, братцы, я сам уйду, вам силы поберечь надо!
– Это ещё зачем? – спрашивают любопытные стражники.
– Так завтра вам Советника казнить придётся!
Вельможа услыхал, обернулся и кричит гневно:
– По какому такому случаю мои подчинённые меня казнить будут?! А?
– А по случаю того, что вы меня к царю Банифацию на работу не взяли! А я ж всё равно к нему доберусь! Я ж единственный этим мастерством владею!
Побежал Советник к царю и доложил про наглого голодранца, который каким-то мастерством владеет и во дворец на работу просится.
Интересно стало Банифацию: что это за мастерство такое, которым никто во дворце его не владеет?! Повелел привести к нему холопа этого.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.